Для корейцев война и мир – две стороны одной медали. Жители Корейского полуострова веками жили под угрозой смерти от нищеты, а местные династии то возникали, то исчезали под ударами внешних вторжений. Ад борьбы за выживание и нависшая тень смертельной угрозы едины, но, будучи сторонами одной медали, предстают в разных проявлениях.

Республика Корея – не то государство, что строится на основе идеологического консенсуса. Для корейцев страна – это всегда результат компромисса, достигнутого из практической необходимости. Здесь всё построено на кооперации, но, поскольку эта кооперация происходит между людьми, которые друг друга не любят, она всегда балансирует на грани срыва. Поэтому Родина не священна. Для корейцев Родина – это надоедливый старик, который вечно брюзжит по пустякам. Они ворчат вполголоса: «Когда же этот выживший из ума старик наконец умрёт?» – и в этот момент они искренны. Но в глубине души они готовы, случись с ним что, подхватить его и мчаться в больницу. Для корейцев государство – это лишь инструмент, но Корея – это судьба. Судьба не бывает правильной или неправильной – это просто что-то, что нужно смиренно принимать. Родина – не священная, но роковая неизбежность.

Оборона горных крепостей – это способ принять свою участь. Неумолимый рок являет себя не только в войнах, и корейцы применяют методы крепостной обороны, в том числе и в условиях бедствий и катастроф. В 1907 году корейцы, стихийно объединившись, начали движение за возмещение государственного долга (кор. 국채보상운동). После победы в Русско-японской войне Япония приступила к серии действий, чтобы поглотить Корейскую империю, ставшую её военным трофеем. Одним из таких действий стало превращение Корейской империи в должника с неподъёмными долгами. Японские колонизаторы фактически превратили корейскую валюту в бумажный мусор, а затем навязали Корее займы. К 1907 году сумма займов стала для Корейской империи совершенно невозвратной. Естественно, предлог, на который рассчитывала Япония, заключался в том, что, если долг не будет возвращён, ей не останется ничего другого, кроме как забрать себе страну-гаранта вместо денег. В этот момент корейцы решили собрать деньги и погасить долг самостоятельно.

Когда движение началось, волна энтузиазма охватила всю страну. Корейцы восприняли положение государства как бедствие, сопоставимое с войной. Те, кто понимал серьёзность ситуации, не могли оставаться безучастными наблюдателями, пока у них отбирали их страну. Возглавили движение за выкуп госдолга интеллектуалы – среди них почти не было людей, не осознававших последствий Русско-японской войны. Одна фраза из статьи, опубликованной 21 февраля 1907 года в газете «Тэхан мэиль синбо» и официально объявившей о начале движения за выкуп госдолга, с отчаянной настойчивостью подчёркивала:

«Даже если собранной суммы окажется недостаточно для выплаты долга…»

Инициатива всё равно была в руках японцев, которые захватили все финансовые рычаги Корейской империи. Интеллектуалы включились в движение за выплату долга, чтобы сохранить в истории свидетельство того, как Япония незаконно аннексировала страну. Здесь проявилась характерная черта обороны горных крепостей – участие всех, независимо от пола и возраста. Женщины были активнее мужчин: чтобы внести свой вклад, они продавали фамильные драгоценности и свадебные украшения вроде шпилек для волос и колец. Энтузиазм низших сословий тоже был поразителен. Даже воры, совершив кражу, возвращали награбленное, узнав, что это взносы для выкупа госдолга. Бывали случаи, когда жертвовали и сами разбойники, после чего исчезали. Даже презираемые обществом куртизанки кисэн (кор. 기생) отдавали деньги и украшения. В этой корейской «обороне горных крепостей» есть парадокс: отвергнутые обществом слои жертвуют собой ради сохранения этого самого общества. На этом фоне правящий класс Корейского полуострова по меньшей мере старался демонстрировать высокие моральные принципы и великодушие – хотя бы для того, чтобы выглядеть предпочтительнее иностранных захватчиков.

Большинство простых людей, не осознавая, насколько жестока международная политика, вероятно, верили, что выплата долга действительно защитит страну. Но кампания, конечно же, провалилась. Японцы поступили предельно просто – они увеличили госдолг[142]. Это была игра с предрешённым исходом. Участникам движения не удалось защитить Корейскую империю, но они сумели добиться иного: оставить свидетельство того, что насильственная аннексия Кореи Японией произошла вопреки воле корейского народа и была результатом нечестной игры.

90 лет спустя, когда разразился «кризис МВФ» (валютный кризис 1997 года), корейцы вновь сплотились перед лицом масштабного бедствия. Внезапно оказавшись в долговой яме, Южная Корея столкнулась с беспрецедентным падением курса воны. Нужно было возвращать долги, но вона обесценивалась с каждым днём, что делало ситуацию патовой. Тогда корейцы вспомнили о золоте – самом надёжном в мире виде наличности. Началась кампания по сбору золота, в которой вновь ключевую роль сыграли женщины. Первыми инициативу проявили участницы общенациональной женской ассоциации Сэмаыль пунёхве (кор. 새마을부녀회) с акцией «Патриотическое движение по сбору колец».

Корея традиционно является страной, где женщины обладают значительной властью в экономике домохозяйств. Эта традиция восходит даже не к эпохе Чосон, а к периоду Когурё. Никто не назовёт человека, имеющего реальную властью в коллективе, выражением 바깥 양반 (кор. паккат янбан – «муж», «хозяин», буквально «внешний (т. е. не домашний) янбан»). Людей, обладающих неформальной властью, называют 안방마님 (кор. анпанманим – «жена», «хозяйка женской половины дома»). Будь то сделки с недвижимостью, инвестиции или выбор дома для семьи – всё это входило в сферу ответственности женщины. Это домохозяйки превратили Корею в «республику многоквартирных жилых комплексов». Право распоряжаться семейными ценностями – обручальными кольцами, украшениями, золотыми изделиями в виде телят или жаб – также принадлежало женщинам. Поэтому совершенно естественно, что движение по сбору золота начали именно они. Таким образом, утверждение, что президент Ким Дэджун сыграл большую роль в движении за сбор золота, верно лишь наполовину. Ким Дэджун блестяще справился с задачами развития, поддержки и международной пропаганды этой кампании. Корейцам он сумел дать надежду, а миру – показать, что Республика Корея имеет потенциал к восстановлению. Вклад Ким Дэджуна был весомым, но он избежал соблазна присвоить чужие достижения, мудро отдав все лавры гражданам.

Вопрос о том, насколько кампания по сбору золота была действительно эффективна, остаётся спорным. Бесспорно одно: она привела к снижению процентных ставок, которые МВФ изначально принудительно повысил. Это сыграло важную роль в предотвращении полного поглощения корейской экономики иностранным капиталом. Однако крайне сложно оценить в количественном эквиваленте, какое именно значение имел сбор золота в процессе вытягивания страны из болота валютного кризиса. Впрочем, в этой книге практическая эффективность сбора золота не имеет значения. Нас интересуют паттерны поведения корейцев, а не результаты их действий. Было собрано около 227 тонн золота при участии примерно 3,51 миллиона человек. В масштабах страны это означает, что каждая четвёртая семья сознательно пожертвовала личным благосостоянием. Подобные случаи крайне редки в мире, но ситуация, когда столь недовольные своим государством граждане, как корейцы, вдруг переходят на противоположную позицию, и вовсе уникальна.