Горные крепости, как следует из названия, – это крепости, построенные на горах с учётом горного рельефа. В Корее так называют и крепости, построенные на склонах гор, необязательно глубоко в горах. Ведь Корейский полуостров, по сути, весь состоит из гор. Большинство мест, которые корейцы считают «не горами», – жилые районы и оживлённые кварталы – с географической точки зрения всё равно являются горами. Жителям Корейского полуострова не удалось освоить скалистые районы, где стоит немного копнуть землю – и можно увидеть каменные породы. Более двух третей полуострова состоят из невероятно твёрдых видов гранита и метаморфических пород. Причём и большинство метаморфических пород здесь – это чрезвычайно твёрдые гнейсы.

Широкие равнины и простые геометрические формы, такие как круг или квадрат, – это основа архитектуры. Однако на Корейском полуострове обширные ровные участки – несбыточная мечта, а если они и есть, то в первую очередь используются для земледелия. Здесь крайне сложно воплотить базовые архитектурные принципы. Конечно, их пытаются применять, но масштаб их использования крайне ограничен. Поэтому и корейские дворцы, и традиционные дома ханок довольно тесные. Камень здесь слишком твёрдый и тяжёлый: его добыча, транспортировка и обработка требуют непомерных усилий. Древесины тоже не хватает. До внедрения искусственно высаживаемых гибридных пород деревья Корейского полуострова из-за изменчивого климата и скудных почв росли медленно, редко достигали значительной толщины и высоты, а древесина была чрезмерно твёрдой. Более того, каменистые почвы вынуждали деревья расходовать слишком много энергии на развитие корневой системы в поисках воды и питательных веществ. Поэтому один из символов корейской природы – это сосна, которая, цепко укоренившись в гранитных скалах, выросла причудливо изогнутой. Зрелище, безусловно, живописное, но это не пейзаж страны, жить в которой хорошо и сытно.

Китайские посланники и западные путешественники, оказавшиеся в Корее в период до японской оккупации, были шокированы тем, как выглядят дома простых людей. Европейцам эти хижины казались настолько убогими, что напоминали загоны для скота – они поражались, видя, как оттуда выходят люди. Китайских послов тоже потрясали соломенные крыши. Многочисленные исторические свидетельства подтверждают, что китайская правящая элита отнюдь не считала цивилизации Корё и Чосона примитивными. Но как тогда понимать эти крыши, подобные тем, что встречались разве что в глухих деревнях Китая времён эпохи Вёсен и Осеней[99]? Китайцы интерпретировали сосуществование черепичных домов и соломенных лачуг как крайнюю форму социального неравенства: «Простой народ в этой стране ужасно беден!» Но если бедность – понятие относительное, то реальность объективна: да, соломенные крыши использовались для выращивания съедобных вьющихся растений, однако главной причиной была острая нехватка строительных материалов.

Черепица требует обжига в печи – а для этого нужны дрова. Хотя Корейский полуостров горист, древесина была в дефиците. Дело было не только в плохом качестве древесины – суровые зимы требовали огромного количества дров. Выжить в мороз было важнее качества крыши. Здесь кроется ответ на вопрос, почему возведение дворцов в эпоху Чосон сотрясало всю страну. Для строительства аналогичных по масштабу сооружений Корее требовалось в десятки раз больше трудовых ресурсов, чем Китаю, и в несколько раз больше, чем Японии. Не следует забывать, что строительные расходы включали затраты на подъём в горы, где находились древесина и камень, и последующий спуск вниз с добытыми материалами.

Традиционная архитектура никогда не стремилась подчинить себе природную среду. Она возводилась по принципу минимального вмешательства в ландшафт и гармонии с окружающей средой. Именно это создало неповторимую красоту корейской архитектуры. Корейские павильоны чонджа (кор. 정자) никогда не располагаются в центре садов или на горных вершинах. Скромно прячась между строениями, они неожиданно открываются взору путника, или же, притаившись на горных склонах, то появляются, то исчезают из виду, едва различимые в ландшафте. Иностранцы, увидев павильон Кёнхверу посреди пруда в дворцовом комплексе Кёнбоккун, приходят в изумление и рассыпаются в восторгах, но, вообще говоря, если посмотреть отстранённо, это просто одно здание и пруд. Безусловно, павильон исключителен с эстетической точки зрения – но для части дворцового комплекса это естественно. Кёнхверу производит столь сильное впечатление тем, что он словно скрывает своё присутствие, чтобы затем внезапно предстать перед зрителем. Загнутые края корейских черепичных крыш не стремятся, подобно китайским, пронзить небо, но и не склоняются перед ним покорно, как японские. Их мягкий изгиб кажется одновременно бунтарским и податливым, балансирующим между сопротивлением и согласием.

Корейская архитектурная эстетика продолжает жить, даже несмотря на то, что страна превратилась в «царство цемента». В современных многоквартирных комплексах иногда можно заметить неровности рельефа: очевидно, что строительные компании сознательно решают их сохранить. Более того, здесь намеренно нарушают геометрическую упорядоченность. За корпусом 1 следует корпус 2, но корпуса 3 не будет там, где вы ожидаете его увидеть. Всё спроектировано так, чтобы новые жильцы или гости сначала немного поплутали, а затем неожиданно обнаружили нужный дом. Этажность и внешний облик домов также различаются – только это даёт корейцам чувство стабильности. Так называемый королевский этаж, где находятся самые дорогие квартиры, – вовсе не самый верхний. Например, в 10-этажном доме пик цены приходится на 7–8-й этажи. Корейцы отвергают геометрическую логику «чем выше – тем лучше вид, поэтому дороже». Ландшафтный дизайн внутри жилых комплексов также лишён строгой упорядоченности, потому что излишняя правильность вызывает дискомфорт на инстинктивном уровне. Хотя в новых домах, построенных под влиянием западных стран, пентхаусы на верхних этажах действительно самые дорогие, но это лишь потому, что их делают максимально роскошными и просторными. Вот почему жилые комплексы смешанного назначения («офистели»[100]) с их жёстко регламентированной планировкой менее популярны, чем обычные квартиры, и стоят дешевле.

На Корейском полуострове мирное время и война сплетены в единое целое общей суровостью и жестокостью жизни. Поэтому жилые дома и оборонительные сооружения здесь также неразделимы. И строительство домов, и возведение крепостей одинаково сложны. Но в этой сложности кроется и оружие против захватчиков – ведь вторгшийся враг тоже оказывается заперт в ловушке полуострова. В бескрайнем горном ландшафте Корейского полуострова пути для продвижения противника предопределены изрезанными горными системами полуострова. Поэтому корейцы всегда возводили горные крепости в стратегических точках, которые противник не мог просто обойти. При строительстве крепостей скалы обрабатывали минимально – ровно настолько, насколько это было необходимо. Для дополнительных работ на Корейском полуострове нет ни избытка рабочей силы, ни продовольствия. Добытый при обработке скалы гранит тут же использовали для завершения строительства крепости[101].

Добыча, транспортировка и кладка гранита были чрезвычайно трудоёмкими из-за сложных природных условий, поэтому крепостные стены приходилось возводить максимально прочными, используя ограниченное количество материала. Этим объясняется редкое использование прямых линий и прямых углов в традиционной корейской фортификации. Вы почти не увидите здесь каменных блоков правильной формы. Гранитные камни, немного или же значительно различающиеся по размеру и форме, плотно уложены в причудливом беспорядке[102], что только увеличивает их обороноспособность. Корейские горные крепости полностью зависят от рельефа и вынуждены ему подчиняться, поэтому все они уникальны по форме. Даже в пределах одной крепости структура северных, южных, восточных и западных частей различается. Внутри тесных укреплений сосуществовало несколько типов так называемых «зон поражения» (kill zone – пространств, где атакующие оказываются в ловушке и уничтожаются мгновенно). Всё это ставило противника в ситуацию полной непредсказуемости, проистекающей из хаотичносй структуры крепости.

Битва за крепость Анси (Ансисон), где Когурё разгромило армию Тан под личным командованием императора Тайцзуна, хорошо известна корейцам. Однако изначально Ансисон (安市城) была китайской крепостью. Захватив её, Когурё перестроило укрепления в корейском стиле, доставив гранит с севера полуострова и из Маньчжурии. В то время китайские крепости строились из обожжённых глиняных кирпичей, уложенных в правильном порядке. Осадная техника и тактика, которые использовала армия императора Тайцзуна Ли Шиминя (太宗 李世民) при штурме Анси, были разработаны для взятия именно китайских крепостей. Однако китайцы столкнулись с мощью перестроенных стен и невероятной стойкостью защитников, потерпев сокрушительное поражение. Конечно, перестройка Анси потребовала от Когурё огромных затрат. Но это была ничтожная цена по сравнению с тем, что ждало бы их в случае падения крепости.

Строительство горных крепостей – это, говоря простым языком, альпакки[103]. Спекулянты, которые устраивают альпакки, вымогая компенсацию у строительных компаний, приходящих с капиталом и контрактами извне, – это настоящая головная боль. Корейские крепости – это альпакки, цель которого – доставить вторгшимся китайским войскам максимум ущерба и страданий. Их задача – до самого решающего сражения выматывать врага, истощая его время, финансы, физические силы, численность, запасы и боевой дух. Корейцы стали истинными мастерами оборонительной тактики. Все трудности, которые местные рельеф и климат доставили строителям, теперь обрушивались на врага. Противник истощался уже на этапе восхождения к стенам крепости.

Запершись в горной крепости, защитники должны проявить физическую и психологическую выносливость при встрече с врагом. Чем дольше они продержатся, тем лучше. Потому что сменится время года, и тогда захватчики окажутся уязвимы перед резкими перепадами корейского климата. Если противник откажется от штурма и повернёт назад, защитники крепости совершат вылазку, ударят в тыл и перережут линии снабжения. Если попытается обойти крепость – финал будет тем же. А что, если им удастся, минуя крепость, устроить сражение там, где планировали? Допустим, но ведь возвращаться-то всё равно придётся. И вот тогда-то их ряды поредеют, а силы иссякнут. Для внешнего врага корейские горные крепости словно болезнь: если не справиться с ней сейчас, неминуемо столкнёшься с ней позже.