Превосходящая в разы численность населения соседнего государства представляет собой колоссальную угрозу и источник постоянного давления. Хотя у корейцев нет особых предубеждений против отдельных китайцев, их огромное количество не может не вызывать внутреннего содрогания просто на инстинктивном уровне. История Корейского полуострова – это, с одной стороны, история жестокой борьбы за выживание внутри страны, а с другой – история неизбывного страха быть поглощёнными Китаем. Эта история началась после того, как империя Хань (вслед за империей Цинь Шихуанди) повторно объединила китайские земли, и длилась более двух тысячелетий.

Иностранцы, посещающие Южную Корею, удивляются, видя, как местные жители как ни в чём не бывало заполняют шумные центральные улицы в пятницу вечером, несмотря на то что КНДР запускает ракеты в море, высокопоставленные чиновники Компартии Китая открыто угрожают стране, а японские военные корабли вторгаются в южнокорейские территориальные воды. Эта поразительная невозмутимость объясняется уникальным инстинктом, развитым у корейцев. Они понимают: если реагировать на каждую угрозу национальной безопасности, из-за постоянного стресса можно и умереть раньше времени.

Возьмём, к примеру, Японию. В последнее десятилетие в списках бестселлеров японских книжных магазинов регулярно появлялись различные книги, пропитанные ненавистью к Корее. За эти же десять с лишним лет в японской политике произошел резкий крен вправо, и хлынул бесконечный поток ультраправых высказываний, направленных против Кореи. Для корейцев всё это – действия соседа, который когда-то превратил их в колонию, а также страны, превосходящей их в несколько раз по численности населения, территории и объему экономики.

Давайте просто представим, что правящей партией в Германии становится партия, заявляющая, что «нацисты тоже заслуживают понимания». Что немецкое правительство прямо заявило бы о намерении «сделать жизнь поляков невыносимой», а немецкие книгоиздатели годами бы выпускали книги, полные ненависти и проклятий в адрес Польши, которые регулярно попадали бы в списки бестселлеров. Да это бы взорвало Европу! В той Европе, которую я знаю, немцев начали бы избивать на польских улицах, а автомобили немецкого производства и магазины с немецкими вывесками полыхали бы в огне. И это было бы абсолютно «естественно». Если бы подобные агрессивные высказывания японских политиков и деятелей культуры в отношении Кореи звучали в Европе, международное сообщество никогда бы этого не допустило. На Западе крайне чувствительно относятся к вопросам ущемления прав европейцев и нанесения ущерба европейцам. Однако масштабная кампания Японии по очернению Кореи воспринимается как «внутреннее дело азиатов» и потому остаётся исключена из мировой повестки. По той же причине Запад практически не реагирует на откровенные угрозы Китая в адрес Кореи. Конечно, и Китай, и Япония прекрасно это сознают. Но лучше всех это понимают сами корейцы. В конце концов, Корейский полуостров существует в таком положении уже более двух тысяч лет.

Корейцы принимают как данность тот факт, что мир не понимает их положения. Иностранцы и представить себе не могут, сколь многочисленные угрозы корейцы пропускают мимо ушей, будто ничего не происходит. Неужели корейцы настолько бесчувственны? Вовсе нет. Они всё помнят. Но хранят эти воспоминания в тёмном чулане, куда не проникает свет, аккуратно складывая их слой за слоем. При этом они автоматически отключают «систему распознавания угроз». Но когда приходит наконец время извлечь все эти воспоминания, они включают в чулане свет и жмут на кнопку аварийной сигнализации.

Когда на Корейском полуострове звучит сигнал тревоги, его жители вдруг совершают невозможное. На долю Когурё выпало семь китайских вторжений (империй Суй и Тан) – шесть раз они были отражены, и лишь седьмое поражение привело к падению государства. В исторических документах точно зафиксировано, что во второй войне Суй с Когурё китайская армия насчитывала 1 133 800 солдат. А количество солдат, занимавшихся доставкой продовольствия, согласно летописям, было вдвое больше. По современным меркам, когда участники тылового обеспечения считаются военнослужащими регулярной армии, это означает, что в одной военной кампании было задействовано около 3,4 миллиона человек.

В войнах аграрных цивилизаций доиндустриальной эпохи численность людей, обеспечивавших тыл во время войн, как минимум в десять раз превосходила численность воюющей армии. Соотношение служащих в армии Суй является очень типичным. В тылу количество мужчин, занимавшихся снабжением, вдвое превышало численность воинов. В ещё более глубоком тылу требовалось обеспечивать и этих снабженцев. Если проследить эту цепочку до самого конца, мы увидим, что в родных деревнях мужчин, призванных на войну, жителям приходилось компенсировать нехватку рабочей силы, изъятой войной. Таким образом, общее число задействованных в работе на войну людей в итоге превышало численность собственно солдат более чем десятикратно. Только за одно из семи вторжений в ходе войн Когурё с Китаем было мобилизовано как минимум 10 миллионов китайцев. Даже в войне Тан с Силла, согласно разрозненным данным летописей о численности отдельных подразделений, Китай привлёк свыше 200 тысяч солдат. А общая численность армии могла составлять 500 тысяч, один миллион или даже больше. К счастью, победа объединённых сил Силла и отрядов Когурё и Пэкче, боровшихся за возрождение своих государств, положила конец 78-летней[87] корейско-китайской войне, начавшейся с конфликта Когурё и Суй в 598 году.

Тот факт, что жители Корейского полуострова, находясь в непосредственной близости от Китая, смогли до сих пор сохранить свою уникальную этническую, языковую и культурную идентичность, – это исключительный феномен в мировой истории, и это способствовало формированию столь же уникального национального характера. Население объединённых китайских империй почти всегда превышало население Корейского полуострова в 10 и более раз, а сегодня эта разница примерно 28-кратна. Разрыв в производительности труда ещё более разительный. Благодаря намного более плодородным, чем корейские, землям Китай имеет избыток не только людских ресурсов, но и материальных средств, необходимых для ведения войны. В честном поединке сил и ресурсов невозможно одолеть Китай с его количественным превосходством. Однако я говорю здесь не только о Китае как таковом.

Корё в первые годы своего существования трижды оказывалось на грани уничтожения из-за вторжений киданей. Государство Корё также едва не пало под натиском Монгольской империи, однако в тот раз, ценой 30-летнего сопротивления, смогло сохранить свою национальную идентичность, капитулировав на выгодных условиях. Япония однажды потерпела неудачу в попытке уничтожить корейскую государственность (Имджинская война), но в другой раз преуспела (аннексия Кореи в 1910 году). Здесь может возникнуть вопрос: разве кочевые цивилизации и Япония – это Китай? Однако для Кореи все захватчики были просто ещё одним Китаем.