Мнение, что «корейцы имеют очень шаманистическое мировоззрение», ошибочно: корейцы – это само воплощение шаманизма. В стране, производящей полупроводники и истребители, насчитывается около 300 тысяч официально зарегистрированных шаманок, а по неофициальным оценкам их порядка 500 тысяч. Если же добавить гадателей, использующих не работу с духовной энергией, а системы знаний, вроде геомантии (кор. 풍수, «пхунсу»)[70] и различных методов предсказания судьбы, общее число приблизится к одному миллиону. Широко известен слух о том, что SK hynix, один из ведущих корейских конгломератов, при строительстве нового завода по производству полупроводников с применением квантовых технологий прибегал к помощи шаманки при выборе места для строительства.

Корейский шаманизм тесно связан с шаманскими традициями сибирских кочевников Северной Азии. Однако сверхъестественные способности сибирских шаманов, этих «прародителей» шаманизма, довольно скромны по сравнению с корейскими. Одна из главных функций сибирского шамана – видеть за жителей деревни сны, предвещающие беременность. Но корейцы видят такие сны сами. Большинству корейцев известны подобные сны, которые приснились их матери, отцу или же знакомым родителей. Например, моя мать увидела сон сразу про двоих сыновей – меня и моего брата, родившегося годом позже: ей приснились два тигра, спускающиеся с гор. Кто знает, может быть, было бы лучше, если бы это были быки, собаки или кошки?.. Мы не стали ни трудолюбивыми, как быки, ни верными, как собаки, да и милыми, как котики, нас не назвать.

Шаман в состоянии экстаза бьёт в барабан, звонит в колокольчики, танцует, поёт и выкрикивает заклинания. Если отправиться в ночной клуб в Южной Корее, можно увидеть сотни таких «шаманов», так что корейской шаманке недостаточно фокусов северных шаманов, чтобы подтвердить свою силу. Нужно босой ходить по лезвию ножа, выгнув спину дугой, – только тогда она получит признание, да и то – это будет просто признание её в качестве мудан (кор. 무당, «шаманка»), а чтобы получить хорошие отзывы, придётся ещё постараться.

Все корейцы по природе своей немного шаманы: увидев сон, предвещающий удачу, они покупают лотерейный билет, а дурной сон заставит их пересмотреть принятые решения. Оценивая других людей, они любят использовать выражения вроде «чувствую, что он хороший», «интуиция подсказывает» или «у меня возникло ощущение, что…». Про подозрительные места они говорят: «Здесь ощущается энергия инь» – и стараются заранее избежать неудачи. Если вдуматься, все эти выражения – это язык, отражающий экстрасенсорные способности. И корейские мудан – это «шаманы среди шаманов». Это невероятно сильные личности, и среди них много по-настоящему сострадательных и бескорыстных людей, но нередко встречаются и откровенно бессовестные. Непорядочные шаманки в Корее представляют серьёзную опасность для своих клиентов.

Даже от служителей «официальных» религий корейцы ждут выполнения шаманских функций. В Корее термин «монах высокой добродетели» (кор. 고승) относится не столько к тем, кто преуспел в освобождении от желаний или обладает выдающимися интеллектуальными способностями, сколько к монахам, наделённым сверхъестественной силой. Доказанное обладание духовной силой считается важнейшим, великим достижением. Многие из корейских буддийских храмов изначально имели (или сохраняют до сих пор) монашеские хижины или пещеры-кельи. Это места, где в течение длительного времени монах в полном одиночестве постигал буддийскую истину, сопротивляясь в одиночку силе гор, ужасам ночи и атакам злых духов. Ну как не возвести на таком месте полноценный буддийский храм с проведением всех положенных обрядов? Ведь верующие непременно потянутся сюда толпами.

Точно так же «большой пастор» (кор. 큰 목사님), управляющий мегацерковью[71], – это личность, которую Бог любит больше, чем других пасторов. Он стяжает больше Святого Духа, щедро распределяет его среди своих прихожан и заслуженно наслаждается богатством и славой. В Южной Корее не редкость, когда человек, увлекавшийся шаманизмом, становится христианином, – ведь, как ни крути, а Яхве, Создатель вселенной, могущественнее, чем легендарные военачальники Чхве Ён[72] и Гуань Юй[73], духи гор или богини женщин и деторождения Самсин Хальмони. Корейские мегацеркви не говорят своим прихожанам, что демонов и духов не существует, – они говорят, что те просто слабее Бога Яхве. Они утверждают, что он превосходит их с точки зрения силы духовной энергии. Поэтому меняется и смысл понятия «спасения».

В христианстве спасение означает полный отказ от зла. Спасение – это восстановление добродетельности через самоанализ и смирение. Например, в традиционной христианской картине мира, если человек, достигший богатства и власти обманом, раскаивается в своих грехах и теряет всё, – это спасение. Он теряет материальные блага, но душа его спасена. В буддизме это точно так же: цель буддийской практики – вырваться из мира желаний в интеллектуальный мир, где становится возможным понять универсальные принципы мироздания. Если человеку удалось полностью «переселиться» в духовный мир и закрепиться в нём, это называют «освобождением» (кор. 해탈; 解脫). Корейцы не рассматривают это как спасение: духовный мир несовместим с реалиями Корейского полуострова, где постоянно приходится вести конкурентную борьбу за выживание. Сверхъестественное здесь подобно лекарству: если нет практической эффективности, оно не получает признания.

В 1980–1990-х гг. церковь Сунбогым (Церковь Полного Евангелия) под руководством пастора Чо Ёнги, оказавшего огромное влияние на корейское христианство, стала очень популярной благодаря своей доктрине «спасения в три такта». Если вы не просто верите в Бога, но и мудро инвестируете, делая пожертвования Церкви Полного Евангелия, то: во-первых, вы разбогатеете; во-вторых, будете здоровы и проживёте долгую жизнь, сохраняя богатство; в-третьих, хотя вы и непременно когда-нибудь умрёте, вам не о чем беспокоиться – ведь вас ждёт рай. Пастор Чо Ёнги неоднократно демонстрировал чудеса – например, ставил на ноги людей с инвалидностью. Неважно, было ли это постановочное шоу, истинное проявление силы Святого Духа или мощный эффект плацебо – важно здесь то, что это было наглядной демонстрацией сверхъестественных способностей. Само корейское понятие ёнхом (кор. 영험, «чудодейственная сила») состоит из иероглифов 靈驗, где 靈 означает «духовную силу», а 驗 – «подтверждение чего-либо в физической реальности». Чудеса Церкви Полного Евангелия являются ёнхом в прямом смысле слова.

Безусловно, в Южной Корее множество искренних пасторов, священников и монахов. Однако на уровне массового сознания корейские буддизм и христианство так и остались в рамках шаманистического мировосприятия. А что насчёт КНДР? Провозгласив себя социалистическим государством, Северная Корея низвела шаманизм и другие религии до уровня суеверий. Взамен, сделав полный круг, страна вернулась к теократической модели общества, в которой Великий, или Государственный, Шаман (кор. 국무; 國巫) одновременно является верховным правителем. Поэтому династия Кимов – Ким Ир Сен, Ким Чен Ир и Ким Чен Ын – обладают той самой чудодейственной силой.

Подвиги Ким Ир Сена в его партизанской борьбе с японцами были настолько раздуты пропагандой, что стали чем-то анекдотичным, но его военное мастерство и вправду было выдающимся. Однако в КНДР не говорят о его военных талантах и отваге – вместо этого подчёркивается, что он обладал сверхъестественными способностями ёнхом. Согласно легендам, он мастерил гранаты из сосновых шишек, делал пули из риса или бобов, переплывал реки на листьях деревьев. Его сын, Ким Чен Ир, якобы владел магическим приёмом «сокращения расстояний»[74] и ловил молнии руками. Ким Чен Ыну, который получил школьное образование в Швейцарии и увлекался баскетболом, видимо, было дико неловко от этих рассказов про «магию» деда и отца, и он публично заявил: «В реальности „сокращение пространства“ невозможно». Зато себя он объявил вундеркиндом, который в три года играл на пианино и стрелял из ружья, а в шесть лет демонстрировал мастерство верховой езды. Похоже, он решил стать не чудотворцем со сверхъестественными способностями, а всесторонне одарённым гением – да только степень «гениальности» такова, что получился всё тот же Великий Шаман.

Идеология чучхе также является своего рода религией, поэтому можно утверждать: ни одна из религий Корейского полуострова никогда полностью не выходила за рамки парадигмы шаманизма. Конфуцианство – не единственное среди корейских учений и верований, что отвергало шаманизм, но лишь оно последовательно отрицало его на фундаментальном уровне. Конфуцианство не просто опиралось на государственную власть – в эпоху Чосон оно и было самой властью, самой политикой. Было бы слишком однобоко воспринимать шаманизм исключительно как подавляемую конфуцианством на протяжении всего периода Чосон народную традицию. Сам факт постоянных гонений означает, что шаманизм демонстрировал поразительную жизнеспособность, требовавшую столь жёстких ответных мер. Конфуцианство не только не искоренило шаманизм, но и не смогло одержать над ним сколько-нибудь убедительной победы. Если «голова» – двор и столица Ханян[75] – мыслила конфуцианскими категориями, то «тело», которым является простой народ, оставалось приверженным шаманизму. Более того, оплоты конфуцианства – двор, столица и государственные провинциальные школы хянгё – были окружены несметными полчищами шаманок и порой теряли ключевые позиции под их натиском. Яркий пример – императрица Мёнсон[76], последняя королева Чосона: её привязанность к шаманке Чиннёнгун (眞靈君) привела к растрате государственной казны.

Шаманизм и суеверия встречаются по всему миру. Однако в Корее они распространены чрезвычайно. Приверженность корейцев шаманизму проистекает из их привычки тревожиться. Как бы высок ни был интеллект, всё равно невозможно предугадать будущее. Остаётся лишь вера в то, что реальность, не приносящая удовлетворения, будет длиться вечно. Подношения духам и божествам ничем не отличаются от азартных инвестиций. Когда стресс от попыток предсказать будущее превышает пределы человеческой выносливости, полагаться на удачу полезнее для психического здоровья.

Другое название шаманизма в Корее – кибок (祈福), то есть буквально «выпрашивание счастья»[77]. Хотя этот термин и корректен с академической точки зрения, он недостаточно отражает суть корейского мировоззрения. Простое желание жить лучше при уже более-менее сносном существовании, все эти «списки желаний» не обеспечат нужного заряда энергии. Не надежда на лучшее, а отчаянная мольба о том, чтобы будущее оказалось не столь ужасным, как предполагают худшие опасения, – вот что лежит в основе корейской склонности к шаманизму.