Одного только сквернословия недостаточно для того, чтобы зарядиться жизненной энергией. Корейское веселье ярче всего проявляется в ымджугаму (飮酒歌舞) – сочетании алкоголя, песен и танцев. Человеческой природе свойственно ожидать вознаграждения. Я убеждён, что источником хын становится сама беспощадность условий Корейского полуострова. Умеренное страдание можно компенсировать отдыхом. Но если мучительность испытаний переступает критическую черту, за которой простой отдых уже не помогает, – это уже другой разговор. Чем суровее будни, тем важнее ритуалы, подтверждающие радость бытия. Южнокорейские ночные клубы, где танцуют до утра, заполнены медсёстрами, бортпроводниками и представителями других профессий с долгим рабочим днём и экстремальной нагрузкой. Университетские фестивали, корпоративные ужины, всевозможные вечеринки, где с размахом веселятся и пьют, образуют единую систему с заполонившими всю страну барами и караоке.

Финал фильма «Мать» режиссёра Пон Джунхо производит совершенно завораживающее впечатление. Внутри мчащегося автобуса все встают и начинают танцевать – эта сюрреалистичная сцена длится и длится, заполняя экран, а потом постепенно сменяется заключительными титрами. Для корейцев этот финал не менее эффектен, но для них эта сцена не является чем-то непривычным. Автобусы с караоке-системами и светомузыкой использовались во время Зимних Олимпийских игр 2018 года в Пхёнчхане, вызывая изумление у иностранных спортсменов. Основными же клиентами таких «туристических автобусов, где пьют, танцуют и поют», традиционно являются сельские жители среднего и пожилого возраста. Это настоящая культура: когда целые деревни или большие семьи отправляются куда-то отдохнуть, принято не терять времени в пути и начинать веселиться уже в дороге. Поскольку корейцы изо дня в день заняты тяжёлым физическим трудом, это яростное противостояние усталости стало для них насущной необходимостью.

В культовом фильме Майкла Манна «Соучастник» (Collateral) есть сцена, где наёмный убийца (персонаж Тома Круза) проникает в ночной клуб в корейском квартале Лос-Анджелеса и убивает его владельца. Массовку для съёмок этой сцены Манн набрал из местных студентов-корейцев. Он просто отпустил их танцевать под музыку, позволив им вести себя естественно. Позже режиссёр говорил, что очень доволен тем, «как отвязно они умеют веселиться». Для Лос-Анджелеса это, возможно, было шоком, но в Южной Корее такие сцены можно наблюдать ежедневно в десятках тысяч клубов по всей стране.

Китайские путешественники древности, посетившие места проживания корейских племён, были, судя по всему, весьма поражены местными массовыми пиршествами с песнями и танцами. В «Описании восточных варваров» (кит. 東夷傳)[67], разделе китайской династийной хроники Саньгочжи (кит. 三國志, «Записи о Трёх царствах») говорится, что во время новогоднего праздника Ёнго (迎鼓) в государстве Пуё «люди дни напролёт едят, пьют, поют и танцуют», да и в обычные дни все, независимо от возраста, поют на дорогах и днём и ночью, и звуки пения не смолкают. О жителях государства Тонъе (東濊, «восточные е»)[68], чьи этнические особенности, законы и обычаи описаны как идентичные когурёским, сказано: «Днём и ночью пьют, поют и танцуют». Об Окчо (沃沮)[69] можно предположить то же самое, поскольку их язык тоже был «весьма схож» с когурёским. Описание Махана (馬韓) не менее красноречиво: «Десятки людей собираются толпой, пьют, танцуют и поют без перерыва днём и ночью». Пёнхан (弁韓) и Чинхан (辰韓) ничем не отличались – о них прямо сказано: «Любят вино, песни и танцы». Пуё, Когурё, Тонъе, Окчо, Махан, Чинхан и Пёнхан – всё это предки современных корейцев. Как мы видим, в отношении к веселью корейцы вообще не изменились – сейчас всё так же, как и тогда.