Среди народов мира корейцы, наряду с японцами, обладают самым низким уровнем выработки нейромедиатора серотонина – так называемого гормона счастья. Это означает, что у них наиболее распространён короткий S/S-тип[58] серотониновых рецепторов[59]. На самом деле это касается не только Кореи и Японии. Вообще все жители Восточной Азии (корейцы, китайцы, японцы и тайваньцы) обладают самым низким уровнем серотонина в мире. Иными словами, около четверти мирового населения – это люди, в меньшей степени предрасположенные к счастью. Но даже среди перечисленных народов корейцы выделяются низким уровнем нейротрансмиттера анандамида, это вещество способно вызывать чувство беспричинного счастья. Корейцы – народ с самым низким уровнем выработки анандамида в мире, что делает их наиболее пессимистично настроенной нацией на планете.

Корейцы – как в самой Корее, так и за границей – всегда недоумевают, когда незнакомые иностранцы улыбаются им и здороваются, глядя в глаза: «Чему тут улыбаться-то?» В глазах корейцев жизнерадостные иностранцы выглядят так, будто только что выиграли в лотерею. Корейцы же не улыбаются без причины и не проявляют особого радушия к незнакомцам. В 1990-х в Корее стал популярен групповой туризм в страны Юго-Восточной Азии с их относительно низкими ценами. Это произошло после бурного экономического роста 1980-х, получившего название «экономический бум трёх низких показателей» (низкие цены на нефть, низкие процентные ставки и низкий курс валюты). И все туристы по приезде твердили одно:

«Вот потому они и ленивые, что слишком уж жизнерадостные. А раз ленивые, как тут стране развиваться?»

Корейцам казалось, что жители стран Юго-Восточной Азии работают слишком медленно и расслабленно. А раз так – то это и не работа вовсе. «Без труда невозможно жить хорошо» – вот как они рассуждают. Это может показаться несколько дискриминационными высказываниями, но, чтобы понять мировоззрение корейцев, нужно послушать и тех из них, кто побывал в развитых странах:

«Люди там такие расслабленные и улыбчивые – видать, потому что живут в богатой стране».

Один и тот же феномен корейцы оценивают по-разному – но противоречия тут нет. Для них люди из других стран кажутся ленивыми или расслабленными. Короче говоря, они выглядят так, будто не работают усердно. Конечно, с миром всё в порядке – это просто корейцы особенно несчастны. Беззаботность и радостный смех не даются им просто так. Мозг корейцев устроен таким образом, что они чувствуют счастье, только когда трудятся, соревнуются и таким образом достигают статуса и богатства, – и это результат естественного отбора. Для жителей Корейского полуострова склонность к пессимизму была важным условием для выживания, а обладатели жизнерадостного характера не выживали.

Тревожность подарила корейцам острый ум и способность к концентрации, но, увы, интеллект не всегда пропорционален мудрости. Поскольку корейцы не верят, что жизнь может быть счастливой, они склонны к азартным инвестициям в акции, недвижимость и цифровые валюты. Они одержимы мечтой о везении, которое позволит сорвать джекпот с одной попытки. Счастье для корейца – это разбогатеть в одночасье или, по крайней мере, получить доход, эквивалентный годам работы. В ином случае он не готов чувствовать себя счастливым.

Корейские инвестиционные аналитики пребывают в постоянной тревоге: «Мы работаем больше всех в мире, а потом через инвестиции в акции и цифровые валюты отдаём все наши кровные сбережения прямо в руки иностранцам!» Эти эксперты в телеэфирах и газетных колонках умоляют публику инвестировать более осмотрительно, но ситуация почему-то нисколько не улучшается. Корейцы обладают, наряду с индийцами, лучшими в мире способностями к работе с числами. Умом они понимают, что, если инвестировать вот так, по-корейски, можно прогореть. Но при этом они глубоко убеждены, что более разумные инвестиции и постепенное накопление капитала способны лишь смягчить степень неудовлетворённости жизнью, но никак не изменят самого факта, что ты несчастен, – поэтому в итоге распоряжаются активами с фирменным корейским азартом.

Возраст – ещё одна сфера, где проявляется корейская привычка к всеобъемлющей тревоге и пессимизму. Самокритичность корейцев особенно ярко проявляется в их отношении к собственному возрасту. В тридцать лет кореец уверен, что он уже старый и лучшие дни позади. При этом он будет вызывать жгучую зависть у сорокалетних, ощущающих, что жизнь закончилась. Когда корейцы, отпраздновав шестидесятилетний юбилей, переезжают в деревню, местным старикам они кажутся полными сил юнцами, которым всё по плечу. Американцы же, даже будучи несчастными, всегда полны надежд и заявляют, что счастливы и ещё молоды. В глазах корейцев, которые с двадцати с чем-то лет начинают жаловаться, что «с возрастом организм уже не тот», американцы выглядят так, будто случайно переборщили с дозой антидепрессантов.

Корейцы с детства впитывают знание о том, что большинство позитивных установок будут безжалостно раздавлены колесом судьбы. Чтобы избежать горького разочарования, когда радужные надежды рассыпаются в прах, они заранее выбирают пессимизм. Они с готовностью признают тот факт, что упустили хорошие возможности из-за того, что уже «староваты», но при этом корят себя за то, что не смогли добиться большего, чем другие в их возрасте. Весьма парадоксальная черта характера для нации, представители которой генетически стареют позже всех. Для корейцев слова «Вы выглядите юно!» столь же желанны, как и комплименты о красоте и привлекательности. Поэтому они тратят огромные деньги и массу времени на омолаживающие процедуры.

Жизнь, полная тревог, формирует резистентность к беспокойству. Это проявляется как привычка внешне реагировать на грядущие опасности притуплённо и безучастно, даже если внутренне ты страдаешь. Если бы корейцы остро реагировали на все поводы для волнения, они бы просто не выжили. Фильм-катастрофа 2004 года «Послезавтра» (The Day After Tomorrow) о глобальной катастрофе из-за таяния ледников в корейском прокате получил название «Завтра». Корейские дистрибьюторы, отказавшиеся от оригинального названия, руководствовались следующей логикой: «Если сказать корейцам, что послезавтра наступит конец света, они не почувствуют экстренности ситуации. Сначала они будут переживать о том, что нужно сделать завтра».

Читая всё это, можно решить, что корейцы – сплошь мрачные меланхолики. Однако, как часто отмечают китайцы и японцы, корейцы не просто не лишены энергии, а напротив – выглядят исключительно активными и весёлыми, а если говорить о негативном аспекте их темперамента – вспыльчивыми и неуравновешенными. Утверждение, что корейцы – это нация скорби хан, будет упрощением. Если уж сравнивать, то им, напротив, куда ближе эмоция безудержного веселья хын. Ибо если бы они не умели добывать энергию из ничего – жизнь на Корейском полуострове была бы беспросветно мрачной.