Все мы бражники здесь, блудницы,

Как невесело вместе нам!

На стенах цветы и птицы

Томятся по облакам.

Ты куришь черную трубку,

Так странен дымок над ней.

Я надела узкую юбку,

Чтоб казаться еще стройней.

Навсегда забиты окошки:

Что там, изморозь или гроза?

На глаза осторожной кошки

Похожи твои глаза.

О, как сердце мое тоскует!

Не смертного ль часа жду?

А та, что сейчас танцует,

Непременно будет в аду.

До окончания сессии в университете и выхода на работу оставалось пару дней, и в это время мне нужно было утром съездить на работу, чтобы подписать документы. Я совсем недавно переехала, а значит, мне предстояло встать в половину шестого утра, чтобы вовремя добраться на площадь у метро Васильевского острова на корпоративный автобус.

Ровно тогда, когда я первый раз должна была поехать на маршруте от Васильевского, Лео тоже предстояло первый раз в жизни поехать на этом же автобусе. Раньше он ездил на машине с женой, но теперь она отлучалась к доктору и совсем скоро должна была уйти в декретный отпуск. Я окончательно надела шоры, стараясь не видеть очевидного — совсем близко рождение его ребёнка — неизбежная развязка, после которой наши отношения и моя жизнь уже не будут прежними.

Сейчас для меня ярко светило утреннее солнце, начинался новый день, а предстоящая трагедия готовилась где-то там, в параллельной вселенной.

Несмотря на ранний подъём, я была воодушевлена тем, что совсем скоро снова увижу улыбку своего возлюбленного и услышу его голос.

— Завтра так рано вставать, — посетовал он мне в сообщении вечером.

— Понимаю, и мне. Ну, хоть завтра увидимся, счастье-то какое! — в полушутливом тоне написала я, боясь выдать своё слишком сильное стремление увидеть его.

— И не говори! Хоть настроение будет хорошее утром, — ответил он мне абсолютно искреннее с улыбающимся смайликом в конце.

Мы уснули, каждый в своих кроватях. Даже в кромешной темноте я, казалось, ярко светилась от счастья. Мы отчаянно тянулись друг к другу, и нашли в нашем маленьком уютном мирке всё, чего не хватало долгие годы. Если только забыть о том, что сейчас рядом с ним в кровати засыпает другая женщина. Забыть, забыть…

Время шло, наша связь крепла. Исцеляла все раны и тревоги. Я была огнём, бескомпромиссным, прямолинейным, он — водой, гибкой, мягкой, и во время моих сильных вспышек злости или страха гасил всё плохое, что тревожило, а я согревала и вдохновляла, когда его начинали затапливать эмоции, с которыми он плохо умел справляться.

И, к своему стыду, я стала чувствовать всё меньшую жалость к жене Лео, Кристине, и всё большее желание быть его единственной и быть вместе безраздельно, каждый день. Ситуация осложнялась тем, что мы с ней в айти-компании работали на одном этаже, и меня успокаивала мысль, что она скоро уйдет в декрет и мне не придётся видеть её каждый день как живое напоминание о боли.

«Какое интересное совпадение — день в день мы начнём ездить вместе на автобусе на работу, и у нас будет ещё больше времени друг с другом», — думала я, лёгким шагом выходя из дома утром. Когда я добралась до остановки, то увидела толпу народа, переминающуюся с ноги на ногу. И вдруг краем глаза я заметила долгожданную знакомую фигуру. Лео с готовностью махнул мне рукой, приглашая подняться.

И с этого момента мы проводили вместе каждое утро, эти пятнадцать минут перед автобусом были нашим и только нашим временем, которое никто не решался нарушить. На нас оглядывались коллеги — с ухмылкой, непониманием, или хитрой улыбкой, но никто и никогда не решался приблизиться к нам в эти слишком личные утренние минуты.

Я бодро взбежала по ступеням. Ярко светило и пригревало апрельское солнце. Я непроизвольно сняла темные очки, защищавшие от мира, и широко улыбнулась:

— Доброе утро!

Мы с ним сбежали с лестницы и вошли в просторный автобус. Я заняла свободное место и жестом пригласила сесть его рядом. Он неуверенно опустился на сидение, окинув взглядом толпу, затем посмотрел на меня и расслабился, уже не сводя глаз. Мимо проплывали бесконечные вереницы разноцветных домов, широкие мосты и величественная Нева. Наш разговор лился рекой, мы обсуждали абсолютно разные вещи, от сериалов до философии языка. Были моменты, когда смеялись, а в иные — печально вздыхали над правдой жизни. Мы, казалось, бесконечно долго наслаждались этим интимным моментом радостной болтовни, хотя наш путь длился всего полчаса.

Я тут же направилась завершать свои дела по документам из университета, готовясь тем самым закрыть сессию и выйти на работу. Коллеги после долгой разлуки с радостью налили мне порцию утреннего кофе и угостили вафлями. Я отдала им пачку подписанных документов и лениво наворачивала круги по кабинету, любуясь панорамой хмурого Петербурга в широком окне и болтая с девочками о последних новостях нашей айти-компании. С лица не сходила радостная улыбка.

Вдруг — звук уведомления.

— Выглядишь сегодня просто супер! — написал Лео.

Маленький жест, несколько слов флирта — и у двоих людей в огромной корпорации день стал лучше. Одна секунда — и я буквально засветилась от удовольствия, заставив коллег переглянуться с загадочной улыбкой.

Осталась на пару часов на работе, чтобы помочь сделать отчёты, на которых уже набила руку. Зарывшись в бумаги и прихлёбывая остывший кофе, я внезапно услышала, как открылась дверь. В дверь с радостным криком вбежал маленький мальчик, а вслед за ним появилась молодая женщина. Бордовый балахон очерчивал силуэт её беременного живота, а на лице цвела яркая улыбка.

— Здравствуйте! — кивнула я, улыбаясь в ответ и пытаясь понять, видела ли я где-то её раньше.

— О, Марина! — начальница тут же вскочила с места и обняла женщину, как старую подругу. — Как ты? Справляешься с одним? А там уже и второй скоро! Как там Никита?

Я ещё немного понаблюдала за ними и вернулась к работе, внимательно вычитывая формулировки результатов квартала. Как только женщина скрылась в дверях, я заинтересованно повернулась к начальнице отдела:

— А это кто?

— Это? Марина Войкова!

«Та самая девушка, которую Ева Швайн свела с женатым коллегой, отправив их вместе в Чили», — пронеслось в голове.

— Они с Никитой ждут уже второго. А ведь представить только, совсем недавно выходила замуж. На следующий же день после того, как Никита развёлся, — засмеялась она, вспоминая это как забавную историю.

Я отвернулась к окну, отсутствующим взглядом скользя по рядам ржавых крыш на фоне серого неба. Перед глазами всё ещё стоял образ Марины — цветущей, умиротворенной, счастливой. Она стала, своего рода, олицетворением надежды — очень хотелось верить, что на её месте однажды буду я, ожидая ребёнка от Лео и тепло улыбаясь всему миру.

* * *

Через пару дней я вышла на работу, буквально заново включаясь в уже забытые рабочие задачи. Три недели учёбы пошли на пользу, позволили сменить обстановку.

Но первый день начался с сюрпризов и заставил взбодриться. Меня вызвала к себе начальница отдела:

— Кира, тут надо подписать несколько документов, которые тебе передала другая сотрудница перед увольнением, — она пролистала тонкую пачку бумаг. — Сможешь сделать сегодня? Вот, например, нужна подпись Кристины. Иди скорее найди её, она вот-вот уйдёт в декрет!

Я изо всех сил сдержалась, чтобы не поморщиться в болезненном приступе, и кивнула. Одно имя его жены, произнесённое начальницей с такой легкостью, резануло по сердцу, заставляя вновь посмотреть в глаза неприглядной правде о Лео. «Так спокойно говорит её имя при мне? Неужели не помнит мой секрет о Лео? Хотя думает, что это было давно и не серьёзно».

Я была в курсе существования этой маленькой пачки не подписанных документов, но откладывала этот момент до последнего именно из-за того, что придётся лично столкнуться с Кристиной.

С тех самых пор, когда мы впервые пересеклись в столовой, я регулярно ловила её взгляды, полные раздражения и страха, где бы я ни пересекалась с ней — на стоянке, в столовой или в коридорах, но у неё не было ничего, кроме ничем не подкреплённых подозрений. Поэтому, пройдясь по мне испугано-злобным взглядом, она тут же прятала глаза, и торопливо проходила мимо, тихо роняя приветствие. Иногда у меня в душе сквозь туман собственной боли от невозможности быть с любимым человеком пробивалось сочувствие к ней, особенно, когда я видела, как кротко она отводит глаза, не решаясь посмотреть на меня. В другие же моменты, обычно в столовой, я нередко видела, проходя мимо её стола, как она демонстративно поднимает голову и смотрит на меня в упор, будто решаясь вот-вот бросить мне вызов. Интересно, что она чувствует, о чём думает?..

Я старалась не думать о ней слишком много. Потому что неизменно накрывала слепая и всепоглощающая зависть к ней из-за того, как много времени она может проводить с Лео каждый день, как засыпает и просыпается вместе с ним, ездит с ним в отпуск, готовит ему ужин, и, наконец, носит его ребёнка. Она, а не я.

Теперь же, после того, как Лео в лицо сказал ей, что ездил помочь мне с переездом и вызвал её ревность, а затем и вернулся домой затемно и опьянённый вином, её реакция на меня могла быть непредсказуемой. И как же мне встретиться с ней лицом к лицу? Надо взять себя в руки и потерпеть эти пару минут, пока она подписывает эти несчастные документы, которые, почему-то, никому не могли поручить, кроме меня. Всё-таки, хорошо, что она сейчас уходит в отпуск на полтора года!

Я так и не смогла до конца понять, что же скручивает меня изнутри: злость или страх. Я опустилась в кресло, и, стараясь оттянуть неприятный момент, открыла телефонный справочник. Наконец, набрала нужный номер.

— Здравствуйте. Могу услышать Кристину? — спросила я, стараясь сохранить голос спокойным.

— Сейчас соединю.

— Спасибо.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, Кристина? Кира, отдел маркетинга, — я старалась, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. — Ранее вы предоставляли статистику для выступления председателя совета директоров на конференции, и мне нужно подписать у вас документы.

— И что мне нужно сделать? — неожиданно резко раздался из трубки разраженный голос.

— Вам ничего не нужно не нужно делать, я зайду сейчас к вам сама, — как можно миролюбивее ответила я.

Собрала в папку пакет документов и, стараясь придать походке уверенность, подошла к двери кабинета. Больше тянуть нельзя! Это всего минута или две, ей-богу. Надо успокоить дрожащие руки. Мне всё равно пришлось бы столкнуться с ней лицом к лицу, рано или поздно. Только как я буду смотреть ей в глаза после всего того, что у нас было с её мужем?..

Ровной походкой вошла в тёмный кабинет, где сидела его жена. В тот момент мне казалось, что в меня иглами впиваются глаза всех девушек, сидевших за соседними столами. «Возможно, Кристина уже поделилась с ними своей неприязнью ко мне? Или мне кажется?».

Я развернулась, натянула вежливую улыбку и, посмотрев ей в глаза, подала документы. Взгляд зацепился за какой-то документ на немецком языке, открытый на её компьютере. Губы тронула улыбка ностальгии: это был мой пятый иностранный язык — ещё с тех пор, как я учила их и готовилась переехать в Европу. Не сложилось — и теперь я здесь, где-то за колючей проволокой, в центре мрачной Северной столицы.

— Где подписать? — раздраженно выпалила Кристина, отводя взгляд от меня и уставившись в стол.

Я перевела взгляд на неё. Рассерженная, раскрасневшаяся, избегающая смотреть мне в глаза. Сердце на мгновение сжалось от жалости — но тут же снова забилось ровно и чётко, едва я вспомнила, с кем каждую ночь засыпает мой Лео.

Я слегка склонилась, обдав её вязким ароматом парфюма, и пальцем указала в бумагах строчку для подписи. Эту долгую минуту, пока она пробегалась глазами по содержимому документа, я не смогла сдержаться и дала волю красочным воспоминаниям о том, как мы с её мужем недавно отдались порыву страсти в баре и затем у меня дома. Она импульсивным движением оставила размашистый след ручкой.

— Спасибо, — сдержанно кивнула я головой.

— Вам спасибо, — за этими словами приличия слышалась едва сдерживаемая дикая неприязнь.

Как много она хотела высказать мне — и как стойко похоронила это желание внутри себя.

Я забрала документы и вышла из тёмного кабинета, с облегчением выдохнула и лёгким шагом отправилась в свой офис. Но перед внутренним взором застыла эта картина: я стою над ней и сверху вниз наблюдаю, как она судорожно подписывает бумаги, не в силах скрыть свою злость, но и не позволяя себе её проявить слишком открыто. В любом случае, она сейчас уходит из компании надолго — у меня есть полтора года передышки, не придётся видеть каждый день живое напоминание о своей боли и невозможности быть рядом с возлюбленным.

Стресс после встречи не отпускал меня весь остаток дня. Я на автомате делала текущие задачи, но перед глазами стояло лицо Кристины, а часы на запястье то и дело оповещали меня о высоком пульсе. Еле как дождавшись окончания рабочих часов, я схватила сумку и поспешила домой, в свой островок спокойствия.

«Я с честью прошла это испытание — столкнуться лицом к лицу с его женой», — ободряюще сказала я себе, наконец, расслабившись дома и наливая в рукодельную глиняную чашку травяной чай.

Подойдя к зеркалу, чтобы смыть макияж, я застыла, задумчиво глядя в отражение и видя в нём… Кристину. Крепко зажмурилась и мотнула головой, отгоняя картины сегодняшнего дня. Провела пальцами по лицу, будто увидев себя другими глазами.

«А всё-таки, внешне мы с ней очень похожи», — невольно пронеслось в моей голове. Те же светлые волосы — переливы тёмно-русого и светло-пшеничного, карие глаза с неизменной подводкой, нахмуренные тёмные брови и низкий рост.

Сегодня я, встретившись с ней лицом к лицу, будто снова увидела своё отражение. Только она была лет на шесть старше меня.

«И всё-таки, чего не хватает в браке Лео, если он завел роман с девушкой, так похожей на его жену? Что такого есть во мне, чего нет в ней?» — задумалась я, глядя в карие глаза в зеркале.

Одного взгляда на неё мне хватило, чтобы интуитивно считать её характер, а дальнейшие причитания Лео, невольно проскальзывающие в его речи, позволили сделать основной вывод. Кристина, безусловно, в каких-то аспектах обладала сильным характером, и нередко её сила оборачивалась раздражительностью против мужа. Обречённо брошенные им фразы, такие как «мне пора ехать, а то дома попадёт», «мне итак попадает за то, что я провожу время с друзьями», а также то, как стремительно опускаются его плечи и гаснет взгляд, когда он их произносит, подтвердили мои мысли.

Выходит, со мной Лео находил душевный отдых, расслабление, чувствовал, что его ждут, принимают, что он в моих глазах выглядит настоящим мужчиной. И он отчаянно тянулся ко мне, погружаясь в тёплые волны ласки, нежности, страсти и забывая о домашних скандалах. Я невольно расплылась в улыбке, вспоминая, как он тепло обнимал меня, открыто делился всем, что лежало на душе, и с готовностью предлагал свою помощь. Интуиция подсказывала, что я первая узнавала обо всех важных для него новостях, что со мной он мог обсудить всё, что угодно.

Я отвернулась от зеркала, вернулась в комнату и залезла под плед с книгой по психологии в руках. Взгляд скользил по одной же строчке несколько раз, цеплялся за буквы, но я не понимала смысла написанного — в голове продолжалась оживлённая дискуссия с самой собой и едва знакомой женщиной, которая так резко стала влиять на мою жизнь. Отложив книгу, я дала мыслям волю.

Теперь понятно, что подтолкнуло его на измену. Но здесь появлялось два «но».

Во-первых, если Лео — и правда такой положительный герой, каким себя показывает передо мной, то по какой причине в первом браке жена пошла на измену ему, а вторая подавляет из-за своего недовольства им? В голове резко щёлкнула мысль, резко выбивающаяся из мира влюблённых грёз: «А что, если Лео не так уж хорош, и спустя время он откроется передо мной в другом свете?»

Во-вторых, в моей голове победила и прочно засела мысль о том, что, раз он так смело начал отношения со мной, несмотря на брак, то, значит, у него в голове изначально были на меня серьёзные намерения. Было больно думать об иной перспективе, и я упорно отворачивалась от мысли, что он мог просто мной пользоваться для собственного удовольствия и, может быть, для поднятия своей самооценки. Он рассчитывал на то, что я моложе, а, значит, уязвимее. Возможно, Лео надеялся, что я буду молча терпеть, пока он пытается усидеть на двух стульях.

Но, увы, сильный характер не дал бы мне это сделать — и с каждым днём у меня крепла решимость показать Лео, что я жду от него ясности в отношении меня.

К чему тянуть? Чем я хуже Кристины?

Такое бывает — встретил свою любовь, уже будучи женатым, не зря же существуют такие понятия, как развод и алименты, не правда ли? И чем больше я буду ждать, тем больше буду ожесточаться, незаметно вставая в один ряд с его бывшей и настоящей жёнами.

Я вновь невольно мыслями вернулась в ту бесконечно долгую минуту, когда сегодня разглядывала нервничающую Кристину. Ей повезло, и не пришлось в жизни толкаться локтями и вырывать своё место под солнцем, как мне. Ей досталась квартира в Петербурге, пусть и старенькая, и наверняка родители помогли с машиной. Жила у них же, пока училась, и не знала, что такое работать на двух грязных работёнках, выбиваясь из сил и жертвуя здоровьем, отдавать половину зарплаты и повышенную стипендию за научные успехи на аренду жилья, что такое год за годом копить средства на свою квартиру, что такое приехать в незнакомый крупный город на другом конце страны одной и завоёвывать себе авторитет без поддержки и надёжного плеча рядом.

А я знаю, каково это. Да, возможно, это меня закалит. Но сделает ли счастливой? Я вспомнила эти карие глаза, смотрящие на меня со страхом и злостью, и трясущиеся покрасневшие руки. Она будет держаться за своё положение до последнего, даже если внутри души станет глубоко несчастна с ним в браке. А может, её счастье уже закончилось, как только она встретила меня в тот октябрьский день в столовой и увидела в моих глазах, так похожих на её, что-то страшное и неизбежное?

…В эту ночь меня захватил яркий и беспокойный сон. Царство Морфея на этот раз обернулось отелем, в котором на научную конференцию приехали сотрудники нашей айти-корпорации.

Едва я появилась в здании, его охватил трескучий дикий огонь, жадно поглощающий квадратные метры дорогого интерьера. Коллеги бросились врассыпную на улицу, но я не спешила за ними — что-то держало. Завернув за угол, я увидела в коридоре Кристину, беспомощно сидящую на чемодане около двери номера. Она подняла на меня взгляд, но снова опустила, задумавшись о чём-то своём, и не спешила убежать прочь из ревущего зарева надвигающегося пожара. На её лице читалась покорность и смирение.

Я почувствовала, как мои ногти впиваются в ладони, а челюсти сжимаются от злости и недоумения. В пару прыжков оказавшись перед ней, я тряхнула её за плечо:

— Всё вокруг горит! Вставай!

Она поджала губы и демонстративно отвернулась.

— Всё бессмысленно. Мне остаётся только смотреть.

— Как ты можешь так пассивно сидеть здесь? — я усилила хватку, сжимая её плечо. — Ни спастись не можешь, ни ударить, ни послать мучителей к чёрту! Да если бы кто-нибудь со мной так — убила бы! И его, и её…

Я отпрянула, и лицо моё разгладилось, озаряясь догадкой.

— Ни убить не можешь, ни полюбить, только терпеть. Что же это за жизнь такая? Ты права — это не жизнь, это уже и есть смерть, и бежать из пожара смысла нет.

Ещё раз бросив на неё взгляд, я развернулась и побежала прочь, чувствуя подступающий жар и треск огня. Она ничего мне не сделает — это хорошо.

Но она ничего и не сделает Лео, предпочитая терпеть его измену до последнего, а Лео будет просто пользоваться удобным положением, в котором и жена, и любовница всё ему прощают и со страхом ждут, когда он сделает выбор. Это плохо.

* * *

Близились майские праздники, и нам объявили, что нас отпускают на выходные на целые десять дней. Я с радостью начала прикидывать, куда бы я могла съездить в эти дни. Разумеется, одна, как и всегда. Был лишь один человек, которого я хотела бы видеть в эти дни — Лео.

Наступил вечер пятницы, последний день перед длинными выходными, и многие предвкушали долгожданный отдых. Многие, но не все. В субботу, когда почти все сотрудники будут сладко спать, небольшая группа людей поедет рано утром встречать и сопровождать делегацию высокопоставленных московских гостей. Разумеется, там не обошлось и без главного разработчика.

— А как ты смотришь на то, чтобы я завтра часов в шесть утра заехал к тебе перед работой? — неожиданно пришло мне сообщение от Лео, и я слегка подпрыгнула в кресле от приятного удивления.

Через пару секунд он добавил:

— Ты, наверное, думаешь, «только не это». Хотела бы поспать в выходной.

Но у меня по телу стремительно разлилось тепло. Я с радостью была готова встать ради него в свой выходной хоть в пять утра.

— Конечно же приезжай! А зачем?

— Хочу попить кофе, поболтать. Просто побыть в твоей компании. Скорее бы завтра!

У меня на глаза навернулись слёзы от того, какой искренностью лучилось это сообщение, а в груди стало тепло. Я представила, как он волнуется перед встречей с делегацией, и мне очень хотелось завтра сварить ему вкусный кофе, взять за руку, обнять и поделиться всем теплом, что у меня есть. Чтобы он, уехав, чувствовал моё невидимое присутствие за спиной и знал, что я рядом.

Он отправил смайлик с поцелуем, и я легла спать пораньше, чтобы проснуться бодрой. Уютно свернувшись под тёплым пледом и обняв вторую подушку, я легко и быстро уснула в предвкушении завтрашнего дня.

…Ко мне постучался особенно яркий сон. Я сижу на краю глубокого ущелья, смотрю на величественные горы, поросшие темным лесом. Затем поднимаюсь, отряхиваю длинную светлую юбку и босиком бреду к одиноко стоящей избе, возвышающейся на пригорке над поселением в отдалении. Со скрипом открываю дверь и вхожу в ту самую комнату, где мы с Лео ранее часто встречались во снах. Вижу в солнечном свете, падающем из окна, алтарь — яркие камни, связки засушенных трав, в котелке в очаге что-то булькает, и по дому разносится терпкий травяной аромат. Мужчина у алтаря поворачивается — и я вновь вижу Лео. Он нежно улыбается мне и вновь принимается за работу, а я тепло улыбаюсь…

Бодро вскочила в пять утра, приняла освежающий душ, окончательно разбудивший меня. Натянув футболку и шорты, принялась быстрыми движениями нарезать сыр и крабовые палочки, чтобы успеть приготовить завтрак к приезду Лео.

Едва я положила конвертики из лаваша на сковородку, раздался звонок в дверь. Я в нетерпении открыла дверь слегка дрожащими руками. Он шагнул в квартиру, как всегда, в выглаженной рубашке, сером пиджаке и строгих очках в тонкой оправе. Мы слились в объятиях и поцелуе. Такие долгожданные и короткие встречи украдкой, в утренних сумерках. Я оставила у него на щеке поцелуй и побежала к сковородке, следить, чтобы завтрак не подгорел. Он подошёл сзади, по-хозяйски открыл шкафчик, достал кружки и принялся заваривать кофе.

Затем я почувствовала, как его руки обвивают меня, гладят тело сквозь пижаму. Горячее дыхание коснулось моей шеи.

— Лео, я готовлю, отвлекаешь тут меня, — в шутку приструнила его я.

— Чёрт, я ведь только кофе заехал попить, честно, — прошептал он мне на ухо, и его руки скользнули мне между ног, сорвав с губ тихий стон.

Я резким движением выключила плиту и повернулась к нему, подставляя шею горячим поцелуям.

— Плевать. Всё уже готово, пусть остывает.

Он уверенно взял меня за руку и потянул в гостиную, затем повалил нас на диван, в горячке стягивая с меня одежду. Его нетерпеливые поцелуи покрывали тело, и он спускался ниже и ниже, пока не коснулся самых чувствительных мест, заставляя меня в неистовстве метаться по постели и стонать.

— Что-то здесь жарко, — с этими словами он расстегнул и скинул рубашку.

— Наконец ты стал мне доверять, а то всё стеснялся раздеться полностью, — захлопала я в ладоши и искренне улыбнулась, с восхищением оглядывая его тонкое изящное тело.

Он вновь подарил мне чувственный поцелуй и снова спустился ниже. От прикосновения его горячих губ у меня по телу пробегали электрические разряды. Я горячо истекала от ласк Лео, затем переключилась на него, жадно ловя его стоны страсти.

Под конец мы, мокрые и обессиленные, лежали в постели в объятиях друг друга, потеряв счет времени в эти ранние утренние часы. Нас тянуло друг к другу как магнитом.

— Зашёл кофе попить, называется, — в шутку сказал он.

Я с нежностью оглядела его и мягко положила голову на обнажённую грудь. Он бережно гладил меня по голове, играя пальцами с непослушными светлыми прядями.

Как жаль, что я узнала его только сейчас, что мы не жили в одном дворе и не дружили семьями, что он не приглашал меня зимой на каток, не помогал с домашним заданием в школе и университете. Что мы не гуляли вместе беззаботно ночи напролёт, исследуя мистический ночной Петербург. Что не со мной у него был первый поцелуй, и не со мной он разделил первые волнения юности перед лицом взрослой жизни.

Не меня он первую, и даже не вторую повёл под венец, сверкая глазами, поправляя бабочку на шее и искренне веря в светлое будущее. И не мне ему готовить каждое утро незатейливый завтрак. И не убежать нам беззаботно на выходных в Русский музей, зная, что впереди весь день, чтобы восхищенно замереть у «Девятого вала» Айвазовского, а затем зайти в дешёвую пышечную, после которой наслаждаться на крыше ночным чарующим Питером.

Не затеряться в огромном книжном магазине в доме Зингера и не столкнуться лицом к лицу, показывая друг другу стопку книг, которые могли бы нам понравиться для тихих семейных вечеров. Не целоваться на задних рядах во время спектакля в театре. И не получить полный благодарности поцелуй в лоб, когда в больничной палате на свет наконец появится от него заливисто кричащее дитя.

Никогда этому не бывать.

Скрыв набегающие слёзы обиды за улыбкой, я встала с постели и скрылась на кухне, вернувшись с кофе и завтраком. Поставив перед ним кружку с кофе и тарелку с аппетитными конвертиками из крабовых палочек и сыра, наклонилась и нежно поцеловала в лоб. Было очень приятно готовить для возлюбленного, хотя для себя я делала это довольно редко.

Мы принялись за завтрак, болтая обо всём на свете. Лео положил руки на стол, и я бережно накрыла его ладонь своей и погладила. Он метнул взгляд на другую руку, и, заметив, что я невольно смотрю на его кольцо, виновато спрятал её под стол.

— Ты волнуешься перед сегодняшней делегацией?

— Да, если честно, — тихо вздохнул он.

— Ты обязательно справишься, ведь ты профессионал, — ободряюще кивнула я, стараясь через свою ладонь передать ему как можно больше тепла и уверенности.

В попытке отвлечься он скользнул взглядом по стопке книг, возвышавшейся на столе позади меня. Несколько томов Айн Рэнд, «Американская трагедия» Драйзера, «Психоанализ и теория стилей привязанности».

— А Кастанеда где? Ты же антропологией увлекалась в университете! — воскликнул он.

— Как-то не добралась ещё до него, начинала читать, но пока другие дела.

— Я зачитывался его книгами в университете. Прям очень нравилось. Всё хотел попробовать эти психоделические растения, о которых он писал.

Широко и искренне улыбаясь, я наблюдала, как он пьёт тёплый кофе. Немного поколебавшись и преодолев внутренние барьеры, страх просить о помощи, я спросила:

— Лео, а давай мне купим билет на самолёт? Ты в тот раз купил мне билет в Москву к подруге на выходные. Теперь остался обратный.

— Да, конечно. Только я ни разу в жизни не покупал билет на самолёт.

— Это как так? — непонимающе уставилась я на него, не веря в то, что он в свои тридцать два ни разу не летал на самолете сам, в то время как для меня в мои двадцать два это привычное дело.

— Боюсь летать… А так… Мне всегда покупали другие, я летал только в командировки. США, Чили.

Я с пониманием кивнула. Воображение нарисовало яркие, затопленные солнечным светом картины — как Лео, зачитавшись в юности Кастанедой и трепетно пронеся интерес к нему через всю жизнь, наконец оказался сам в Южной Америке, где писатель проводил свои исследования, воочию видел и с головой погрузился в культуру этой жаркой страны. Интересно, думал ли Лео об этом сам, воодушевленно наблюдая за рождением нового дня в Чили, когда сидел на крыше отеля и вдыхал влажный морской воздух?..

Тепло улыбнувшись, будто прочитав мои мысли, Лео отправил мне деньги на билет, и я тут же купила себе место на рейс.

— Спасибо, папик! — со смехом поддразнила я его. — Теперь я смогу вернуться в Питер.

— А могла бы остаться в Москве. Работу бы нашла. А что такого? — он наткнулся на мой непонимающий взгляд и улыбнулся. — Ну мы же шутим, так?

Я засмеялась в ответ. К сожалению, ход времени было не остановить. Лео красноречивым взглядом глянул на время в телефоне и стал собираться, попутно вызывая такси до работы. Когда я подарила ему поцелуй и закрыла за ним дверь, на душе воцарился мир и покой. Захотелось отложить все дела и поехать отдохнуть в одно любимое мной место в Петербурге, затеряться в его дебрях.

Я накинула джинсы, водолазку и лёгкую куртку, положила в сумочку пачку сигарет и бутылку воды, и вышла из дома. Через полчаса я оказалась на Крестовском острове, утопающем в зелени и тишине раннего утра. На безоблачном небе ярко светило солнце, вокруг не было ни души. Тело, казалось, было готово воспарить от наполняющего его света и лёгкости.

В такие моменты я была настолько счастлива, что ненадолго забыла о боли, усиливавшейся каждый день от ощущения, что жизнь начинает всё больше походить на ожидание затянувшегося вылета самолёта, который давно сломан и уже никогда не покинет аэропорт.

Иными словами, я окончательно призналась себе в желании, что Лео наконец-то уйдет ко мне, и мы сможем создать семью. Меня ежедневно изводило изнутри томительное ожидание того, что может и не случиться, а на подкорке бесконечно вертелся опасный вопрос, подтачивая мою уверенность в себе: «Чем я хуже неё, что Лео не уходит ко мне?». Но сейчас я об этом ненадолго забыла — по телу разливалась эйфория от его краткого присутствия рядом.

Впервые за утро я достала телефон, зашла в мессенджер и увидела, что Лео написал мне почти сразу после того, как сел в такси: «Как ты? Отдыхаешь?». Он не хотел отрываться от меня ни на мгновение. Закрыла глаза и с наслаждением подставила лицо солнечным лучам — я была счастлива.

Перейдя с острова на материк по широкому мосту, парящему над синей гладью Финского залива, я вышла к его берегу и застыла, глядя на волны. Прозрачная вода перекатывала камушки, мерно отходя назад и лениво набрасываясь на берег, едва касаясь подошвы кроссовок. Движение волн гипнотизировало.

— Питер, какой ты многоликий, — я вновь поймала себя на том, что поток мыслей вновь завертелся вокруг этого странного города. — Даже море здесь есть. Сейчас я обрела счастье благодаря тебе. Но долго ли оно продлится?

— Ты не счастье сюда приехала обрести, а пройти урок, — услышала я резкий шум камней, о которые ударялись волны. — Признайся себе, что долго здесь не протянешь.

— Вздор! — нахмурила я брови, резко отмеряя шаги и оставляя на песке глубокие следы.

Тело покрылось мурашками от воспоминаний о теплых объятиях Лео и от прохладного ветра, перед глазами всё ещё стояло его чёртово кольцо, которое он поспешно сегодня спрятал под стол.

«Если он осознанно ищет общения со мной и сам приезжает по утрам, это должно что-то значить, у него определённо есть серьёзные планы на меня, верно?»

Отношения, которые раньше казались неправильными и запретными, всё больше обрастали объяснениями и оправданиями.

— Или я претворю в жизнь желаемое, или уеду отсюда, — от отчаяния я поставила ультиматум Петербургу, ведь жить здесь без Лео казалось бессмысленным.

Зарождающаяся буря внутри резко контрастировала со штилем моря, разворачивающегося передо мной до самого горизонта. Но пора успокоиться и посвятить себе этот прекрасный весенний день.

Я опустилась на землю, закурила, надела наушники и подключилась к трансляции, которую вела Ева Швайн для наших сотрудников, освещая темы по психологии. Лео тоже подключился, как и всегда — нам нравилось слушать её лекции и затем обсуждать новую тему. Потеплело на душе от мысли, что мы сейчас, находясь за десятки километров друг от друга, вместе слушаем одно и то же. Я задумчиво перевела взгляд на тонкую линию горизонта, где синее море сходилось с голубым небом.

Недавно вся страна отмечала праздник Первого мая. Я же, уже слегка погруженная в тему эзотерики и истории, знала, что эта дата взята не с потолка и за ней стоит более древний праздник. Пока миллионы в стране праздновали день мира и труда, сотни тысяч по миру отмечали Бельтайн — праздник плодородия, не менее яркий, зрелищный день, наполненный жаждой и силой жизни, отмечающий пробуждение природы и периода, когда люди готовы влюбляться особенно сильно. Я не праздновала этот день, лишь наблюдала со стороны информацию о нём в различных тематических каналах в интернете. И внезапно увидела, к своему немалому удивлению, что о Бельтайне написала и Ева Швайн в своём блоге, что было совсем не похоже на серьёзного топ-менеджера айти-корпорации. Так могло казаться со стороны, но тот, кто прикоснулся к истине и увидел магическую силу мира вовне и в себе, уже закрывал глаза на предрассудки окружающих и говорил о чудесах и древней мудрости открыто. И я вновь почувствовала, как потеплело на душе и какое чудо, что мы с Евой Швайн встретились, и она взяла меня под своё покровительство.

В один из дней она пригласила меня к себе в кабинет, чтобы обсудить новый проект по продвижению бренда компании в социальных сетях. Я посмотрела ей в глаза, увидев тепло, принятие и искренний интерес. В то время как остальные видели в них жесткость и нечто, внушающее страх. Она наклонилась ко мне и с энтузиазмом произнесла:

— Ты должна донести до целевой аудитории, что у нас здесь, в мире программирования, происходит настоящая магия. И они могут стать её частью. Магия доступна тем, кто искренне верит и хочет прикоснуться к ней.

Её слова тут же отозвались во мне, и я зачарованно подняла глаза. Вспомнила, что разработчики и их работа здесь ассоциируются у меня с магией в целом, с образами алхимиков, изобретающих новое в своих лабораториях. И как же Еве Швайн удалось сохранить такую бодрость духа, силу и веру в чудеса?

Однажды я случайно узнала о ней информацию, которая заставила меня посмотреть на неё под другим углом, испытывая к ней ещё больше уважения.

Узнав год рождения её сына, я поняла, что она родила, когда ей не было и двадцати лет, а сам сын носил её девичью фамилию. Подумать только! Через какие испытания она прошла, будучи ещё совсем юной! И это нисколько не отняло у неё уверенности в себе и искреннего интереса к миру, не помешало её карьере. Какая смелость нужна, чтобы решиться родить ребёнка одной в таком возрасте, ещё будучи студенткой!

Так вот следы какой давней трагедии я видела в её лице каждый раз, когда мы оставались с ней наедине! Вот почему она так уверенно свела наши с Лео дороги — потому что знала, что я выдержу эту любовную пытку, ведь однажды выдержала и она. Но пошла ли она на это сознательно, или это был шаг, продиктованный её подсознанием? На этот вопрос у меня не было ответа.

Раньше я была уверена, что ранние роды ставят под угрозу мои возможности и профессиональный рост. Но теперь я была воодушевлена примером Евы Швайн, он будто давал мне право мыслить более смело. Мы с ней похожи, и она это понимает.

«Ждать ли мне месяцами и годами, пока Лео сделает окончательный выбор? А может, пойти хитрее? В конце концов, Ева Швайн смогла сама вытянуть ребёнка, будучи ещё молодой, а значит, смогла бы и я…»

Эти мысли будто резко ударили меня током, и я вскочила. Гипноз, настигнувший от созерцания холодных волн, спал с меня. Устыдившись своих опасных мыслей, я принялась судорожно убеждать себя, что это слишком рискованно, и я могу сломать жизнь себе и своему ребёнку. И все ради чего? В этой войне не будет победителей, как ни крути.

Тело охватила дрожь. Внезапно я почувствовала, как на улице похолодало. Запахнув полы пальто, я торопливо пошла прочь.

* * *

Петербург славится своими самобытными пригородами, когда-то щедрым жестом отстроенными императорской семьёй. В эти длинные выходные я наконец-то решила посетить их и насладиться знаменитыми видами, на природе отдохнуть от всего, что тревожило.

«Нужно увидеть эти красоты, пока я не уехала из Петербурга», — подсказывала мне интуиция. В последнее время внутри крепла уверенность, что скоро покину этот город.

Ещё в прошлом году я внесла Павловский парк в свой список мест, которые хочу увидеть. Теперь же я узнала, что это любимое место Лео: оно манило его своим спокойствием и тишиной. Я с улыбкой представила, как он, будучи еще мальчишкой, зимой с родителями гулял там, катался на санках, играл с ними в снежки и дурачился.

Я сошла с автобуса и шагнула в осененные тенью деревьев тишину и простор парка и подошла к обрыву, на дне которого лениво текла река. На другом берегу возвышалась величественная белая ротонда, вызывающе выделявшаяся среди спокойного пейзажа холмов и деревьев. Я повернула и пошла, не разбирая среди лабиринта тонких тропинок, куда глядят глаза. Наконец остановилась посреди дороги, пересекающей пустынное поле. Ботинки утопали в весенней грязи.

«Ах, если бы моё желание однажды исполнилось…»

Перед внутренним взором встала яркая картина: просторный зал со стенами цвета пыльной розы, лепнина под белым потолком, черные светильники, старый паркет. Белый свет пробивается сквозь тонкие занавески на огромных старых окнах в пол. Я поворачиваю к ним голову и вижу спокойное течение широкой синей реки. Затем скольжу взглядом по множеству людей в нарядной одежде и перевожу его на широкий стол у стены, за которым стоит женщина с папкой в руках. Лео берёт меня под руку, и мы медленно и торжественно идём прямо к столу. На нём — тёмно-синий костюм, он весь старается казаться спокойным и едва сдерживает клокочущую внутри радость. Рукав его пиджака сжимает моя тонкая рука в белой перчатке — в зеркале на стене я вижу своё элегантное приталенное белое платье, изящную шею подчёркивает высокая причёска, на лице сияет яркая улыбка. Мы справились со всеми снежными вихрями нашей жизни и степенно идём последние метры до алтаря. Гости с теплотой и почтением смотрят на нас и склоняют головы. Вот и кольцо… Теперь мы, наконец, едины. Да будет так, если это угодно Вселенной.

Я подожду, сколько нужно.

…Я вновь вышла на тропинку и направилась исследовать дебри Павловского парка. Мелькали прячущиеся среди деревьев статуи в античном стиле — у меня был к ним особый интерес, и что было прекрасно в Петербурге, так это их обилие в городе. Неспешным шагом обойдя парк, все статуи и озера с утками, прослушав целую лекцию по нейропсихологии и квантовом устройстве мира, я со спокойной душой поехала домой.

Мне предстояло поработать на ноутбуке, но я вспомнила, что у меня сломалась клавиатура, а денег не было не то, что на ремонт — даже на новую, самую недорогую внешнюю клавиатуру. Сойдя на остановке и побродив среди полок магазина с электроникой, я направилась домой.

— Ты уже дома? — пришло сообщение от Лео.

— Да, только пришла. Заходила в магазин, искала клавиатуру, но думала, повременю пока, куплю, как будет зарплата, — без задней мысли ответила я.

— Заберёшь в понедельник после пяти. Я пришлю тебе штрихкод.

— Что заберу? — впала я в ступор, не веря своим радостным догадкам.

— Не прикидывайся, — с притворным недовольством ответил он. — Я заказал тебе клавиатуру, заберёшь в ближайшем к дому пункте выдачи.

Я не поверила прочитанному. Вот так просто! Раньше мне не доводилось получать от мужчины заботу и подарки. Я радостно взвизгнула, захотелось прижаться к нему всем телом и зацеловать. Только вот он далеко…

Между нами происходила какая-то алхимическая реакция, меняя нас обоих. Такими, как прежде, до нашей встречи, мы уже не были. Каждый день открывал нам что-то новое о нас самих.

Человек, который привык дурачиться и эпатировать, экстравагантный молодой программист, вдруг открыл в себе, каково это — быть мужчиной, покровителем и защитником для юной девушки, мудрой и уставшей не по годам. Судя по его словам, раньше он не особо баловал своих немногочисленных девушек, лишь делил с ними в юности быт в комнате старой питерской коммуналки, не стремился пускать их в мир своих переживаний и старался сохранить долю независимости, но теперь что-то менялось в его поведении. Во мне он нашёл ту, с кем можно поговорить по душам, доверить самые сокровенные секреты, чувствовать себя ценным и любимым, видеть в её глазах восхищение. Кого можно обнять, защитить и почувствовать, что она нашла в твоих объятиях спокойствие и безопасность.

В мифах наградой для героя за совершенные подвиги часто служила любовь Женщины с большой буквы, той самой Анимы — жизни и души. Вот и он, проделав долгий путь испытаний и труда, пройдя становление как личность, наконец встретил свою музу, рядом с которой нашел тепло и покой. Во мне, как в зеркале, он увидел наконец свою обретенную мужественность.

Я, в свою очередь, тоже проживала рядом с ним удивительные алхимические метаморфозы, ощущающиеся как таинство души. Раньше я проявляла лишь жесткий волевой характер, посвящала всю себя работе и интеллектуальному труду. «К тебе на километр не подойдёшь», — бывало, слышала я в свой адрес.

Сейчас же, рядом с Лео я чувствовала, как легко перерождаюсь в новое состояние. Рядом с ним я могла дурачиться, капризничать, показывать свою слабость, наивные переживания и радости юности. Мне больше не хотелось носить маску снежной леди, ведь он дотронулся до глубин и освободил моё горячее сердце. Я чувствовала, что он рядом, что я могу опереться на него, и он всегда поймает, обнимет, поймёт, защитит.

Было ли дело в разнице в возрасте? Едва ли. Скорее, это была реакция моей души на его, такую податливую, лёгкую снаружи и стойкую, мудрую внутри. Я теперь просыпалась со светлой улыбкой и счастьем в глазах, смотрела на прекрасный Петербург из окна и знала, что у нас есть «завтра».

* * *

На следующий день после Павловского парка мы с подругой собрались в долгожданную поездку в Выборг — небольшой городок на границе России и Швеции. Он славится своими старинными постройками, замками и просторным парком Монрепо с завораживающими лесными пейзажами. Встретившись на вокзале и запрыгнув в плотно набитый людьми вагон электрички, мы неслись в средневековый городок. Затем сошли и отправились бродить по его улочкам, болтая обо всём на свете и обсуждая последние новости.

Вовсю светило солнце, по мощеным улицам сновали толпы людей. Мы прошли мимо самого старого жилого дома страны, спустились по туристической улочке с сувенирными лавками и вышли к выборгскому замку — визитной карточке города. Он гордо возвышался белым монолитом на крутом острове. Мы неспешно прогуливались вдоль стен и обсуждали житейские мелочи.

Но как бы я ни хотела полностью почувствовать прелесть момента и погрузиться в присутствие подруги рядом, в голове крутились тревожные мысли о Лео.

Я остановилась и посмотрела на спокойную синюю гладь воды, расстилавшуюся сразу за резко обрывающимся краем острова.

Где он, как он сейчас?

Волны в ответ продолжали невозмутимо биться о скалистый срез обрыва.

— Как погода? — мелькнуло у меня на экране после многочасового молчания.

«Лео ищет повод написать и не боится задавать банальные вопросы. Это мне в нём и нравится», — тепло подумала я.

И всё-таки, я не могу. Просто хочу, чтобы мы вместе проспались каждое утро, делили радость и горе, были друг для друга поддержкой и утешением, и прожили вместе много светлых дней. Чтобы больше не нужно было прятаться, изворачиваться, лгать, встречаться в пять-шесть утра и жертвовать сном.

Ведь он уже дал надежду и заявил свои права на меня!

Но что же дальше?

— Давай немножко посидим? — предложила я подруге, опустившись на скамейку. Нужно было перевести дух.

Я вновь устремила взгляд к синему морю. Собрала все силы и послала Вселенной намерение: «Позволь нам хотя бы одну ночь провести вместе с Лео спокойно!»

И поёжилась, будто услышав ответ: «Десять дней, и желание сбудется».

Сегодня третье мая. Как скоро! Правда ли это? Неужели мои страдания закончатся так быстро и легко? Я убрала телефон и задумчиво уставилась немигающим взглядом на полотно залива. Прикрыла глаза.

Первый поцелуй, полный нежности, от которого мой мир перевернулся. Постоянное ощущение близости и его присутствия, несмотря на то что он далеко. Что же дальше?

С лёгким сердцем я продолжила путь. Мы обошли все достопримечательности Выборга и отправились обратно в Петербург.

— Как же хорошо жить в большом городе! — в шутку воскликнула подруга, вытирая стекла очков после выборгской пыли. — Цивилизация.

На следующее утро я захотела бесцельно побродить по Петроградскому острову, наслаждаясь его красотой и приятными воспоминаниями. Надела кожаную юбку, лакированные черные сапоги на каблуках и сделала фото в зеркале. Отправила Лео и отключила телефон, чтобы никто не беспокоил, и я могла бы полностью отдохнуть. Затем накинула длинное песочное пальто, прикрыла шею тяжелым бежевым шарфом, положила в сумочку томик Фридриха Ницше и отправилась в путь.

Пожалуй, кроме Васильевского острова ещё одним приятным местом в Петербурге была Петроградка. Отсюда начинался город, и по сей день здесь дышалось легкостью и надеждой — именно эти чувства вызывали просторные зелёные парки, островки спокойствия среди шумного города. Я сошла с магистральных проспектов и свернула в лабиринт узких переулков с песочными стенами, украшенными рюшами лепнины. Забрела в маленькую уютную кофейню, заказала себе капучино и песочную тарталетку с кремом и черникой, раскрыла книгу Ницше и погрузилась в чтение близкого мне по духу философа.

Иногда мне, подобному ему, хотелось остановиться в этом безумном беге жизни и воскликнуть: «Человеческое, слишком человеческое!» Я очень тонко ощущала мир, людей, их отношение и поступки, видела наперед развитие каждой ситуации, и меня отталкивала и изматывала грубость, вульгарность и приземлённость, с которой я сталкивалась изо дня в день. И тем ценнее для меня было общество Лео, тем более, комфортно мне было возвращаться к нему — будто домой.

Ещё со школьных времён в душу запало высказывание Ницше, в истинности которого ни разу не появилось повода усомниться: «Вступая в брак, следует спросить себя: думаешь ли ты, что до конца жизни сможешь говорить с этою женщиной по душам? Всё иное в браке преходяще — ведь большая часть общей жизни приходится на разговоры»[6].

«Не обращай внимания на тех, кто тебе завидует и пытается задеть. Всё, что нас не убивает, делает сильнее. Фридрих, снимаю шляпу!», — пронеслись в памяти слова Лео, сказанные им в один из дней на сессии, когда я вернулась домой, обессиленная мелким конфликтом с одногруппником. Приятные, волнующие сердце воспоминания не дали мне сосредоточиться на рассуждениях Ницше о природе и истоках морали, и я отложила книгу, открыв мессенджер.

— Кожаная юбочка — огонь! — ответил он на моё фото. — А я вот всё сижу, делаю лекции для студентов. Что-то я запутался в материале, мне, наверное, надо будет попросить, чтобы в университете дали побольше часов на занятия.

Лео на выходных решил заняться написанием лекций для новосибирского технического университета, где преподавал от компании основы разработки программного кода. Со мной тоже недавно связались из новосибирского государственного университета, моей альма-матер, и попросили в следующем году преподавать курс по психологии. У нас с Лео появилась общая почва для разговоров — страсть к передаче знаний и новосибирские студенты. Мы были готовы часами добровольно копаться в составлении лекций и разъяснять всё юным горящим глазам.

В эту минуту было приятно, что он так подробно делится своими мыслями и переживаниями по поводу работы, которая действительно находит в нём отклик. «Если мужчина делится своими планами и переживаниями, советуется, значит, у него серьёзные намерения… Не правда ли?» — задумчиво поглядела я в окно, стараясь отогнать тревожные мысли.

Сама же я недавно закончила писать на заказ статью по философии квантовой физики и теперь с чистой душой отдыхала, наполняясь силами и энергией.

— Кстати, как смотришь на то, чтобы завтра вечером увидеться? — увидела я его сообщение, уже возвращаясь домой. — Я заеду часов в семь, будет удобно?

— Мне всегда удобно для тебя. Приезжай.

Популярная психология отношений полов гласила, что в мужчине нужно уметь поддерживать интерес, всегда быть немного в отдалении от него и дразнить, побуждать догонять себя. Отказываться от встреч, создавать неопределенность, вызывать ревность, играя на инстинктах собственничества и иерархичности. Именно играть. Это называлось «набивать себе цену». Но я просто знала себе цену. И сторонилась подобных игр, стремясь к честности и открытости в отношениях, а рядом с Лео это казалось таким естественным.

Мы не стеснялись своих желаний, если хочется писать друг другу — писали, было желание увидеться — виделись. Я чувствовала, что мы оба давно устали от игр, выросли из них, и хотели простого спокойствия, чувствуя друг друга без слов. Но было ли возможно спокойствие в этих треугольных отношениях? Его присутствие ощущается, будто он стоит совсем рядом, и стоит только протянуть руку — и с досадой хватаешь воздух. Любовь-фантом, любовь-сон. И в то же время понимаешь, что вы танцуете медленный танец чувств на краю обрыва, и будущее ваше в тумане — сегодня вместе, а завтра уже можете быть врозь.

В следующий вечер он уже скромно стоял на пороге квартиры, но, едва перешагнув её, впился в мои губы неприлично страстным поцелуем. Мы в считанные секунды оказались в постели, неустанно лаская друг друга и отдаваясь этой неге. Чувствительность кожи обострилась донельзя, и каждое касание тел друг друга погружало в глубины удовольствия, для которых не существует слов.

Когда пик наслаждения прошёл, мы лежали в полумраке комнаты в объятиях друг друга. По теплому воздуху струился дым сигарет. Я прислонила голову к его обнаженной груди и застыла, чувствуя, как кванты нашей энергии переплетаются, и каждое прикосновение друг к другу накрывает нас волнами тепла. Он наклонился и подарил мне медленный чувственный поцелуй. Одержимая, жадная страсть прошла, и мы больше не стремились утолить эту жажду по теплу друг у друга. Это была новая глубина чувств, спокойное принятие и наслаждение, словно весь мир замер и нам больше некуда спешить.

— Мне пора собираться, а то пенделей дома получу, если задержусь.

Я неприятно поморщилась — но он не заметил этого. «К чему мне лишний раз напоминать о том, что дома тебя ждёт другая женщина? Пытаешься показать себя честным и выставить в выгодном свете?» — с горькой ухмылкой подумала я.

— Я так рада, что ты приехал, — наконец, прошептала я.

— Я тоже. Но ты же знаешь, что я не смогу часто приезжать, — прошептал он мне в ответ.

Сердце кольнуло иглой. «Да, я знаю. Но это временные трудности, их надо пережить», — кивнула я, пытаясь убедить себя в лучшем.

— Да, знаю. Просто хотела сказать, что…

И тут я запнулась. Слова застряли в горле. Я не хочу перед ним впасть в состояние жертвы и умолять о более частых встречах, не хочу показывать, насколько нуждаюсь в нём, и что его присутствие, незримое или физическое, уже стало для меня необходимым как воздух.

— Ты хотела сказать, что от того, что наши встречи редки, они более яркие? — с наигранной радостью сделал он попытку прочитать мои мысли, настороженно глядя на меня.

— Да, именно так, — с облегчением выдохнула я, чувствуя в груди неприятный осадок.

Лео осторожно взял меня за руку, и в его глазах отразилась печальная растерянность.

— Да я же знаю, что ты не это хотела сказать, — с лёгкой досадой выпалил он.

Я сглотнула ком в горле и улыбнулась. Это бессмысленно — он всё равно связан по рукам и ногам, и вряд ли сделает решительный рывок. Такой уж тип человека.

— Езжай, всё хорошо, солнце.

Когда он уехал, я на скорую руку натянула джинсы и толстовку и спустилась в маленький магазинчик в своём доме. Вернулась домой и открыла купленную баночку шампанского, чтобы хотя бы немного забыться и перестать чувствовать подступающую душевную боль.

— Как ты? Я дома, — пришло сообщение.

— Спасибо за самый лучший вечер и самые нежные поцелуи.

И всё же я чувствовала, как всё сильнее затягивается кармический узел между нами и петля на моей шее. Я сделала жадный глоток, обжигающий горло.

Шестое мая. Ещё неделя, и что-то произойдёт.

* * *

Седьмое мая. Этой ночью сон был очень беспокойным. Вертелась в постели, проживая неприятные сцены, которые посылало мне царство Морфея. Сны нередко были вещими — и это тянулось с самого детства, поэтому я просто перестала этому удивляться. Бывало, через сны я узнавала, что кто-то свяжется со мной, что-то скажет, или более ясно видела, как кто-то относится ко мне. Иногда же сны казались бессмыслицей, но та скорость, с которой они отражались в реальности, вызывала мурашки по спине, показывая тесную связь подсознания и Вселенной, напоминая о единстве.

Я всегда страдала арахнофобией, и сегодня мне снилось, что на потолке моей квартиры сидят два больших чёрных паука. Я не понимала, что они тут делают, ведь я живу тут уже не первую неделю и не замечала ничего подобного. Но главное, меня парализовал ужас и отвращение — как и в реальной жизни.

…Проснувшись как ни в чём не бывало, я занялась домашними делами и под вечер стала собираться в кафе с коллегами.

Натянула кожаное платье, подвела глаза и улыбнулась отражению.

Вышла в прихожую и надела пальто. Потянулась за ключами, висящими на крючке, и вдруг замерла в отвращении и удивлении. Из-за перегородки выполз паук, подбираясь к крючку. Он был совсем небольшой. Я схватила какой-то старый кусок ткани и точным движением убила его, после чего выкинула ткань и брезгливо отряхнула руки. Это был первый и последний раз, когда я видела паука в этой квартире. И случилось это ровно в тот день, когда он мне приснился. По коже пробежали мурашки, грудную клетку тронул лёгкий холодок. Вселенная будто через эту маленькую шалость напоминала: «Я здесь, я слышу тебя и все твои намерения. Помни, что мы тесно связаны».

Пытаясь выкинуть этот жуткий эпизод из головы, я зашла в кафе и присоединилась к коллегам. Над нашим столом лился громкий женский смех и витало чувство радости от долгожданной встречи, помогая забыться. Мы заказали себе блюда и коктейли, и по очереди делились новостями.

Тем не менее, весь вечер я замечала на себе хитрый взгляд Анжелы, с которой я однажды так смело и открыто поделилась своим секретом симпатии к Лео. Неторопливо потягивая коктейли и наворачивая пасту с морепродуктами, я то и дело косилась на неё и непонимающе улыбалась в ответ. Мы сидели уже около полутора часов, и вечер постепенно начал клониться к завершению, как внезапно Анжела подалась вперед ко мне и с лукавым прищуром спросила:

— Кира, так что у вас происходит со Львом?

Ловушка захлопнулась. Я остолбенела, растерянно хлопая ресницами и пытаясь понять, не послышалось ли мне. Прямота вопроса «оглушила» меня. Я широко улыбнулась, будто этим вопросом мне вскрыли болезненный нарыв — слишком жгучую тайну, чтобы носить её в себе.

— О боже, откуда ты знаешь?! — наконец округлила я глаза. — Ты же как месяц уже уволилась. Кто тебе передал? До тебя дошли какие-то слухи о нас? — мой голос от волнения сбился на шёпот, я стала путаться в обрывках фраз. — Мы… ну, между нами… кто-то сказал, пошли слухи, что мы в развозке обсуждаем книжки. А я такая счастливая, мы можем болтать о чем угодно…

Я почувствовала, как густо краснею, и склонила голову. Язык уже нёс меня вперёд, и я не успела подумать над тем, что говорю. Чувство реальности ускользало от меня. На мгновение за столом повисла тишина — каждый думал о своём.

— Так между вами роман? — нарушила молчание одна из коллег.

— Да, уже как почти три месяца, — с готовностью кивнула я головой. — Правда, он зачем-то рассказывает обо мне жене. Не понимаю, зачем. Когда перевозили вещи, сказал ей, что едет ко мне, ещё и вроде бы хвастался, что она ревнует. Смешной такой, — на моём лице расплылась улыбка.

Девушки недвусмысленно поднесли руки ко лбу, закатывая глаза и показывая, насколько глупым считают его поступок.

— Вот дурачок. Зачем он это делает?

— Старается быть честным, — пожала я плечами.

— И как только Кристина терпит это поведение от него, почему не уйдёт? Может быть, это не его ребёнок? Или тогда почему? Не понимаю, — растерянно пожала плечами одна из коллег.

— Он честный и хороший человек сам по себе. Просто попал в такую жизненную ситуацию, сам не знает, чего хочет и как себя вести. Пытается, говоря правду, сохранить со всеми мир и, главное, успокоить свою совесть. Пусть пока помечется с выбором — прошло ещё мало времени, и я готова подождать. Потом посмотрим, что произойдёт.

«Но надолго его не хватит, снизойдёт до лжи и увёрток, как все обычные люди», — усмехнулась я своим мыслям. Было немного печально думать о том, как наивно мой милый мальчик пытается сохранить паритет, рассказывая жене, что поехал провести время со мной, и до последнего избегая лжи — пока необходимость изворачиваться и лгать не встанет перед ним единственным выходом. Я была готова помочь Лео придумать какой-нибудь план и оправдание перед женой, лишь бы выкроить время вместе — и просто ждала, когда он сам придёт ко мне с этой просьбой.

И я буду помогать — до тех пор, пока он не сделает верный выбор и не поймёт, что больше не нужно ни перед кем оправдываться, а платить алименты намного честнее, чем исполнять танец лжи для двух женщин день за днём.

— Мы вместе ездим по разным местам, выбираемся в город, но сейчас больше у меня дома сидим. Правда, он обычно не задерживается, спешит домой, чтобы не получить от жены.

— По-моему, это простое блядство, — резко отрезала Анжела.

Я осеклась и вновь впала в ступор. Перед внутренним взором пронеслась вереница наших тёплых воспоминаний. Как мы вместе таскали коробки при переезде, смеялись над моей сединой в волосах, вечерами обсуждали любимые книги и фильмы, как хотели сбегать в Русский музей посмотреть на Айвазовского. Как делились секретами прошлого и обращались друг к другу в минуты сомнений за советом и душевным теплом, и я знала, что если меня выбьет из колеи какая-то житейская мелочь, я всегда могу подойти к нему, уткнуться в плечо и получить принятие и добрые слова — даже если не было физической возможности, я делала это мысленно и чувствовала, что мы делим общие ощущения.

Вспомнила наш робкий сладкий первый поцелуй, и затем — вечер в полумраке бара, когда мы страстно целовались словно два подростка, наплевав не все приличия и смущенно хихикая, как пьяные неслись мимо огней города на такси, как снова и снова доводили друг друга до оргазма, жертвуя сном и встречаясь ещё до зари в моей скромной квартире. Как у всех на виду встречали друг друга каждое утро перед автобусом, стоя намеренно в стороне от всех, выкуривая одну-другую сигарету и смеясь над всякими мелочами жизни, как непременно садились в дороге на сидения рядом и всю дорогу рассказывали друг другу истории из своего прошлого или обсуждали магические практики из книг Кастанеды… Между нами царила легкость и взаимопонимание.

— Какое же это блядство? — тихо промолвила я в воздух, рассеяно глядя перед собой на тускло освещённую поверхность стола. — Мы очень поддерживаем друг друга, нам комфортно общаться, всегда есть о чём поговорить. Недавно он сказал, что со мной может быть собой и не носить социальные маски, а таких людей сложно найти.

Я задумчиво подперла голову рукой и подняла глаза на Анжелу. Она удовлетворённо кивнула.

— Ну не знаю… Может быть, ты права. Тогда это другое дело. Правда, у меня в голове всё равно не вяжется, — задумчиво постучала она пальцами по столу. — Лев не похож на какого-то ловеласа, даже наоборот. Ни разу не слышала, чтобы у него с кем-то был роман в компании. Тогда это тем более странно.

— Влюблённость вскружила голову нам обоим, — пожала я плечами.

— Кира, просто береги своё сердечко, — повернулась ко мне другая коллега, мудрая не по годам, нежная и хрупкая девушка. — Даже если он уйдет к тебе в итоге, не факт, что он не найдет себе молодую аспирантку, пока ты будешь сидеть беременная. Зачем тебе человек, способный на предательство?

— Возможно, — бесцветным голосом ответила я, погруженная в свои мысли.

«Не уйдет от меня, может только уйти ко мне. Эта ситуация — исключение в его жизни, а не правило», — упрямо подумала я.

— И будь осторожна: тебя всегда могут выставить крайней, независимо от того, что Лев делал сам по отношению к тебе. Ты можешь предстать в глазах людей, не желающих признать правду, юной опасной хищницей, а он — просто запутавшимся, уставшим мужчиной, которого «бес попутал», которого соблазнили при беременной жене и многолетнем браке.

— Но он сам пошёл навстречу, сам обнял, поцеловал, сам… — я запнулась, смутившись. — Уверена, у него в голове уже были планы на нас, раз он решился на такой поступок!

— Это никого не будет волновать, если кто-то захочет вывернуть ситуацию в свою сторону.

Остаток вечера мы делились историями о любовницах и с жаром обсуждали психологию любовных треугольников.

Мы вышли на улицу, с удовольствием вдыхая теплый и мягкий весенний воздух. Ноги на каблуках слегка дрожали от выпитых коктейлей, но я была намерена добраться до дома сама, побыть наедине со своими мыслями. Тепло попрощавшись с коллегами, я спустилась в метро и растворилась в желтом дрожании огней подземки.

Как прекрасна сила женской солидарности и понимание, что среди своих всегда можно поделиться секретами и взаимным принятием.

* * *

Двенадцатое мая. Я удовлетворенно посмотрела на электронный билет на самолет на экране смартфона и улыбнулась в предвкушении. «Уже совсем скоро я буду в Москве с Кейт!», — ободрила я себя, отсчитывая часы до окончания рабочего дня.

Впрочем, сегодня я планировала закрыть глаза на то, что у меня куча работы, и освободиться на час пораньше, чтобы пойти на лекцию Лео о методах модификации программного кода, которую он читал для всех желающих сотрудников. Стрелка настенных часов медленно подползала к четырём — времени начала мероприятия.

Я с беспокойством взглянула на кучу открытых на ноутбуке вкладок с документами — сколько ещё работы нужно сделать! Могу ли я отложить её на понедельник? Раньше я не ходила на лекции коллег, до последнего засиживаясь с рабочими задачами. Но Лео — это особенный случай. В конце концов, я обещала ему присутствовать, и, пусть я ничего не понимаю в программировании, обязательно постараюсь выудить для себя из его лекции что-нибудь полезное и получить хотя бы базовые знания. Тем более преподавателем он был прирождённым, мог простыми словами объяснить сложные вещи.

Решено. Я осторожно закрыла ноутбук, взяла блокнот с ручкой и поднялась в конференс-зал. Свет в нём уже был погашен, лекция вот-вот началась. На сцене за деревянной кафедрой стоял он, в привычном сером пиджаке и строгих очках, сзади на проекторе светился титульный слайд.

Я тихо прошла и опустилась в кресло. Изо всех сил старалась вникнуть в его материал и уследить за ходом мысли, но он вошел в привычное амплуа рыцаря мечей и теперь без оглядки на слушателей нёсся в своём потоке вдохновения. Я сощурила глаза, внимательно изучая на экране сложные схемы разработки и тестирования программного обеспечения, но то и дело осторожно переводила взгляд теплых ореховых глаз на него.

«Так легко управляется со всеми этими сложностями, изобретает сложный код с нуля. Ни дать ни взять, алхимик!» Наши взгляды то и дело пересекались, и я одобрительно слегка кивала, подбадривая его и посылая лучи тепла и принятия. Пусть сегодня я пойму не всё из лекции, но хотя бы буду рядом.

Когда материал закончился, он вступил с кем-то из слушателей в оживлённую дискуссию. Я обеспокоенно поглядывала на часы — времени до отправления служебного автобуса оставалось всё меньше. За пять минут до отъезда я аккуратно встала с места и тихо покинула зал, успев минута в минуту до отправления.

Через пару часов удобно устроилась в кресле самолета, уносящего меня в Москву. До вылета оставалось несколько минут.

— Пришлось задержаться после работы из-за лекции. Ну как она тебе, норм? Или фигня? — пришло мне сообщение.

— Конечно же очень интересно! Ты молодец, что подготовил такой материал, и легко и понятно его преподал. У тебя талант, ты же знаешь.

— Спасибо! Я на самом деле рад, что ты была, это поддерживало.

— Мне очень приятно, и я рада поддержать, солнце.

Самолёт начал взлёт, и я убрала телефон, наблюдая в окно иллюминатора, как от нас отдаляется городской пейзаж. В грудной клетке будто ровным светом горел тёплый очаг энергии — я ценила, что Лео искреннее интересуется моей оценкой его лекции, и что моё присутствие вселяло в него спокойствие и уверенность. Всё равно на то, что у меня ещё не так много титулов и регалий — он обращался не к моей социальной маске, персоне[7], а напрямую к душе, в которой чувствовал принятие, поддержку и силу. Главное — видеть внутренний стержень и суть друг друга, а внешние заслуги — дело наживное. Нужно лишь верить друг в друга, поддерживать на этом пути длиною в жизнь.

Задумчиво отвернулась к окну, рассеянно следя за проносящимися мимо зелёными пейзажами. Казалось бы, парадоксально. Всю жизнь видела себя деловой женщиной, хоть юной, но имеющей все шансы на успех. Но я считала свою природу чем-то постыдным. Слишком жесткой, упрямой, бесчувственной. Во мне было много «мужских» черт характера, и мне следовало бы по-хорошему бросить все свои проекты, амбиции, учебу и сесть, сложить руки и ждать принца, который сразу почувствует мою женственность, одарит всеми благами, и мне не придется работать.

Карикатурное представление, но как помирить в себе свои амбиции и желание женского счастья, не знала.

И рядом с Лео этот вопрос наконец решился легко и естественно, сам собой. Я поняла, что рядом с женщиной должно быть интересно.

Она — не пассивное приложение к мужчине и холст для его подвигов, а самостоятельная личность с яркой жизнью, наполненной смыслом. Раньше я боялась, что мои амбиции и увлеченность работой отпугнут мужчин — но теперь поняла, что достойного мужчину это как раз заинтересует. Он хочет видеть рядом с собой ровню, достигшую успеха в своей профессии, увлеченную своим делом. Вдохновляющую своим примером. И радуется за её успехи как за свои, всегда готовый поддержать в начинаниях.

Внезапно прогресс в карьере, до этого казавшийся мне быстрым, теперь был для меня медленным. «Да, я ещё вчерашняя студентка, но я буду стараться, и вырасту по карьерной лестнице, я встану на ноги», — с воодушевлением подумала я и расправила плечи.

Представила, какой должна быть жена такого уважаемого и статусного человека, как Лео, как она себя чувствует и подаёт, какие мысли заполняют её голову. Прикрыла глаза и погрузилась в это состояние, ощущая, как успокаивается дыхание, расслабляются плечи, солнечное сплетение наполняется лёгкостью и светом. Такая женщина не ревнует, она знает себе цену и вкладывает энергию в себя и своё развитие, не боясь проявить себя и свои силы.

Глубоко внутри каждый из нас знает, каким человеком хочет быть, а если копнуть глубже, то окажется, что подсознание знает и пути, как им стать. Секрет в том, чтобы слышать голос своей души.

Вскоре передо мной открылись просторы Москвы — артерии дорог с быстро текущими по ним потоками машин, хрустально-стеклянные гиганты офисных центров. Я почувствовала невероятный прилив сил.

Приземлились. Схватив сумку, я в нетерпении рванула с места, и вскоре уже метро несло меня в гости к подруге. Розовое предзакатное небо украшала яркая двойная радуга, а лицо — широкая искренняя улыбка. С каждым шагом, сделанным по широким тротуарам мимо помпезных домов и благоухающих зелёных аллей, я чувствовала всё большую симпатию к радостной, яркой, деловой столице.

Выходные в Москве пролетали быстро, и я предложила Кейт не терять времени и поехать гулять в город. В этот раз в планах было посетить Сокольнический парк.

Мы с Кейт вышли из метро, я невольно задрала голову, рассматривая высокое стеклянное здание жилого дома, скалой нависавшее над небольшой площадью. Мы прошли дальше, сквозь тесные торговые ряды с суетливыми продавцами и покупателями, перешли по строительному настилу и оказались около перехода. Вокруг толпилось много народу, но я совершенно не обращала на это внимания. Мы с Кейт были погружены в свою болтовню.

Я достала из своей сумки айфон, присоединённый проводом к арендованной день назад портативной зарядке, и принялась что-то показывать Кейт на его экране, громко смеясь и описывая в красках какой-то случай. Затем торопливо убрала телефон, и мы перешли дорогу, окруженные толпой людей.

— Куда нам сейчас идти? — остановилась Кейт у белоснежных ворот парка.

— Сейчас я гляну на карте.

Я потянулась рукой в сумку. И схватила пальцами воздух.

В неприятном удивлении я открыла её и увидела, что она пуста.

— Кейт… Кейт! — лихорадочно прошептала я, чувствуя, как глаза и мысли застилает туман, и ноги становятся ватными. — Мой айфон пропал. Пошли скорее перейдём снова дорогу и поищем его.

Мы бросились к переходу и перебежали обратно на другую сторону дороги. Мимо нас грозным потоком прошла разношёрстная толпа.

— Так, тут я держала его в руках и показывала тебе, значит, раньше нет смысла смотреть. Но его нигде нет! — воскликнула я, чувствуя отголоски наступающей паники.

Мы отошли и встали на бордюр. Я схватилась за голову. Кейт мрачно посмотрела на переход, что-то обдумывая.

— Подключись к облаку, отследи его. Если он ещё подключен к интернету, то увидишь его местоположение.

Я достала второй телефон, старенький, который я использовала только для рабочих чатов и звонков. Обнаружилось, что я не помню пароль от облачного сервиса. Перебрав дрожащими пальцами всевозможные комбинации, наконец-то вошла в аккаунт и обнаружила, что телефон уже отключен, не отражается на карте и, вероятно, унесён злоумышленниками вместе с арендованным зарядным блоком в неизвестном направлении.

— Кейт, нельзя медлить, — я выпрямилась и жестким голосом с железными нотками стала подгонять не то подругу, не то себя. — Пожалуйста, найди адрес ближайшего отделения полиции и вызови такси, я переведу тебе деньги.

Я глубоко вдохнула, закурила и огляделась по сторонам. Что-то было странное и пугающее в этой незамеченной мной краже среди бела дня дорогой для меня вещи — подарка родителей, который я очень ценила, и хранилища всей моей информации и воспоминаний о памятных моментах. Земля стремительно уходила из-под ног. Мимо сновали люди, гуляли счастливые семьи и парочки под сенью розового вечернего неба. Я стояла совершенно потерянная, стараясь унять дрожь в руках и туман в голове.

— Такси подъехало, пойдём, — осторожно тронула меня за рукав куртки Кейт.

Мы сели в машину, я отвернулась к окну, наблюдая, как нас уносит от парадных туристических мест вглубь неприглядной прозаичности столицы, её старых захламлённых дворов. Дрожащими руками я достала второй телефон и набрала сообщение человеку, в чьём присутствии и поддержке я нуждалась больше всего.

— Лео, у меня только что украли телефон. Я не понимаю, как так вышло. Еду разбираться в полицию, меня всю трясёт.

— Что?! Ты заблокировала доступ и карты на нём?!

— Да, через облако поставила режим самоудаления, как только телефон подключат к интернету, все данные сотрутся.

Мы вышли около неказистого здания полиции, и я постучалась в железную дверь калитки, сверху которой тянулись витки колючей проволоки. Солнце уже зашло, и во влажном жарком воздухе витали последние следы лучей светила.

— Проходите! Без подруги. Предъявите паспорт.

Я кивнула и послушно вошла в тесную каморку, протянув документ неприветливому вахтёру в годах.

«Да уж, весело обернулось моё путешествие в Москву. А ведь раньше всё так хорошо было», — с досадой подумала я и прошла в полусумрак зала, освещённого одной тусклой лампой. Под потолок уходила крутая лестница и терялась в тенях. За столом сидели ещё пара человек, молча заполняя заявления. Я аккуратно опустилась на жесткий стул, сложила руки и принялась ждать оперуполномоченного.

— Кейт, я тут надолго. Не жди меня, езжай домой, я подъеду, — позвонила я ей.

— Держись! Я горжусь тобой, ты так быстро среагировала. Я думала, ты будешь плакать. Жду тебя дома!

Я улыбнулась. Раньше действительно была ранимой — и оставалась по сей день тонко чувствующей, но проблемы требуют собранности, твёрдости и быстроты реакции. В этот раз решила действовать без промедления, заехав в полицию.

Открыла наш с Лео чат и почувствовала, что снова обретаю самообладание и спокойствие в душе. Он был рядом.

— Я в полиции, жду опера и буду писать заявление.

— Держи меня в курсе! Я чем-то могу тебе помочь?

— Просто будь рядом и поддерживай меня морально, хорошо?

— Конечно! Я рядом и всячески тебя поддерживаю и буду поддерживать!

— Спасибо, солнце! — я набирала сообщение, чувствуя, как глаза слегка щиплет от выступивших слёз.

Пускай у меня странным образом украли дорогой и ценный для меня подарок среди бела дня. Пускай я сидела потерянная в этой тёмной комнате отделения полиции рядом с такими же страдальцами, попавшими в криминальные истории, и вместе с ними дожидалась появления опера, который всё никак не появлялся. В этот момент я была не одна, и мне больше не было страшно.

— У меня вместе с телефоном украли арендованную портативную зарядку. Ну и незадача, — добавила я к своему рассказу.

— Солнце, не беспокойся, деньги — дело наживное, — ответил он со смайликом поцелуя в конце.

Через пару минут на экране высветилось сообщение от банка. «Пополнение счёта. 10 000 рублей. Лев». Я почувствовала, как моё сердце наполняет горячая благодарность и порыв прижаться к нему в объятиях.

— Спасибо тебе огромное! Ты меня спас!

— Всегда пожалуйста! Надеюсь, что хоть как-то тебе поможет. Что же за день сегодня такой? Я пока собирался на рыбалку, тоже телефон уронил и разбил экран.

Меня удивило, как параллельно у нас происходили в жизни события. Вроде бы простое совпадение, но я чувствовала, что это не так.

То же самое я ощущала в отношении этой странной кражи — я бы почувствовала, если кто-то залез бы мне в сумку или выхватил телефон из рук, но здесь всё произошло так чисто и не заметно, на этом странном перекрёстке… По спине пробежал холодок. Именно на перекрёстках издревле оставляли дары богам. Я же ничего намеренно не отдала в дар Вселенной за мою просьбу подарить нам одну спокойную ночь наедине с Лео.

«Спасибо, что взяли деньгами», — неприятно поёжилась я, представляя сюжеты страшных картин, которые могли случиться со мной или моими близкими. У меня отняли айфон — всего лишь вещь, и это было веское предупреждение.

Я повернула голову к белому календарю на стене, и в глаза бросилась красная цифра сегодняшней даты. Тринадцатое мая. Пятница тринадцатое.

«Прошло ровно десять дней с того момента, как в Выборге я загадала желание быть с Лео», — тут же вспомнила я, и всё существо до кончиков пальцев затопило неприятное чувство страха перед неизвестным.

Я уже четко обозначила своё намерение, и Вселенная молча взяла у меня плату в подтверждение его серьёзности. «Я готова отдать дорогую мне вещь в подтверждение своего желания. Я отпускаю эту потерю», — мысленно произнесла я, глядя на беззвёздное московское небо за прутьями решетки на маленьком окошке.

— Кира Константиновна, вас ожидает оперуполномоченный. Пройдёмте со мной, — вывел меня из оцепенения голос уставшей женщины в форме, стоявшей в проёме открывшейся двери.

Я прошла по коридору, устланному старым вздувшимся линолеумом, и вошла в темную комнату, основное пространство которой занимал стол, старенький компьютер и огромная карта районов Москвы. Глянула на часы. Десять вечера, а он сидит на работе, явно недовольный тем, что ему приходится тратить время на очередной заведомый «висяк» — ведь найти украденный телефон в огромном городе практически нереально.

Я бесшумно подошла к столу и опустилась на обшарпанный стул рядом. Последовательно рассказав о событиях и обнаружении кражи, опустила голову в ожидании дальнейших инструкций.

— Давайте посмотрим по камерам видеонаблюдения. Этот перекрёсток около парка — наш «любимый», там вечно что-то происходит.

Я встала с места, обошла стол и наклонилась над плечом опера, вглядываясь в мутные картинки видеозаписи. «Было бы забавно увидеть на кадрах фигуры чертей, которые отнимают у меня айфон в дар богам», — улыбнулась я про себя. Для меня на видеозаписи были изображены лишь непонятные силуэты, но он внимательно наблюдал за передвижением толпы народы на экране. Решив, что вряд ли что-то пойму, я обошла стол обратно и опустилась на стул.

— Как успехи? — высветилось у меня на экране сообщения от Лео.

Как хорошо, что он рядом!

— Всё хорошо, сидим у опера. Сейчас буду заполнять заявление, очень надеюсь, что скоро домой.

Опер вытащил из принтера листок с записанными им показаниями и попросил проверить и подписать. Я взяла ручку и пробежалась глазами по черно-белым строчкам, констатирующим обстоятельства кражи моего телефона. Когда показания были подписаны, меня отправили плутать по тёмным коридорам отделения, чтобы заверить финальные бумаги.

Я осторожно поднялась по лестнице, принялась тыкаться во все углы и читать таблички на дверях, пытаясь найти нужную. Наконец, в коридор выглянула приветливая молодая женщина, и я с вежливой улыбкой обратилась к ней как к последнему спасению — уже отчаялась найти в этих коридорах кого-то живого в этот час.

— О, мне, наверное, к вам!

Подписав заявление, я добавила напоследок:

— Буду рада, если удастся найти телефон, хотя я всё понимаю. Ради такого даже приеду из Питера.

— Вы из Питера приехали к нам? Какое «удачное» путешествие!

Мы обе вежливо улыбнулись друг другу, я кивнула в знак прощания и вышла в темный коридор. С плеч упала гора.

Наконец-то это закончилось! Домой!

— Я всё, буду собираться домой, — написала я Лео.

— Поздравляю! Тебе долго ехать?

— Часа полтора ещё, на другой конец Москвы.

— Я подожду, пока ты не приедешь, не буду ложиться спать.

— Ох, как мило! Спасибо, дорогой! — я впервые назвала его так в порыве чувств и под впечатлением от всего, что мы вместе прошли сегодня. — Если захочешь спать, говори.

Я выбралась на ночную улицу и быстрым шагом пошла к метро по тропинке, освещаемой холодным светом фонарей. Занырнула в подземку и устроилась в пустом вагоне. Ну и денёк! Парадная столица повернулась ко мне теневой стороной, и мне почему-то стало отчаянно обидно и досадно от того, что город, к которому я стала испытывать глубокую симпатию, так со мной поступил.

— Я бы тебя сейчас успокоил, — пришло сообщение.

— Как же?

— Ну, ты знаешь, — отправил он с ухмыляющимися и подмигивающими смайликами, затем серьёзно добавил: — Обнял бы и прижал к себе, чтобы ты ничего больше не боялась. Давай я посмотрю тебе в интернет-магазине новый телефон, и завтра восстанови симку.

Грудную клетку залило обжигающее тепло, согревающее каждую клеточку моего тела. Какой же он чуткий и заботливый! Я так рада, что встретила его. За этот вечер мы перешагнули порог этапа простого досуга друг с другом, познали друг друга в беде и сплотились. Если Вселенная взяла за это плату в виде украденного айфона — что ж, я согласна на такую цену.

— Я поеду до дома на такси от метро, а то тут холодно и страшно, — написала я ему, выходя на конечной станции и погружаясь в темноту спального района на окраине.

— Отлично, и мне так будет спокойнее. Тебе сегодня определённо нужно накатить спиртного!

«Неужели это его привычный способ справляться со стрессом? А зачем советовать мне то, что может навредить здоровью?» — невольно мелькнуло у меня в голове, и на мысли о Лео набежала небольшая тень.

Зайдя в квартиру к подруге, я без слов отложила сумку, потянулась к банке пива на столе и сделала несколько жадных глотков. После чего села на табурет и отсутствующим взглядом уставилась в пространство перед собой, пытаясь прийти в ясное сознание после сегодняшнего. Не могу отделаться от ощущения, что всё-таки эта кража очень странная…

— Кира, сладкая, спокойной ночи. Отдыхай, высыпайся. Всё самое страшное уже произошло, теперь нужно набраться сил.

— Спокойной ночи, мой хороший, спасибо тебе огромное за поддержку!

— Я рад, что смог хоть чем-то быть полезен.

Я отключила телефон и погрузилась в болтовню с подругой. Мы улеглись в постель, включили на ноутбуке какую-то незатейливую комедию нулевых, и я не заметила, как быстро провалилась в сон после этой странной пятницы тринадцатого.

Утром быстро собралась и на носочках вышла из дома, стараясь не разбудить Кейт. В центре города меня на прогулку уже ждал давний друг. Я спустилась по узкой лестнице старой хрущёвки, и тут в кармане завибрировал телефон.

— Доброе утро, дорогая! Как твоё настроение? Выспалась?

Я замерла в пустынном тесном вестибюле подъезда и принялась снова и снова перечитывать его сообщение. «Дорогая», — по телу пробежала теплая волна, в уголках глаз собрались слёзы.

Мы с Лео чутко чувствовали и отражали поступки друг друга. Бывало, мы понимали друг друга без слов, особенно когда речь шла о чувствах — подобные темы пугали его, заставляя прятаться в свою раковину и затихать, и в такие моменты мы могли разговаривать только тонкими намёками.

Вот бы сейчас открыть дверь подъезда, выйти в этот теплый весенний день, а там на скамейке сидит он с букетом цветом и широкой улыбкой. А может даже и без букета. Он встанет, и мы радостно обнимемся… Я открыла дверь и увидела пустую скамейку.

— Доброе утро, дорогой! Всё отлично, а ты как?

Я знала: я заплатила айфоном за своё желание. На его исполнение нужна энергия — чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. И всё же моё «приключение» в отделении полиции в десять вечера нас сблизило — а это самое главное. За такое никаких айфонов не жалко.

— Я поехала в город, встречусь с другом. Он не так давно бросил всё в Питере, развёлся там, ушёл с работы, и переехал в Москву, надо поддержать.

Он принялся посылать мне недоумевающие и сердитые смайлики, но я решила ответить, когда выйду из метро. Увы, на выходе меня подхватил друг, и мы тут же затерялись с ним на старой улочке Арбата, среди аляпистых вывесок и случайных прохожих, болтая обо всём на свете.

Дойдя до Патриарших прудов, зашли в небольшое кафе позавтракать. Я оглядела скромный, но стильный дизайн в серых тонах из простых геометрических узоров. Заказала по привычке чашку капучино, отложила меню и с теплотой посмотрела на сидящего напротив друга.

— То, каких успехов ты достигаешь, вдохновляет, — сказал он, и я потупилась в смущении.

— Хочу сказать, что это взаимно!

Он отхлебнул эспрессо и изучающе посмотрел на меня. В чём-то мы были схожи: оба вырвались из семейного гнезда слишком рано и отправились в одиночку по всей стране искать своё место, открывая себя и ища свой путь. Несмотря на то, что у него не было ученых степеней и в принципе образования, он был от природы мудр и проницателен.

— Жаль, что ты не видишь, какой ты прекрасный человек, — продолжил он.

«Во сколько самолёт?», — высветилось на экране сообщение. Я тут же потянулась рукой к телефону, но одернула себя: это время для друга, отвечу чуть позже.

— Тебе не нужен другой человек как подставка для эго.

Мои глаза блеснули интересом. Какие глубокие фразы он всегда говорит! Поиск «подставки для эго», кого-то, кто был бы рядом, помогал во всём, в ком можно было бы найти подтверждение собственного существования и одобрение — это стало эпидемией нашего века.

— Это точно, — широко улыбнулась я. — Вот ты как что-нибудь сказанёшь интересное! Какое приятное утро. Хотелось бы мне сейчас задержать этот момент подольше и никуда не спешить.

Я подалась ближе к нему, слегка перегнувшись через край стола.

— А знаешь, какой у меня есть для этого секретный приём? — тихо спросила я и заговорщицки улыбнулась.

— Какой же?

— Когда я хочу остановиться и насладиться моментом, я говорю себе: «Времени не существует. Настоящий момент будет длиться вечно».

Произнося последнюю фразу, я слегка прикрыла глаза, и, открыв их снова, почувствовала, как легко дышится, как обострилось чувственное восприятие и как я погружена в настоящий момент, сидя в маленькой кафешке на Патриарших с давним другом. Он на пару секунд задумался, а затем произнёс:

— Хм, и правда работает!

Я довольно улыбнулась. Знала, что он оценит — ведь именно он несколько лет тому назад познакомил меня с основами восточных учений. Тогда ещё я не понимала всей глубины этой философии. Впрочем, сомневаюсь, что кто-либо до конца сможет её понять.

Сейчас же, изучая квантовую физику, психологию, архетипы и таро, я внезапно для себя я вновь вышла к восточной философии — и её положения заиграли для меня новыми красками. Идеи о перерождении, иллюзорности окружающего мира, пространства и времени, техники вхождения в изменённое состояние сознания — всё это уже было известно древним мудрецам, пока современные учёные только-только открывали эти моменты.

Я отодвинула от себя пустую чашку кофе, на краю которой остался бледный розовый след от помады, и мы вышли на улицу. К несчастью, у нас обоих не было привычки носить зонтик, поэтому мы бесцеремонно побежали под дождём по пустынным улицам, иногда прячась под навесами кафе и магазинов, переглядываясь и заливисто смеясь. Я то и дело оборачивалась на москвичей, которые безмятежно сидели на крытых верандах, пили кофе, наблюдая за стеной ливня в десятке сантиметров от себя. Наш с другом бег по широким тротуарам, плитка которого превратилась в зеркальную поверхность из-за луж, подстёгивал неумолкающий гул — это билось сердце мегаполиса шумом машин, голосом толп, шуршанием дождя.

Наконец, не переговариваясь, мы одновременно замедлились, и, посмотрев друг на друга, вновь засмеялись. Я восхищённо оглядела белокаменные стены с лепниной и натянутые между ними гирлянды со звёздами.

— Ты такая зачарованная! Ходишь, разинув рот! Смотри, как бы второй телефон не украли! — добродушно засмеялся друг.

Я беззлобно отмахнулась от него и довольно сощурилась, подставляя лицо выглянувшему сквозь лохматые тучи белому солнцу. Оно теплым лучом прошлось по коже и мокрым волосам, а когда я открыла глаза, его яркий свет уже заливал всю улицу и отражался в зеркале луж. «Однажды в моей жизни тоже засияет солнце, и всё обязательно будет хорошо», — подумала я с придыханием.

До начала его рабочей смены оставалось совсем немного времени, и мы устало опустились на скамейку в многолюдном и богато украшенном переулке, измотанные долгой прогулкой под дождём.

— Знаешь, мне всё-таки кажется, что у меня вчера украли айфон не просто так. Что-то это должно значить.

Он повернулся и по-дружески потрепал меня по волосам, наводя беспорядок на моей голове.

— Ты слишком много думаешь, и в этом твоя проблема.

— Я не могу не думать. Точнее, я просто знаю внутри себя некоторые вещи, вот и всё, — пожала я плечами и простодушно улыбнулась.

Распрощавшись, мы направились в разные стороны. Я пошла пешком к Павелецкому вокзалу, то и дело восхищённо разглядывала величественные просторные улицы и многочисленных счастливых прохожих. Не хотелось верить, что этот город со мной так поступил и подпустил ко мне злостных воришек — вероятнее всего, Вселенная взяла с меня плату за моё намерение, чтобы желание быстрее исполнилось.

Впервые за долгое время с утра я достала телефон и открыла чат, чтобы ответить Лео. Ровно в это же мгновение от него высветилось новое сообщение от него:

— Ладно, расскажешь, как твои дела, когда освободишься.

Я уловила нотки обидчивости. Открыв диалог, я с удивлением обнаружила, что он удалил полные недовольства сообщения по поводу того, что я иду гулять с давним другом.

— Я только освободилась, скоро буду выезжать в аэропорт. Ты что-то удалил? Всё хорошо? Как ты?

— Да ничего, забей. Я отлично, отдыхаю, сходил на рыбалку недалеко от дома.

— Правильно, наслаждайся выходными!

Я опустилась на качели на площади около Павелецкого вокзала и с придыханием оглядела футуристические пейзажи — высотные башни и дома, искусственные склоны, газоны и поющие фонтаны. На душе было легко и радостно — несмотря на странные потери, внутри меня укреплялось чувство, что наступил переломный момент и наступает новый жизненный этап.

* * *

Длинные майские выходные, осенённые горячей и животворящей энергией Бельтайна, закончились, и мы все вновь вышли на работу, погрузившись с головой в рутину.

Стрелки часов медленно подползли к полудню, и мы с коллегами стали собираться на обед. Пока мы спускались в столовую на лифте с зеркальными стенами, я пыталась восстановить равновесие в мыслях.

«Помни, что чем больше ты ожидаешь от него шагов, инициативы, чем больше волнуешься по этому поводу, тем меньше шанс, что он это проявит к тебе. Ты просто волнуешь пространство, вы тесно связаны, и чем больше ты на него мысленно и энергетически давишь ожиданиями, тем больше он от тебя отдаляется. Обнулись. Вы в отношениях, он хочет тебя видеть тоже, и обязательно сделает шаги навстречу. Расслабься», — мысленно сказала я себе, и почувствовала, как тревожность уходит и солнечное сплетение заполняет спокойная уверенность.

Едва мы сели в столовой, на экране мелькнуло новое сообщение.

— Подскажи пожалуйста, что у тебя по планам в среду и четверг?

Я встрепенулась. Почему всё начало работать так быстро и буквально? Да, мысли почти всегда сразу же находили отражение в реальности, но это удивляло каждый раз.

— У меня маникюр и прием у стоматолога. Но я всегда могу подвинуть планы и перенести. А что такое?

— Есть вероятность, что я смогу приехать к тебе с ночёвкой, если захочешь, конечно.

Я подпрыгнула на месте и широко улыбнулась, не обращая внимания, что это могло выглядеть странно для коллег.

— Конечно же я хочу! — я с энтузиазмом застучала по клавиатуре.

— Не забудь, завтра с тобой после работы едем пить кофе в кафешку.

— Конечно, милый!

— Кстати, как смотришь на то, чтобы я намекнул твоему начальству о повышении? У вас совсем мало человек в отделе, все недавно ушли, а ты работаешь в поте лица, и, зная тебя, относишься ответственно к работе.

Я сжала телефон в руках и перечитала сообщение несколько раз, не веря своим глазам. Лицо озарила радостная улыбка, в груди клубилось тепло — от того, что он готов заступиться за меня и так сильно ценит.

«Мой рыцарь! Когда мужчина ручается за тебя, делает твою жизнь лучше, это ведь значит, что у него серьёзные намерения, не правда ли?»

— Лео, любимый, спасибо! Я буду тебе очень благодарна!

На следующий день я еле как дождалась окончания рабочего дня и вышла на автобусную остановку, затерявшись в толпе сотрудников. Лео немного задерживался, и я отошла от входа, чтобы быстрее зайти в автобус и занять нам с ним место. Слушая в наушниках изысканную этническую мелодию и слегка притоптывая ногой в ритм звонкому бубну, я не заметила, как он бесцеремонно подкрался сзади меня и слегка тронул за плечо.

— О, Господи! — непроизвольно воскликнула я от неожиданности, вытаскивая из ушей наушники.

— Нет, это всего лишь я, — спокойным тоном ответил он, но в глазах плясали озорные огоньки.

Мы рассмеялись и поднялись в автобус, заняв места рядом. У меня вызывало восторг, что он не стеснялся подходить ко мне и ездить рядом со мной на глазах у всех сотрудников, прекрасно зная, как быстро здесь разносятся сплетни. Не боялся он это делать и на глазах у коллег жены.

Нам было всё равно — знали, что люди пообсуждают это и вскоре перестанут обращать внимание, если мы продолжим гнуть свою линию.

Мы уже почти подъехали к нашей остановке, и я повернулась к Лео, и тут мой взгляд невольно задержался на экране его телефона. Чат с женой.

— Я сегодня задержусь после работы. Иду кофе пить, — написал он.

— С кем?

— С Кирой.

— Ок, только не долго.

Я непроизвольно округлила глаза и поспешно отвернулась. Зачем он снова сказал про меня? И к чему он тогда упомянул про меня, когда приехал помочь с переездом? Зачем он продолжает это делать, неужели думает, что эта честность сыграет ему на руку?

Мы прошли на второй этаж кофейни, уже ставшей «нашей», и опустились за столик в углу, погруженный в полумрак.

— Садись рядом со мной, — я похлопала рукой по месту на диване и игриво улыбнулась.

— Не, я предпочитаю видеть глаза человека, с которым разговариваю, — он мягко покачал головой.

Я уставилась на него с немым вопросом в глазах.

— Ты как-то раз намекнула, мол, все наши встречи для одного и того же, и хотела бы просто со мной поболтать, — он поправил свою тонкую оправу очков.

— Ну Лео, что ты! — смутилась я.

Он протянул руку и с теплотой сжал мою лежащую на столе ладонь. Мы тепло улыбнулись друг другу и проболтали весь вечер о милых мелочах жизни. Наконец, он встал с места и подсел ко мне, приобняв за талию и прижав к себе. Мы слились в нежном поцелуе. Он оторвался от моих губ, посмотрел мне в глаза полным желания взглядом, властно положил мне руку на шею и вновь впился в меня страстным поцелуем. Я не смогла сдержать тихого стона.

— Что же ты творишь со мной? Все увидят, — он взял мою ладонь и положил под столом себе на натянутую от возбуждения ткань джинсов.

Я нежно погладила его по щеке, и он смутился моего взгляда, который показался ему изучающим.

— У меня редкое аутоиммунное заболевание кожи, и таблетки не всегда помогают. Никто не знает, почему так, но это длится всю жизнь.

Моё существо затопила нежность, светом пробивающаяся сквозь взгляд и каждую клеточку моей кожи. Как же он прекрасен! Я знала психологические истоки этого заболевания — страх быть отвергнутым, неумение выстраивать крепкие личные границы. Отсюда — его боязнь конфликтов, когда легче спрятаться в свою раковину или сгладить ситуацию, и постоянные шутки, в которых ясно читается страх оказаться ненужным. Слишком яркое, экстравагантное поведение снаружи, а внутри — ранимая, плачущая душа, на которую он за тридцать два года научился не обращать внимания.

Вместо слов я потянулась к нему и подарила полный нежности и принятия поцелуй. Он застыл, но затем прижал к себе и погладил по спине.

— Значит, завтра с тобой ночуем у меня?

— Должно получиться, очень надеюсь на это.

— Я могу как-то способствовать этому со своей стороны?

— Ну только если ты сама посадишь мою жену в машину и отвезёшь на дачу, — рассмеялся он.

«Отныне засыпать и просыпаться вместе — об этом я просила Вселенную. Я имела в виду немного другое, но резкий уезд на дачу в одиночестве тоже считается… Не слишком ли дорого — откуп в виде украденного айфона, за одну ночь? Впрочем, возможно, это только начало», — задумалась я, глядя в окно на проезжающие мимо автомобили.

— Тогда до завтра, дорогой, — я ещё раз нежно поцеловала его, позволила надеть на себя пальто и затерялась в лабиринте улиц, пробираясь к дому.

Скорее бы завтра!

Следующий день пролетел незаметно. В предвкушении приятного вечера прибежала домой, оставила вещи и отправилась в салон. Отправила ему сообщение, всё ли в силе с ночёвкой… Молчание в ответ. «Очень странно», — подумала я, чувствуя, как душу наполняет неприятное липкое ощущение.

— Мне кажется, ты избегаешь меня? — задала я вопрос в лоб.

— Я? Тебя? Нет конечно.

Я отключила телефон и принялась выбирать цвет для маникюра. Спустя два часа с придыханием открыла наш чат…

— Что-то я сегодня устал, наверное, не приеду, буду спать.

Проклятье! Я тихо выругалась, чувствуя, как в душе поднимается буря от досады. Нужно понимать любимого человека, ему хочется отдохнуть, поспать… Но неужели он не ждал этого момента так же сильно, как и я?! Я пожертвовала очень многим, чтобы сегодня это состоялось — и каков результат?

Я отправилась домой с поникшей головой, полностью разбитая и едва передвигая ноги. В прихожей меня встретила только тишина и темнота одинокой тесной квартиры.

Глубокая обида в сердце превратилась в ярость на поверхности. Как он мог пообещать, а потом сдать назад?! Такой шанс вряд ли повторится! Раньше он всегда держал свои слова!

— Как твой день? Устала? — написал он мне.

— Немного. А твой?

— А ты точно сильно устала? — пришло мне в ответ.

— Не очень, а что?

— А если я сейчас приеду? — наконец, сдался он.

— Приезжай, жду, — моё сердце радостно подпрыгнуло.

Я быстро приняла прохладный душ, нанесла на шею парфюм и с радостным нетерпением принялась ждать дверного звонка. Десять минут, казалось, растянулись на час.

Наконец он стоял на пороге моего дома. По-хозяйски скинул обувь, снял куртку и прошёл в полумрак моей комнаты, затягиваясь сигаретой. Без слов набросился на меня в порыве страсти, торопливо стягивая с меня одежду, и мы повалились в постель, продолжая наши агрессивные от нетерпения ласки.

Когда этот огонь был потушен, он опустился на спину, а я примостилась рядом на его плече. Это каждый раз было как феерия.

Его руки, обнимавшие меня, вновь начали гладить тело, и я почувствовала исходящее от них покалывание. Его пальцы скользнули вниз, продолжая поглаживания, и с моих губ сорвался стон.

— Я вот подумал. Я-то уже кончил, а ты ещё нет…

Я молча повернула к нему голову, выхватывая в темноте комнаты его взгляд, и в нетерпении подарила страстный поцелуй. Его пальцы слегка отодвинули ткань, касаясь самых сокровенных мест и пробуждая волны удовольствия.

— Не останавливайся, — прошептала я, слегка выгибая поясницу и подаваясь вперед.

— Ты, наверное, представляешь, как я вхожу в тебя? — хитро прошептал он в ответ.

— Да, — наконец кивнула я.

Лео приподнялся на локте и посмотрел на меня, что-то обдумывая.

— А у тебя есть защита? — наконец произнес он.

Я замерла, не веря своим ушам, и пролежала так несколько секунд, удивленно глядя на него. Затем достала из тумбочки блестящую упаковку, оставшуюся ещё с незапамятных времён, с переезда из Новосибирска.

Лео навис надо мной, нежно целуя шею. Я обхватила руками его горячую спину и посмотрела в выразительные, полные желания глаза. Когда он вошёл в меня, я слегка вскрикнула от непривычных ощущений, а затем учащенное дыхание перешло в тихие стоны.

— Вот так ты себе это представляла? Не удивил? — лукаво прошептал он мне на ухо.

Мы метались по постели, как два зверя, издавая стоны, целуя и кусая друг друга, наслаждаясь этим моментом, жаром тел и единением душ. Когда достигли пика удовольствия, устало уснули в объятиях друг друга. Мой сон был поверхностным — не давал уснуть его громкий храп над ухом, но я была рада пожертвовать этими часами спокойствия, чтобы слышать, как бьётся рядом его сердце.

Что значило произошедшее сегодня? Мы действительно перешли на новый уровень? О чём же он думал, идя на этот шаг? Попытка поиграть в невинность и платоническую любовь провалилась — в конце концов, мы все бражники и блудницы, как писала Ахматова, и ничто человеческое нам не чуждо.

Сон не шёл к нам обоим после этой полной страсти ночи, нервная система была донельзя возбуждена. Мы проснулись с первыми лучами солнца и радостно посмотрели друг на друга.

— Кто первый в душ?

— А может, вдвоём? — предложил он.

Мы пробрались в тесную душевую кабину. Я молча покосилась на его сигарету.

— Я курю в душе, — пожал он плечами.

Капли тёплой воды стекали по нашим телам, слившимся в объятиях, наши руки скользили, наслаждаясь друг другом. Я прижалась ухом к его груди, слушая быстрый громкий стук сердца. Сколько ещё нам отмерено?

Я поставила кипятиться чайник для кофе, но Лео снова утянул меня в постель, не в силах окончательно насладиться мной. Мы вновь предались страсти, и утреннюю тишину маленькой комнаты прорезали тихие стоны. Мы сами не понимали, откуда в нас столько сил?

Когда, наконец, мы были одеты и сели выпить свой утренний кофе, он задумчиво произнёс:

— Нам надо сейчас разделиться перед автобусом.

Втайне я надеялась, что сегодня мы триумфально появимся с ним вместе, рука об руку, на стоянку, где ожидали автобус все наши коллеги. Что-то это бы да значило — молчаливо объявили бы о наших намерениях всем вокруг. Пусть гадают и шепчутся. Но слишком наивно было бы полагать, что так и будет.

— Да, конечно, — с пониманием кивнула я, не то поддакивая ему, не то стараясь переубедить себя. — Здравая мысль. Сейчас уже, наверное, ходят автобусы. Ты можешь сесть на остановку у моего дома и минут за десять доехать до площади.

— Наверное, на такси сяду, — пожал он плечами и отхлебнул горячий горький кофе.

После чего накинул пиджак, пальто и вышел из квартиры. Спустя десять минут на улицу вышла и я, отправившись по привычному маршруту к метро. Встретившись снова около остановки служебного автобуса, мы, как ни в чем не бывало, поздоровались и закурили в ожидании, болтая обо всём на свете.

Мы именно болтали обо всём — а поговорить о самом важном не могли. Я улыбалась, нежно скользя взглядом по его высокой тонкой фигуре в старом невзрачном пальто, и понимала, что он ещё не готов дать ответы на мои вопросы.

— Сегодня после работы ночёвка в силе? — украдкой шепнула я ему, пока мы шагали по старой плитке площади к автобусу.

— Да, — кратко кивнул он.

Мы, по привычке, прошли вдоль длинного ряда кресел и сели вместе. Спустя минут пятнадцать на очередной остановке рядом с нами села девушка из отдела веб-дизайна, вместе с которой Лео участвовал в каком-то федеральном проекте. Я приветливо улыбнулась ей. Лео активно знакомил меня с коллегами и совершенно не стеснялся моего общества, и каждый раз я благодарно и счастливо улыбалась, чувствуя в грудной клетке тепло от принятия. Мы кивнули девушке и вновь погрузились в свои будничные разговоры.

— Когда мне в прошлый раз делали маникюр, поранили палец, было больно, — я вытянула перед собой руку с длинными красными ногтями, и он зачарованно перевёл на них взгляд.

— Что-то вы себя, женщины, вообще не щадите.

— Красота требует жертв, — с улыбкой ответила я распространённым клише.

У меня на экране высветилось какое-то уведомление из очередного новостного канала, и я тут же заблокировала экран, чтобы он не отвлекал меня. Мы вышли из автобуса и, по традиции пожелав друг другу хорошего дня, направились в разные стороны.

Едва я переступила порог охранного поста и миновала сидящих на привязи собак, мой экран вновь загорелся.

— И чего же ты не ответила? — пришло сообщение от Лео.

Я застыла в ступоре, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.

— На что?

— На «доброе утро».

— Доброго утра мне желают только два человека: ты и мама. И вам обоим я ответила.

— Да не мне! Тебе кто-то написал, пока мы ехали с тобой в автобусе.

Я улыбнулась, прекрасно зная, что мне никто не писал. Но человек, который совсем недавно нравоучительно говорил мне о том, что ревность — плохое чувство, теперь был передо мной со своими обнажёнными страхами.

А всё-таки, есть два типа людей: кто-то ревнует, кто-то нет. И когда человек говорит «раньше я был ревнивым, а теперь это перерос», не всегда стоит ему верить — он просто принимает желаемое за действительное. Возможно, внутри него сидит этот ощетинившийся ревнивый зверь.

— Мне никто не писал, это было уведомление с новостного канала.

— Ладно, прости, чутка приревновал.

— Нет поводов для ревности, коть.

Моё лицо озарила широкая улыбка, и я влетела в кабинет. Ревнует — значит, я ему нужна.

— Кира, доброе утро! У меня для тебя задание, — повернулась ко мне начальница.

— Доброе утро! Да? — вежливо улыбнулась я, скидывая короткую кожаную куртку и включая ноутбук.

— У нас в десять проходит аттестация сотрудников в отделе веб-дизайна, пожалуйста, сходи проконтролируй и сделай фото для отчёта.

— Хорошо.

Через пару часов я вошла в просторный опенспейс, поразившись непривычной белизне стен и яркому свету ламп.

— Добрый день! Я пришла проконтролировать ход аттестации. У вас всё хорошо? — огласила я тишину ровным голосом.

Прошла мимо длинных рядов столов с широкоэкранными мониторами и графическими планшетами, и наткнулась на группу аттестации. За столом экспертов разместилась та самая девушка, которая утром сидела рядом с нами в автобусе, а рядом с ней — Сергей, начальник одного из отделов, который прошлым летом пытался пригласить меня на свидание, но я пресекла его намерения и оставила всё на уровне делового общения.

Они слишком ехидно улыбались, неотрывно глядя на меня.

— Добрый день, Кира Константиновна! Всё проходит по плану.

Я почувствовала что-то неладное в их поведении. Кивнула им, чувствуя, как между бровей пролегает привычный залом. А теперь нужно быть самой корректностью и вежливостью — ничего личного.

— Отлично. Теперь мне нужно сделать пару фото сотрудников для отчёта.

Я достала новый айфон, купленный после кражи старого, протёрла камеру и подошла к лаборанту, который сосредоточенно что-то смешивал в пробирке.

— Не отвлекайтесь на меня, я просто сделаю пару фото и всё, — мягким успокаивающим голосом произнесла я, представляя, под каким давлением находится бедняга под прицелом взглядов экспертов.

Затем вежливо кивнула коллегам и вышла из лаборатории, обдумывая, чем могли быть вызваны их хитрые улыбки, и как мне успеть переделать весь ворох задач по написанию новостных анонсов до конца дня.

Полчаса спустя мне пришло новое сообщение от Лео.

— А Серёжа к тебе подкатывал?

— Было дело прошлым летом, а что такое?

— Да говорит, что прошёл слух, как мы с тобой твои ногти в автобусе обсуждаем. Ревнует, завидует.

Я застыла, судорожно перечитывая сообщение. Слух? Да, было глупо ожидать, что наша милая болтовня у всех на виду останется без внимания. По спине пробежали мурашки, и я мотнула головой.

— Да уж, обиженный мужчина страшнее любой сплетницы, — ответила я со смеющимся смайликом. — А что со слухами будем делать?

— Со слухами? Да ничего.

Я удивилась его поразительному спокойствию, но подумала, что, раз он так реагирует, то видит ситуацию иначе и нет поводов для беспокойства, учитывая, что он старше и опытнее. С одной стороны, мне хотелось бы слухов о нас — они послужили бы подтверждением для всех, что между нами что-то происходит. С другой стороны, я опасалась слухов, тем более, учитывая его статус в компании — в случае чего, его побоятся трогать, и все камни полетят в меня.

«Тебя будут считать хищницей», — вспомнила я слова коллеги. Стоит прибавить к этому, что я психолог и интересуюсь эзотерикой — значит, с точки зрения непосвященных в ситуацию окружающих, непременно «промыла мозги» примерному семьянину, «навела приворот и прочу до седьмого колена» ему, его семье и всей корпорации. И всё это, конечно же, в охоте за его деньгами как высокооплачиваемого разработчика.

Простая истина о любви людям в голову прийти не могла.

Излишним будет вопрос, имеют ли право другие люди вмешиваться в личную жизнь и отношения между двумя людьми, завязанными на взаимном желании и интересе. Здесь такими категориями не мыслили, и самые светлые чувства могли быть безжалостно препарированы и рассмотрены под микроскопом кем угодно, от уборщиц до топ-менеджмента.

Чувствуя, как дрожат ноги, я опустилась в своё белое кожаное кресло и уставилась в экран ноутбука. Строчки перед глазами двоились и плясали. Слухи?

Он не даст меня в обиду. Если что-то случится, мы справимся.

Я замерла и прикрыла глаза, давая внутри расцвести теплому чувству от воспоминаний о нашем трепетном первом поцелуе, душевных разговорах, взаимной заботе и подарках, о том, как он всегда первым делом шёл ко мне за поддержкой, чтобы погреться в лучах моей любви и мудрости.

Каждый раз, когда я думала о нашей связи и его отношении ко мне, в голове вертелись строки поэта Анненского, проникнутые красотой вечного:

Воистину, удивительна относительность времени! Остаток рабочего дня пролетел как стрела, пока моё сознание уже парило в будущем, на несколько часов вперёд — сегодня мы вновь заснём вместе сегодня, как прижмёмся друг к другу и будем греться под одеялом… В нетерпении запрыгнув на автобус, я неслась навстречу прекрасному вечеру.

— Я очень жду тебя к восьми у себя. Можешь ли прихватить вина и черешни? — написала я ему и отложила телефон, отхлёбывая капучино на веранде одного из своих любимых кафе и наслаждаясь переливами оранжевого закатного солнца в окнах старинных домов. Затем открыла чат и отправила ему пару смешных картинок — для поднятия настроения.

Расправившись с кофе и направляясь в салон, я ещё раз глянула в мессенджер. Ничего. В солнечном сплетении неприятно затянулся узел. «Игнорирует меня? Почему?», — я беспокойно огляделась, будто ища ответ среди узких улиц. Следом пришла другая мысль, и я устыдилась своего поведения. «Кира, ты не можешь прожить без него и десяти минут. В твоих прошлых отношениях это плохо закончилось, помни об этом».

Кое как высидев приём у стоматолога, я пулей выбежала на улицу. Уже вызывая такси, поняла, что так спешила, что забыла в стоматологии шарф, и теперь голую шею обдувал холодный ветер. Но мне было всё равно, даже если я заболею — хотелось скорее оказаться в объятиях Лео.

— Я еду домой, ты скоро ко мне? — написала я ему.

— Выхожу, сейчас зайду в магазин.

Я вошла в прихожую, скинула куртку и принялась беспокойными шагами мерить маленькую комнату, в нетерпении глядя на входную дверь. Ещё немного, совсем немного. Минута. Две. Три… Наконец, раздался долгожданный звонок в дверь.

Я посмотрела ему в глаза, и в груди зашевелилось неприятное чувство, отражая его состояние. Он был непривычно хмур.

— Дорогой, проходи, садись, — я взяла его за руку и провела к его любимому мягкому креслу в углу комнаты.

Затем принесла бокалы и разлила по ним купленное вино.

— Ты взял белое? Ты же больше любишь красное?

— Но ты больше любишь белое, — пожал он плечами.

— Мне все виды нравятся. Главное, чтобы тебе тоже нравилось, — я наклонилась и поцеловала его в щёку, представляя, как он думал обо мне, пока выбирал это вино.

Затем опустилась на пол рядом с ним и мягко положила голову на его ногу. Почему же он сидит в джинсах и рубашке, почему не раздевается? Будто поймав мой невысказанный вопрос, он мягко произнёс:

— Сегодня был такой сложный день… Мне на работе просто уничтожили мозг. Я так устал, — он помедлил. — А ещё моя жена приезжает домой завтра рано утром, и я не могу остаться сегодня, прости.

Я сверкнула на него взглядом в силах сдержать ярости и разочарования. Внутри меня закипала досада и злость — почему самое дорогое, самое желанное вот так просто ускользает у меня из-под носа? Стоит только протянуть руку — и тут же хватаешь воздух, а утром место рядом с тобой на постели так и остаётся мучительно холодным.

Я поднялась на колени и опустила голову ему на грудь, скрывая набегающие слёзы досады и нежно поглаживая руку.

— Ты обиделась? — осторожно спросил он.

Я сглотнула ком в горле. Что я могу поделать в этой ситуации?

— Нет, всего лишь расстроена. И грустно за тебя, что сегодня пришлось пережить такое на работе. Болит сердце за тебя. Могу ли я тебе чем-то помочь?

Я не планировала говорить последних фраз, но они сами родились в сердце, едва я коснулась его теплой кожи. Как же ему тяжело! Я так хочу его защитить, или хотя бы дать спокойствия — сколько смогу. Его рука нежно опустилась на мою голову и погладила по волосам. За окном смеркалось.

— Нет, твоё сердце не должно за это болеть. Ты и так помогаешь тем, что ты рядом.

Не должно — а всё равно болит. Я прикрыла глаза и расплылась в улыбке, посылая ему через свою ладонь жизненную силу. Он удивленно посмотрел на меня.

— Могла бы я поделиться с тобой частью своих сил, чтобы ты мог всё это выдержать, — прошептала я.

— Ты и так это делаешь, — уверенно произнёс он.

Что это? Странный взаимный симбиоз двух людей, между которыми бесконечно переливается сила и энергия? И с каждым днём узел между нами затягивается всё туже. В голове резко всплыли слова латинского афоризма, который учила для зачёта в университете — он нашёл во мне глубокий личный отклик, может быть, поэтому отложился на подкорке. «Nec possum tecum vivere, nec sine te» — «Ни с тобой не могу жить, ни без тебя».

Кажется, сладкий дурман, в который мы ввели друг друга своей изначальной теплотой друг к другу и безумной страстью, начинает рассеиваться, и передо мной устрашающим монстром встают созависимые отношения, в которых один партнёр растворяется в другом, сливается с ним, теряет свою личность, и всё его настроение и состояние полностью зависит от другого человека. Добровольное рабство — учитывая, что второй партнёр обычно стремится сбежать из таких удушающих отношений, чем наносит первому глубокие раны. Увы, многие воспринимают такую модель как любовь. И я теперь пополнила их ряды.

Позицию второго партнёра с избегающим типом отношений тоже можно понять. Теперь это Лео. Он не может вынести потери своей свободы и личного пространства, видя, как другой человек теряет себя и полностью свешивает на него ответственность за свою жизнь — приходится нести двойной груз. Личность созависимого партнёра теряется — но не пропадают его ожидания и претензии, которые должен удовлетворять тот, на кого они возложили почётную миссию быть своей второй половиной. Постоянно — признаюсь — молчаливые обиды, ожидания, что все желания будут прочитаны без слов и тут же исполнены. Конечно же, партнёр начинает уходить в избегание, пытаясь сохранить своё Я, но, вырвавшись из «плена», понимает, что не может жить без внимания и болезненного тепла этого человека, которые подпитывали его значимость. Хоть это и избегающая, но привязанность — человек тоже отчаянно хочет тепла и отношений, но в нём одерживают верх страхи, будь то боязнь потерять свободу или быть отвергнутым, и он принимает решение уйти в отдаление и наблюдать за развитием ситуации издалека. На душе становится непривычно пусто, и он вновь идёт на сближение. И парный танец, игра в догонялки между ними продолжается. Если в мире и есть вечный двигатель, так это отношения склонного к созависимому типу привязанности и избегающему.

Мы допили по бокалу вина и привычно переместились на расправленную постель. Я положила голову ему на плечо, наблюдая, как стену раскрашивают блёклые малиновые лучи заката.

— Лео, а сколько у тебя было девушек? — подняла я на него глаза, отчаянно желая заглянуть в его прошлое. Чем жил этот человек до меня, о чём думал, что его волновало?

— Ну, если прям серьёзные отношения, то четыре, — задумчиво протянул он, и я почувствовала, что он будто решал какое-то сидящее глубоко противоречие.

В моих глазах сверкнул робкий свет надежды.

— Так, давай считать, — я принялась загибать пальцы. — Первая девушка в восемнадцать лет. Вторая — первая жена. Третья — нынешняя жена.

Он кивал каждый раз, когда я загибала пальцы. Я повернула голову.

— А четвёртый тогда кто?

Он не ответил ничего. Лишь выразительно посмотрел мне в глаза и кивнул.

— О боже, это я? — радостно воскликнула я.

Но в ответ не услышала ничего. После кратко кивка головы он открыл было рот, силясь что-то сказать, но задумчиво замолчал. Будто стоя на берегу океана и опасаясь зайти в бесконечно глубокую воду, где его может поджидать что угодно, едва он словесно подтвердит то, что происходит между нами.

— Так, давай посчитаем. У меня было всего трое отношений. Первый парень в Новосибирске, второй, а третьи, получается, с тобой, — я с счастливой улыбкой посмотрела ему в глаза.

«Ура! Наконец он сам сказал, что у нас серьёзные отношения! Это его слова, и что-то они да значат. Выходит, можно надеяться на общее будущее?» — внутри меня всё ликовало.

— Возможно, — кратко ответил он и, заметно нервничая, решил отвлечь меня и внезапно начал щекотать.

«Возможно?!» — радость молниеносно сменилась закипающей яростью. Как можно так говорить об отношениях и тут же уходить от ответа? Как можно так легко играть чувствами и такими серьёзными понятиями? Я почувствовала, как наливаются горячей кровью руки и ногти впиваются в ладони, как дыхание становится частым и поверхностным, как слегка кружится голова.

Дальше всё было как в тумане. Глаза налились кровью. Я мёртвой хваткой вцепилась в его худые руки и прижала их к его телу, затем села на него сверху, окончательно обездвижив и нависая над ним. Я боялась представить, что сейчас выражал мой взгляд.

Он продолжал нервно смеяться, выжидающе глядя на меня снизу-вверх. Не отдавая себе отчёта, я резким движением протянула руку и прижала его за горло к стене. Острые ногти впились в кожу, маленькая изящная ладонь со всей силы давила на теплую пульсирующую шею. Пальцы уколола его черная щетина. В его глазах отразилась тень страха, встретившись с моим искаженном болью взглядом. «За что так поступать со мной?!», — беспорядочно билась одна и та же мысль о черепную коробку.

— Кажется, я понял, в чём проблема, — прохрипел он, всё ещё неотрывно глядя на меня и даже не делая попыток убрать мою руку с его шеи.

— В чём же?

— Мы оба любим доминировать в отношениях.

— Что ты имеешь в виду?

— Я люблю сам направлять ход развития и характер отношений. И ты, по всей видимости, тоже.

«Он пытается удержать развитие ситуации под контролем, но у него не получилось. Хотел лишь лёгкой интрижки, поверхностного флирта. Но нарвался не на ту. А я не могу вслепую следовать за его желаниями, жить в тумане и быть игрушкой. Я люблю его и хочу, чтобы мы вместе на равных строили наше будущее!», — мысли быстро пронеслись в моей голове очередью пуль. Внутри зашевелилось мерзкое чувство — зародыш отчаяния.

Я резко вскочила с кровати и отошла к окну, поймав своё отражение в тёмном окне. Прикрыла рот рукой, сдерживая всхлип, царапающий горло. Я ведь просто люблю — а сердцу не прикажешь. Лео тут же вскочил вслед за мной, сжал в объятиях и подарил горячий поцелуй. Но я, вне себя от злости, вырвалась из кольца его рук и широким лихорадочным жестом указала ему на кровать. Меня била крупная дрожь.

— Вернись на место! — рявкнула я неожиданно для себя. И тут же тихо добавила: — Пожалуйста.

Затем подошла к столу, наполнила бокал вином и осушила его быстрыми глотками. И вернулась к нему, аккуратно положив голову на плечо.

— Я задала вопрос, важный для меня, и вместо этого ты начал меня щекотать, уходя от ответа, отшучиваться. Это очень неприятно, — бесцветным голосом произнесла я, пытаясь достучаться до него после разгоревшейся бури. — Я понимаю, что это твоя защитная реакция — отшучиваться. Но я принимаю тебя, милый, ты же знаешь.

— Если принимаешь полностью, то нужно принимать вместе со всеми защитными реакциями.

— Это верно, — я кивнула. — В детстве ты выучился так отвечать на стресс. Это было вопросом выживания.

— Точнее, адаптации, — легко переключился он на отстранённый язык терминов, лишь бы избежать неприятной и колючей темы чувств.

— Для ребёнка в первые годы адаптация это и есть вопрос выживания, — я вновь примирительно склонила голову, отмечая, как иронично лежать в постели двум опьянённым возлюбленным, чуть не подравшимся минуту назад, и рассуждать об абстрактных научных категориях. — Он беспомощен и полностью зависим от других людей, например, от родителей. Если они не будут о нём заботиться и принимать его, он, фактически, обречён на гибель. Поэтому учится считывать их требования, желания и подстраиваться под них, вырабатывает стратегии получения любви и внимания, и защиты от боли. И затем несёт их через всю жизнь грузом, ограничивающими шорами.

Я повернулась и посмотрела в его внимательные глаза. Меня накрыло с головой сочувствие.

— Мой бедный маленький мальчик…

— Да? Вот так ты сразу навешала на меня ярлык? — возмущенно и обижено воскликнул он.

— Тсс, — я примирительно подняла руки. — Это просто то, как я сейчас ощущаю тебя — твою детскую раненую часть души. Но, Лео, ты уже давно взрослый человек, и чтобы выжить, тебе не нужно завоёвывать любовь родителей или других людей. Отпусти себя. Если тебе нужно выговориться и что угодно обсудить — я всегда готова помочь.

Внезапно с лёгким недовольством отметила про себя, как быстро я отошла от своих гнева и обиды, и вот уже смотрю на него преданными глазами преданной собаки.

— Спасибо, я ценю это, — кивнул он.

Я придвинулась к нему и тепло обняла. Сумерки за окном совсем уступили место непроглядной ночной темени.

— Я люблю тебя… — произнесла я тихо, едва набравшись смелости. Я знала, что он не скажет мне этого в ответ.

Лео тут же крепко и отчаянно прижал меня к себе, и я чувствовала его горячую энергию, выходящую за берега его существа. Она обволакивала, наполняла, затопляла меня. Это объятие выражало всё то, что он не мог выразить словами, и, как бы ни желала я услышать эти три слова в ответ, я знала, что это вряд ли когда-то произойдёт. Я уткнулась в его тёплую шею, которую еще несколько минут назад яростно сжимала своей рукой, и растворилась в аромате его парфюма, смешанного с запахом кожи. Замерла в моменте. Затем подняла взгляд, и он дрожащей рукой поднёс к моим губам сигарету и поджёг, будто опасаясь, что иначе я скажу или спрошу ещё что-то неудобное, к чему он не был готов.

— Можно вопрос? — неуверенно спросил он.

— Конечно, — удивилась я его робости.

— Ты себя сейчас так ведёшь, потому что пьяна, или потому что притворяешься?

— Я никогда не притворяюсь, солнце. Это всё вино, — я подняла голову и подарила ему чувственный поцелуй.

Он замер на мгновение, а затем с жаром поцеловал меня в ответ. Его руки заскользили по моему телу, играя, как на музыкальном инструменте, на моём обострённом чувственном восприятии. Я прижалась к нему, проникновенно посмотрела в глаза и принялась медленно расстёгивать его рубашку.

Перед глазами всё ещё стоял тот холодный пасмурный осенний день, когда мы впервые пересеклись взглядами у поста охраны и между нами проскочила первая искра, как он робко мне кивнул и затем ловил меня взглядом, удивлённо оборачиваясь и заглядывая мне в глаза. Я всё глубже и глубже погружалась в это чувство притяжения, нежности, желания быть рядом, которое оставалось всё таким же сильным с того осеннего дня. Но возникло оно раньше, в первые летние дни моей работы в айти-компании, когда я каждый день стояла на остановке автобуса и напряженно вглядывалась в каждую проезжающую машину, желая увидеть его. Зачем? Я не знаю сама — но по-другому не могла. Вот так, необъяснимо и иррационально, тянутся друг к другу близнецовые пламена.

Едва я слышала его имя, ещё до личного знакомства — внутри что-то обжигало и дрожало. В своё время момент сближения настал, и я ещё раз убедилась, что жаждала не столько секса с ним, сколько душевной близости, в которой мы оба нашли покой и уют.

Намного интимнее был момент, когда и в первые дни нашего сближения, и поныне он спешил со мной первой поделиться своими новостями, впечатлениями за день. А в плохие дни, когда мужчине хочется закрыться от всего мира, он приползал ко мне единственной и делился своим недовольством — в этот момент он был похож на маленького обиженного мальчика, и я принимала его в своё теплое сердце.

Мне кажется, это и есть подлинная близость — когда ты спешишь рассказать человеку обо всём, о своём дне и его мелочах.

Он вообще мне ничего не рассказывал о Кристине — она всегда оставалась для нас и для меня в тени, как некое заранее заданное условие уравнения, с которым нужно считаться, и никогда не становилась объектом нашего с ним обсуждения. За это я его уважала — для него в жизни было что-то ценное, хотя бы его выбор в браке, который он не обесценивал в разговорах со мной. А Кристина ненадолго покинула мои мысли, и я перестала вести с ней дискуссии в своей голове, ведь мою бдительность ненадолго усыпил прозрачный намёк Лео на то, то у нас серьёзные отношения, а, значит, возможно совместное будущее.

* * *

Каждое утро начиналось одинаково. Подъём в половину шестого утра, холодный душ, скромный завтра. В шесть двадцать я была уже в пути, рассекая пустынные узкие улицы и любуясь пейзажами — сна не было ни в одном глазу. Подумать только, как легко просыпаться по утрам, когда понимаешь, ради чего!

Я не боялась признаться себе в том, что Лео затмил мне солнце и заменил смысл жизни. Ведь это показывало, насколько глубоко я умею любить и быть преданной.

Город просыпался под куполом розового неба — и самые стойкие горожане, сотрудники нашей айти-компании, уже были на ногах, ожидая автобус. Я быстрым шагом выходила из дома, по пути брала маленький стаканчик капучино, и ровно в семь утра уже была на нашем с Лео месте, где мы исправно ждали друг друга.

Это было наше время, и только наше. Путь до работы и обратно — лучший час дня.

Иногда он не мог обойтись без повадок Рыцаря Мечей — маски, уже крепко приросшей к нему. В один из дней я, по обыкновению, подошла к нему на площади и замерла, увидев в его руках синюю папку диплома.

— Доброе утро! Это что? — я озадаченно кивнула на обложку в руках.

Никак не могла взять в толк, зачем ему на работе понадобился давно забытый документ о высшем образовании одиннадцатилетней давности.

— Это? Да я на собеседование сегодня еду в три, — невозмутимо пояснил он, слегка сжав папку.

— Что?!

У меня из рук от неожиданности едва не выпал стаканчик, который вот-вот бы выплеснул на блузку горячий черный напиток, если бы я не успела его поймать дрожащими руками. Подняла на Лео полные недоумения глаза.

— Серьёзно?! Куда ты собрался?

— Да, серьёзно, — кратко кивнул он.

В животе резко похолодело, а недоумение в округлённых глазах сменилось ужасом. «Как он может вот так просто и молча уехать? Как же корпорация без него? И, значит, конец нам, нашим утренним и вечерним поездкам? Нет! А почему он не поделился со мной своими планами, как всегда было до этого?!»

— Я даже фото с собой взял, чтобы сразу оформить личное дело, если что, — он с готовностью выудил из внутреннего кармана блестящий квадрат с маленькими фото, с которых на меня смотрел черными глазами худощавый юноша в синей рубашке.

— Как ты мог, Лео? Почему ничего не сказал?!

Страхи проносились в голове пулемётной очередью. Я и сама не заметила, как на глазах созрели крупные слёзы и сорвались, скользя вниз по щеке и ниже — по шее. Отвела от него взгляд на серое небо с лохматыми облаками и чернеющее на его фоне каменное здание. Как это понимать?

— Да я шучу! Меня сегодня регистрируют на какую-то обучающую программу! — внезапно громко рассмеялся он, сбиваясь на высокие нотки. — Классно я пошутил, правда?

С плеч рухнула тяжелая гора. Чёртов Рыцарь Мечей! Гневно сжались кулаки, и я уже не заметила, как принялась отчаянно, однако легко, едва касаясь, колотить его в плечо — на глазах у изумлённых сотрудников, стоящих чуть поодаль.

— Не шути больше так! Я испугалась!

— А всё-таки, зашла шутка! Надо на работе повторить!

Мы, как обычно, прошли в конец автобуса и сели рядом, уже забыв об утреннем эпизоде и заливисто смеясь над какой-то шуткой. Я повернула голову и скользнула по нему взглядом, не в силах сдержать восхищения. Он царственно опёрся обеими руками на длинную трость зонта, расправив плечи и задумчиво обозревая городские пейзажи из-за тонких стёкол очков, его аристократический профиль вырисовывался на фоне мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь облака.

— Лео, у тебя какая-то нитка застряла на подбородке, секунду, — я уверенно протянула руку и скользнула пальцами по его щеке и ниже, убирая её.

Он с готовностью повернулся ко мне — и я отметила периферическим зрением, как на нас удивлённо смотрят сидящие рядом люди.

Да, Петербург был сценой, а его жители — зрители нашего кармического воссоединения, искусного парного танца близнецовых пламён, страстного и стремительного, но такого странного и неожиданного для них.

Мы были близки с Лео — и в то же время так странно далеки. У него был свой мир — загадочный, сложный, высокотехнологичный мир науки, который был мне неведом. И я с прискорбием каждый раз понимала, что не могу поддержать разговор с ним на эти темы, которые искренне увлекали его, занимали весь ум, воображение и свободное время.

Каждый человек — это маленькая вселенная, и обжигало, что я не могу разделить с ним полностью то, что для него ценно. Увы, он не может мне с упоением рассказать про свой очередной эксперимент или новый код, ведь мне не знакомы все эти термины и рассказ станет пустым звуком. Сердце кольнула досада: зато он наверняка может поговорить об этом со своей женой, которая тоже работает в этой сфере.

Для чего ему я? Ко мне он всегда приходит, когда ему плохо, и находит во мне поддержку и успокоение. Я ухмыльнулась. Пластырь для души?

С другой стороны, природа приветствует различия. Как в генетике, что повышает шанс рождения более здорово потомства, так и в социальном и психологическом смысле. Речь идёт о взаимном дополнении, создающем гармонию. Во-первых, если Лео будет в рабочее время заниматься программированием и экспериментами, а потом обсуждать их же круглыми сутками с друзьями и женой, то это может легко надоесть и вызвать пресыщение.

И здесь очень важно переключиться, иметь возможность порассуждать о том, с чем не сталкиваешься ежедневно — это как раз возможно с гуманитарием и психологом. В отношениях двух интеллигентов и эрудитов такие разговоры были отдушиной, необходимой, как воздух.

Во-вторых, разность сфер деятельности и самореализации создаёт в паре безопасное пространство для самовыражения: ослабляется чувство конкуренции, которое могло бы появиться в одной области, каждый развивается в своём направлении и в идеале радуется успехам другого. Я ничего не понимаю в его сложных махинациях с кодами и языками программирования — но безумно за него рада, когда он восклицает долгожданное «Эврика!». Он же всегда преклоняет голову перед моими психологическими познаниями и умением чувствовать природу людей — и вместе мы создаём гармонию.

Впрочем, есть у нас и общие интересы — что-то земное и понятное. Я расстегнула лежащую на коленях сумочку и достала оттуда слегка потрёпанный томик Кастанеды — американского писателя, раскрывшего в своих книгах тему энергии, оккультного познания и мистицизма. Его работы привлекли моё внимание ещё в университете, когда я погрузилась в курс антропологии, но теперь я перечитывала его книги не как увлекательные этнографические заметки из экспедиций, а как откровение, описание всего того, что я недавно познала на своём опыте — только другими словами.

Какая разница, в какие слова облачена истина? Просто каждый ищет к ней свой путь, свой способ её понять.

Лео тут же выхватил у меня книгу из рук и с энтузиазмом принялся рассматривать её, будто к нему вернулись светлые воспоминания юности. Он с упоением читал его произведения, когда сам учился в университете. Вот она, точка соприкосновения — мистицизм и книги общего любимого автора. Он скользил взглядом по списку его книг, опубликованному на обратной стороне обложки, и комментировал каждую — о чём она и чем ему понравилась.

— Вообще, у многих искаженное представление о его работах. Мол, он писал о прелестях потребления галлюциногенов, которые якобы открывают доступ к изменённому состоянию сознания. Но это не совсем так. Он лишь писал о том, что внешние вещества и предметы помогают настроиться первоначально на это состояние, узнать его, но не более того, а входить в него можно и так.

Я удивлённо посмотрела на него. Как здорово! Его слова попали в самую точку. Я придерживалась точно такого же мнения, но, к сожалению, его мало кто разделял. Пока другие приписывали слишком большое значение внешним атрибутам, будь то растения, ароматы и масла, камни, специально составленные заговоры и что бы то ни было, я относилась к этому скептически. Знала, что магическая сила — внутри самого человека, его души и энергии, а внешние предмет могут лишь помочь ему раскрыть и управлять ей, но можно обходиться спокойно и без них — как делала я. Моё мысленно сформулированное намерение обычно быстро било в цель.

— Я полностью с тобой согласна! — я с энтузиазмом закивала головой. — Очень мало человек разделяют нашу точку зрения. Я так рада, что мы смотрим на это одинаково.

Этот эпизод внушил мне новую надежду и поселил чувство гармонии. Так продолжалось пару месяцев — каждое утро я проспалась и знала, что у нас есть наш час побыть вдвоём. Мы одновременно, день в день начали ездить вместе на автобусе, и уже не представляли своего начала дня друг без друга.

Едва на мою душу набегала тень сомнения, что он ищет моего общества и что мы увидимся в ближайшее время, как он вскоре сообщал мне, что хотел бы заехать ко мне утром. Бывало, мы оба просыпались в четыре утра, чтобы провести эти полтора часа у меня дома, предаваясь страсти и затем — душевным разговорам за кофе, чтобы потом разделиться и как ни в чём не бывало поехать на работу.

— Спишь ещё? Не проспала? — писал мне Лео, если я долго не отвечала на его «доброе утро», в спешке собираясь на работу. — Я бы тебя разбудил.

— Как же? — игриво отвечала я каждый раз одно и то же, и нам это не надоедало.

— Обнял бы тебя, начал целовать в шею и спускаться языком всё ниже…

— Прекрасное начало утра!

— Да, выспались бы, и ещё не надо на работу! А как бы ты хотела просыпаться?

Последний вопрос вызвал у меня нежный румянец. Не стал бы он об этом спрашивать просто так. Ведь не стал бы, давая ложных надежд?

Я так хотела бы просыпаться вместе с ним каждое утро!..

— Вдоволь поспав и просыпаясь в твоих объятиях. Нежно целуя тебя и принося нам завтрак в постель. Включили бы какое-нибудь глупое видео, валялись, болтали и знали, что нам некуда спешить.

Перед внутренним взором живо вставали картины семейной идиллии — мы сладко потягиваемся в белоснежной постели, обнимаемся и знаем, что у нас впереди — целый день, сегодня, завтра, всегда.

Не зря же ведь он это спросил? Не зря?..

Вскочив и накинув очередной строгий костюм из своей коллекции, я бежала на работу, всем сердцем веря, что с каждым днём наше совместное будущее всё ближе. Увы, Лео сильно стесняли обстоятельства — вот-вот должна была родить его жена. Конечно, всё сложилось так, как должно было бы — но всё же, если бы она не ждала ребёнка, как бы он поступил? Мне очень хотелось верить, что, не будь он скован этим ожиданием, то уже ушёл бы от жены ко мне. Было бы так на самом деле? История не знает сослагательного наклонения.

А что будет дальше? Время покажет. Может быть, я просто дурю себя, и мне свойственно, как многим девушкам, видеть в мужчине рядом потенциального мужа и отца своих детей? В уголках глаз неожиданно для меня самой собрались слёзы. Я хочу этого и, зная себя, могу добиться — но какой ценой? Что останется от моей души после ежедневного напряжённого ожидания? Я всегда была понимающим, эмпатичным и справедливым человеком — но почему-то не могла и не хотела чувствовать глубокое несчастье его жены и считаться с ним. Всё больше я укреплялась в чувстве, что он был мой и только мой — а воплощение этого принципа было лишь вопросом времени. И вопросы совести стали беспокоить меня всё реже, не решаясь разрушить мой хрупкий мир.

— Не приведёт ли это всё к чувству вины? — однажды спросил он меня.

— Что ты! Я счастлива рядом с тобой, и не собираюсь тебя винить, — ответила я, тем не менее, отмечая на задворках сознания, что это не совсем правда.

— Зато я буду потом винить себя, — с тяжёлым вздохом ответил он.

«Блефует? Или действительно переживает, увлекаемый потоком страсти, сносящим с ног?» Внутри он давно принял решение ничего не менять и не давать в своей жизни больше места для наших отношений, не переводить их на новый уровень — но призрачные намёки на обратную возможность зажигали самые глубины моего существа и давали силы ждать и надеяться.

Каждый раз, выходя на работу или на прогулку в город, я отмечала, как мимо проносилась жизнь, проходили сотни людей и возможностей, с ними связанных. В теории, каждый из них, свободный, мог бы стать моим партнёром, с которым я построила бы семью. Но есть теория, а есть жизнь. Ты можешь быть с кем угодно. Почему именно Лео, связанный по рукам и ногам обязательствами перед беременной женой? Ты можешь жить где угодно. Почему мыслями всё чаще стремишься именно в Москву, самый дорогой для жизни город?

Почему ты не можешь быть кем угодно? Всё-таки, не кажется ли, что каждый из нас не может быть кем угодно и выбирать что угодно? У каждого из нас свои ценности и личностные качества, у каждого — своя судьба и кармические уроки. Мы делаем именно этот выбор в данный момент жизни, потому что поступить так кажется нам самым правильным. И чем больнее урок, тем он доходчивее.

* * *

Мы вышли из автобуса и сошли на площадь, радуясь, что ещё один рабочий день оказался позади. Лео спокойно выдохнул: вчера нашу айти-компанию посетили высокопоставленные федеральные гости, перед проверкой которых все тряслись, и ему досталась чуть ли не передовая роль в сопровождении делегации. Сейчас же он уже спокойно рассказывал о том, как травил шутки представителю министерства, но я прекрасно помнила, как несколько дней подряд поддерживала его, помогая бороться со страхами и успокаивая мандраж. Теперь же я взирала на него с гордостью, и его радость была моим спокойствием.

— А как думаешь, успешное завершение визита — это веский повод сходить покурить сигары?

Я повернулась к нему с лукавой улыбкой.

— Чтобы порадовать себя, повод не нужен. Но сейчас это было бы особенно приятно.

— Ты пойдёшь завтра со мной?

— Да, конечно!

Распрощавшись на перекрёстке, мы разошлись в разные стороны. На следующий рабочий день вся компания выдохнула с облегчением: из Москвы пришло положительное заключение после проверки. Можно спокойно продолжать разрабатывать программное обеспечение и поставлять в компании по всей стране. Особенно радовалось руководство, всем отвешивая похвалу за хорошую работу. На этой возвышенной ноте мы с Лео вышли с работы, привычным маршрутом доехали на служебном автобусе до площади и юркнули в метро.

— Мы же на Петроградку едем?

— Нет, этот сигарный клуб на Адмиралтейской.

— Нет же! Я помню, как проходила мимо него на Петроградке! — почему-то упёрлась я, желая доказать свою точку зрения, основанную на смутных воспоминаниях.

— Как хочешь, — примирительно поднял руки он и улыбнулся. — Но едем на Адмиралтейскую.

В этом мы друг друга и дополняли: бывало, мне ни с того ни с сего хотелось срочно поспорить и оказаться правой, но он в такие моменты не вступал со мной в споры, а спокойно принимал мою точку зрения, и я за это была ему благодарна. Он был очень мудр и терпелив — может быть, дело в том, что он на десять лет старше? Я опёрлась на поручень метро и разглядывала Лео, думая о своём.

А вот и ответ на вопрос: почему мы можем быть с кем угодно в теории, но не на практике? У каждого из нас есть две половины психики: мужская и женская, или Анимус и Анима в терминологии Юнга. В целом мужская часть психики традиционно считается «левополушарной»: именно она отвечает за способность каждого человека мыслить логически, распоряжаться финансами, строить и проявлять свой социальный статус — «место под солнцем». Солнце является символом мужской энергии, «ян», всего логичного и понятного. В свою очередь, женская часть, «правополушарная», отвечает за интуицию и чувственное восприятие, творчество, помогает воспринимать других людей и строить отношения с другими. Луна — символ женщины, «инь», загадочного и неуловимого, когда нет света дня и во тьме приходится полагаться на свои чувства. И та, и другая часть необходимы каждому человеку. Анимус анализирует, раскладывает на части и просвещает, Анима собирает части воедино и возвращает священную целостность сознания и подсознания.

Вот только конкретное наполнение и выражение этих частей психики у каждого человека разное, и оттого он ищет и находит баланс в представителях противоположного пола. Наиболее распространённое сочетание — девушка, Анима которой наделяет ее такими чертами характера, как пассивность, нежность, беззащитность, хитрость — и для гармонии она создает пару с мужчиной с сильным Анимусом, прямолинейным, напористым, сильным, активным. Немного сложнее создать пару тем, кто не вписывается в распространённые представления и нередко получает неприятие своего характера в обществе.

Люди, обладающие магической силой, с древних времён, сочетали в себе баланс мужского и женского начал.

Так было и со мной. Моя серьёзность, целеустремлённость требовали рядом лёгкого на подъём мужчину, увлечённого своим делом. Я думала, таких людей не существует, но судьба дала мне счастливый шанс в этом усомниться. Душа точно чувствует свою половину, с которой у вас возможен обоюдный баланс. Я улыбнулась Лео, еле сдержав себя, чтобы не взять его за руку — на людях мы старались этого не делать.

Мы вышли из метро и наконец прибыли на место, в элитный сигарный клуб. Поднявшись по узкой мраморной лестнице, мы оказались в маленьком помещении, уставленном дорогой темной деревянной мебелью. Встречающий гостей мужчина в деловом костюме поклонился нам, и мы в тишине прошли через коридор в темный зал, где располагался наш столик.

Я изящно опустилась в бархатное кресло, поймав восхищенный взгляд Лео. Подняв глаза, я прочитала под потолком надпись на немецком языке, который безуспешно начинала учить несколько лет подряд, затем скользнула взглядом по небольшому медному бюсту Фрейда на полке и по декоративному камину. Мягкий вечерний свет падал сквозь витражное окно, разбиваясь на цветные осколки.

Лео помог мне зажечь сигару, и я откинулась в кресле, неспешно её раскуривая. Он нежно взял меня за руку и сжал ладонь. Я повернулась и увидела, как лучатся теплом и удовольствием его слегка прищуренные глаза.

— Тебе всё нравится?

— Да, конечно! — я широко улыбнулась.

И вдруг мой взгляд зацепился за его ладонь. Стоп. А где же кольцо?.. Проморгавшись, я вновь вгляделась: кольца действительно нет! Неужели он наконец додумался снять его специально, выходя куда-то вместе со мной? Очень умно!

Я снова и снова разглядывала его руку. Ах, если бы на какой-то момент это действительно стало правдой, на нём никогда не было бы этого маленького кольца и больших препятствий, которые оно символизирует… Но я бы сама себя поставила в неловкое положение, слишком долго и откровенно разглядывая его ладонь, поэтому смущенно отвела взгляд.

— Что ты закажешь себе выпить? — наконец промолвила я.

— Да тут вот коктейль есть с никарагуанским ромом. Хочу его заказать, но перед этим спросить у официантки, что за ром. В Никарагуа производят только один вид, и так я пойму, настоящий он или нет.

Я внимательно вгляделась в мелкую строчку меню, и взгляд зацепился за ошибку.

— Кстати, «никарагуанский» пишется через «а», и они написали через «о».

Спустя пару минут за заказом подошла девушка, и Лео, огладив клетчатый пиджак, весело воскликнул:

— Девушка, «никарагуанский» пишется через «а»!

Я прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью и краснея.

— Серьёзно? — шёпотом спросила я и подняла брови, не рассчитывая, что он действительно это скажет.

Приняв у нас заказ, девушка удалилась, вновь оставив нас наедине в пустынном зале, утонувшем в приглушенном свете. Я прикрыла глаза, мысленно стараясь настроиться на нужный лад, внушая себе, что «времени не существует и настоящий момент будет длиться вечно» — наши встречи так редки, и мне хотелось остановить это мгновение.

— Это всё иллюзия, — вдруг тихо произнёс Лео, задумчиво глядя в пустоту дальнего угла и вертя в руках сигару.

Я резко открыла глаза.

— Что иллюзия?

— Время.

— Что ты сказал?! — у меня по спине пробежал холодок, и я подалась вперёд, ошеломлённо глядя на него.

В жизни я редко встречала такую мгновенную синхронизацию мыслей.

— Время — это четвертое измерение. Но ещё никто не пробовал перемещаться по нему вперед или назад.

— Знаешь, я только что думала о том, что хотела бы остановить этот миг, когда мы вместе. В такие моменты я всегда говорю себе такие слова: «Времени не существует. Настоящий момент будет длиться вечно».

— Как в Фаусте?

— А что в нём?

— «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»

— Какие точные слова! Именно так! Знаешь у меня вообще есть такая проблема, что я всё время живу будущим, строю планы, и, увы, не успеваю почувствовать прелесть настоящего момента.

— Тебе не стоит жить ожиданиями.

Он наклонился ко мне, мягко взял за руку и посмотрел в глаза.

— Ведь то, чего ты ждёшь, может не случиться, — продолжил он.

Меня будто обдало ледяной водой, внизу живота всё мгновенно скрутило в тугой узел. Мне было предельно ясно, о чём он говорит. Наверняка от его внимательного цепкого взгляда не укрылось, как я открыто смотрела на его руку без кольца. Я наклонилась к нему в ответ и затянулась сигарой.

— Я всегда так для себя определяю. Если это судьба…

Он вдруг переменился в лице и заинтересованно кивнул, и его глаза, всегда похожие на глаза осторожной кошки, вдруг загорелись надеждой в ожидании моих слов, которые помогли бы ему решить внутреннюю дилемму.

— Если это судьба, то всё сложится само собой, сколько бы люди ни прятались друг от друга. Она сведёт их дороги. Как однажды свела наши.

И тут же пожалела. А всё-таки, зря я это сказала. Лео и так отличался нерешительностью, пассивностью и привычкой выжидать вместо действий, теперь же он окончательно переложит решение щекотливого вопроса на волю Вселенной и судьбы. То есть займёт позицию «будь что будет», и, вероятнее всего, вся ответственность за развитие отношений и дальнейшие решения ляжет на мои хрупкие плечи. Пагубная привычка путать вмешательство судьбы и выжидательно-созерцательную позицию: мы не живём отдельно от мироздания и всего окружающего пространства, а принимаем в нём активное участие, и судьба просто может нас подталкивать к определенным действиям и наводить на определенные мысли, но никак не делать что-то вместо нас.

И всё-таки, прекрасный вечер. Слишком прекрасный, чтобы терять надежду.

— Ты не любишь жену… Иначе бы меня здесь не было. Просто признайся себе в этом, — как бы между делом бросила я, поднимаясь с кресла.

Лео впал в ступор после моих слов, но ничего ответил — понимал, что я вижу его насквозь.

Мы сели в такси и понеслись вдоль сумеречных городских пейзажей, нежно целуясь. Я положила голову ему на плечо, зачарованно слушая его истории о том, как он неподалеку от центра жил в коммунальной квартире, и тихо напевала ему на ухо играющие по радио песни.

Как хочется верить, что впереди у нас ещё много чудесных вечеров.

* * *

Несколько дней спустя по этажам нашего офисного здания стал проноситься шелест слухов, волна за волной. Дошёл он и до меня: нам собираются временно урезать зарплату. «Неужели это правда?», — накрыла меня паника от этой мысли.

Мне не хватит денег даже на квартиру… Впервые в жизни я почувствовала острый страх перед безысходностью, связанной с деньгами, как и все сотрудники.

«Что же делать? Надеюсь, это просто слухи», — дрожала я, чувствуя подступающую панику и готовясь распрощаться с тем уровнем жизни, что имею сейчас.

Но, как ни парадоксально, корень страха находился в другом месте. «Если это правда, то мне придётся уехать с Васильевского острова снова на окраину. В этом случае, Лео перестанет ко мне столь часто наведываться, и мы перестанем видеться». Я склонила голову в горестном размышлении. Бесполезно было себя успокаивать аргументами: «Если ты и эти отношения ценны для него, он найдёт способ видеться». Я видела будущее и знала, что моё близкое проживание было для него лишь вопросом удобства, и после моего переезда наши встречи сойдут на нет, сведутся до перекуров у проходной. Это испытание наши отношения могут не выдержать.

Мне отчаянно не хотелось смотреть в глаза правде, поэтому я до последнего держалась за иллюзии и отдавала половину зарплаты на съём квартиры поближе к его дому.

В один из дней я сидела на работе, как всегда, по уши погруженная в рутину. В кабинет вошла начальница, вернувшись с очередного совещания по рекламной стратегии, села за стол и принялась кому-то звонить.

— Поговорила с ней, она очень недовольна, что у нас всем урезают зарплату с первого июня, — тихо проговорила она в трубку.

Я навострила уши, оторвала взгляд от ноутбука и перевела на неё, молчаливым изгибом брови выражая недоумение.

— У нас что, у всех урезают зарплаты через неделю? — выпалила я, уже заранее зная ответ.

— Да, — кратко произнесла она, задумчиво глядя в пол.

Вот оно! Меня пробила дрожь. Пока многие легкомысленно отмахивались от слухов, я уже предвидела, что они станут правдой. Я передёрнула плечами. Мне негде жить. И многие сотрудники тоже оказались в безвыходной ситуации — их поставили перед фактом, что теперь доход сократится, а ведь многие и так впритык планировали траты на кредиты.

«Это странно! Ведь если бы у нашей айти-корпорации был настоящий кризис, то страдали бы в доходах все, и у Евы Швайн не было бы денег на нового коня — дорого спортивного скакуна, которым она хвасталась неделю назад в соцсетях!» — промелькнула мысль, но я тут же отогнала её. Я ведь не знаю всей ситуации — не буду судить.

Следующие пару дней я безрезультатно пыталась сосредоточиться на работе и побороть поглощающую панику. Но все мои мысли снова и снова возвращались к тому, что скоро моя жизнь будет надломана, и до конца оттягивала решение с тем, как жить на урезанную зарплату. Начальница проверила составленный мной отчёт и повернулась ко мне:

— Всё хорошо. Но, знаешь, давай дополним аналитику рынка прогнозом на следующий год, и предоставим возможные пути оптимизации рекламной кампании в СМИ.

Вдруг что-то внутри оборвалось. Я почувствовала, что это была последняя капля, переполнившая чашу терпения.

— Нет, я так не могу! — я опустилась на стул рядом, сгорбила спину и закрыла лицо руками. — Работы всё больше, а зарплата всё меньше! А я ведь даже не знаю, на что снимать квартиру в следующем месяце…

Начальница в удивлении округлила глаза, оторвала взгляд от экрана и подошла ко мне, успокаивающе обняв.

— Ну, может быть, тебе вместе с кем-то снимать? У тебя нет парня?

— У меня никого нет, я живу одна. И снимать мне не с кем, — тяжело выпалила я. Внутри неприятно обожгло чувство зависти и несправедливости: кому-то в жизни везёт больше, но я везу всё на своих плечах сама. — Я что-нибудь придумаю, но уходить я из компании не хочу.

Говоря последние слова, я живо представила перед собой улыбку Лео, вспомнила его дрожащий тихий голос. Не знаю, на сколько меня ещё хватит, но отказаться от него я буду готова в последнюю очередь. Я вытерла с щеки слезу, кивнула начальнице и быстрым шагом вышла из кабинета. Но, едва оказавшись в пустынном коридоре, вновь ощутила всю тяжесть на душе. Неважно, насколько сильной я была. Я казалась себе выкинутым на берег беспомощным ребёнком. Казалось, все вокруг в безопасности, в своих уютных гнёздах, кто-то снимает парой, кому-то и вовсе досталась квартира по наследству, и лишь одна я под угрозой того, что мне негде жить и нечего есть. Как же страшно! По щекам снова заструились слёзы.

В этот момент меня застала в коридоре девушка из соседнего отдела.

— Кира! Что с тобой, почему ты плачешь? — суетливо подбежала она ко мне, но я смогла лишь покачать головой в ответ. — Пойдём к нам в кабинет, налью тебе кофе.

Она жестом пригласила меня, я вошла в тесную комнату, опустившись на жесткий стул. Дрожащими руками взяла из рук девушки чашку с горячим напитком.

— Что случилось? Рассказывай!

— Я не знаю, на что теперь жить. Никто не знает.

— А вот в моё время… — повернулась в кресле светловолосая женщина.

Мы пустились в разговоры и рассуждения, как же жить дальше в текущих условиях, и я изо всех сил старалась отвлечься и не поддаться удушающему ужасу. Так пролетело около получаса — но я не чувствовала в себе сил встать, покинуть этот кабинет и вернуться к работе. Сегодня меня ждал долгожданный вечер с Лео в нашей с ним кофейне, но я была настолько разбита, что даже эта перспектива меня не радовала.

Вдруг у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер начальницы.

— Да? — ответила я бесцветным голосом.

— Кира, поднимись к Еве Швайн.

Я кратко кивнула девушкам и вышла из кабинета, на негнущихся ногах направляясь на верхний этаж. Я была настолько обессилена, что перспектива получить очередное задание или проект меня уже не пугала — у меня на душе царило безразличие ко всему.

Войдя в кабинет, сдержанно поздоровалась и опустилась на кожаный стул.

— Кира, тебе негде жить? — обеспокоенно в лоб спросила Ева Швайн. — У нас есть свободная служебная квартира на окраине. Очень просторная, с хорошим ремонтом. Бери ключи, заезжай, живи бесплатно.

— Что? Опять окраина? — неожиданно резко сама для себя отреагировала я.

Наверное, на такое предложение должна последовать другая реакция. И она бы была иной, если бы моей главной угрозой было просто отсутствие жилья. Но моей самой глубокой болью была необходимость переехать в другое место и разлучиться с Лео. В ту минуту я была уверена, что могу жить даже у него в подъезде, лишь бы не терять и так редкие встречи.

— Ну и что? Там евроремонт, я пришлю тебе вечером фото. Сейчас летом поживёшь, а потом снимешь квартиру на Невском! — она дружелюбно улыбнулась мне, и в её взгляде я увидела… заискивание? — Пойми, ты очень ценный сотрудник, и мы не хотим тебя потерять!

В груди растеклось горячее чувство благодарности. Всегда грозная и пытающаяся на всех навести страх, теперь Ева Швайн сбросила свои маски и показала, как боится меня потерять. А я боюсь потерять это место, её, Лео и всех, кто успел мне стать близкими. Ещё не время уходить. Она помогает мне как может в жизненной ситуации, пусть и с моей главной болью мне помочь не может никто — это одиночное сражение.

— Спасибо вам! — с жаром выпалила я. — Извините за изначальную реакцию, сама недавно только переехала из пригорода. Но, думаю, это будет не беда. Я возьму ключи и через месяц перееду. Благодарю!

На шатающихся ногах я вышла из кабинета. Кажется, появился новый вопрос, которую нужно обсудить сегодня с Лео. Вечер в кофейне обещает быть не таким уж простым. И, увы, я уже знаю, чем он закончится — не самыми приятными решениями… Снова и снова это будет неопределённость с его стороны.

Месяцы шли, постепенно снимая слой за слоем с маски Лео. Я с прискорбием отмечала, как гаснет его изначальный пыл, с которым он меня завоёвывал, и всё больше выступает наружу другая его сторона. Куда-то незаметно испарились те мудрость и покровительство, которыми он раньше уверенно вёл наши отношения. Я понимала, что новость о моем переезде не заставит его пошевелить даже пальцем.

Потому что для него моё присутствие в его жизни пока было вопросом удобства. А его в моей — вопросом любви. И я, воочию наблюдая, как он поворачивается ко мне теневой стороной личности, и каждый день со слезами осознавая, что он едет домой, к жене, продолжала смело смотреть в будущее. В ту версию будущего, где Лео проникнется светом и силой моей любви, уйдет ко мне и мы, наконец, будем вместе. Закончим этот «бег с препятствиями».

Интересно, надолго ли меня ещё хватит? И откуда только у меня такая сильная преданность этому человеку с первого дня нашего знакомства, почему так сильно продолжает гореть огненный шар в груди, словно маяк, привлекающий нас друг к другу своим светом?

После окончания рабочего дня мы с Лео подождали полчаса, пока основной поток сотрудников разъедется, и встретились у проходной, ожидая такси.

Ничего не предвещало беды, как вдруг двери охранного поста открылись, и к нам подбежала женщина в ярком платье. Я инстинктивно замерла, судорожно соображая, куда деть бегающий взгляд и какую придумать отговорку. Почему мы с ним стоим здесь вдвоем после работы, когда уже почти никого нет? Загвоздка заключалась в том, что эта женщина была хорошей подругой Нины — той самой девушки из соседнего отдела, которой нравился мой избранник и которая не упускала случая пофлиртовать с ним, едва скрывая раздражение в мою сторону. «Этого ещё не хватало… Теперь мы точно не отмоемся от слухов», — подумала я, лихорадочно поджигая сигарету дрожащими руками.

— Как прошли сегодняшние съемки материала для конгресса айти-технологий? Я так устала! — она подбежала к нам, неестественно громко разговаривая и активно жестикулируя.

— Да неплохо, — спокойно пожал плечами Лео.

Я же стояла как вкопанная, уставившись в экран телефона. «Что ей сказать, какую придумать отмазку?», — взволнованно соображала я. И вдруг увидела, как к нам подъезжает серая машина. Лео повернулся ко мне и простодушно сказал:

— Ну, вот и наше такси подъехало. Пойдём.

Он подошёл и открыл заднюю дверь машины, жестом приглашая меня сесть. И тут я сдалась — поняла, что отступать некуда, и никакое алиби тут не придумаешь. Помимо той женщины, у проходной столпились ещё несколько сотрудников, которые молчаливо наблюдали, как мы на глазах у них садимся в такси.

Разве должны стыдиться те, кто испытывает друг к другу самые светлые и искренние чувства? Не каждый способен на такую глубину, но она, увы, случилась с несвободным человеком — и за это приходится ещё выносить осуждение и насмешки. Помимо мук собственной совести, время от времени застающих врасплох.

«Плевать, будь что будет! Теперь уже не оправдаешься». Я положила голову на плечо Лео, пока мы ехали по шоссе.

— Стой! — строго одёрнул он меня, и я с непонимающим взглядом поднялась. — Спрячься вниз, ложись мне на колени. Моя начальница ещё не уехала, она может проехать мимо в любой момент. Сейчас мы на развязке разминёмся, и всё.

Прятаться, шифроваться. Это казалось настолько естественным, что я уже и не думала, что бывают иные отношения — когда можно без страха взять любимого человека за руку на людях, обнять, поцеловать, когда вы появляетесь в обществе и все знают, что вы пара. Я так хотела, чтобы он принял наконец решение в мою пользу и во всеуслышание объявил, что я его женщина, чтобы мы перестали бояться каждого шороха и делать вид, что незнакомы, понимая, что наши взгляды друг на друга нас выдают с потрохами.

Я понимала всю ситуацию. Но так хотелось спросить: «Ты правда думаешь, что нужно бояться и стыдиться своей женщины? Любовь — это чудо, а не порок…»

Едва мы выехали на развязку кольцевой дороги и миновали пару разворотов, рука Лео властно легла на мою ладонь и тепло сжала. Я вышла из глубокого раздумья и радостно обернулась к нему. Он уверенным движением притянул меня к себе и начал страстно целовать, проникая языком в рот и сжимая мою талию.

— Не смущай водителя, — прошептал он мне на ухо, а затем вновь впился в мои губы.

Такси высадило нас у входа в нашу любимую венскую кофейню, и мы забрались на второй этаж. Когда перед нами поставили чашки с согревающими напитками, я подняла глаза и скромно улыбнулась.

— Ну, Кира, так о чём ты хотела мне сегодня сообщить? О чём посоветоваться? — осторожно начал он, пододвигая мне кофе.

— О, мне так сложно об этом говорить, я сама была в шоке, — я опустила взгляд и тяжело вздохнула, собираясь с мыслями.

И как только мне приступить к разговору о том, что может разрушить наши отношения? Лео протянул руку и нежно накрыл мою ладонь в знак поддержки.

— Всё будет хорошо, я рядом. Говори, — кивнул он, подбадривая меня.

— Мне сегодня Ева Швайн сделала предложение, от которого я не в силах отказаться в текущем положении.

— Какое? Предложила сделать тебя замом гендиректора? — засмеялся Лео, пытаясь разрядить обстановку и унять моё волнение.

«Спасибо, лучик», — с благодарностью подумала я и улыбнулась ему.

— Нет. Так как нам урезали зарплату, она предложила мне переехать в служебную квартиру за городом. Вроде бы отличное предложение, — я пожала плечами и скороговоркой выпалила. — Но здесь я живу как в раю. Любимый район, всё рядом, а главное — рядом ты. Я так не хочу отсюда уезжать.

— Я знаю, какого рода предложение ты от меня ждёшь, — он слегка отодвинулся от меня и отвёл глаза. — Но у меня есть свои эгоистические интересы.

В груди неприятно кольнуло. Я поняла, о чём он говорит. Нередко я сама задумывалась о том, что было бы здорово, если бы мой мужчина проявил заботу в таком виде, что освободил бы меня от непосильной ноши — платы за квартиру, которая отнимает у меня половину зарплаты, но для него значит сущие копейки, и хотя бы частично ежемесячно перекрывал эту статью расхода. Но я понимала, что он не готов к такому шагу и обязательствам. Пока не время.

— О, нет, что ты! — поспешно выпалила я. — Я лишь переживаю, что уеду, и мы с тобой сможем редко видеться.

— Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем, — кивнул он мне.

Именно тот ответ, что я и ожидала. Мне так хотелось поверить в его слова, что мы действительно будем искать выход из положения и возможности для встреч на равных — но интуиция говорила, что он отдалится из-за расстояния после переезда, несмотря на уверения, которые звучат сейчас.

— Мы сейчас стоим на развилке, — продолжила я, судорожно хватаясь за соломинку и не желая верить, что угроза нашим отношениям — реальна. — И мне очень хотелось бы узнать ответ на вопрос: кто я для тебя?

Он заёрзал на стуле и отвёл взгляд, нервно перебирая в руках салфетку.

— Ну, знаешь, я не хотел бы называть это каким-то социально принятым словом, ты сама всё понимаешь, — прочистил он горло.

«Любовница — слово, которое нельзя называть. Не хочет до конца признаваться сам себе, что пошёл на измену, и не хочет вешать на меня ярлык», — ухмыльнулась я.

— В первую очередь, ты — человек. Я бы даже сказал, homo sapiens sapiens[9] ^— улыбнулся он, пытаясь, как обычно, свести на нет обсуждение острой темы и отшутиться с отсылкой на хорошо знакомую нам обоим науку — антропологию, но наткнулся на мой тяжелый взгляд. — Ладно, шутка не зашла. Ты мой близкий человек, за которого я волнуюсь. Не веришь мне? Если бы я хотел просто затащить тебя в постель, я бы уже давно ушёл после того, как мы переспали. Но мне важна ты сама. Я влюблён в тебя, и каждое утро, когда я тебя вижу, моё настроение становится лучше.

«Влюблён. Но не любит так, как я», — с содроганием подумала я и опустила взгляд.

Он встал из-за стола и пересел на диван рядом со мной, обнимая и прижимая к себе.

— Спасибо, — прошептала я, уткнувшись ему в плечо.

— Наверное, это не то, что ты хотела услышать, — расстроено произнёс он.

— Лучше слышать правду, чем сладкую ложь, — я повернулась к нему. — А можно я скажу, кто ты для меня? Ты — моя главная причина остаться работать в Петербурге, мой единственный стимул вставать по утрам так рано. И… нет, не могу это сказать, — запнулась я под конец.

— Говори, — подбодрил он меня и поцеловал в лоб.

— Мой любимый человек, — выпалила я и смущенно опустила глаза.

Лео положил ладонь на моё колено и с жаром сжал.

— Ну вот, на английском тогда, в баре, не боялась сказать, а на русском стесняешься! — по-доброму засмеялся он, а затем посерьёзнел. — Аналогично.

Я подняла на него взгляд, и мы слились в поцелуе, полном страсти, надежды и попытки задержать прекрасное мгновение. Боль и страх ненадолго схлынули, словно холодные волны с берега, и снова было тепло и безопасно… Затем мы оторвались друг от друга. Я заглянула ему в глаза и увидела в них неизбежное будущее — как со дня моего переезда мы начнём друг от друга отдаляться, и больше не будет этих идиллических совместных поездок на работу и встреч по утрам.

Невольно моё лицо исказила гримаса боли от лицезрения неизбежного, и я отвернулась, вытирая рукавом строгого черного пиджака слёзы юной преданной любви.

— Не плачь, тебе не идёт, — тихо проговорил Лео, держа меня за руку.

Я оставила его слова без ответа. Неужели всё моё поведение и наши отношения — это поверхностный вопрос красоты и лёгкости? Лео не хочет заглядывать глубже, под тонкую корку вежливых улыбок и красивой внешности — ведь можно обнаружить там неистовое пламя страстей и страдания, способное сжечь обоих. Получится ли у него отгородиться от глубины моей натуры? Удастся ли мне держать себя в руках и быть не более чем усладой для глаз и души?

Завтра начнётся обратный отсчёт до моего переезда — и, чует сердце, данные сегодня обещания потеряют свою силу. Я молча наблюдала, как течение обстоятельств уносит прочь мою любовь, которая даже не сделает попытки с ним бороться.

Ещё бы. Ведь Лео даже не хочет никак чётко обозначать наши отношения. Нехороший знак. Просто «влюблён», но не любит так, как я.

Наш медовый месяц Короля и Королевы Кубков прошёл, и перед нами встал неприглядный вопрос: что, всё-таки, является фундаментом наших отношений?

* * *

С того самого обсуждения в кофейне пошёл обратный отсчёт — ровно месяц. Каждое утро по мере приближения даты переезда всё больше напоминало шаг к гильотине, которая отсечет из моей жизни самое дорогое.

Лето уже вовсю вступило в свои права, и каждый день в шесть утра я шла на остановку мимо залитого солнцем парка, восхищенно озираясь по сторонам. В наушниках играла ритмичная этническая музыка, напоминающая древний бой бубнов и трель флейты, контрастируя с элегантным классическим образом, а в бумажном стаканчике плескался крепкий чёрный кофе. Утро было особенно добрым, если ко мне успевал заехать на часок Лео — у нас будто открывалось второе дыхание, и просыпаться в четыре утра ради встречи было совершенно не в тягость. Но каждый раз он снова непременно встречал меня на нашем месте, в отдалении от остановки. А я смотрела ему в глаза и пыталась понять, осознаёт ли он, что через несколько недель нас ждёт начало конца?

Часы неминуемо тикали. Моя маленькая уютная квартира опустела, и в центре комнаты громоздились собранные коробки. Через неделю состоится переезд. Я озвучила дату Лео, но в ответ, к удивлению, не получила никакого предложения помощи. В груди зашевелились нехорошие предчувствия. Сама я не просила мне помочь из принципа — хотелось увидеть, готов ли он это предложить по собственной инициативе.

На душе сгущались тучи. В попытке отвлечься я включила на ноутбуке очередной сериал на английском и залезла под одеяло. Мы с Лео, как всегда, болтали в переписке о житейских мелочах, и мне вновь очень захотелось почувствовать рядом его тепло. Я поделилась всем-всем, что лежало у меня на сердце. Поистине, слова чуткого возлюбленного исцеляют, подобно прикосновению к душе. Я прикрыла глаза, поджала ноги и склонила голову на подушку, представляя, что это его плечо.

— Спасибо за поддержку! Я люблю тебя, — после недолгих сомнений отправила я ему и зажмурила глаза, боясь получить ответ, а если быть точнее, не получить его.

Прочитано. Минута. Пять. Десять. Двадцать. Тик-так…Тик-так…

Постель перестала быть тёплой. Может быть, это оцепенение, сковавшее тело? Я вздрогнула и передёрнула плечами. Как он мог так легко и красноречиво промолчать? Я представила, как завтра утром мне вновь придётся встретиться с Лео на остановке и посмотреть ему в глаза, будто ничего не произошло. От этой мысли меня затошнило, а мир перед глазами завертелся в странном калейдоскопе. Нет, я не могу этого вынести, точно не завтра!

Несмотря на поздний час, я молниеносно вскочила, бросила в спортивную сумку ноутбук, шампунь, гель для душа, строгое черное платье на завтра, и пулей вылетела из дома. На руках уже были ключи от новой квартиры, которую мне дала компания, и теперь предстояло лишь потратить полтора часа, чтобы добраться до неё. Не находя себе места, я смотрела в окно автобуса на тянущиеся мимо бесконечные поля и нервно кусала губы. «Молчание — тоже ответ. Он хотя бы не стал мне врать и разбрасываться зря громкими словами», — кивнула я сама себе, прекрасно понимая, что охотнее бы послушала сладкую ложь, чем эту тошнотворную правду.

— Я поехала на новую квартиру. Хочу полежать в ванной и завтра поспать подольше. Не жди меня завтра на остановке, котёнок, — как ни в чём не бывало, написала я Лео, понимая, что просто не смогла бы посмотреть ему в глаза. — Знаешь, иногда я сожалею, что мы не встретились раньше. Но, наверное, так нужно было по судьбе.

Я отключила телефон и прислонилась головой к окну автобуса, глубоко дыша и пытаясь справиться с комом в горле. Сумерки неминуемо сгущались, укрывали землю. Вскоре я уже стояла в прихожей своей новой просторной квартиры. Она была больше и красивее, чем всё моё прошлое жилье за много лет, и, безусловно, моей радости такому подарку от корпорации не было бы предела, если бы не неминуемая разлука.

— Да, я тоже так думаю, что к лучшему, хоть это и немного фаталистично, — наконец прочитала я его ответ.

Я прикрыла глаза и обессиленно опустилась на стул в прихожей. Второй нож в сердце за вечер. Снова и снова Лео выбирает не меня. Так чем же я хуже, чем его жена? Обнадёживающее улыбнувшись мне, вновь отворачивается к своей образцовой картинке, которую почитает за жизнь — выстроенный фасад благополучия, брак, семья, дом. Не так уж и красива жизнь внутри этого фасада, раз он снова и снова сбегает ко мне, но отказаться от него он не в силах. С другой стороны, мало какой мужчина откажется от удовольствия со всех сторон и без обязательств.

В такие моменты острых сомнений я цеплялась в памяти, как за спасительную соломинку, за одну простую фразу, как бы невзначай брошенную моим другом. «Ты злишься, что он каждый раз уходит от тебя к жене. Но посмотри на ситуацию, с другой стороны. Он лишь каждый раз бегает от жены к тебе. Умей расставлять акценты».

Соблазн, ломающий моральные принципы, не будет резко вторгаться в твою жизнь. Он мягко постучится в твою дверь, с порога одарит очаровывающей улыбкой и даст все то, о чем ты мечтаешь. Ты и не заметишь, как пойдёшь вслед за ним, окажешься в его руках и, обернувшись, увидишь, как рушатся твои прежние принципы — и построишь новые.

— Как твои дела? Добралась до дома на трёх маршрутках? Как тебе квартира? — пришла от него куча сообщений, лишь бы уйти от неприятной темы.

Я устало поднялась и сделала фото квартиры, просторной гостиной и кухни. Хочется ему обсудить марку моего холодильника вместо того, чтобы что-то сказать о чувствах? Что ж, пусть мы наладим диалог хотя бы так.

Расправив огромный диван и расстелив постель, юркнула под одеяло, утонув в его тепле, и продолжила смотреть сериал. Я чутко следила за чувствами героев, и, стоило одному из них заплакать, как у меня тут же навернулись слёзы.

Я остановила сериал и свернулась в постели клубком, зажмурившись. Из груди вырывались громкие рыдания, плечи тряслись. Чтоб реальность снова не расползлась по швам, я сочиняла для нас с ним сказки каждый раз, но это перестало работать, когда он просто и прямо отвернулся от слов, поднесённых ему из самого сердца. Когда остатки сил покинули меня со слезами, я впала в глубокий сон, и, проснувшись с дикой головной болью, принялась собираться на работу.

Неделя неминуемо подошла к концу, и завтра мне предстояло наконец перевезти остатки вещей. Я гипнотизировала экран телефона в ожидании, что Лео предложит мне помощь в переезде, но день за днем, час за час моя надежда таяла. И где-то в глубине души таяло уважение к Лео, но, к сожалению, не привязанность. Каково это — преданно любить и ждать того, кто откровенно оставил тебя в беде? Наконец, смирившись, я одним движением заказала машину и услуги грузчиков.

Когда они приехали, неразговорчивые и грубые, я сгорбила спину и принялась таскать с ними тяжелые коробки наравне, чувствуя, как болит тело, и украдкой вытирая слёзы досады. Мы неслись по городу, я слышала их ругательства, наблюдала, как наш грузовик лихо обгоняет машины, и пыталась обрести самообладание.

— Как жаль, что тебя сейчас нет рядом. Меня пугают эти грузчики, и тяжеловато таскать коробки, — отправила я сообщение Лео.

— Представляю, — пришёл ответ.

Когда мы закончили переезд, я обессиленно опустилась на холодный пол среди расставленных коробок и вновь заплакала, чувствуя, как что-то отчаянно царапает горло. Видеть неприглядную правду было больно, словно касаться оголённого нерва: он оставил меня один на один разбираться с трудностями, изящно отряхнув руки и ускакав по делам.

Может быть, моя коллега была права, и происходящее между нами — ничто иное, как простое «блядство»?

Надо взять себя в руки, надо быть сильной. Я встала и отряхнулась. Теперь пора ехать обратно, на свою первую квартиру — там было гораздо ближе до центра города, где у нас завтра должно было состояться очередное рабочее мероприятие.

Но, сойдя на станции метро, я застыла и хлопнула себя по лбу. «Чёрт! Я же в старой рабочей одежде для переезда! Мне срочно нужен приличный прикид на завтра!» Я быстро побежала в торговый центр и нырнула между длинных рядов с одеждой в одном из магазинов. Шоппинг сродни медитации успокоил меня и помог ненадолго забыть о сегодняшнем инциденте. Я довольно повертелась перед зеркалом в бежевом платье, накинула сверху лёгкий коричневый пиджак, и прошла на кассу.

Оказавшись в опустевшей, но по-прежнему уютной маленькой студии, я опустилась на диван, и глубокое чувство досады, на время заглушенное шоппингом, вновь заговорило в полный голос. Этот диван, этот стол — всё в квартире, уже успевшей стать милой сердцу, хранило тепло воспоминаний о проведённых здесь часах наслаждения и душевных разговорах.

— Разве так поступают с любимой девушкой? — не выдержав, написала я Лео.

— Как «так»? — как ни в чём не бывало, ответил он.

— Почему ты оставил меня сегодня одну разбираться с переездом?

— Ты говорила, что будешь переезжать сама, я и подумал, что моя помощь не понадобится…

Я глубоко вздохнула, пытаясь побороть вспыхнувшее раздражение и досаду. За что? Почему он так резко начал давать попятную, хотя раньше стремился окружить меня заботой во всём? Как и думала — хотела дать Лео возможность проявить инициативу, и он благополучно её проигнорировал.

— Вот представь, что женщина, которая тебе очень дорога, вынуждена одна разбираться с какими-то странными мужиками, и вдобавок таскать коробки, когда ей нельзя поднимать тяжести. Пока её мужчина где-то стоит в стороне и пишет лишь «представляю». Приятно?

Поздно. Гнев уже огнём пылал в глазах и в крови, обжигал лицо, и я строчила и строчила полные обиды и злобы строки ему. Затем откинула телефон и спрятала в ладони лицо, невольно в красках вспоминая, как лишь пару месяцев назад мы с ним с улыбками и смехом грузили вещи в нашем первом переезде. Выходит, не попроси я — этого не было бы тоже. От этого безразличия на душе стало противно, как в промозглый осенний день. Я поёжилась и свернулась на диване, обняв себя руками.

— Прости, мне очень совестно, что я тебе не помог…

Вот и всё. Просто слова. Как же легко загладить вину, когда не чувствуешь себя виноватым.

— Завтра в семь сорок встречаемся в вестибюле метро и едем на мероприятие. Спокойной ночи, — ответила я и отвернулась к стене.

Утром я, как ни в чём не бывало, спустилась по эскалатору и увидела в пустынном зале высокую фигуру Лео, расхаживающего туда-сюда. Весь вечер и всё утро я пылала злостью на него, но, едва увидев, почувствовала, как на лицо озаряет радостная улыбка. Что же это такое!

Его взгляд тут же приковался ко мне.

— Хорошее платье!

Я простодушно улыбнулась, словно влюблённая девочка-подросток. Он столько раз уже плюнул мне в душу за последний месяц. Зная свою решительную натуру, я давно могла бы поставить точку, пресечь такое отношение к себе и присутствие этого человека в моей жизни. Но, видя его улыбку и тут же вспоминая все наши счастливые моменты, каждый раз сдавалась и таяла, прощая ему всё. Почему меня так тянуло к нему уже столько времени? Почему я так быстро закрываю глаза на то в его поведении, что обычно не прощаю другим?

В деталях Лео относился ко мне очень хорошо, оберегал, дарил нежность, помогал морально и финансово, но в глобальном плане продолжал держать меня в отношениях, осознавая, что они бесперспективны, и зная мою глубокую преданность и любовь. Я могла уйти в любой момент, но не хотела, а он это знал и не хотел меня отпускать, всё яростнее показывая свои права на меня и ревность.

Творя добро на уровне повседневных поступков, он совершал зло в крупном масштабе, по отношению ко мне и своему браку, а я охотно на это шла, при всей своей проницательности специально закрывая глаза на неприглядные вещи — во имя надежды на большую и чистую любовь.

Я почти окончательно договорилась с совестью. Раз он так завоёвывал меня и по сей день держит в отношениях, то, выходит, он хочет быть со мной. Ну не встретились мы с ним раньше, он женился на той, кто подвернулся до меня. С кем не бывает? А теперь осознал, что всегда искал именно меня, и ему нужно дать время, чтобы сделать меня своей законной избранницей. Звучит правдоподобно, не так ли? Таково моё намерение, и иного варианта развитий отношений я бы не приняла. Годы летят быстро, и я не могу тратить их на неизвестность и участие в игре без победителя слишком долго.

В сотый раз прокручивая в голове эти мысли и укрепляя уверенность в их правдивости, я скользнула нежным взглядом по Лео. Мы вышли из метро и зашли позавтракать в кофейню — до мероприятия оставалось ещё минут сорок. Сделав заказ и сев в дальний угол, принялись тихонько переговариваться.

— Котлеты по-киевски классные, — рассуждал он вслух, изучая меню.

Я внимательно смотрела на него. Мы одни, здесь нет никого из наших коллег, и обычно в таких случаях мы уже вовсю целовались, как подростки за школой. Неужели не понимает, что у нас так мало времени побыть вдвоём? Я хотела было подвинуться ближе к нему, но что-то останавливало меня в нерешительности. На экране его телефона мелькнуло сообщение от жены. Прикрыв глаза от неприятного ощущения досады, я отвернулась.

— Мне, пожалуйста, одну котлету по-киевски, — громко объявила женщина около кассы.

— О! Вот как работает синхронизация с пространством! — от неожиданности воскликнула я, повернувшись к нему с улыбкой. — Тоже это слышал?

— Это всё намерение, — спокойно пожал он плечами.

Я замерла.

— Что ты сказал? Намерение? — я не поверила своим ушам — ведь на этом понятии строилась вся магическая практика. — Откуда ты знаешь про намерение?

— Открой томик Кастанеды, — он кивнул на мою сумочку. — У него это центральное понятие, на котором строится всё учение.

В очередной раз пораженная схожестью нашего мировоззрения, я отвернулась и принялась за завтрак. Затем мысль вдруг мелькнула у меня в голове, и я резко повернулась к нему.

— Ты хочешь избавиться от меня? — выпалила я полушутя и полувсерьёз, внимательно наблюдая за его лицом.

— С чего ты взяла?

— Мы хотели с тобой зайти в кафе после мероприятия, а зашли до. Вдруг хочешь от меня отделаться пораньше? — дурашливым тоном произнесла я.

— Нет, ты что! — он состроил хитрую гримасу. — Хотя нет, конечно же, я хочу от тебя избавиться!

Я в шутку пихнула его локтем в бок, и мы, заливисто смеясь, вышли и направились на место проведения мероприятия по живописной Фурштатской аллее, осенённой густой зеленью деревьев. Вместе поднимаясь по старой широкой лестнице и весело о чём-то переговариваясь, мы встретили удивлённые взгляды толпы. Нина, которой нравился Лео и которая пыталась задеть меня ещё в феврале на нашем первом мероприятии, недовольно поджала губы, глядя на нас с ним и на мое новое платье:

— Тебе не холодно сегодня? Что-то ты совсем открыто одета!

Я на мгновение сощурилась и хитро ухмыльнулась, посмотрев ей в светло-зелёные водянистые глаза, и затем прошлась взглядом по всем присутствующим, дружелюбно улыбаясь:

— Да нет, не холодно. Все в сборе? Когда начнём мероприятие?

Два часа пролетели быстро в жарких спорах и весёлых шутках. Коллеги представляли свои проекты, стоя у доски перед глазами хоть и небольшой, но толпы, и ожидаемо волновались. Лео пытался отвлечь и расслабить их шутками, а я — задавая вопросы и приглашая вместе порассуждать над каким-нибудь пунктом в их презентации.

— Да, как верно отметила Кира… — начал один из сотрудников.

— Кира? — прервала его Ева Швайн с наигранным возмущением. — Это не Кира! Это наша Кирочка!

— Я пока не так тесно общаюсь, — смущённо промолвил он и продолжил свой вопрос.

«Ну и дела. Зато уже совсем своя здесь», — слегка покраснев, подумала я.

Наконец, мы с несколькими сотрудниками отделились и небольшой компанией пошли к метро, непринуждённо болтая о повседневных мелочах и работе.

— Ладно, ребят, пока! Мы пойдём кофе попьём, — кивнул им Лео и поманил меня за собой.

Раньше я чувствовала смущение от его открытости. Но сегодня, наконец, радостно улыбнулась — здорово, что он не боится заявлять коллегам обо мне как о спутнице! Мы прошли в кофейню и сели за столик.

— Что будешь? — спросил он, перелистывая меню.

— А закажи мне что-нибудь на свой вкус, — я игриво склонила голову на бок. — Мне интересен твой выбор.

— Ну вот ещё! — он наигранно закатил глаза.

— Да ну тебя! — я скрестила руки на груди. — Вот даришь ему энергию, внимание, любовь, а он в ответ выделывается!

— Ладно, не будем тратить твою энергию. У меня сегодня просто настроение такое — кого-нибудь вывести из себя.

«Рыцарь Мечей в своём репертуаре», — улыбнулась я своим мыслям. Он повернулся к подошедшему официанту и сделал заказ. Наконец, нам принесли по куску затейливо украшенного торта. «Красота в мелочах. Хоть подсластим этот день», — подумала я, делая фото на память. День действительно стоило подсластить — ведь сегодня вечером я поеду сдавать ключи от старой квартиры, окончательно расставаясь с одним из прекраснейших периодов своей жизни.

Мы вновь погрузились в разговоры обо всём на свете. Я рассказывала ему о психологии, архетипах и карме. Лихо оперируя сложными терминами, я видела, как его глаза внимательно наблюдают за мной — но скорее не как за любимой девушкой и музой, а как за научным оппонентом на конференции. «Казалось бы, мы с ним так близки, но в эту минуту он вновь будто закрыт и отстранён, как незнакомец. Сложно его любить. И нельзя. Но пути назад нет», — подумала я, в очередной раз покачав головой.

Собравшись, мы побрели к метро. Каждый шаг давался мне тяжело — ведь он приближал нас к неизбежному концу. Сев рядом в старом вагоне, мы пару станций проехали молча.

— Не могу не смотреть на твое декольте! — наконец выпалил он.

— Так смотри, — добродушно рассмеялась я. — Кто против-то?

Спустя пару минут посерьёзнела.

— Как же нам теперь быть? Как же мы будем видеться? — наконец, задала я вертящийся на языке вопрос.

— Ну, как. В столовой будем пересекаться, и на тренингах.

Я стрельнула на него глазами и отвернулась.

— Мне так больно переезжать и отдаляться от тебя!

— Знаю, — серьёзно ответил он и тяжело вздохнул. — И мне тоже. Может быть, поэтому я сегодня так себя веду и вывожу тебя из себя.

И снова защитная реакция. Пытается заглушить тревогу шутками и хочет получить от меня эмоций, которых ему всегда так не хватает от других людей.

Мы посмотрели друг на друга и, ведомые силой, не терпящей возражений, слились в поцелуе прямо на глазах у всех. Были ли среди них наши знакомые и коллеги, нас больше не волновало. Значение имел лишь этот отчаянный поцелуй, предзнаменующий разлуку без конца и края. А в ушах отдавался стук колёс вагонов метро, неумолимо нёсших нас к конечной станции.

Поднявшись в квартиру и подготовив ключи для сдачи, я ожидала арендодателей. Ещё раз, на память, окинула взглядом прекрасный вид из окна, уже ставший мне таким близким. Оставалось около получаса, и я, лёгким движением обработав несколько фото с сегодняшнего дня, я загрузила их в истории в блог, желая поделиться красотой со всеми вокруг. И всё же, легкое и красивое завершение эпохи. Вот новые фото в блоге — я в красивом платье, вот торт в кофейне, вот тенистая аллея и изящная лепнина старинных зданий.

Сдав ключи, я приехала в свою новую квартиру и, пытаясь растущую внутри тревогу от давящей тишине в квартире и осознания, что Лео теперь далеко, принялась наводить порядок и готовить сырники. Возня с тестом успокаивала, и теперь единственной радостью по утрам для меня станет вкусный завтрак. Больше я не услышу заветного звонка в дверь перед работой.

Я прикрыла сковороду крышкой и ненадолго отвлеклась от домашних хлопот, решив проверить блог. Пролистала просмотры историй. И вдруг увидела в их числе аккаунт жены Лео — Кристины. Чёрт возьми! Ну почему она не следила за мной раньше, но решила зайти именно сейчас, когда я загрузила фото и в кадр с тортом ненароком попала рука Лео в его неизменном сером костюме в клетку?

Боится. Следит. Отчаянно пытается заявить о себе. Лео не даёт ей исчерпывающей информации о нас с ним. Несмотря на его заверения, что он всё правдиво ей рассказывает, и она пытается хотя бы через мой блог понять, что происходит между нами. Бедная женщина.

Знаю, в этой ситуации больше вины Лео, а она испытывает ту же растерянность и боль, что и я. Но психика такова, что отчаянно ищет вовне объект, на который можно выместить все агрессию и повесить вину, ведь на любимого человека это сделать не получается.

В итоге у жены в несчастной жизни виновата любовница, а любовницы — жена, но если посмотреть на ситуацию честно, то виновник у них общий — мужчина, который не может разобраться со своими чувствами и принять решение, поэтому до последнего мечется между ними двумя.

Прошла пара дней, и у меня появился новый подписчик — подозрительный фейк, отныне неусыпно следящий за моим блогом. Развитая интуиция подсказала мне, что это не мог быть кто-то иной, кроме Кристины, которая решила держать руку на пульсе. На всякий случай, чтобы удостовериться, что это точно она, я раскинула карты Таро — и удовлетворённо кивнула, увидев расклад. Двойка Жезлов — человек, терпеливо наблюдающий за чем-то с отдаления. И неизменная Жрица — любовница. Вот и ответ — она наблюдает за мной, не решаясь на действия.

Я сделала глубокий вдох. Что ж, тайное становится явным. Игра началась. Меня будто зажёг азарт. Явно ей не всё равно, но интересно, насколько её хватит? Неужели она молча будет наблюдать за мной и слушать отговорки Лео, и терпеть?

Пусть я сейчас и далеко, и Кристина вот-вот должна родить — это всё ещё казалось чем-то нереальным, из параллельных вселенных. Дамоклов меч, грозящийся рассечь светлые и тёплые иллюзии, казался эфемерным: закроешь глаза, и его будто и нет. Значение имели только мы с Лео, чувствующие друг друга даже за десятки и сотни километров, что давало надежду на его любовь, настолько сильную, что однажды мы смогли бы построить совместное будущее.

Но вернуться в сладостное, золотое время начала нашего романа никак не получалось. И всё чаще вечера я проводила, заливаясь слезами от бессилия на кухне одинокой квартиры и наливая себе бокал-другой вина.

Но я хотя бы не прикладывалась к бутылке столь часто, как это начал делать Лео. Почти каждый вечер он, как ни в чём не бывало, начал писать мне о том, что пьёт виски. По спине пробегал холодок, когда я представляла его пьяным в одном доме с беременной женой. Он уже не мог справиться с напряжением по-другому. На плечи каменными плитами давили тяжелая работа и груз вины перед двумя женщинами, и он нашёл выход — рука об руку с алкоголем сбежать от проблем в мир покоя и расслабления.

И как же мне с этим всем разобраться?