Анима… способна разрушить наши моральные запреты и пробудить силы, которым лучше оставаться неосознаваемыми… Есть в ней тайное знание или сокровенная мудрость. Человек начинает понимать, что за всеми ее жестокими выходками кроется некая цель, отражающая высшее знание законов жизни… Даже за худшим, на первый взгляд, последствием — беззастенчивым разрушением браков — мы можем видеть значимый механизм природы. Женщина этого типа инстинктивно… нарушает тот уютный покой, который так опасен для личности мужчины, но который зачастую рассматривается им как супружеская верность. Спокойствие, удовлетворенность жизнью приводит мужчину к полной бессознательности в отношении своей собственной личности. Женщина этого типа… вызывает моральный конфликт. Без него не может быть сознания личности. Обычно нарушительница спокойствия на себе испытывает порожденные ею потрясения; вызывая перемены, она меняется сама, и зажженный ею огонь освещает и просвещает все жертвы этих перипетий.

Путь наш единый, Любовь!

Слей нас в единое сердце!

Алая, алая кровь,

Вещее, вещее сердце…

Уже через пару дней состоится презентация нашего проекта. Сколько в него вложено сил и надежд! И вот, совсем скоро, мы, красивая пара молодых учёных, выйдем на сцену, чтобы рассказать о плодах нашего труда.

Мысли об этом событии настолько будоражили, что я никак не могла уснуть, ворочаясь с одного бока на другой в жёсткой постели. Осознание, что на нас будут внимательно смотреть десятки глаз, и то, что я буду вновь в опасной близости с ним, опьяняло.

Я заварила перед сном травяной чай и улыбнулась от своих мыслей. Пыталась дотянуться до звезды. Она маячила совсем близко — мы работали бок о бок, я уже ясно видела, как он начинает ко мне привыкать, как пробуждается его симпатия и интерес и… ничего? А что дальше? Видимою звезда так и останется дрожать дразнящим отражением в лужах?

Ладно уж, пусть пройдет наше выступление, а там будь что будет.

С трудом отказавшись от будоражащих сердце мыслей, я мягко провалилась в сон.

* * *

…Я сразу почувствовала, как сновидение глубоко захватывает, утягивая в свой мир. Это были не просто яркие, но поверхностные и бессмысленные картинки, как это часто бывает. В эту ночь я остро ощущала, будто путешествует душа, улетая в смутно знакомые древние миры.

Почувствовала, что иду босиком по нагретой солнцем пыльной дороге, и мою руку кто-то крепко сжимает. Это был он… Мой Лео — в странной, серой тунике, а главное — с ребёнком на руках. Мы любили другу друга, но были глубоко несчастны. Я чувствовала всем телом цепенеющую боль, какая бывает, когда происходит нечто необратимое. Ощущение безысходности и страха, что уже никогда не будет, как прежде…

Внутри всё переворачивалось от необъяснимой тревоги. В этой силе, с которой он держал мою руку читалась стойка горечь и смирение перед тяжелой ношей.

— Лео? — позвала я его.

Он обернулся ко мне с доброй грустной улыбкой.

— Что мне сделать? Как избавить тебя от боли? Прошу, скажи мне, — я чувствовала, как с каждым словом всё больнее становится ком в горле.

Внезапно лес за его спиной растворился, и мы оказались с ним вдвоём в маленькой, но уютной деревянной избе. Под потолком были развешаны пучки засушенных трав, в воздухе витал дразнящий аромат свежего хлеба и мёда, а на столе стояла высокая незажжённая свеча из воска. Я протянула руку, коснулась фитиля пальцами — и тут же огонь вспыхнул с тихим треском, отбрасывая янтарное мерцание на сидящего передо мной Лео, только теперь раза в два моложе. Язычки пламени отражались в его выразительных карих глазах, пытливо изучающих меня. Я опустила взгляд на свои руки и увидела красиво вышитые красными нитками белые рукава туники.

— Ну, где же ты? Я же жду тебя, — вновь улыбнулся Лео с выражением в шутку обидевшегося ребёнка. — Я же просил тебя помочь зажечь во мне угасший огонь.

Он кивнул на свечу, которая только что вспыхнула от прикосновения моих пальцев.

— Но как я тебе помогу?

— Коснись меня.

Лео потянулся ко мне, но я инстинктивно отпрянула, опасаясь обжечь его. Слегка уязвлённо улыбнувшись, он убрал руку.

— Я хочу, очень хочу! — наконец, с жаром выпалила я, ощущая, как вновь запылали огоньки в груди и внизу живота. — Но я и так сомневаюсь, могу ли я это сделать. А как только решаюсь, ты отдаляешься, не делая ко мне шагов. Я устала от неизвестности…

— Я сам боюсь. Но я хочу этого, однако, сделать шаги к тебе не могу. Пожалуйста, просто возьми и сделай это первая…

— Но как? — воскликнула я, ничего не понимая.

От моего резкого голоса пламя свечи всколыхнулось и закоптило струйкой чёрного дыма.

Взгляд, будто под гипнозом, приковался к пламени — янтарно-карие глаза жадно вбирали силу огня. Внезапно почувствовала, как тепло в груди превращается в раскалённый шар, тепло от которого заполняет меня с головы до пят, всю комнату. Коснусь Лео — оно перекинется и на него. Кровь внутри будто забурлила, и внезапно стало очень радостно и легко — ещё чуть-чуть, и я будто воспарю в воздухе. Широкая светлая улыбка озарила моё лицо, и из груди вырвался тихий искренний смех. И вдруг почувствовала прикосновение руки Лео к своему плечу.

— Спаси меня, — прошептал он, мягко подталкивая меня встать.

Я встала, не ощущая пола под ногами и слегка шатаясь от необычного ощущения. Лео осторожно подхватил меня, и я почувствовала, как от соприкосновения наших рук по моему телу пробежал мощный заряд горячей энергии. Я подняла на него затуманенный взгляд и увидела в его глазах благодарность и огонь, который он так жаждал получить от меня.

— Лео… — прошептала я, но он резко наклонился и прервал меня поцелуем.

— Спасибо тебе! Ничего не бойся. Ты лучше и сильнее меня, — наконец, лихорадочно прошептал он.

Он взял меня на руки и лёгкими движением перенёс в просторную постель.

— Кира… А ты знаешь, что тебе это не снится? — прошептал он мне на ухо, стягивая с меня тунику.

* * *

Я проснулась в холодном поту, чувствуя, как сильно колотится сердце. Посмотрела на руки — они были в мурашках. На душе было очень тепло, будто Лео действительно говорил со мной в том сне, а тело ещё хранило следы его горячих прикосновений. Но как такое возможно? И ещё этот ребёнок на его руках. А это точно мне снилось? Кажется, я начинаю сходить с ума…

Встав с постели налить себе воды, я увидела, что совсем скоро должен прозвенеть будильник. Ложиться снова не было смысла. Я набрала полный стакан и подошла к окну, глядя на ещё спящий район и редкие горящие светом окна.

Пелена сна сошла, словно волна с берега, оставив в душе что-то важное. Я почувствовала, как в солнечном сплетении крепнет сила и уверенность: я не могу оставить Лео, я нужна ему и должна что-то сделать. Только вот что? Уже послезавтра — наша защита проекта. После которой нас уже не будет ничего связывать. Что я могу успеть сделать за столь короткое время?

Время собираться на работу. Может быть, ответ сам придёт ко мне в течение дня, как это часто бывало ранее.

Но день пролетел незаметно, и я вернулась домой без ответов. Вечер пятницы традиционно был временем предаться уединению и подвести итоги недели. Обычно я спрашивала у карт Таро совет на грядущую неделю, но в этот раз подумала, что они могут дать мне ответы на тревожащие меня вопросы о Лео. Потому что моя собственная интуиция и сила мысли, кажется, временно завели в тупик.

Я зажгла неизменно стоящие на столе белые свечи и с наслаждением прислушалась к их треску. Сила огня вдохновляла и питала меня. Я достала колоду и медленно перетасовала карты. По рукам моментально прошёл теплый заряд — они обладали очень сильной энергией. Я настроилась, остановила бесконечное движение мыслей в голове и сфокусировалась на образе Лео перед внутренним взором. Вот его широкая улыбка, вот озорной взгляд из-за очков, растянутый свитер, дрожащие от волнения руки, вот мы сидим рядом на диване в его офисе и беззаботно громко смеёмся…

— Карты, подскажите, каковы его намерения по отношению ко мне?

Я выложила из колоды три карты, открыла их и опешила. Они будто говорили: «Мы показываем тебе всю правду и предупреждаем. Действуй дальше, как посчитаешь нужным». Раньше эти карты не показывались в моих раскладах. В моей жизни просто не было событий, которые были бы созвучны этим энергиям. Сейчас же на меня в неприкрытой прозаичности смотрели Тройка Кубков, Дьявол и Десятка Мечей. «В простонародье называется „поматросил и бросил“, вот каковы его намерения», — ухмыльнулась я.

Что значат эти карты? Кажется, Лео хочет разделить со мной это веселье, пропустить один-другой кубок вина… Но я-то знала, что в любовных раскладах Тройка Кубков имеет ещё одно значение — любовный треугольник. Эту неоднозначную картину погрузила в абсолютно чёрные тона последняя карта — Десятка Мечей. Человек лежал на земле, пригвождённый множеством клинков, под ним растеклась лужа крови, сверху чернело небо и тучи — предвестницы шторма. Самая плохая карта.

Я нервно сглотнула и прикрыла глаза. Лео решился заглянуть за границы своих моральных норм и признаться себе, что его влечёт ко мне, и он даже подумывает о возможности любовного треугольника. Но отдаёт себе полный отчёт в том, что эта связь закончится плачевно, и готов доставить боль — мне, а, возможно, себе и жене. Любовный треугольник причиняет боль всем его участникам.

— Бред какой-то… Всё равно из этого не выйдет ничего хорошего, — я передёрнула плечами и отложила карты.

Внезапно почувствовала, как в комнате стало жарко. Едва собралась встать, чтобы открыть окно и принять холодный душ, как тут же почувствовала странное прохладное дуновение — мурашки пробежали по коже.

Резко повернула голову к окну — оно было плотно закрыто. Прохладный поток вновь коснулся — уже другого моего плеча. Да, то больше всего было похоже на чьё-то лёгкое касание.

«Я себя накручиваю из-за волнения, просто сквозняк», — упрямо пыталась я переубедить себя, но какая-то древняя и мудрая часть меня знала, что это не просто так. Будто в подтверждение моим противоречивым мыслям, холодный поток прошёлся прямо около уха — и тут же разом погасли свечи. Внезапно наступившая темнота комнаты заполнилась лёгким серым дымом и запахом гари.

«Это что за чертовщина?!» — я замерла, боясь пошевелиться. «Замри» — самая древняя реакция на опасность, и в ситуациях угрозы и рептилии, и люди реагируют одинаково, стараясь не выдать своего присутствия. В этот момент я не чувствовала себя хозяйкой квартиры — боялась этого странного холодного потока.

Задержала дыхание. Секунда, три, пять. Всё прекратилось — и я резко вскочила, словно вор, чуть не пойманный на месте преступления. Добежала до ванной и заперлась. Встала под холодные струи воды — они отрезвляли, возвращали в реальность, смывали весь морок и наваждение. «Ну я и впечатлительная! Испугалась какого-то сквозняка и спряталась от него в своей же ванной!» — улыбнулась я своим мыслям.

Вылезла из-под холодного душа, замоталась в полотенце. Повернулась, чтобы мельком глянуть в зеркало, и… внезапно почувствовала, как нога неловко скользнула по мокрой плитке.

Мгновение — и я оказалась на полу, чудом ухватившись за край ванны. По спинке пробежал холодок: «Тело отреагировало быстрее меня! Боюсь представить, что было бы, если на месте руки оказалась моя голова или шея… Брр!»

К мурашкам примешалось ещё кое-то — снова этот настойчивый прохладный поток воздуха, поразительно похожий на касания. «Что тебе нужно? Я сдаюсь!» — обессиленно подумала я, аккуратно вставая. Вернулась в комнату, слегка прихрамывая. И опустилась на диван, задумчиво посмотрев в окно на многочисленные огни многоэтажек. Глаза мягко прикрылись сами собой из-за усталости, и я не заметила, как задремала.

Сквозь дрему почувствовала, как холодный поток воздуха снова коснулся руки. И постепенно, когда внешний мир померк, этот холод обрёл форму перед внутренним взором.

— Что ты здесь делаешь? — я испуганно воскликнула, увидев перед собой образ Лео, проступившего на фоне густой черноты.

— Ты думала обо мне, и я пришёл. Я тебя чувствую, — слегка поклонился он со своей фирменной широкой улыбкой и поднёс мою ладонь к губам, оставляя на ней лёгкий поцелуй. — Или ты забыла?

— Скажем так, догадывалась, но не знала. Ты творишь со мной странные вещи — я давно не брала в руки карты Таро, теперь же мысли о тебе не отпускают меня. Ты знаешь, что происходит?

— Наша встреча была предначертана ещё до рождения, — серьёзно кивнул он. — И я ждал тебя — ты же сама чувствовала, что какая-то сила специально вела тебя сюда, в Петербург. Ты ещё со школы видела перед глазами смутные образы огромной корпорации и новых технологий и предчувствовала моё появление, стремилась найти меня и это место. Так дойди же до конца!

Я подняла глаза и, слегка сощурившись, уставилась на Лео, оценивая его слова. «Откуда он знает о моих видениях?» — вздрогнула я. Взгляд его тёмных глаз был непривычно серьёзен — он пристально смотрел на меня в ответ, будто давая понять, что сказанное не должно подвергаться сомнению.

— И что мне нужно сделать? — прошептала я, будто под гипнозом, глядя в его почти чёрные глаза.

— Просто будь уверена в своём намерении воссоединиться до конца, и я приду.

…Я резко распахнула глаза. На коже всё ещё сохранилось ощущение от прикосновения холодного потока. Взглянула на часы на запястье — я дремала всего минут сорок.

Какой-то сильный сгусток энергии появился в солнечном сплетении и грудной клетке — никогда раньше моё тело не реагировало ни на одного мужчину. А ведь он прав!

Меня действительно лет с четырнадцати посещали видения — будто в стенах крупной корпорации я встречаю высокого молодого человека с копной тёмных волос, в очках, такого серьёзного и шутливого одновременно, с кем мы вместе работаем над проектом.

Есть ли смысл противиться предначертанному? Может, вся моя жизнь до этого вела к этому моменту — как можно отказаться от переплетений судьбы?

* * *

Долгожданные выходные наступили. Наше мероприятие было разбито на два дня, и мы с Лео представляли наш проект в завершающей части программы. Поэтому в первый день я поехала одна. Выйдя из дома в половину седьмого утра, я пустилась в долгое, но уже привычное путешествие из отдалённого спального района в центр города — Петроградский остров, откуда и начал зарождаться Петербург.

Взгляду открылась просторная площадь Льва Толстого, которую доминантами острова окружали замысловато украшенные фасады зданий — каменные кружева цвета кофейной пены, белого шоколада и розовых лепестков.

— Доброе утро. Сегодня ты особенно красив, — мысленно обратилась я к духу Петербурга, бодро шагая к кофейне.

С губ не сходила улыбка, всё тело захватило радостное и лёгкое чувство. Всё радовало мой взор, всё казалось особенно ярким и завораживающим. В воздухе витало предчувствие стремительных перемен и совсем скорого наступления весны, моего любимого времени года, когда природа пробуждается к жизни и дарит новые надежды.

— Ты услышала мой призыв поддаться любви, — я будто слышала ответ духа этого самого мистического города страны. — Расслабься. Наступили дни триумфа, которых ты так долго ждала.

Выпив кофе на ходу, пока поднималась по лестнице старого, наполовину отреставрированного здания, я зашла в место проведения мероприятия. Взору открылся просторный круглый зал, его многочисленные окна щедро наполняли воздух светом и открывали вид на величественное здание театра Миронова, одетого в чёрные кружева.

Постепенно зал заполнился сотрудниками и лекторами, наполнился гомонов радостных голосов. Наконец, все расселись по периметру, затихли и погрузились в работу. Происходящее по-настоящему захватывало: эта непринуждённая атмосфера, в которой люди раскрывались иначе, вне рамок работы, а главное — общее стремление к знаниям, которое разделяли все здесь присутствующие. Да, пусть больше половины услышанного они забудут на следующий день, но сегодня у всех есть шанс узнать нечто новое, заронить в себя новое зерно идеи, которое потом может повлиять на мысли, поступки и даже мировоззрение.

За работой время летело быстро, и незаметно наступил обед. Мы с небольшой группой коллег направились к кофейне через дорогу, на ходу делясь впечатлениями от первой части программы.

— Ты сегодня шикарно выглядишь, — шепнула мне на ухо одна из них.

Лицо засияло улыбкой. Я лишь натянула утром второпях чёрный комбинезон из ниспадающей ткани, накинула сверху строгий чёрный пиджак, а губы небрежно слегка оттенила красной помадой.

Но сегодняшнее облачение — это ничего. А вот что будет завтра!.. Я не смогла сдержать широкой улыбки, уже предвкушая свой завтрашний триумф после своих долгих и тщательных приготовлений.

Мы шли по оживлённой улице, как вдруг у меня завибрировал в кармане телефон. «Очередной спам», — подумала я.

Но увидела уведомление на экране и замерла.

«Как идёт мероприятие? Кстати, у тебя в буклете к нему ошибка».

«Лео», — я широко улыбнулась самому неожиданному сообщению на свете, по грудной клетке стремительно разлилось тепло и свет. Сегодня, девятнадцатого февраля, он первый раз написал мне сам — не по работе, не на корпоративную почту, а лично, спросив, как идёт день. Я почувствовала, что ему нужен был повод мне написать — пусть хотя бы начнёт с того, что тыкнет мне на мой небольшой промах в подготовке буклета на мероприятие.

— Кира, чего застыла? Пойдем! — окликнули меня коллеги.

Я и сама не заметила, как остановилась посреди толпы — мир вокруг перестал существовать, и я увлеченно набирала ответ покрасневшими на холоде пальцами:

— Мы все неидеальны, что ж поделать. Мероприятие идет интересно, а твой день как?

Подняв голову, я уже не могла скрыть широкую улыбку, выдававшую меня с головой. Девочки многозначительно переглянулись и улыбнулись: им нравилось в шутку дразнить меня на предмет поклонников. Я не была одинокой девушкой — я была девушкой сама по себе. А все ухаживания молодых людей и попытки познакомить меня с кем-либо воспринимала довольно прохладно — ведь моё сердце было занято с того самого дня, как наши с Лео взгляды пересеклись у проходной.

Смешно, безнадежно? Но сегодня я впервые ответила им искренней улыбкой, а не натянутой маской как дань игре.

Ещё один осторожный шаг друг к другу — будто мы восстанавливали по кирпичику когда-то разрушенный мост над пропастью. Он проигнорировал мой вопрос и лишь наивно написал:

— Швайн не ругается, что я не пришёл?

— Нет, — отправила я с улыбающимся смайликом, думая о его излишней осторожности по отношению к той, к кому я относилась как к наставнице.

Ева Швайн относилась ко Лео с той же немного материнской теплотой, что и ко мне — поощряла и привлекала к проектам, чтобы он раскрывался и сиял ярким цветом своего ума.

Мы были её любимыми «детьми» в профессиональном плане: молча и осторожно работали, немного в стороне от всех, зная, что в один момент звездный час настанет, и мы аккуратно, но уверенно сделаем свой ход, который поразит всех. Такой тип людей дальновидное начальство обычно подмечает рано и старается держать поближе к себе, и её импульс создать союз между нами носил настоящий алхимический и судьбоносный характер.

Лео чувствовал её отношение — в то время, как Еву Швайн многие побаивались, он спокойно мог зайти к ней обсудить проект или высказать свое мнение по вопросу, а она также свободно вызывала его к себе на аудиенцию. За три года работы в корпорации он вырос от рядового программиста до руководителя и главного ученого, я же называла его «душой этого места». Один ум или одна сила ничего не решают — важно их гармоничное сочетание.

Пока остальные в шутку пытались сватать мне всех подряд в компании, одна Ева Швайн откуда-то знала, кто мне по-настоящему нужен. А я одна знала, что она хочет видеть в работе, и предугадывала её желания. Как будто мы знали друг друга уже не первую жизнь.

Первый день мероприятия подошёл к концу. Завтра мне предстояло уже в семь утра быть здесь, на Петроградке, по одному хитро задуманному и важному для меня делу. Так как выехать из дома мне нужно было бы часов в пять утра, когда ещё не ходят автобусы, а затем продержаться целый день в предельно внимательном состоянии на обучении, я щедрым жестом сняла себе на ночь комнату в отеле неподалеку. Вот они — издержки логистики в большом городе!

Закрывшись на два замка в комнате, пропитанной тем же странным запахом сырости, что и весь отель, я посмотрела на ночь комедию (совершенно случайно она оказалась о любовном треугольнике) и провалилась в сон. Уже в шесть утра, непривычно бодрая для такого раннего времени, аккуратно положила ключи на стойку ресепшена и бесшумно выскользнула на улицу.

В это время улицы Петроградского острова были особенно тихими, в ожидании, что вот-вот по ним пустятся первые спешащие по делам горожане. Мне уже доводилось гулять здесь целую ночь летом, но зимой это была разительно отличающаяся картина. Узкие тротуары около замысловато украшенных домов были покрыты тонким и рыхлым, ещё не тронутым слоем снега, который в рассветных сумерках и свете фонарей отливал то сиреневым, то золотистым. Весь город спал в это воскресное утро, не спала одна я. Пробираясь узкими улочками, я вышла к просторному парку, из-за черных силуэтов деревьев которого совсем близко виднелся величественный золоченый шпиль Петропавловского собора — когда-то самая высокая точка в городе, ныне символ Петербурга. Тихое умиротворение.

Возможно, мы могли бы подружиться с этим городом в этот день и час. Сегодня воздух был буквально наполнен ожиданием чуда и сказки, и я ощущала, как пройдёт несколько часов и меня ждёт долгожданный триумф.

— Подари мне сегодня чудо, — прошептала я духу города, глядя в высокие тёмные небеса, с которых мягко падали снежные хлопья.

— Доброе утро. А у нас точно в девять сегодня начало? — тут же с неожиданно громким звуком пришло сообщение от Лео.

Я вздрогнула, остановилась напротив маленького темного сквера и глубоко вздохнула. А вот и чудеса! Теперь надо стараться воспринимать сообщения Лео в порядке вещей. Но сердце пустилось в радостный пляс. Он мог спросить у кого угодно, или посмотреть в программе мероприятия, но выбрал написать мне в это утро.

— Доброе утро! В 9.30, — ответила я.

— Почему ты раньше не сказала? Зачем я так рано встал?

— Зато есть время собраться. Я вообще уже на Петроградке, ночевала в отеле.

— Ого! Звучит, как интересное времяпрепровождение.

— Ну не то чтобы, просто утром здесь дела, а с окраин было бы далеко ехать. До встречи!

Убрала телефон в сумку, не пытаясь скрыть широкую улыбку, хотя кто меня увидит в темноте на пустынной улице? Ещё немного, и я бы пустилась в пляс около этого пустынного сквера. Пушистый снег кружился в тусклом оранжевом свете фонаря и мягко падал на землю, и лишь мои шаги тихим хрустом прорезали трепетное предрассветное безмолвие такого молодого, но уже постаревшего от груза истории города.

Нужная дверь была спрятана за неприметной колонной в стене. Семь утра. Я постучалась и вошла в небольшую комнатку. Одна ее стена полностью была полностью увешана зеркалами с яркой подсветкой, другая, напротив, состояла из одних окон — пройдёт немного времени, и узкое помещение будет полностью залито светом. Прошла и аккуратно села на стул напротив зеркала, в котором отразилось мое лицо, выхваченное резким светом диодов из сумрака комнаты.

Два часа пролетели незаметно. Мы увлечённо говорили с мастером о жизни, пока она умелой рукой закручивала мне замысловатые витки на локонах и наносила макияж, превращая лицо в красивую сценическую маску.

Наконец, когда финальные штрихи были нанесены, я с придыханием подошла к большому зеркалу. Высокая элегантная прическа, фарфоровая кожа, тёплые карие глаза, оттенённые густыми ресницами и темно-серой подводкой — все это напоминало о вечной женственности, хрупком аристократизме прошлых эпох. Но в сочетании со строгим деловым костюмом нежного голубого цвета образ выдавал девушку, которая, несмотря на внешнюю и внутреннюю утончённость, готова активно заявлять о себе, постигать этот мир и… бороться за то, что дорого. Я широко улыбнулась.

Часто бывает так, что, чем сильнее психика человека наводнена страхами и неуверенностью, тем блистательнее его внешний грим и толще броня. Я отдавала себе отчёт в том, что только что отдала десятую часть своей зарплаты на мыльный пузырь — маску, которая уже к вечеру будет смыта с моего лица.

Но я не могла позволить себе осечки. Слишком много сил вложено в этот проект, слишком много человек будет его оценивать — порядка тридцати пар глаз будут направлены на нас.

Умный человек — это красиво, передающий знания человек — восхитительно, а если он или она при этом красивы внешне, то это триумф. Но я не до конца понимала, чего хочу я: достичь этого триумфа, красиво передать знания и зажечь глаза, или же банально защитить своё ранимое эго от возможной критики. Но одно я знала точно — хочу впечатлить Лео. Я четко вижу цель и сосредоточенно натягиваю тетиву, чтобы среди всех тридцати человек поразить только одного.

Я расплатилась с мастером и села в такси. Меня встретили пустынные проспекты, уже освещённые холодным зимним солнцем, но ещё не наводнённые людьми. Желтый автомобиль нёс меня навстречу долгожданному дню, и внутри трепет нетерпения смешивался со светлой уверенностью в том, что произойдёт нечто важное. Я смело и ярко улыбалась новому утру.

До начала мероприятия оставался ещё час, и я зашла в одну из любимых кофеен. Привычный завтрак пришлось есть особенно аккуратно, чтобы не смазать макияж.

— Как смотришь на то, чтобы после выступления сходить куда-нибудь выпить пива? Мы заслужили! — пришло от Лео сообщение.

Я чуть не подпрыгнула на стуле и широко улыбнулась. Страх схлынул с моего тела, уступив место яркой радости.

— Заманчивая идея, давай, — тут же ответила я.

Расправившись с завтраком, я вышла на улицу и пошла в обход площади к нашему месту проведения. Белое солнце отражалось в блестящих корпусах автомобилей, проносившихся мимо высоких вычурно украшенных домов, — Петербург просыпался. Я осторожно смахнула снежинки с локонов, обрамлявших лицо.

И тут я увидела издалека Лео — он шёл в противоположном нужному направлении. Слегка теряясь от волнения, я застыла у перехода, решив не пересекать дорогу и подождать его. Он приближался ко мне, немного заспанный, в старой синей куртке, и курил, выпуская в воздух струйку дыма. Я застыла на месте и расплылась в улыбке.

— Доброе утро! А куда это ты идёшь? У нас здание в противоположной стороне, — я с улыбкой склонила голову набок.

Он был явно озадачен, встретив меня с праздничным макияжем и причёской. Мы наконец остались одни, без свидетелей, и счастливое совпадение, что он пошёл неправильной дорогой именно сейчас, когда я вышла из кафе.

— Навигатор показал мне, что место здесь, — он растерянно пожал плечами.

— Ну Лео, я же была вчера, я прекрасно знаю, где это находится. Пойдём.

Мы остановились, ожидая сигнала светофора.

— Представляешь, моего коллегу никто не предупредил, что сегодня начало позже, он приехал и уже сидит там один, — рассмеялся он, и я вслед за ним.

— Ну вот видишь, о нем никто не позаботился, а у тебя есть я, — с придыханием от собственной смелости тихо произнесла я.

— Так ты тоже обо мне не позаботилась! — воскликнул он, и его голос сбился на высокие нотки. — Могла бы вчера предупредить! А то я проснулся рано и лежал, залипал в телефон.

— Ну мог бы сам вчера спросить у меня. Я не люблю всегда писать первая, — весело парировала я удар.

Мы перешли дорогу и оказались напротив очередной пекарни, коих рассыпаны тысячи по всему Петербургу.

— В таком случае, нужно зайти за кофе, — бросил он мне тоном, не терпящим возражений.

Я слегка удивилась и вошла внутрь вслед за ним. Приглушенный теплый свет и отсутствие посетителей создавали в этом месте особую атмосферу, и мы слегка понизили голоса. Я задумчиво рассматривала меню на стене.

— Мне двойной эспрессо, — он повернулся и ко мне. — Ты будешь кофе?

— Я? — его вопрос застал меня врасплох, и я растерянно похлопала ресницами. — Конечно, спасибо! Капучино.

По телу резко разлилось тепло. Возможно, это просто жест вежливости, но слишком уж не похоже на него это смелое и резкое проявление симпатии ко мне. Предложение Лео было для меня приятной неожиданностью. Я почувствовала, что он, обычно немного неловкий, когда нужно сказать что-то приятное, теперь этим жестом выразил ко мне своё расположение и частичку заботы.

В попытке отвлечь Лео от лицезрения моего густого румянца, проступившего сквозь плотную маску макияжа, я начала болтать на отвлеченные темы и новости, связанные с нашей корпорацией. Смеясь над очередной шуткой, мы вышли на улицу, прихлебывая кофе из одинаковых красных стаканчиков. И столкнулись лицом к лицу с начальницей, выходившей из метро. С той, кому я осенью так опрометчиво раскрыла свой секрет — симпатию к Лео.

— Привет, — удивленно произнесла она, оглядев нас. Явно недоумевала, почему мы идем вместе с противоположной от метро стороны, пьем одинаковый кофе и непринужденно болтаем, учитывая, что она знала мою тайну уже давно. — Вы что, уже репетируете?

— Ну типа того. Я рано приехала, чтобы подготовиться. Второй раз в жизни делаю профессиональный макияж, — произнесла я, намекая на важность для меня сегодняшнего дня.

— Кира у нас на свадьбу собралась, — рассмеялась она.

— Ну, нет, — как всегда, смущенно произнесла я, сглаживая углы острой темы. — Просто хотела скрыть свой трупный вид, не более.

— А с чего у тебя трупный вид? Ты, это самое, беременна? По ночам тошнит? — вставил реплику Лео в своём стиле Рыцаря Мечей.

Мы вынырнули из подземного перехода на улицу. Меня немного задела его шутка — казалось, он не воспринимает меня всерьез и допускает, что у меня уже есть отношения, и я даже могу быть беременна. О, если бы он знал…

— О, нет. Единственное, что я могу сейчас родить, это проекты, — отведя взгляд в сторону, отрезала я. Возможно, чуть более резко, чем хотела.

— Видишь какая, — начальница многозначно подняла вверх указательный палец. — Карьеристка!

Вот оно. Люди продолжали видеть во мне даму огня, Королеву Жезлов — архетип деловой женщины, которая увлечена только своими проектами, а во главу угла ставит независимость и самодостаточность, а отношения у нее где-то на втором плане. «Слишком увлечена карьерой», «слишком много мужской энергии», «тип женщин, которые до тридцати оголтело строят карьеру», — часто слышала я о себе такие комментарии, хотя не старалась произвести подобное впечатление. Они и не знали, что на самом деле внутри живет нежная, ранимая и преданная душа, которая очень ждет свою вторую половину. Я строила карьеру и много училась, потому что мне по-настоящему был интересен этот мир, внутри меня горел огонь, который я хотела донести многим людям — но также сделать из него уютный очаг, который будет греть моего избранника. Я хотела быть деловой Королевой Жезлов для всех и чувственной Королевой Кубков лишь для одного.

— Неправда. Просто всему своё время, — примирительно кивнула я, глядя на Лео и адресуя эти слова ему.

— Оно придет, и ты полюбишь детей, — с мягкостью в голосе произнес Лео.

Я провернулась и отхлебнула купленный им кофе. Он любит детей, и я всегда видела себя рядом именно с таким мужчиной, но, увы, его глаза сейчас радостно блестят в ожидании ребёнка от другой женщины.

Стоп. Я сделала глубокий вдох. Надо не пропустить эту боль в своё сердце. Впереди — особенный, долгожданный день!

Мы подошли к старенькой чугунной двери, выкрашенной бордовой краской. Начальница подошла, пытаясь выяснить, как её открыть.

— Скажешь потом, сколько тебе скинуть за книгу, — наклонился ко мне Лео.

Пару дней назад, на заключительном собрании по предстоящему мероприятию, я объявила, что купила книгу и хотела бы вручить её самому активному участнику нашего тренинга. Деловито повернувшись тогда к Лео, я, возможно, слишком громко сказала ему, чтобы он скинулся на неё. По залу прокатилась волна смеха, и я залилась краской до самых ушей.

— Кира, какая ты меркантильная! — с улыбкой пожурила меня Ева Швайн, но в её глазах я видела одобрение.

Я смущенно ответила, что пошутила и, раз инициатива моя, то скидываться не нужно. В тот момент мне действительно стало стыдно. Сейчас же мой взгляд после его слов застелила нежность.

— Ох, Лео, не стоит, — я обворожительно улыбнулась и, будто под действием магнита, склонилась ближе к нему и погладила его по плечу. — Просто угостишь меня потом пивом, и дело с концом.

Начальница обернулась, задержала взгляд на нас, стоящих слишком близко, на моей руке, лежащей на его плече. Пытаясь скрыть удивление, она спросила:

— Кто-нибудь знает, как открыть эту дверь?

Мы дёрнули за ручку, и дверь поддалась. Мы с Лео оставили вещи в гардеробе (он уверенным галантным жестом подал мне плечики) и пересекли просторный круглый зал, демонстративно сев рядом.

— Вы сегодня такие нарядные, а мы сегодня такие обычные, — наклонилась к нам и весело произнесла одна из сотрудниц.

Я оглядела Лео. Сегодня он надел тщательно выглаженную белую рубашку, стильный синий пиджак и джинсы. «Обожаю мужчин в костюмах», — с улыбкой отметила я. Моя симпатия крепла к нему с каждой минутой.

Лео повернулся и внимательно оглядел меня, будто видел впервые, заново оценивая. При полном параде я явилась перед ним впервые. Или дело не в макияже и причёске? Перехватив его внимательный взгляд, я вздрогнула и едва заметно наклонилась чуть ближе к нему.

— Я так рада сегодняшнему дню, наконец-то мы выступим, — я поёрзала на жестком деревянном стуле, отвернулась и посмотрела в окно на длинный ряд светлых домиков в тени пальм. Затем ещё ближе наклонилась к Лео и, понизив голос, продолжила. — А вечером отметим это событие и… моё предстоящее повышение!

— А на какую должность тебя переводят? — с удивлением спросил он.

— Обещали на ведущего менеджера по маркетингу. Только тсс, никому не говори, это только для доверенных лиц, — подмигнула я ему.

— Оууу, — он расплылся в улыбке, польщённый открыто высказанным доверием. — Тогда отлично!

— Да, я тоже рада. Правда, не знаю, сколько еще буду работать здесь. В Москву хочу, — с неожиданной уверенностью для себя самой выпалила я, вспомнив, как в последнюю поездку туда почувствовала прилив сил. — Наверное, кощунственно говорить про её великолепие, смотря в окно на прекрасную архитектуру Петербурга?

— Ничуть. А мне Москва не нравится, слишком шумно там. Я с рождения живу в Петербурге и люблю этот город. Иногда выбираюсь на Петроградку по делам, приятная ностальгия, я там раньше преподавал в университете.

Мы ещё немного поболтали и затихли, слушая ведущего. Половина первой лекции прошла, и участники разбились на команды, выполняя задание. Мы, спикеры, остались на местах, предоставленные сами себе, и сбились в одну кучку.

— Надо чайку налить, — потянулся Лео, повернулся и посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула нежность — он осмелился её проявить, покровительственно спросив. — Тебе принести чай?

Я довольна кивнула, он вернулся от общего стола с двумя стаканчиками и снова сел рядом со мной. Стоящий рядом коллега окинул нас взглядом и нарочито невинно произнес:

— Лео, ты у нас вообще везде участвуешь. Как тебя жена вообще отпускает? Ты дома появляешься только переночевать что ли?

— Ну да! А что? — широко улыбнулся Лео и засмеялся.

Я хитро ухмыльнулась и подняла глаза на коллегу, Никиту. Мы пересеклись с ним взглядами. На последнем собрании, где я неуместно выпалила про книгу, он же, глядя на нас с Лео, сидящих рядом, неожиданно поднял тему измен и любовниц. Члены собрания тут же подхватили её, и в воздухе разлилось всеобщее веселье и звучали шутки — за столом вместо взрослых сидели их внутренние дети, хихикающие при возможности обсудить запретную щекотливую тему. Их взгляды то и дело возвращались на нас. Я смело смеялась вместе со всеми — тогда мне льстила мысль, что мы с Лео вызываем у них такие ассоциации, ведь любовниками, мы, в сущности, не были. Сегодня ситуация повторилась. Быть может мы с ним, находясь рядом, уже виделись и ощущались как единое целое, и для всех была очевидна сила притяжения между нами?

Затем разговор коллег перешел в профессиональное русло. Я обожала находиться рядом с умными людьми, с огоньком в глазах обсуждающих свою работу, и пыталась понять их научный лексикон, но пока удавалось плохо.

— Ну а вообще, наши программы — это же не нечто новое! Мы просто модернизируем уже существующие решения и перепродаем это, — заключил Никита.

— А насколько вообще этично продавать такую программу под видом новой? — вклинилась я в разговор, поймав знакомую волну про этику.

— Если правильно преподнести выгоды для пользователя, то этично. Ты же знаешь про эффект плацебо?

— Знаю, — кивнула я. — Люди исцеляются от пустышек на одной вере в их эффективность. Самовнушение.

— Именно так. Вот и в этом случае играет роль вера в лучший исход — когда запускаешь результат долгого труда, остаётся только это.

«Может быть, сегодняшняя открытость Лео ко мне — тоже самовнушение?», — пронеслось в голове. Я ещё раз окинула взглядом его, сидящего рядом, и почувствовала в нём самом какие-то смутные перемены. «Нет, сегодня он явно ведёт себя иначе. Мне не кажется».

Лео и ещё пара сотрудников продолжали обсуждать программирование, уйдя в дебри научных терминов. Встав, чтобы размяться, я медленно прошлась по залу, обводя взглядом усердно работающие группы участников. Ко мне медленно подошёл Никита и ещё одна сотрудница — Нина, молодая девушка, как и я, с хитрым взглядом, с которой я иногда пересекалась в цехах и вежливо улыбалась.

— А в честь чего это ты сегодня так нарядилась? — вкрадчиво спросила она.

Я растерялась. Как-то раз подруга из моего отдела передала их с Ниной разговор, в ходе которого я узнала, что ей тоже нравится Лео, и, если бы не её жених, она бы не стала себя сдерживать. Теперь я ясно видела это по её поведению — когда мы оказывались с ней и Лео втроем, она начинала флиртовать с ним, а её движения становились подчеркнуто томными. Но, к моему внутреннему ликованию, он всегда показывал, что отдает предпочтение мне, и она ненадолго отступала в тень, слегка поджав губы от досады. Что это — желание задеть несмотря ни на что?

— Ну… Сегодня выступление, — я пожала плечами, так и не придумав ничего более вразумительного.

— Здесь? — ухмыльнулась Нина, скрестив руки и глядя на меня сверху вниз.

«Куда же ты лезешь? Мало того, что Лео всё-таки женат, так ты и сама помолвлена», — я нахмурила брови и сжала челюсти. «Ты работаешь с ним дольше, чем я, и, если бы ты была ему интересна, он бы это показал. Надо завидовать молча».

— Здесь, — только и промолвила я, удовлетворённо кивнув и не став оправдываться.

Она повернулась к коллеге и подчеркнуто язвительно спросила:

— Никита, а почему тогда ты сегодня не нарядный?

— А ему не надо, он и так всегда красивый, — опередила я её маневр и растянула губы в игривой улыбке.

— Ох! Спасибо! Приятно получить комплимент от такой девушки! — удивлённо выпалил Никита, искренне улыбаясь мне.

Я в шутку поклонилась и вернулась на своё место — рядом с Лео. Снова началась лекция. Краем глаза я заметила, как он слегка придвинулся ближе ко мне. Внезапно я почувствовала, как он взял меня за предплечье и слегка потянул к себе. Он наклонился к моему уху и прошептал сальную шутку, я не смогла сдержаться, и мы оба тихо захихикали. Я подняла взгляд и увидела, как на меня в упор смотрит начальница, но я не смогла распознать, что именно означает её взгляд. Я опустила глаза и отметила, как Лео с самого начала мероприятия и до сих пор беспокойно вертит на пальце кольцо — оно будто мешало ему, как досадное неудобство, с которым нужно мириться, и он хотел от него избавиться. «Ему не нравится то, что он женат. По крайней мере, сейчас», — отметила я про себя.

— Ты куда на обед пойдешь? — прошептал он мне на ухо.

— Да пока не знаю, а что?

— Пойдем в одно место? Я покажу. Там подают хорошую шаверму, — добавил он шёпотом, и я с готовностью кивнула, желая продлить минуты рядом с ним.

Подошло время обеда. На глазах у сотрудников мы встали и вместе покинули зал, прихватив коллегу из его департамента. Мы пересекали наводненную машинами и людьми улицу, как вдруг у меня зазвонил телефон.

— Ты где? — прозвучал голос начальницы — без эмоций, что не предвещало ничего хорошего, но я была настолько взбудоражена, что не обратила на это внимания.

— Мы пошли есть шаверму, вернёмся вовремя, — подчеркнуто спокойно ответила я и положила трубку.

— Что, слежка? — рассмеялся Лео.

— Ага, — кивнула я.

Погода разгулялась, ярко сверкало зимнее солнце. В воздухе было разлито радостное возбуждение. Я положила телефон и уверенным шагом пошла вперед, как вдруг почувствовала, что меня кто-то приобнял за плечи, остановил и повернул в другую сторону.

— Куда ты идешь? Нам туда, — выпалил Лео, будто слегка смутившись.

Я радостно кивнула, и мы продолжили путь. Это внезапное прикосновение стало ещё одним ярким паззлом в моей картине, которую я терпеливо собирала с самого лета. Дойдя до места, мы опустились за столик. Лео и его коллега с аппетитом ели шаверму, я же от волнения перед выступлением не могла съесть ни кусочка, поэтому ограничилась чаем.

— Новое агрегатное состояние шавермы, — пошутила я и пожала плечами, кивая на стеклянный чайник с зелёной жидкостью.

Плавно наш разговор перетек в русло психологии и философии, в котором я была, как рыба в воде.

— …Вот Шопенгауэр и Ницше, пожалуй, хороши, одни из любимых философов. Мне близки их взгляды, — заключила я, наливая себе чай.

— Да, Шопенгауэр классный! — с готовностью кивнула коллега Лео.

— А как тебе Бодрийяр? — с интересом и лёгким вызовом повернулся ко мне Лео, явно не ожидая, что я знаю этого философа.

— Бодрийяр? — удивленно спросила я, услышав знакомую фамилию. Перед внутренним взором возникли теплые воспоминания о последних университетских месяцах. — Я на основе его работ писала диплом. Очень интересный автор. Но не могу с ним согласиться в полной мере.

— И почему же?

В его глазах зажегся огонек интереса и азарта, и мой взгляд засиял в ответ — я почувствовала себя на знакомой волне. Как же давно я не могла поговорить ни с кем о философии, которой увлекалась со школы и по сей день! Поговорить с кем-то очень сообразительным и эрудированным. Мы невольно подались навстречу друг другу, найдя новую, неожиданную точку соприкосновения. Разговор о философии стал походить на будоражащую кровь беседу влюбленных, охваченных страстью.

— Бодрийяр говорит о потреблении знаков престижа в современном обществе. Мол, это пустая внешняя обертка, и за этими знаками нет никакого смысла. Люди скупают вещи снова и снова, не потому что они нуждаются в них, а потому что те являются знаками чего-то ценного.

— А что, разве не так?

— С моей точки зрения, не совсем так, — я обвела взглядом своих немногочисленных собеседников и с одной любимой волны, философии, перескочила на другую, психологию. — Я считаю, что ничего не существует просто так, даже пустой знак, которого быть не должно. Если люди покупают эти знаки престижа, значит, это закрывает их реальные психологические потребности, — я отметила, как он полностью поглощен ходом моих рассуждений. — Например, потребность в принятии и признании. Есть риск, что тебя могут не принять без принадлежности к определенному уровню жизни, или если ты не следуешь за всеми, отличаешься. Без нового телефона или брендовых вещей. Это древнейший страх быть изгоем. Это вовсе не о том, что люди потребляют пустые знаки престижа просто потому, что им кто-то сказал… Возможно, я ошибаюсь. И ещё раз — если человек что-то делает, значит, это не просто так, значит, он нуждается в этом.

Говоря последние слова, я будто глядела в воду — если наша связь зайдёт дальше, мне не хотелось быть бессмысленной пустышкой в его жизни. Хотелось что-то значить. Быть нужной. И не слышать за спиной ранящие оправдания — «Между нами ничего нет» или «Это просто секс, это ничего не значит».

Лео несколько секунд внимательно на меня посмотрел, обдумывая сказанное, а затем кратко кивнул:

— Я согласен с тобой.

Я просияла улыбкой. Было очень приятно поговорить на хорошо знакомую и интересную тему с понимающим собеседником — эта дискуссия была как глоток живой воды. Обычно я лениво парировала удары в интеллектуальном поединке с кем бы то ни было, но сейчас было иначе. Мне хотелось показать себя перед Лео женщиной с живым умом и самостоятельностью суждений — всё то, что я ценила в нём самом. За этот короткий разговор я почувствовала, что мы разглядели друг в друге ровню и общие интересы.

— Что-то я очень волнуюсь перед выступлением, — я глянула на часы, когда мы вышли на улицу и отправились обратно. Пульс на часах зашкаливал за 110.

— Ну так ты не волнуйся!

— Спасибо, Лео, как же я сама не догадалась, — засмеялась я и повернулась к нему, разглядывая его гладко выбритое лицо в ярком свете зимнего солнца. — А ты волнуешься?

— Я? Не, никогда не волнуюсь. Это ты у нас сегодня звезда, тему знаешь лучше меня, а я так, шаверму пришёл поесть.

— Ну неправда, твоя часть очень важна, — в шутку отбилась я.

Мы вернулись в зал, и несколько пар удивленных глаз уставились на нас. Мы невозмутимо прошли на места, продолжая улыбаться друг другу.

— Кира, Лео, вы готовы? Как настрой? — подошла к нам начальница за десять минут до выступления.

— Да всё хорошо, — я пожала плечами и дежурно улыбнулась.

Пульс упорно балансировал между 110 и 120, выдавая крайнюю степень волнения перед первой в жизни лекцией, который мы готовили так долго.

— Кира, я сейчас покурю и вернусь, хорошо? Я быстро, не волнуйся, — Лео погладил меня по плечу, и я с пониманием кивнула. Он вышел из зала, сопровождаемый недоуменным взглядом начальницы.

Наконец, наше время подошло.

— А сейчас я хочу дать слово спикерам нашего заключительного модуля — Кире и Льву! — объявил ведущий.

Мы встали и под громкие аплодисменты вышли в центр зала. Я с радостным предвкушением обвела взглядом слушателей, и они возвращали нам взгляды, полные интереса. Ева Швайн учила меня, что я должна на своей собственной энергии вытягивать весь процесс обучения других, завладевать их вниманием. Я стою только в начале пути, но рядом со мной он — мой опытный наставник, Лео, которым я бесконечно восхищаюсь.

Наша отрепетированная и отшлифованная речь лилась легко. Я украдкой глянула на часы и увидела, что, как только мы вышли из томительного ожидания и принялись за дело, пульс снизился до 80. Я почувствовала себя на одной волне со всеми сидящими зрителями. Несмотря на их усталость, нам удалось разжечь их интерес, и они активно включались в наши вопросы и упражнения.

— Запомните! С точки зрения эволюционной психологии, эмоции, симпатии и антипатии — ваша древняя сигнальная система организма. Они мгновенно появляются как реакция на внешние стимулы и подсказывают, что делать, — объясняла я слушателям, вышагивая на шпильках по деревянным доскам. — Именно поэтому не стоит игнорировать свои эмоции и чувства, нужно прислушаться к ним, к мудрому голосу подсознания, который позволяет прожить яркую и по-настоящему принадлежащую вам жизнь, а не её суррогат. Не правда ли, Лев Александрович?

Я повернулась и обворожительно улыбнулась ему.

— Именно так, Кира. Эмоции часто могут дать лучший совет, нежели логика и холодный расчёт. Не нужно им сопротивляться — это мощный ресурс и советчик. Как в жизни, так и в управлении коллективом.

Полтора часа пролетели незаметно, и вот мы уже вновь встали вдвоем напротив зала, осыпаемые громкими аплодисментами. Мы повернулись друг к другу, и радостные улыбки озарили наши лица. Мы сделали это!

— А сейчас, уважаемые участники, мы попросим вас выполнить небольшой тест по итогам обучения, — объявил ведущий.

Начальница кратко бросила в сторону девочек из нашего отдела:

— Нужно будет потом остаться, помочь убраться.

Меня охватило легкое беспокойство, и я тревожно оглянулась на зал. «В каком смысле остаться? Они пока напишут тест, потом убираться… Мы же договорились с Лео пойти в кафе отмечать. Он не будет меня ждать. Я не могу упустить такой шанс, нет-нет!»

— Мне, к сожалению, нужно бежать… — я подошла к боссу, покорно опустив голову, пытаясь на ходу выдумать правдоподобное объяснение. — Я не могу остаться вам помочь, у меня… у меня взяты билеты. Простите.

— Ладно, иди, но знай, что если мы организуем общее дело, то все вместе несем за него ответственность, — с едва скрываемым раздражением ответила она.

Я благодарно кивнула и, накинув пальто, вслед за Лео сбежала вниз по лестнице — в зимние сумерки города. Оживленная улица была ярко освещена фонарями и диодами витрин. В воздухе кружились мягкие хлопья снега. Мы перешли дорогу и отправились в ресторан, который он предложил. На несколько минут мы оказались прямо напротив окон нашего зала, и я старалась скорее покинуть эту зону видимости, не оборачиваться — боялась увидеть там кого-то из наших сотрудников, наблюдающих, как мы с Лео идём вдвоём в направлении, противоположном метро. Мы невозмутимо завернули за угол и облегченно выдохнули, продолжив путь, разбавляемый непринужденными разговорами и шутками. Наконец, дошли до пункта назначения.

— Ну пойдем, зайдем в семейный ресторан, — сострила я, пробежав глазами по вывеске, и Лео громко хмыкнул в смущении.

Мы прошли вглубь зала, сели за большой стол и принялись изучать меню. Заказав по бутылке пива и хачапури, расслабились и отдались приятному вечеру.

— Мы сегодня хорошо выступили! Наконец-то всё закончилось, я так устал, — он откинулся на спинку стула и вновь изучающе оглядел меня.

— Да, мы с тобой молодцы! — мягко и ободряюще улыбнулась я.

Нам принесли разлитое по высоким стаканам пиво, и мы чокнулись.

— Так как тебе предложили новую должность?

— Ой, это не очень красивая история… Но я с тобой поделюсь. Это ведь всё интриги.

— Я очень не люблю эти хитрые игры, — закивал он головой. — В чем проблема сразу позвать сотрудника и сказать, почему не устраивает его работа? Я наблюдаю у нас в компании, что напрямую никто не скажет — будут действовать в обход, пока человека не сместят.

Чистота намерений и души, честность, неприятие интриг. Именно таким он мне казался сейчас, и я тянулась к нему. Я тепло улыбнулась и сделала глоток пива. Это именно то, что я особо ценила в людях, а особенно в мужчинах, ведь сама была такой же. Увы, в мире много грязи и лжи… Но как же вышло, что мы с Лео, оба такие честные и чистые, сейчас попали в такую щекотливую ситуацию, ужиная в ресторане втайне от всех? Я вновь невольно скользнула взглядом по его кольцу, которое он продолжал беспокойно вертеть на пальце, и отвела глаза.

«Если бы он был против сближения со мной, то не пригласил бы в кафе после тренинга», — подумала я.

— Как-то раз меня вызвала Ева Швайн и сказала, что хочет предложить мне эту должность, потому что, по её мнению, человек, занимающий её, не справляется со своими обязанностями в одиночку. Был ли у меня тогда выбор? Могла ли я ей в лицо сказать, что она неправа и так поступать не следует? Она топ-менеджер, и ей виднее, как поступить с сотрудниками, — я склонила голову. — Да и честно, мне очень хотелось повышения, и в тот момент я не то, чтобы не могла отказаться — я не хотела.

Высказав эту мысль, я растерялась. У меня ещё не было времени обдумать эту ситуацию, и лишь сейчас до меня дошло — не такая я уж и честная, какой считала себя.

— Неприятная история, — медленно произнес он. — Теперь тебе придется с этим жить.

— Знаю, — отрезала я и сделала резкий глоток.

Я предчувствовала, что нам обоим много с чем придется жить, похоронив внутри обжигающие вопросы и воспоминания. Зал ресторана погрузился в сумрак. Официант подошёл к нам и легким движением руки поставил на стол между нами горящую свечу. Я подняла взгляд на лицо Лео, освещенное танцующими бликами огня, в его выразительных темных глазах плясало отражение язычка на кончике фитиля. Он в упор посмотрел на меня, тоже залитую пламенным светом, и в его взгляде отчетливо проступило выражение… узнавания?

Что он вспомнил? Кого он узнал? Какие струны этот образ задел в его душе?

— Петербург… Подумать только. Год назад я собиралась учиться в Чехии — два года учила язык, копила деньги. Но потом в мире резко началось непонятно что, и ехать за границу стало небезопасно.

— Чехия. В Праге пиво хорошее, — тихим голосом мечтательно произнес он, воскрешая перед собой события минувших дней. — Мы туда как-то раз ездили… С женой, — после краткого сомнения добавил он, и снова неосознанно принялся вертеть на пальце кольцо, словно пытаясь его снять.

Я с пониманием кивнула, отведя глаза, чтобы не выдать своей боли.

— Наверное, там очень красиво. Мечтала увидеть Прагу своими глазами, жить хотела в Брно. Теперь границы закрыты, никак не попасть… Хороший город. Там ведь Кафка жил, хотелось проникнуться атмосферой, в которой он творил.

— Кафка? Это ведь мой любимый писатель! И ещё Лавкрафт, — удивленно воскликнул Лео.

Я посмотрела ему в глаза и широко улыбнулась. Подумать только, второй раз за день интеллектуальная беседа с Лео, и, оказывается, у нас схожи вкусы не только в философии, но и в литературе.

«Вот как не влюбиться в него?», — с озорным блеском в глазах подумала я, глядя на его лицо в золотистом отблеске свечи. Совсем как в том сне накануне. Не потерять бы себя в этой сомнительной истории…

— Вот как? Я ими зачитывалась в школе! Только они мрачноваты, удивлена, что они тебе нравятся. Мне казалось, ты весь такой на позитиве.

— Нравилось пощекотать нервы, да и есть над чем подумать, особенно у Кафки.

«Нравится мрачное. Значит, понравится общение со мной», — иронично подумала я. Меня тянуло к своим противоположностям — веселым, легким на подъем людям, но я не могла представить, чтобы это работало в обратную сторону — чтобы кого-то тянуло к таким серьёзным и спокойным, как я. Сегодня наша речь лилась свободно, мы обсуждали разные мелочи так, будто диалог наш начался когда-то давно и сегодня лишь возобновился.

«Поверить не могу. Я действительно сижу с Лео в ресторане, мы пьем и болтаем один на один. Ещё совсем недавно я и подумать о таком не могла», — я окинула его взглядом ещё раз, стараясь не думать о том, что потом он поедет домой, к жене. Сейчас существовали только мы, и весь остальной мир замер. Он хитро улыбнулся и поднес руку к пламени свечи.

— Что ты делаешь? Любишь играть с огнём? — подмигнула я.

«Интересно, он чем он сейчас думает, как воспринимает наш вечер?»

Лео убрал руку, и я поднесла свою, но тут же отдернула, когда раскаленный воздух лизнул мою ладонь.

— С огнём нужно играть осторожно. Как я, — улыбнулся он мне в ответ.

Мы ещё немного поболтали и собрались в обратный путь. Я по привычке собралась делить счет, но он уверенным жестом поднес карту к терминалу, оставил щедрые чаевые и направился к гардеробной. Это немало удивило меня в приятном смысле, ведь раньше меня едва ли угощали в ресторанах.

Мы спустились в метро.

— Хочешь, покажу тебе тайну Петроградки? — его глаза весело блеснули.

Он подвел меня к воротам 9 — около номера было вырезано 3/4. Та самая платформа из Гарри Поттера.

— Говорят, много раз пытались закрасить, но всё нипочем. Можешь прыгнуть с разбегу, я прослежу, — он посмотрел в зазор между дверями ворот, чтобы проверить, не идет ли поезд, затем посмотрел на меня и засмеялся.

Войдя в прибывший вагон, мы встали совсем рядом друг к другу. День клонился к концу, и наши силы тоже.

— Сейчас дома буду смывать макияж за пять тысяч, — как бы невзначай произнесла я, глядя на наше с Лео отражение в двери вагона.

— Пять тыщ? Пять тыщ! На что? На мимолетное удовольствие? — он шокировано округлил глаза.

— Мне кажется, это стоило того. Это всего лишь момент, один день, но я буду помнить его, он будет греть мою душу очень долго, — я пожала плечами и перевела хитрый взгляд на него. — Ну и что, что дорого? Хорошо ведь получилось, правда?

Он лишь смущенно хмыкнул в ответ. «Ему сложно делать комплименты, я знаю», — смиренно подумала я. Темнота тоннеля в окнах сменилась светом и длинным рядом белых колонн — мы въехали на станцию. Я подняла глаза:

— Вот и моя станция. Ну давай, пока…

Я не договорила. Лео внезапно наклонился и сжал меня в объятиях. Моё сердце подпрыгнуло, по телу пробежали мурашки.

— Ещё увидимся с тобой, — прошептала я, и мой голос, всё моё существо затопила трепетная нежность.

— Конечно, куда же мы денемся? — улыбнулся он в ответ.

Я выскочила из вагона и направилась к переходу на другую ветку. Что только что сейчас произошло? Я не смела поверить в собственное счастье, но оно мечтательной улыбкой пробивалось сквозь обычно холодное выражение моего лица.

Меня распирало ликование. Сегодня он, обычно такой недоступный, изворотливый, маскирующий свои эмоции и чувства под шутками, был непохож сам на себя: проявлял интерес, внимание и даже заботу. И эти перемены произошли так неожиданно и резко…

Только что из этого получится? Не будем ли мы сожалеть об этом? Сейчас я счастлива так сильно, как не была за двадцать два года жизни. И упорно не хотела смотреть в возможное плачевное будущее наших отношений.

* * *

Два дня спустя ко всем спикерам мероприятия спустилась новая задача — записать небольшое видео с объяснением домашнего задания по своему блоку.

— Мы как-то централизованно это снимаем? — тут же пришло мне сообщение от Лео.

— Наверное нет, каждый по своему блоку. Можем встретиться в конференс-зале в час и записать, — напечатала я.

На сердце стало тепло. Вместо того, чтобы обратиться к организатору напрямую, он предпочёл написать мне. На внешнем уровне он храбрился, был звездой, мог найти общий язык с любым, но на самом деле по вопросам предпочитал обращаться к сдержанной рассудительной девушке на десять лет младше него, которая долго и терпеливо позволила к себе привыкать.

Перед уходом на съемки я погрузилась в работу, чтобы успеть закончить отчёт. Нутром я чувствовала, как в воздухе висит какой-то невысказанный вопрос, но решила не отвлекаться на него. Тем не менее, он всё же меня настиг.

— А вы со Львом ничего так вчера смотрелись! — слова Анжелы грянули посреди тишины кабинета, как гром среди ясного неба.

Я резко подняла голову и увидела, что моя коллега, с которой я доверительно поделилась секретом осенью, смотрит на меня с лукавой улыбкой. Эта фраза прозвучала неожиданно, но я чувствовала, что она назревала в ней всё утро. Это было утверждение, подразумевающее под собой вопрос — «Что между вами происходит?»

Я вспомнила, как в тот день на нас мельком бросали удивленные взгляды многие из участников — у необычной картины набралось тридцать свидетелей. Неужели это и правда так очевидно? Многим ситуация стала понятна без слов. Быть может, кто-то даже видел в окно наш побег вглубь Петроградского острова.

— Ох, спасибо! Да мы что-то, не сговариваясь, нарядились в деловые костюмы тогда. Это ведь важное мероприятие, — я играючи перенаправила русло разговора, отдавая себе отчет, что мы «хорошо смотрелись» явно не только в плане внешности. — Прости, мне пора бежать.

Так или иначе, у нас есть свидетели. Ситуация набирает обороты. Очень странно, что это совсем не пугает меня — я не боюсь ни сплетен, ни осуждения.

Ещё бы! Ведь я сама могу осудить себя строже, чем кто бы то ни было. Но когда я думала о Лео, то внутри рождалась лишь решимость быть вместе с ним. Угрызения совести странным образом отступали.

Я схватила блокнот и вылетела из кабинета на встречу с героем моих снов. Сердце неровно стучало. Мы вошли в пустынный конференс-зал. Просторная комната была погружена в сумрак, лишь тусклый свет ламп у сцены освещал первые ряды кресел, обитых синей тканью. Сев на кресла рядом со сценой, мы разложили тетради на стоящем рядом столе и настроили камеру на телефоне, чтобы записать объяснение задания для участников программы.

— А что мы им говорить-то будем? — недоуменно спросил Лео.

— Я не знаю, еще не придумала. Есть идеи?

Мы принялись вместе накидывать предложения, выдумывая задания на ходу. Наконец Лео уверенно схватил мою тетрадь и принялся размашистым почерком резюмировать наши мысли. Я с теплотой наблюдала, как он оставляет следы на моей бумаге — на его неровные строчки я потом долго буду смотреть с придыханием и улыбкой, маленький след его присутствия в моей жизни.

— Какой у тебя почерк! Только ничего не понятно.

— Изначально я хотел поступать на фармацевта. И почерк соответствующий! Но как-то не сложилось.

Мы бегло повторили речь и сели перед камерой. Лео недовольно обернулся на кафедру, стоящую на сцене и залезавшую в кадр. Мы могли бы просто подвинуться на соседние сидения, но он вскочил и принялся поднимать ее и перетаскивать на другой конец сцены. Я с улыбкой наблюдала за его демонстративными попытками показать свою физическую силу.

Наконец, принялись записывать видео для участников. Как же гармонично мы смотрелись вместе в кадре! Он старательно пытался вспомнить на ходу записанные в тетрадь слова, и я не могла сдержать легкого смеха и широкой улыбки.

— Ты будешь пересматривать перед отправкой? — повернулась я к нему.

— Не, отправляй так, мне всё равно. Я тебе полностью доверяю, можешь показывать видео со мной кому угодно. И вообще делать что угодно, я не возражаю, — быстро выпалил он, и я отметила в его голосе нотки горячности.

Внезапно я придвинулась ближе, едва касаясь его плеча головой, и смущенно улыбнулась.

— Хорошо, спасибо, я учту, — мягко сказала я.

Он кинул на меня теплый взгляд, в котором промелькнуло молчаливое согласие, и при мне открыл мессенджер в телефоне. В глаза бросился чат со мной — но с экрана улыбалось лишь фото, вместо имени был номер телефона.

— Ах вот значит как? — с меня уже спала привычная маска сдержанности, и я решила не то пооткровенничать, не то подурачиться. — А мне, знаешь ли, обидно! Обидно, что ты меня никак не записал, и я у тебя просто номер, даже имени нет! После всего, что между нами было.

Лео засмеялся и, спутанно объяснив, почему почти не записывает номера в телефонную книгу, принялся собираться.

— Ладно, как хочешь, — я пожала плечами и вернулась к работе.

День клонился к концу, и впереди ждал праздничный выходной. После работы я зашла в уютную кофейню и принялась редактировать снятое нами видео. Случайно спутав настройки, я превратила наши голоса в голоса мультяшных персонажей, и, пересматривая видео, не могла сдержать слез от смеха.

Я открыла мессенджер и с удивлением обнаружила, что теперь около контакта Лео вместо пустого аватара красовалась его фотография. Мой быстрый мыслительный процесс вычислил, это значило только одно. «Его фото доступно только тем, кого он добавил в контакты. Он всё же услышал меня сегодня, ему не всё равно на то, что я в шутку обиделась! Какая прелесть», — улыбнулась и я радостно выдохнула.

— Смотри, смотри! Прикольно получилось, — я отправила ему забавное видео.

— Отлично, оставляй так! — пришел мне ответ со смеющимися смайликами, и он нашёл предлог продолжить диалог. — Ты что, еще на работе?

— О, нет, я поехала домой, просто редактирую видео. Кстати, забыла тебя поздравить с наступающим праздником — 23 февраля.

Я остановилась печатать, обдумывая слова. Хотелось вложить в это поздравление частичку души и своего теплого отношения, ведь говорить такие слова без повода пока рано.

— Желаю тебе оставаться таким же сильным, впечатляющим своим умом и дарящим хорошее настроение. Посылаю тебе много энергии и сил для того, чтобы задуманное исполнялось!

— Большое спасибо!!! — пришёл ответ.

Я прикрыла глаза и отключила телефон.

Это казалось нереальным, но каким-то чудом это происходит.

* * *

Утром восьмого марта я открыла глаза в предвкушении отличного свободного дня. Рука первым делом потянулась к телефону, но я не обнаружила там долгожданного сообщения от Лео с поздравлением.

Я была захвачена недавними яркими воспоминаниями об объятии того, кто раньше даже не смотрел на меня. Я лишь хочу гармонии, согласия с любимым человеком и тихого семейного счастья.

Я не следила за временем и не имела понятия, сколько сейчас часов, как вдруг прозвенели уведомления. Открыла мессенджер, и глаза радостно вспыхнули. В самом верху горело новое личное сообщение от Лео. Я немедленно сделала на память скриншот, чтобы беречь этот момент как ещё один очень ценный паззл.

— А чего это ты не спишь? Доброе утро! Поздравляю тебя с праздником, желаю много ярких моментов, оставаться такой же красивой и поменьше переживать!

Губы тронула широкая улыбка, а глаза слегка влажно заблестели. Лео подумал обо мне отдельно в этот день! Пусть он и не смог в лицо сказать мне, что считает меня красивой, даже когда на мне был макияж за десятую часть моей зарплаты, или когда я каждый раз наряжалась, зная, что сегодня у нас будет обсуждение проекта. И ему не все равно на мое душевное состояние.

— Спасибо большое, дорогой Лео, мне очень приятно! Встала пораньше, чтобы погулять, — напечатала я, охваченная светлой радостью.

Сидеть дома в этот прекрасный праздник и солнечный весенний день мне не хотелось. Накинув тёплые вещи, я вышла из дома и отправилась через несколько пересадок к Финскому заливу.

Залив встретил спокойным ледяным простором. Вот где время действительно замирает. Я села на большой валун на берегу и задумчиво уставилась вдаль, туда, где темная синяя вода, не скованная льдом, сходилась с голубым небом в единую линию горизонта. Только белый и синий. Только холод и тишина. Я любила спящую природу. Выросла в Сибири и чувствовала единство с ней, ведь почти весь год там — суровый холод и лежит снег.

Под глухой ледяной поверхностью спит самое сокровенное и живое. Придёт время, и она, растаяв под солнцем, явит миру свои богатства. Моим любимым временем года был март, когда природа ещё не проснулась, но в воздухе уже разлито непередаваемое будоражащее ощущение весны. Начинают течь редкие ручьи, все сильнее пригревает солнце — и укрепляется чувство, что ещё одна зима миновала, и с каждым днём весна приближается и несёт радостные перемены. Март был олицетворением предвкушения и пробуждения.

Сразу же пришло на ум прочитанное недавно стихотворение, запавшее в душу:

Я несколько раз шепотом повторила последние две строчки, и они зудящим послевкусием остались на губах. Я ясно ощущала и видела, как они раскручиваются в моей жизни, пошёл обратный отсчёт до того момента, как с его уст прозвучат заветные слова. Лёд между нами с Лео тает, капля по капле.

Я включила аудиокнигу по квантовой психологии, которую мне недавно посоветовала Ева Швайн во время очередной аудиенции в её кабинете, и открыла мессенджер.

— Куда ты собралась гулять? Там же дубак! — пришёл ответ от Лео.

— Так я же из Сибири, не привыкать. Сижу на Финском заливе, погода отличная, совсем не холодно. Здесь очень красиво. Сразу вспоминается стихотворение Анненского «Весенний романс».

— Это супер!

Я убрала телефон и погрузилась в аудиокнигу. Холодное мартовское солнце одинокой колесницей двигалось по лазоревому небосводу. Я подставила лицо его лучам и зажмурилась. Казалось, что жизнь налаживается, настала оттепель.

* * *

День сменялся днём в веренице будней. Если работать, не поднимая головы, что со мной обычно и происходило, то можно не заметить, как одно время года сменяется на другое. Примешься за какое-то дело — зима, поднимешь голову и с удивлением отмечаешь, что уже вовсю растут цветы и зеленеет трава. Работа и сон, работа и сон. И так день за днём.

— Привет. Помнишь, мы хотели тебя пригласить на одно мероприятие со стажерами? К сожалению, оно не состоится, — в один из дней написала я Лео.

— Ну вот, очень жаль! Как жизнь? Тебя не сильно грузят работой? — он мгновенно отозвался интересом.

Я улыбнулась и оставила сообщение непрочитанным до утра. Он засыпал меня вопросами и всячески старался поддержать беседу. Утром я не спеша налила себе чашку капучино из новой кофемашины и, сладостно растягивая предвкушение, открыла чат.

— Доброе утро! Что-то я вчера рано вырубилась. Дела мои хорошо, скоро отпуск, собираюсь на выходные в Калининград.

Ответив мне, он проигнорировал «доброе утро», но я знала, что это не может не вызвать в нем отклик. Шаг за шагом, осторожно, дистанция в отношениях между нами сокращалась, и на я собственном примере показывала ему, как бережно, легко и приятно можно общаться. Пусть он делал вид, что отрицает мои шаги или не замечает, я чувствовала, что он все воспринимает и придёт время, когда он покажет мне их в ответ.

Допив кофе, я накинула пальто и в спешке побежала на маникюр. С самого переезда в Петербург я посещала только один салон — в нём была особая душевная атмосфера, чувствовалось общее дружелюбие персонала, но особенно мне нравилось, что на телевизоре крутили мелодрамы. Быть может, с самыми банальными сюжетами и неумелыми актерами, но меня так увлекали эти извечные темы о любви, где четко поделено добро и зло, а в конце всегда случался хэппи-энд. «Хоть где-то всё понятно с любовью и жизнью, не то, что у меня», — с ухмылкой думала я каждый раз.

Сегодня включили очередной фильм — романтическую комедию о том, как девушка вызывала ревность у своего коллеги и в итоге, на подъеме эмоционального маятника, у них начались отношения. «Это ведь банальные психологические игры», — сначала включила я всезнающего внутреннего психолога, но тут же сдалась: «Но такова наша человеческая природа, особенно природа мужчин, что мы любим поиграть и подразнить. Ничего в этом такого нет — если действовать в меру».

Я почувствовала, что между нами с Лео начинает сокращаться дистанция, и решила применить этот тактический маневр — вызвать в нем немного ревности.

Вселенная чутко уловила моё намерение, и мысли, как всегда, тут же воплотились. На следующий же день я, зная, что мы пересечемся с Лео у проходной, решила блеснуть и, несмотря на холод, надела новое тонкое пальто песочного цвета, ботильоны на высоком каблуке (лёд на тропинках обязывал ступать особенно изящно!), дизайнерские солнечные очки и прихватила кофе, что было нелегко сделать в семь утра на окраине. Я планировала вынырнуть из машины коллеги на проходной и с невозмутимым видом пройти мимо Лео.

Но поле уловило моё железное намерение слишком быстро — и тут же на остановке материализовался молодой коллега, приятный парень, который изредка проявлял ко мне знаки внимания. «Я опоздал на автобус! Можно доехать с вами на машине?», — махнул он мне рукой, явно раздосадованный. Я улыбнулась неожиданной удаче и любезно пригласила его на заднее сидение. Всю дорогу он развлекал нас разговорами об учебе в столице, и я наслаждалась новым днем, ярким и безоблачным уже с самого утра. «Ты классный парень, и ценен сам по себе! Но сегодня я рада тебе, потому что ты поможешь мне исполнить мой хитрый план. Извини», — подумала я, оборачиваясь на заднее сидение и поддерживая веселую утреннюю болтовню.

Мы подъехали к проходной, я моментально отметила, что Лео по обыкновению курит у ворот, выпуская струю дыма в морозный воздух. Я махнула головой коллеге, и мы вместе с ним вышли из машины прямо у него на глазах, весело смеясь над какой-то шуткой. Я неспешно подошла к урне, вышагивая на каблуках по скользкой корке льда, и выбросила стакан. Мы пересеклись взглядами с Лео — он угрюмо кивнул мне в ответ, и на его лице отразилось глубокое недовольство.

«Наверное, у него что-то случилось, и я не вовремя начала свои дурацкие игры… Бедняга! Надеюсь, у него всё хорошо», — с придыханием отметила я, и, семеня по льду на шпильках, вошла в здание через дверь, которую для меня любезно придержал коллега.

Через пару дней мне довелось познакомиться по работе с ещё одним молодым человеком, из серверного отдела. Приятен, не глуп, наверняка даже свободен, и всё бы ничего, но… Моё сердце и мысли занимает другой.

«Кира, давай расставим точки над i. Во-первых, ты не можешь бесконечно ждать, когда Лео вдруг воспылает к тебе любовью — пять месяцев ты ждешь его инициативы. Во-вторых, он женат, и его жена беременна. В-третьих, даже если ты, как обычно, решишь упорно ждать дальше, тебе не помешает встряхнуться и вспомнить навыки флирта, ведь номинально ты свободна, и этот парень тоже свободен и недурен собой». Я пришла с собой к внутреннему соглашению и улыбнулась коллеге:

— А я ведь тоже недавно переехала в Петербург. Тяжко… Знаешь ли, у меня совсем тут никого нет, чувствую себя иногда потерянной.

— Не грусти, давай погуляем! — тут же отреагировал он.

Мы замерли посреди холла, стоя слишком близко друг к другу, он наклонился через моё плечо и рассматривал карту города, которую я открыла в телефоне. И именно в этот момент… мимо нас прошёл Лео, демонстративно окинув нас взглядом. Я подняла глаза. Он всё ещё продолжал быть мрачен, но жесткий залом бровей сгладился выражением растерянности.

— Привет! — я широко улыбнулась ему.

— Здравствуйте, — промолвил ему коллега.

Лео кивнул и стремительно вышел из администрации. Я невольно проследила взглядом, как его тонкая фигура в старой темной куртке теряется в плотной завесе снегопада. Мы с коллегой договорились встретиться в субботу, после защиты итоговых проектов, где я должна была присутствовать в экспертной комиссии.

В день защиты я, по обыкновению, вскочила рано утром, чтобы вовремя добраться до центра города и успеть выделить для себя полчаса-час на уединенную прогулку по очаровательным улицам Петроградки.

Как только я спустилась в метро, мне тут же пришло сообщение от Лео — интересовался у меня, не изменилось ли время начала защиты. Я по-прежнему была для него связующей нитью со всем происходящем в корпорации, не касающимся разработок. Происходило много мероприятий — поэтому, к счастью, у него было больше поводов мне написать.

Я сделала жадной глоток горячего кофе, прихваченного у выхода из метро, и остановилась — ботинки до мяса натерли голую кожу щиколоток. «Нужно продолжать, ты привыкнешь, тут всего минут 15 идти». Я сделала шаг, другой. И действительно привыкла, не ощущая боли. Я всегда привыкала. Но полгода спустя с удивлением зрела на щиколотках яркие лиловые шрамы с этого дня.

Поднявшись в ещё пустой зал, я застала там лишь одну хорошую знакомую. Мы взяли по стакану чая и остановились посреди комнаты, обсуждая последние светские новости. Разговор полностью захватил нас. Тем не менее, я мгновенно отреагировала, боковым взором выцепив Лео, поднимающегося по лестнице. Он направился прямо ко мне и весело произнес:

— Что, стоишь у входа, встречаешь гостей? Сильвупле! — он в шутку поклонился.

Я сама не заметила, как несколько отодвинулась от остальной толпы, постепенно образовавшейся рядом с нами, и встала ближе к нему.

— Да мы тут обсуждали один вопрос… — я сошла на шепот, опасаясь, как бы нас кто не услышал — ведь в разговоре со знакомой мы затронули тему увольнений, и обсуждать ее во всеуслышание было некрасиво.

— Пойдем выйдем, покурим, — с готовностью кивнул он.

Я слегка удивилась его предложению и побежала за ним. Мы быстро спустились по крутой лестнице и завернули в гардероб. Я помедлила пару мгновений, снимая с плечиков пальто и ожидая, пока Лео предложит мне, как джентльмен, помочь надеть его. Этого не произошло, но я всё ещё верила, что его изысканные манеры просто дремлют внутри.

— Наверное, снимать неудобно? — внезапно кивнул он на мой замысловатый комбинезон с тугим корсетом и кучей застежек.

Я опешила и засмеялась в ответ. Обычно я пресекала пошлость и высказывания на грани от мужчин — но только не от него. От него это звучало так просто и наивно, без ощущения умысла или попытки задеть. Когда на других мужчин я хмурила брови за тонкий намек — с Лео я смеялась над самыми вульгарными шутками.

Мы вышли на улицу и встали у входа, закуривая. Я аккуратно начала издалека, наивно склонив голову набок — мой голос, как правило, успокаивал:

— Я заметила, что всю неделю ты был будто немного… мрачен? Никогда тебя таким не видела. Для меня ты всегда был примером легкости и позитива, и я немного волновалась. Что же такого могло произойти, что выбило из колеи тебя?

— Да это по работе… Ввели санкции на импорт, и мы оказались без части материалов для работы. Пришлось срочно думать, где взять замену. Я предложил самим проводить у нас обслуживание компьютеров. Мы всю неделю ломали голову, как начать работу. Но сейчас ситуация отпустила, выходной всё же!

— Ого! Вам нужно быстро изобрести это самим?..

Мы увлеклись разговором. Он начал мне подробно рассказывать, в чем состоит суть проблемы и как будет работать их идея, а я жадно впитывала новые знания. Мы стояли совсем близко, пускали дым друг другу в лицо и то и дело снова и снова смеялись над какими-то глупыми шутками. Внезапно я заметила в отдалении, как из-за угла выходят наши коллеги — и среди них та самая девушка, Нина, которая недавно спрашивала, «зачем я так вырядилась», то и дело флиртуя с Лео. Сначала я хотела было уйти, но затем решила, что не могу доставить ей такого удовольствия. Они медленно приближались, и, поравнявшись с нами, удивленно поздоровались:

— Доброе утро, коллеги!

Мы, как ни в чем не бывало, дежурно кивнули им и продолжили обсуждение. Я специально отвернулась, не желая смотреть на ядовитые огоньки зависти в глазах Нины. «Нас всё чаще видят вместе… Хороший знак. Но мы играем с огнем. Я же знаю, как быстро здесь расползаются слухи. Только на руку мне это или нам во вред?», — размышляла я, когда мы поднимались по лестнице.

В первой половине мероприятия выступила сотрудница, которая готовила итоговый проект по психологии под моим кураторством. Я внимательно слушала её, подавшись вперед, и отметила, что многие присутствующие так же увлеченно вникают в её презентацию. Наконец, зал взорвался овациями, и на моих глазах едва выступили слёзы гордости.

Объявили кофе-брейк, и мы вышли в холл, собравшись втроем с ней и Лео.

— Поздравляю тебя! Отличная презентация, ты справилась! — я тепло погладила её по плечу. — Не хотите втроем сходить выпить пива в честь защиты проектов? Вообще-то, я сегодня думала пойти на свидание, — я сделала короткую паузу, — но поняла, что больше хотела бы провести вечер в вашей компании.

— Ого, даже так! Я бы с удовольствием, но мне надо ехать забирать ребенка у сестры, — опустив голову, ответила она.

— Ничего страшного, можем сходить на следующих выходных! А с тобой, Лео, можем сегодня вдвоем сходить, — я выпалила последнюю фразу так бездумно, что, когда до меня дошло всё положение, внутри похолодело.

Слишком опрометчиво было говорить это при свидетелях.

— Да, можем пивка попить, — пожал он плечами.

Перерыв закончился, и марафон защиты проектов продолжился. И снова пятнадцать минут на передышку. Я вышла в холл и оперлась о стену в углу, держась за живот — почему-то больно стало именно сейчас, когда под рукой нет обезболивающего. Краем глаза я отметила, как Лео растерянно топчется один посреди зала, но, завидев меня, он радостно вскинул брови и подошёл:

— Что с тобой?

— Болит живот, пустяки.

— Ты, это самое, беременна? — снова засмеялся он, как в день лекции.

— Да почему сразу беременна? У тебя других шуток нет что ли? — деланно возмутилась я.

Я отошла к столу, наливая себе очередную порцию чая, как вдруг резко почувствовала, что кто-то уверенно схватил меня за спинку корсета и притягивает к себе. Обернувшись, я вновь увидела Лео.

— Наверное, ты поэтому сидела с таким недовольным лицом. А я подумал, ты смотришь на проекты и думаешь: «Что за бред они несут!»

— Да нет, вполне сносные проекты, — пожала я плечами.

Этот уверенный жест на глазах у всех… У меня по спине пробежали мурашки от осознания, как ясно он сейчас показал им, что мы становимся чем-то большим, чем просто коллеги. Среди тридцати хорошо знакомых ему человек он упрямо тянулся ко мне, чувствуя себя потерянно и одиноко среди всех них. Мы могли свободно общаться без масок, несмотря на разницу в возрасте и далекие друг от друга сферы работы — ведь это всё были декорации для ролей, которые мы играли в этой жизни. Мы видели друг друга без их груза.

Мероприятие закончилось раньше, чем я предполагала, и коллега, который должен был встретить меня на глазах у Лео, задерживался. Мы с ним вышли на улицу вместе со всеми, и, кутаясь от пронизывающего мартовского ветра, отделились и завернули за угол, в живописную венскую кофейню напротив просторного парка. Опустившись на просторные кресла около окна, заставленные буйно зеленеющими комнатными растениями, принялись изучать меню, но мой взгляд невольно скользнул поверх страниц и приковался к задумчивому Лео, как всегда, не замечающему, насколько он изящен в своих очках, стареньком пиджаке и джинсах.

— Я, пожалуй, буду капучино, как всегда, — я отодвинула меню.

— Как? А поесть?

— Ну раз можно, то я буду чизкейк, — смущенно улыбнулась я.

— Конечно можно! Мы весь день не ели.

Я почувствовала в его тоне неловкие попытки позаботиться, и ещё сильнее покраснела, не в силах сдержать улыбку. Сделав заказ, мы откинулись на спинки кресел и посмотрели друг на друга.

— Спасибо, что согласился пойти со мной попить кофе, мне приятно. Просто нужно было где-то переждать до пяти.

— А что в пять? — тут же отреагировал он.

— Да так, один парень за мной заедет, погулять.

— А, тот пацан что ли, с серверной? С которым ты в коридоре стояла? — мгновенно выпалил он, разглядывая меня.

— Ну да, а что такого? — я притворно похлопала глазами.

— Да нет, ничего, — он пожал плечами, но я отметила в его жестах и мимике лёгкую досаду.

Я с наслаждением сделала глоток принесенного кофе — хороший капучино мало где готовят, и это место определенно станет моим фаворитом. Но не только из-за качества напитка — теплый след в сердце оставит сегодняшняя встреча. Мы болтали обо всем на свете — об искажении статистики в исследованиях, об аспирантуре, о том, кто в каком возрасте начал курить, о самых радостных и выводящих из себя рабочих моментов. Мы общались весело и непосредственно, как старые друзья, которым были ни к чему маски.

Мы говорили так долго, не замечая хода времени, что я в какой-то момент спохватилась и схватилась за телефон. На экране горело сообщение: «Я опаздываю, подождешь до шести?»

— Ну вот. Придется ещё час где-то болтаться, он задерживается, — расстроено вздохнула я, гоняя остатки кофе по дну чашки.

— Нет, уезжай домой. У тебя и так много дел. Да и парень не должен так поступать и заставлять ждать девушку, — отрезал Лео и пододвинул ко мне свой кусок шоколадного торта. — Угощайся, если хочешь.

— Ты прав, надо знать себе цену. Спасибо, — я просияла улыбкой и отломила себе пропитанный сиропом кусочек.

Я вновь заглянула ему в глаза. Мы невольно подались вперед, навстречу друг другу, и продолжили обсуждать какие-то мелочи жизни. Но за этим внешним разговором чувствовалось, как созревает что-то гораздо более важное.

Всё это время я чувствовала нашу связь и пыталась общаться с ним, обращаясь от своей души к его, смутно чувствуя, как мы были близки в прошлых жизнях. В его глазах то и дело тоже мелькало смутное узнавание, и он осторожно приближался ко мне, то и дело ведя внутреннюю борьбу. Сегодня мне особо хотелось согреть и успокоить его теплом своего присутствия в этот весенний вечер, после трудной недели на работе. Я вновь ощутила, как из моего сердечного центра льется светлая энергия и окутывает его с головой.

Наконец мы встали и подошли к вешалке с верхней одеждой. Он уверенным жестом схватил моё пальто и начал помогать надеть его.

— Да ты руки вниз опусти! — выпалил он.

— Ох, я с непривычки, мне никогда так не помогали, — тихо улыбнулась я, чувствуя, как его неожиданный жест пускает по телу волны тепла.

Мы направились к метро, и, вновь крепко обнявшись на выходе из вагона, разъехались по домам.

* * *

Лекции и защиты проектов закончились, и из ярких проектов мы все вернулись в рабочую рутину. Для кого-то закончилась лишняя нагрузка и внеурочная работа — но для меня закончилась волшебная сказка, дарующая надежду и свет сближения с тем, кто по-настоящему понимает.

Смирилась с тем, что этот эпизод подошёл к концу, и у нас больше нет поводов поговорить друг с другом. Вновь возвращаться в реальность — только вот к кому? Эти два вечера, проведённые в компании друг друга, подтвердили мои опасения — ни с кем рядом я больше не найду такого взаимопонимания, расслабления и принятия. Я знала это и летом, в нашу первую мимолётную встречу на работе, но теперь не понимала, радоваться ли тому, что это подтвердилось и чудо коснулось жизни, или же расстраиваться из-за безнадёжности, зыбкости и неприглядности этой истории.

Удобно устроившись в высоком кожаном кресле и редактируя документы, я вдруг увидела мелькающие на экране уведомления.

Сообщение от Лео!

— Ты заполнила анкету обратной связи по защите проектов?

Спустя пару минут высветилось ещё одно:

— Кстати, погуляла с тем пацаном, как он тебе?

Увидев это, я резко вынырнула из рабочей рутины и откинулась на спинку кресла, даже не пытаясь скрыть выдававшую меня счастливую улыбку.

— Да, заполнила.

Пару секунд я размышляла, что рассказать про того парня — правду о том, что прогулка так и не состоялась? Или выдержать интригу и ещё немного заставить Лео ревновать?

— Прогулка была так себе… С ним не было так же интересно разговаривать, как с тобой. Нужные люди понимают с полуслова.

И он понял, кто этот нужный человек.

День за днем дистанция между нами сокращалась. Лео сам писал мне каждый вечер, находя разные поводы, и мы болтали до самой ночи, заново открывая друг друга. Не решаясь до конца поверить в сказку и окунуться с головой в счастье, я, тем менее, каждый день уже наперед чувствовала, что он напишет. Но это была не тяготящая предсказуемость, а поразительное взаимное дополнение, как любимый и знакомый наизусть танец.

Китайская мудрость гласит: между тобой и другим человеком двадцать шагов, и каждый из вас должен сделать свои десять. Я делала их бесконечно долго, будто брела в тумане, много раз хотела развернуться и уйти. И лишь сейчас увидела, как он идет навстречу ко мне. А я верно стояла в тумане, ожидая, и держала фонарь с подрагивающим огнём — чтобы он не заблудился и вышел на свет и тепло души.

В одно утро Лео подловил меня, специально не пожелав спокойной ночи, чтобы в семь утра написать слова, которые я же присылала ему ранее.

— Что-то я вчера рано уснул. Доброе утро!

Мы наконец почувствовали вкус этой игры. Пару дней спустя мы с подругой из отдела ехали по пустынной утренней автостраде, болтая о последних новостях института и предстоящем выпуске очередного препарата. Я рассеянным взглядом следила за разворачивающимся перед нами розовым рассветным полотном неба. Поколебавшись пару секунд, я открыла пустующий чат с Лео и отправила уже без поводов:

— Доброе утро! Как спалось?

Меня охватило чувство спокойной уверенности — мы с ним врывались в новый предначертанный этап жизни так же стремительно, как сейчас с подругой неслись на машине по широкому проспекту.

Я мягко показала, как приятно желать друг другу спокойной ночи, доброго утра, спрашивать, как спалось. Он ловил это на лету и отзеркаливал, будто заново учился общаться, зачарованно глядя на мудрую девушку и желая говорить с ней на одном языке. Однажды он в порыве нежности назвал его солнцем — и с тех пор мы называли так друг друга долгие месяцы.

Стоило мне ловко ввернуть шутку, совет или рассуждать о чём-то — как я потом слышала их из его уст в разговорах с коллегами или в его очередной лекции, когда она вещал мои идеи на весь зал, жадно заглядывающий ему в рот. Однажды я между делом посоветовала коллегам, как можно разнообразить название обучающей программы — он молча и внимательно слушал, а затем, месяц спустя, я увидела это в заголовке его собственного проекта. В такие моменты сердце затопляло тепло, пока я с улыбкой стояла в стороне. Единственный человек, с кем я не жаждала разделить лавры победителя, в чьей тени мне было комфортно наблюдать за его триумфом.

Но, едва настигала какая-то проблема и он отмахивался от неё, надеясь на авось, я цепко брала дело в свои руки, проницательно видя все варианты развития событий наперёд, и чётко советовала ему, что предпринять и какие могут быть риски. Он отмахивался, надеясь, что всё пройдёт и так, но, когда угроза становилась реальной, цеплялся за мои советы как утопающий за соломинку, и я никогда не жалела времени и энергии на помощь ему.

Видя, как он покорно и непринужденно повторяет мои слова, шутки, советы, будто они сразу стали частью его самого, я с теплой горечью осознавала: без меня — не справится. Хотя и жил как-то больше тридцати лет до роковой встречи.

* * *

Осторожное и бережное сближение, наполненное искренними разговорами обо всём на свете, в которых мы с интересом открывали друг друга.

Так продолжалось до самого моего отлёта в Калининград. Два дня в этом самобытном городе, наедине со старинными европейскими памятниками архитектуры и морем, должны были наполнить силами перед новой трехнедельной сессией в университете. Я сидела в аэропорту, в предвкушении ожидая свой рейс, и переписывалась с Лео. На этот раз мы обсуждали его психологический тип, который я подробно расписала. Но постепенно из русла психологии мы ушли в разговоры о вечном.

— Я предпочитаю строить не просто рабочие отношения, а основанные на дружбе. Так команда получается крепче, — написал он мне.

— А ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — спросила я.

— Сложный вопрос… Я воздержусь от ответа.

— Прекрасно. Другой ответ бы меня разочаровал.

— Почему же?

— Мне не понравилось бы, если бы меня сразу записали в ранг друзей без возможности выйти за эти границы. Но я так же не люблю, когда мне говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует, ведь тогда подразумевается, что общение уже несет какие-то ожидания от меня. Мне нравится это состояние неопределенности, когда вы просто приятно общаетесь и узнаете друг друга. Ну а дружба, как по мне, является неотъемлемым элементом любых отношений, в том числе романтических, ведь это общность интересов и взаимная поддержка.

Он ничего на это не ответил, явно обдумывая, и я с чистой душой прошла на посадку. Ещё полтора часа, и буду в Калининграде. Я радостно улыбнулась в предвкушении путешествия по этому уютному городку и откинулась в узком кресле самолета. «Долетела?», — мелькнуло у меня на экране сообщение от него. «Ещё нет, только взлетаем», — напечатала я с улыбкой и отключила телефон.

Калининград встретил уютным спокойствием. Тихие парки, пруды, старинные кирпичные постройки времён, когда этот город ещё был Кёнигсбергом, широкие мощеные камнем улицы, по которым гремели трамваи. Отличное место, чтобы обдумать все происходящие в жизни события, и понять, что делать дальше.

Только люди в отпуске могут понять всю прелесть момента, когда ты открываешь глаза, видишь, что за окном уже стоит солнце, но не отдаёшь себе отчета, сколько сейчас времени. А самое главное, что тебе это не интересно. Можно забыть про часы, сладко потянуться, заварить кофейку и с предвкушением новых ярких впечатлений составлять план на день в новом городе.

Позавтракав, ранним субботним утром я села на электричку и отправилась в городок на берегу моря. Передо мной открылись длинные ряды деревянных лавок с сувенирами и небольших кафе, растянувшихся вдоль пешеходных дорожек. По тенистым аллеям неспешно гуляли немногочисленные туристы. Несмотря на то, что наступило лишь начало апреля, и весна только начала входить в полную силу, на деревьях уже местами распускалась яркая зелень, пригреваемая солнцем. Я направилась вглубь парка и, преодолев лабиринт из тротуаров, невольно застыла, любуясь открывшейся картиной.

Передо мной бушевало бескрайнее темно-синее море. Тонкая полоска берега была облагорожена песчаными насыпями, деревянными тротуарами и уютными кафе, но стихия брала своё, и холодные балтийские волны жадно набегали на берег и бились о сваи. Над морем беспокойно кружили и кричали чайки. Сейчас, вдыхая соленый морской воздух, слушая мерный рокот волн, греясь в лучах весеннего солнца, далеко от работы и всех бытовых проблем, — вдруг почувствовала: я живу!

Как же хорошо жить! Я ощутила — время бежит, с каждой минутой молодость постепенно уходит, и нужно успеть насладиться жизнью, а не стеснять себя.

Поездка в Калининград наконец-то вывела из оцепенения и подтолкнула к важным переменам. Как точно подметил в своё время Есенин: «Большое видится на расстоянии»[2]. Теперь, глядя на бушующее море, особенно остро почувствовала, как устала жить в тесном спальном районе на окраине, выбираясь лишь на работу через половину города.

Я решила — пора переезжать! Выбираться в любимый район Петербурга. На обратном пути в электричке, не колеблясь, открыла приложение с объявлениями и записалась на просмотр новой квартиры на Васильевском острове. Цена на аренду жилья там была немного выше, чем на окраине, но я твердо решила — надо начинать наслаждаться жизнью, а не отказывать себе в комфорте ради экономии в несколько тысяч рублей. Теперь я наконец буду жить там, где чувствую себя спокойно и радостно.

И лишь потом я с удивлением обнаружила, что переехала в район в десяти минутах езды от дома Лео.

Вечером мы с подругой завалились на просторный диван, распаковали пиццу и включили лёгкую комедию. Обсудив за день все новости, появившиеся за почти год с момента нашего переезда из Новосибирска, наблюдали за героями, попадавшими в забавные неловкие ситуации. Внезапно мне в голову пришла мысль. Я потянулась к телефону и принялась быстро печатать.

— Я переезжаю. И хотела бы узнать, могу ли попросить тебя о помощи, — отправила я Лео сообщение и отключила интернет, дальше погрузившись в сюжет фильма и болтая с подругой.

Приятная усталость от насыщенного дня взяла своё. Я не заметила, как постепенно погрузилась в сон. Вновь увидела Лео — на этот раз сидящим на берегу холодного Балтийского моря. Он обернулся и посмотрел на меня, жестом приглашая подойти, но дальше образы расплылись и превратились в черноту.

…Третье апреля. Утро мягко постучалось серым солнечным светом в окна. Лениво открыла глаза, посмотрела на белые стены новостроек за окном и растянулась на диване, чувствуя, как постепенно пробуждается затекшее тело. Подумать только, на сегодня столько планов, а уже вечером я буду снова в аэропорту! Нужно не терять ни минуты, быстро собраться и отправиться дальше исследовать город. Я разлепила окончательно только один глаз и с предвкушением открыла мессенджер в телефоне.

— Ну вот, так я и не узнал, что за просьба о помощи… Спокойной ночи!

И следом ещё одно сообщение:

— Доброе утро! Как ты?

Светлая улыбка озарила лицо.

— Доброе утро! Извини, вчера уснула, пока смотрели фильм с подругой. Я хотела бы узнать — можешь ли ты помочь мне с переездом? А я за свой счет куплю нам что-нибудь на стол, тот же тортик, отметим событие. Я могу и грузчиков нанять, но сейчас немного стеснена в финансах.

— Да, ты можешь на меня рассчитывать, — пришёл ответ.

— Спасибо! Я не сомневалась в тебе.

Почувствовала, как энергия от ожидания интересного дня наполняет меня, окончательно встала с постели и вышла на балкон. Закурила и задумчиво обвела взглядом ещё серый, ещё не одевшийся в зелень парк, и небольшие аккуратные домики. Его атмосфера была настолько уютной, что казалось, будто она тепло обнимает тебя и уводит прочь от реальности, в свой застывший мир из старинных европейских замков и озер с лебедями. Я сделала глубокую затяжку и почувствовала, как расслабляется тело, а голову наполняет приятная пустота.

Калининград — город маленький, поэтому я привычным быстрым шагом преодолела половину его расстояния буквально за час, оказавшись в самом центре — около Кафедрального собора. Здесь смешались спокойствие, ощущение, что спешить некуда, трепет перед величием старинной монументальной постройки, и при этом лёгкость. Летом этот парк должен быть особенно красив в щедром убранстве зелени, и над берегом реки Преголи наверняка льется звонкий смех детей. Я опустилась на скамейку и с восхищением попыталась объять взглядом невероятно высокий готический собор — его кладка из красного кирпича, увенчанная башней с огромным черно-золотистым циферблатом, врезалась в высокое лазоревое небо.

Вдруг внимание привлекло проплывающее мимо шпиля облако с явными очертаниями силуэта с крыльями и натянутым луком со стрелой. Слегка сощурив глаза от яркого солнца, я вгляделась в него, всё больше различая черты купидона, и вот уже почти разглядела его улыбку — но порыв ветра размазал облако по небу. Казалось, сами небеса одобрительно улыбаются мне.

С самого утра была охвачена радостью от предвкушения скорого переезда в любимый район. Но было ещё что-то — в грудной клетке настойчиво горел огненный шар, будто зажигаясь в ответ на мысли Лео обо мне. Откуда я знала, что сегодня он думает обо мне? Я не могла этого объяснить, просто была уверена, словно не существовало расстояния между нами в сотни километров, и я сейчас сидела рядом с ним, чувствуя его настроение.

— Интересно, какая здесь жизнь? Что ты расскажешь мне? — мысленно обратилась я к духу города, разглядывая величественное здание.

— Здесь люди находят радость и покой. Здесь меняется жизнь, — почувствовала я ответ.

— Знаю. Моя вчера уже изменилась — я почувствовала вкус жизни и решила переехать туда, где мне по-настоящему нравится. Спасибо! — мысленно заключила я и кивнула.

Открыла уже привычный чат с Лео, где слово за словом разворачивалась дерзкая игра в невинный интерес друг к другу. Пыталась относиться легко к тому, что он начинал диалог, прерывая молчание, лишь изредка — но как же хотелось, чтобы мы могли общаться непринужденно, без поводов, и быть на связи постоянно! Впрочем, сейчас он явно был настроен продолжить утреннее общение, так наивно выискивая поводы написать мне.

— Кстати, я посмотрел, Олдос Хаксли был племянником Томаса Гексли, а не сыном, — как ни в чем не бывало, вернулся он к одному из наших недавних обсуждений.

— Да, ты абсолютно прав, — с улыбкой напечатала я в ответ.

Обычно я начала бы спорить и заявлять, что я уже это говорила ему вчера, но сегодня решила поддержать его. Сейчас важнее была не истина в споре, а сам факт его ещё одного несмелого шага ко мне навстречу.

— Кстати, ты говорил, что любишь читать Кафку. Мне кажется, ты похож на него внешне.

— Ты намекаешь на то, что я еврей? — снова вырулил он в знакомое русло юмора.

— А ты еврей?

— Нет!

— Что ж, жаль! — в тон ему шутливо ответила я.

— Но ведь важнее не национальность, а сам человек! Ну вот, теперь мне придется доказывать тебе, что я не еврей.

— И как же ты собираешься это сделать? — написала я, чувствуя, что мы дурачимся.

— Ну как?.. Придется показать тебе, что мне не делали обрезание!

«Окей, я не думала, что это будет так прямолинейно», — обескураженно подумала я, чувствуя, как кровь жаркой волной приливает к моему лицу. Лео решил перейти границы — значит, могу и я. Мы шутили так дерзко и играли так отчаянно, будто не было между нами разницы в десять лет, а на его висках — первой редкой седины.

После чего перевела взгляд на величественный собор и засмеялась.

Было ли странно вести такие разговоры во дворе церкви? Почему нет? Жизнь и самых обыкновенных людей, и святых не может быть сугубо духовной, лишенной земных эмоций и простых радостей. Каждый может вспомнить момент, от которого хотелось краснеть, громко смеяться и просто жить — это всё огонь молодости. Из юных глаз, ещё не обрамленных морщинами, на собор смотрела старая, уставшая душа, которая видела и чувствовала уже почти всё — но с готовностью бросалась в огонь забав молодости, чтобы немного погреться. Часто касание страсти и любви толкает человека к высотам самопознания и саморазвития быстрее, чем религия.

Остаток дня пролетел быстро, и, вдоволь нагулявшись по уютному историческому центру Калининграда, принялась собирать сумку домой. Аэропорт Храброво встретил необычной тишиной — в просторном зале ожидания было немноголюдно и пустынно. Рейс был в три часа ночи, а по прилёту между ожидал просмотр новой квартиры на Васильевском острове и первый день учёбы. Я села на жесткое сидение в длинном ряду железных кресел и огляделась. Тут и там дремали люди, положив головы на сумки — кто-то даже укрылся пледом.

«Всего одна ночь, и у меня начнется новая глава жизни», — с предвкушением подумала я, разметила свою спортивную сумку на соседнем сидении и опустила на неё голову, пытаясь принять удобное положение, чтобы вздремнуть. Открыла мессенджер и с радостной улыбкой отметила, что в заветном чате высвечиваются новые сообщения.

— Как прошёл твой день? — просто и без надуманных поводов спросил Лео.

Мой взгляд потеплел, и я в красках рассказала ему свои впечатления от Калининграда и поделилась фотокарточками: собор, озеро, музей, море, чайки и счастливая я на фоне достопримечательностей.

— Кстати, купила себе красивое платьишко. Нужно же иногда подчеркнуть свою женственность, — в общении с ним мне хотелось сбросить привычную маску серьёзной деловой дамы.

— Платьишки — это хорошо! И, кстати, пиджаки тебе очень идут, ты в них особенно красива!

— Спасибо, — на моих щеках выступил лёгкий румянец.

Ещё один несмелый шаг навстречу — и он делает комплимент моей красоте, что, казалось, ему не свойственно.

— Я очень рада, что ты тогда предложил отметить в ресторане завершение проекта. Было ли мне волнительно? Очень, — решила я поделиться с ним, чувствуя особое волшебство сегодняшней ночи в аэропорту, когда мы начали непринуждённо и без поводов общаться.

— А чего волноваться? Я тоже был очень рад начать общение, тем более, с такой приятной собеседницей, — ответил он мне с подмигивающим смайликом.

Лицо озарила тёплая улыбка.

— Это прекрасно! Кстати, представляешь? У меня рейс в три часа ночи, придется ждать.

— Ужас! Попробуй поспать, помедЕтировать!

Я несколько раз скользнула глазами по его «помедЕтировать», написанному с ошибкой, и в груди зашевелилось теплое чувство умиления. Странно, но подлинность моей симпатии можно было проверить грамматическими ошибками — обычно они вызывали у меня легкое отторжение, но очень редко, если человек действительно мне нравился, его неудачные попытки написать какое-то сложное слово казались мне милыми. В конце концов, какая разница на буквы, если он проявляет заботу?

— Обязательно. Сейчас попробую вздремнуть со своим багажом под головой. Спокойной ночи!

— Добрых снов и хорошего полёта!

Ну вот и всё. Улеглась на жестких креслах, прикрыла глаза и довольно вздохнула.

Неужели мне нужно было уехать так далеко, в другой город, чтобы между нами началось сближение?

Лео поднял своё забрало рыцаря мечей, даже снял шлем, и передо мной предстал тот самый король кубков, каким я видела его сквозь жесткие латы психологических защит, эпатажного поведения и жёстких шуток. Взгляд короля кубков, стихии воды и чувств, лучился сочувствием, мягкостью и глубинной мудростью. Он чувствовал и понимал других людей глубоко, и долго присматривался, прежде чем пустить в своё сердце — но если они входили под его покровительство, то он был привязан к ним до конца. Может, король в силу своей большой чувствительности не мог выходить в свет, к другим, незнакомым людям, не надев латы рыцаря, которые защищали бы его тонкую душу.

Все вокруг знают внешнюю маску Лео, я же знаю его настоящую суть.

Четвертое апреля. Пулково, полседьмого утра. Я села в автобус, наблюдая сквозь большие окна абрикосовый апрельский рассвет, пересела в метро, и скоро была уже на Васильевском острове. Тяжелая сумка, служившая ночью подушкой в аэропорту, теперь оттягивала плечо, но я не замечала дискомфорта. С воодушевлением оглядела небольшую площадь, окруженную старинными домами с тщательно отреставрированной лепниной и причудливыми окнами. После этой поездки всё вокруг заиграло новыми красками, будто я увидела великолепие этого места впервые. Мне хотелось бесконечно любоваться этими старинными домами, хранящими дух истории. А сегодня я заключу договор на квартиру и буду жить совсем рядом!

Наконец, подписанные документы на аренду квартиры были у меня на руках, однако переезд назначила только через неделю. Началась учеба, и половину дня я проводила в городе, в небольшом холёном кирпичном здании университета на Невском проспекте, а другую половину — собирала нажитое за несколько месяцев жизни в Петербурге добро и расфасовывала по коробкам.

Всё это время мы были рядом с Лео, пусть и не физически. Каждый день я сидела в полупустой аудитории университета, задумчиво смотрела на золотистые купола храма за окном, в пол-уха слушая лекции по выстраиванию пиар-стратегии, и меня выдергивали из рассеянности мелькающие на экране телефона сообщения от него.

Он с энтузиазмом делился своими впечатлениями за день, мыслями, присылал смешные картинки и видео, спрашивал, как у меня продвигается учёба и когда я поеду домой.

Теперь каждое утро и каждую ночь мы придумывали, какими нежными и милыми словами можно друг друга назвать. Я чувствовала, что мы, наконец, проявляем друг к другу взаимно сильный интерес и можем буквально почувствовать плечо друг друга, на которое так легко опереться и получить поддержку, несмотря на то, что физически мы были далеко.

* * *

Это всё снова сон. Всё мне уже знакомо и не страшно. А оттого — ещё более приятно.

Мы с Лео снова смотрим друг на друга в тесной комнатке деревянной избы. По лицам пляшут отблески свечей, под потолком клубится темнота. За окном на небе покоится чёрная луна — сегодня новолуние.

— Чёрная ночь — это не страшно для нас, — успокаивающе глажу я его по руке, и опять невольно отмечаю красоту красной вышивки на белых рукавах платья из грубой ткани. — Чёрная луна — покровительница колдовства и незримых, тайных сил. А мы с тобой и так маги. Это наше время.

Лео слышит вой ветра за окном, настолько похожий на человеческий, что нас обоих — даже меня, привыкшую к своим силам и потустороннему, пробирает до костей.

— Иди сюда, не думай ни о чём, — я бережно тяну его за собой на жёсткую постель, чтобы отвлечь от ночи новолуния, когда земля погружена во тьму, и полная светлая луна не следит за порядком. Когда духи черной луны разрушают всё, что отжило свой век, освобождая место для нового.

Лео доверчиво прижимается ко мне, и с моих губ невольно срывается тихий стон от накрывшего меня тепла его тела. Мы дарим друг другу поцелуй, и страх перед ночью отступает.

Это торжество жизни и наслаждения, ярким факелом пылающее в ночи. Всё мёртвое и отжившее боится этой энергии — а потому не посмеет к нам приблизиться.

* * *

…Очнулась от беспокойного сна и бодрым взглядом окинула комнату. Десятое апреля. День переезда в новую квартиру наступил.

Мы оба с Лео понимали, что сегодня наша жизнь изменится. Как бы мы ни прикрывались невинным общением в сети, взаимный флирт и пошлые шутки регулярно проскальзывали. Мы были не в силах сдержать своей запретной симпатии друг к другу, и хорошо отдавали себе отчёт, что может произойти, когда мы окажемся одни в квартире.

— Волнуешься? — пришло мне сообщение от него утром.

Я знала, о чём он говорит. Но решила сделать вид, что не понимаю.

— Нет. К чему волноваться? Машина и грузчик на подмогу заказаны, вещи упакованы, всё должно пройти хорошо.

А он сделал вид, что его удовлетворил такой ответ.

Меня накрывал небольшой мандраж в ожидании трёх часов дня, когда Лео должен был подъехать. Я дрожащими руками мешала тесто для яблочного пирога, который всегда получался у меня довольно вкусным, особенно если посыпать его корицей. Готовила я редко и обходилась незамысловатой едой, но, когда появлялся повод кого-нибудь угостить, с энтузиазмом бралась за дело и спешила проявить свою заботу через вкусные блюда.

Вытащила пирог из духовки и оставила на балконе остывать.

Вскоре раздался звонок в домофон. На полчаса раньше. Я дрожащими руками нажала кнопку открытия двери и прильнула к глазку в ожидании Лео. От волнения меня колотил озноб. Это был первый раз, когда мы должны были встретиться наедине.

Ещё в ноябре ко мне приходили отчётливые видения, как он стоит на пороге и входит в мою квартиру, но я пыталась отогнать эти картины как не имеющие смысла. В очередной раз поняла, что зря.

Наконец, я повернула щеколду и отворила входную дверь, впустив Лео в прихожую и смущённо улыбаясь. Он молча протянул мне подарочный пакет с бутылкой красного сухого вина:

— Поздравляю с переездом!

От радости и неожиданности обняла его и прижалась щекой к его колючему сиреневому свитеру — как в тот день, когда мы впервые обнялись в вагоне метро после выступления. Он обнял меня в ответ, и мы застыли на пару мгновений. Как в его объятиях тепло!

— Пойдем, попьем кофе, нам некуда спешить, раз ты приехал пораньше, — с улыбкой я кивнула на стол.

Он с хозяйским видом открыл кухонный шкаф, достал чашки и принялся заваривать кофе. Я с умилением взглянула на это, затем достала с балкона пирог и принялась его нарезать. Увы, его корочка оказалась пересушенной, а тесто внутри — недопёкшимся, сама же текстура теста была немного резиновой. Я принялась судорожно терзать его ножом, пытаясь отрезать кусок. Как же так! Мой коронный пирог в такой важный день не удался. Это фиаско!

— Я приготовила пирог, но он получился немного хуже, чем я делаю обычно. Извини. Наверное, дело в духовке, — я поставила перед ним тарелку с пирогом рядом с чашкой чёрного кофе.

— Спасибо! Ничего страшного, не нужно было так убиваться к моему приезду, — улыбнулся он.

— Хотелось порадовать тебя, — я мягко опустилась на стул рядом.

Вот этот момент и настал. Он в моём доме, ест мой пирог. «Такой красивый и близкий», — подумала я с широкой улыбкой, и тёплое светлое чувство сияло в грудной клетке.

Но что-то сковывало нас, в воздухе витала едва ощутимая неловкость. Слово за слово мы начали обсуждать дела нашей айти-корпорации и едва не вступили в спор, выясняя, какая зарплата у директора, но он вовремя примирительно поднял руки:

— Ладно, Кира, не будем считать чужие деньги.

Я благодарно кивнула. В очередной раз убеждаюсь, что именно такой мужчина мне нужен — миролюбивый и не вступающий в конфликты без повода.

Когда мы доели пирог, я улеглась на диван, а он опустился рядом на кресло-мешок, и мы продолжили увлеченно болтать.

В попытке сгладить волнение он начал в красках мне рассказывать, как лет десять назад ездил на стажировку в Коннектикут. Я зачарованно слушала его истории — в своё время я мечтала попасть на заграничную стажировку, а то и вовсе эмигрировать, и усиленно учила языки копила деньги, но жизнь сложилась иначе.

Лео рассказывал, как курил в номере и включилась пожарная сигнализация, и он не придумал ничего лучше, как дотянуться и одним ударом снести её, чтобы она замолчала. В другой раз, уже в России, он поехал на практику от университета в Пермь в одну из айти-компании. На выходных, на пикнике с одногруппникам забрел в лес и попробовал странные белые ягоды, после которых его преследовали очень интересные ощущения. Мы заливисто смеялись, и я представляла, какой же беспокойный, энергичный и дурашливый был в юности, высматривая своими умными выразительными глазами что-то интересное в мире из-за стёкол очков.

Неотрывно смотрела на него, и в этот момент нежность струилась из всего моего существа — взгляд, улыбка, каждый вздох, даже кожа, казалось, посылает ему эту энергию.

Нас прервал телефонный звонок. «Грузовик подъехал, можете выходить», — сообщил мне водитель.

— Пойдём, пора, — кивнула ему я.

Мы подхватили коробки и направились к выходу. В последний момент я заметила на полке сиротливо стоящий томик романа Айн Рэнд «Мы живые» — о Петербурге, личной свободе, тайной любви и треугольных отношениях. Зачиталась вечером и забыла упаковать. Торопливо кинув том в твёрдом переплёте в рюкзак, закрыла дверь квартиры и на слегка дрожащих ногах спустилась вниз.

Когда всё было составлено в кабину грузовика, мы сели рядом с водителем и тронулись с места. Водитель развлекал нас историями из своей ещё молодой, но полной приключений жизни, в кабине играл старый рок, за окнами плыло полотно трассы. Я осторожно, но как бы небрежно положила голову на плечо Лео и почувствовала, как он расслабился и наклонил голову в мою сторону.

Наконец, спустя час тяжелые коробки оказались нагромождены в новой светлой квартире. Мы рассчитались с водителем, и Лео устало рухнул в просторное кресло, которое облюбовал с первого взгляда.

— А у тебя тут очень даже неплохо, уютно, — он обвел взглядом скромную студию.

— Да, здесь чудесно, — тепло улыбнулась я, переводя взгляд на высотки за окном. — Живу в своем любимом районе, наконец-то! Ты отдыхай, много таскал коробок сегодня. Я пока переоденусь в домашнее, тоже устала после переезда.

Вот мы и одни. Весь невинный флирт, всё нарастающий градус нашего общения, наконец, привёл к развязке. Я уже догадывалась, что могло произойти дальше.

Закрылась в ванной, переодевшись в пижаму с футболкой и шортами, которую носила ещё в Новосибирске в общежитии в период студенчества. Не хотелось нарочно наряжаться для него — мы ведь всего лишь отдыхаем после переезда, не так ли?

Вот мы и остались с ним одни. Вечерний час, с нами принесённое им дорогое вино. В груди лихорадочно колотилось сердце от волнения.

Больше нет смысла тянуть. Я нажала на ручку двери и вышла из ванной, лучезарно улыбнувшись.

Лео стоял посреди маленькой кухни и пытался совладать со штопором и бутылкой вина. Я смутилась, и опустив голову, приблизилась к холодильнику, от волнения пытаясь заболтать нас обоих на отвлеченные темы. Он поднял на меня взгляд, едва заметно сглотнул слюну и вновь опустил глаза, нахмурив брови и с удвоенным усилием пытаясь вытащить пробку.

«К чему это всё? Но он уже не мальчик, ему тридцать два года, должен понимать, к чему ведут такие переезды, особенно когда он сам притащил вино на ночь глядя», — пулей пронеслось в голове. От волнения руки требовали действия — я распахнула холодильник. И увидела среди пустых полок заботливо упакованный марципан в шоколаде — сувенир, специально привезенный для Лео из Калининграда.

— Ой, я совсем забыла! — я облегченно выдохнула, ухватившись за соломинку и переводя тему. — Это тебе из Калининграда! Я обещала привезти. Держи.

Я закрыла холодильник и вручила ему небольшой батончик традиционного кёнигсбергского угощения в жесткой бумаге, украшенной пейзажами города. На нас светила лишь тусклая желтая лампа под высоким потолком — свет солнца не доходил до кухни из-за стены.

Какая же непосредственная, чистая радость тогда наполнила его взгляд, голос, движения! Он отставил вино, порывисто притянул меня к себе и тепло обнял. Я обхватила руками его худое тело и уткнулась щекой в колючую ткань сиреневого свитера.

И тут я подняла взгляд. Он склонил голову и смотрел на меня — в его выразительных тёмных карих глазах читалась покорность желаниям и судьбе. На тот момент он всё для себя решил и шёл до конца.

Я знала, каким будет его следующее движение. Время замерло, мир застыл — тикающие вдалеке часы тихими ударами отбивали секунды.

Словно два магнита, мы потянулись друг к другу. И слились в поцелуе.

По спине пробежала волна мурашек. Глаза подернулись влагой.

Стоило нашим взглядам пересечься у проходной девять месяцев назад, как наши души узнали друг друга, и я уже тогда обрела предчувствие, что этот момент придет. Вот мы стоим в объятиях друг друга. И дарим друг другу этот первый трепетный поцелуй, сладкий и эфемерный, как первые лучи зари. Всё ещё наполненный робостью и сомнениями, но дающий нам обоим понять: пути назад нет.

Я нежно коснулась его губ своими, но через пару секунд отпрянула от неожиданности, испуганно посмотрев ему в глаза. Я хотела этого. Он хотел этого. Это было неизбежно. Но происходящее казалось нереальным. К чему это приведет?

Тень испуга отразилась и в его глазах, и он поспешно притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в висках. Я сама не заметила, как оказалась на другом конце маленькой кухни, отвернувшись от Лео и судорожно нарезая яблоки к вину. Нож кромсал зелёные фрукты снова и снова, всё мельче и мельче, но я не отдавала себе отчет в своих действиях. Нужно было занять руки, срочно отвлечься.

— Куда же ты столько режешь? Остановись уже, нам хватит, — насмешливо произнес он, подойдя со спины и нежно кладя свою ладонь поверх моей. — Пойдём в комнату, вино заждалось.

Мандраж начал постепенно проходить, когда я увидела, что Лео владеет ситуацией. В конце концов, он старше меня на десять лет и намного опытнее.

Я, как ни в чем не бывало, легла на расправленный диван, предвкушая отдых после нескольких часов перетаскивания коробок, и облегченно вздохнула. Всё еще была полна сомнений и испуга — прямо как несколько минут назад, во время нашего первого поцелуя. Мы уверенными отточенными движениями, будто исполняя заранее известный танец, перешли черту, наш Рубикон, оставив на том берегу иллюзии, что происходящее между нами — лишь дружба. Теперь тихое идиллическое единение душ всколыхнулось палящим огнем соблазна.

Он сел в кресло напротив, наполнил бокалы пряным багровым вином, изящным движением протянул мне один и с озорным огоньком в глазах пригубил из своего. «Два Кубка, не иначе», — улыбнулась я про себя, вспоминая любимую карту Таро.

— Мы заслужили этот отдых. За переезд!

Звонко чокнулись бокалами.

— Можно никуда не спешить. А теперь, как и обещал, я расскажу тебе про свои жизненные испытания. С чего начать — с личного или рабочего? — он деловито закинул ногу на ногу и озорно улыбнулся.

— С того, что тебе кажется более интересным, — я пригубила вино. И заметила, как его взгляд заинтересовано скользит по мне, по старой растянутой футболке и губам, застывшим в осторожной улыбке.

— Начнем с личного. Я был женат дважды.

Я заинтересованно кивнула, сделав вид, что не знала этого. Но мне уже довелось однажды слышать об этом от его коллег, когда мы пересеклись в кафе на обеде. Заранее узнав об этом факте, я не преминула вскользь упомянуть ему о том, что мы нередко повторяем семейные сценарии, а моя мама, к слову, была третьей женой своего мужа и почти на десять лет младше него.

Взгляд Лео подёрнулся дымкой ностальгии — было видно, что сейчас он вновь вернулся в прошлое, что он не здесь и не сейчас, не в этой квартире.

— С первой женой мы встречались долго, наверное, лет восемь… Но брак продлился полгода. К сожалению, она мне изменила. Я, дурак, простил, — спокойно констатировал он, осушил бокал и наполнил его вновь. — Это повторилось, и мы разошлись.

Он посмотрел на меня и вернулся в реальность. Я не знала, какую позицию занять по отношению к тому, что он рассказал. Сказать, что измены — это ужасно и мне жаль? После того, что между нами начало сегодня происходить? Я лишь молча смотрела на него, и чувствовала, как сквозь меня потоком проходит обжигающая его когда-то обида и боль, трансформируясь в моей грудной клетке в светлую энергию спокойствия, принятия и перетекая к нему обратно.

— Но я недолго унывал. И сейчас женат на женщине, с которой мы ждём сына.

Я понимающе кивнула, пытаясь нацепить на лицо как можно более вежливо-дружелюбное выражение. Это была плотина, которая сдерживала море слёз и боли, когда я думала об этом. Но обрела самообладание, и на душу будто легла анестезия.

— Я, кстати, сказал ей, что еду к тебе — ох, как она ревновала! — отчего-то довольно произнёс он, прищурив глаза и отхлёбывая вино.

Я удивлённо подняла на него глаза. Как это странно! На его месте, я бы не рассказывала такие вещи. Я почти вживую почувствовала страх Кристины, уходящую из-под ног её землю, когда её муж сказал ей, что едет прямиком в квартиру той самой девушки, на которую она недавно с таким жгучим подозрением смотрела в столовой. Практически вживую увидела, как она судорожно повышает голос, пытаясь отговорить Лео от поездки к «этой молодой вертихвостке», и как он смотрит на её терзания, продолжая её ранить…

Я почувствовала укол вины — изначально не хотела делать ей больно.

— Зачем ты ей об этом сказал?! — вырвалось у меня немного резче, чем я планировала.

Я приподнялась на локтях, глядя на его растерянное лицо.

— Ну… у нас доверительные отношения, нет секретов друг от друга, — пожал он плечами, однако, тон его потерял уверенность.

Я едва не вспылила. Должна же быть граница! Либо изменяй молча, либо вообще не ходи на сторону — совсем уж глупо делиться об этом с женой, тем более, которую терзает ревность.

«Интересно, а о том, что произойдёт между нами сегодня, ты тоже ей расскажешь?» — саркастично хмыкнула я, но вслух своих мыслей не озвучила.

— Пытаешься успокоить совесть? Но иногда сладкая ложь лучше, чем горькая правда, — медленно произнесла я, делая глоток терпкого вина.

Но, увидев замешательство на его лице, поспешно улыбнулась. Не хотелось портить первый сладкий вечер, когда мы остались с Лео наедине.

— А что же ты хотел рассказать мне про работу? — непринужденно спросила я, переключая тему.

— Работа? — он ухмыльнулся. — В работе я всегда следовал знаменитым словам Воланда из «Мастера и Маргариты» Булгакова.

— Каким же?

— «Никогда и ничего не просите. Сами предложат и сами всё дадут»…

Я кратко вспыхнула от удивления и улыбнулась. Это ведь слова из одного из постов в моём блоге о психологии. Зачем было аккуратно вворачивать их в разговор именно сейчас? Неужели показать, что он искал обо мне информацию и тайно следил?

Лео начал свой рассказ о том, как начинал путь с преподавания в университете за сущие гроши, и за эти годы даже успел попасть помимо своей воли в сплетение интриг и хитрых игр. Я окинула взглядом его изящную фигуру, уместившуюся в просторном кресле, и глаза, горящие возмущением от воспоминаний.

«Интриги совсем не его стихия. Он настолько честен, что путается в них, хочет, чтобы его оставили в покое делать свою работу… Но ещё сам не до конца понимает, что сегодня влип в историю пожёстче интриг на работе — сам рассказал жене о практически случившейся измене. Теперь точно будет учиться изворачиваться», — невольно отметила я про себя. Внезапно он прервал рассказ, подался вперед и протянул ко мне руку, осторожно прикоснувшись к волосам и едва их погладив. Я замерла.

— Кто же тебя до седых волос довел? Твоя подружка начальница? — он засмеялся, бережно перебирая мои седые волосинки, начавшие расти так рано после переезда в Петербург.

— Ах, ты про это? — я смутилась. — Да, в том числе. Возможно, это из-за плохого кровообращения и притока крови к голове. Врачи мне столько раз советовали не давать лишней нагрузки на шею, но я не послушала их, долго приседала со штангой, и вот результат.

— Это поэтому у тебя такая фигура и попа хорошая?

— Что? — я растерянно похлопала глазами, пытаясь понять, не ослышалась ли я.

— Хорошая, хорошая, — довольным тоном растянул он слова, прищурился, окинув меня оценивающим взглядом, и сделал глоток вина.

В его глазах загорелся огонь, и сейчас он будто начисто забыл о существовании жены, которая устроила ему утром истерику на почве ревности.

Разговор начинал приобретать другую, более интимную тональность. Почувствовала, что оказалась не готова. Как же себя вести дальше? Я приподнялась и отодвинулась к стене, опершись на подушку. Лео тут же наготове вскочил и лёг рядом. Мы оказались совсем близко друг к другу — и я поняла, что уже всё равно, о чём говорить, ведь итог предрешен. Я жадным глотком отпила вино и медленно поставила бокал на стол рядом.

— У меня тоже в жизни было не всё гладко. Перед переездом в Питер из Новосибирска я рассталась со своим женихом, — начала я рассказ, уже не совсем понимая, что говорю. — Он не захотел ехать со мной, покидать родной дом. Едва уехала, он нашёл новую девушку. А я скучала, очень. Вечерами я просто сидела в углу в своей одинокой квартире и…

Договорить я не смогла. Моё горло сдавил всхлип. Даже сейчас, год спустя, мне было больно открывать этот ящик в моей памяти. Лео тут же схватил меня за руки, притянул и прижал к себе. Я тут же утонула в этих спокойных теплых объятиях, уже не отдавая себе отчета, что мы делаем.

— Кира, не грусти. Не был бы я женат, я бы приударил за тобой, — прошептал он мне на ухо.

Я уткнулась носом в его тёплую шею, и меня моментально накрыла волна умиротворения.

— Что за парфюм? — едва слышно прошептала я ему на ухо, с наслаждением вдыхая тяжёлый свежий аромат со сладковатыми нотами, смешавшийся с запахом его кожи.

— Армани, — так же тихо прошептал он.

Тот самый парфюм, который потом часто мерещился мне разлитым в воздухе, где бы я ни появлялась.

Его руки нежно сжимали мое тело и неторопливо гладили по спине. Я несмело дотронулась губами до его шеи и услышала его слегка участившееся дыхание. Мы оба оттягивали неизбежный момент.

Лео откинулся на подушку у стены. Я дотянулась рукой до бокала на столе и сделала ещё один глоток — алкоголь сейчас был подобно топливу, которое я щедро лила в разгорающийся пожар. Многих он превращает в своих рабов, и из его лап непросто выбраться вплоть до конца жизни… Но телесные зависимости не беспокоили меня, зато я легко проваливалась в тяжелую эмоциональную зависимость от людей.

Я посмотрела Лео в глаза и вновь увидела там доверчивый и заинтересованный взгляд близкого человека. «Поздравляю, Кира, ты идёшь прямо в огонь», — вновь пронеслось у меня в голове.

Лео перехватил мой озадаченный взгляд, схватил меня за руки и притянул к себе, усадив сверху на колени. На его лице блуждала нетерпеливая улыбка, его ладонь медленно гладила по спине, успокаивая. Моя рука случайно скользнула по его натянутой ткани джинс прямо под пряжкой ремня, и я густо покраснела.

Он поднял на меня взгляд, в котором читалась растерянность, дикое желание и… борьба с самим собой. Мое существо наполнило тёплое чувство нежности и предвкушения.

— Черт, в какой ситуации я оказался? На мне сидит девушка в пижаме, — неловко засмеялся он, не в силах отвести взгляд.

Я медленно погладила рукой его лицо с легкой небритостью, скользнула вниз по длинной изящной шее, наклонилась и оставила на щеке поцелуй. Плоть под тканью джинсов ещё сильнее напряглась.

К чему было сомневаться об этом обстоятельстве сейчас? Почему не перед тем, как он прижал меня к себе, гладил по голове, усадил к себе на колени, поцеловал, вообще приехал помочь с переездом, прихватив бутылку вина? Такие ли уж муки совести он готов испытывать?

Очевидно, Лео проявил слабость и теперь, стоя на линии невозврата, лихорадочно соображал, что же делать. «Такой ли положительный герой моего романа?» — тенью пробежала на задворках сознания мысль, но я тут же прогнала её, едва заметно поморщившись.

«Это заблуждение — то, что любят только идеальных людей. Моё сердце отдано тому, что живёт с другой женщиной, тому, кто разрывается между трусостью и похотью. Парадоксально, но я готова закрыть на это глаза». Я на мгновение прикрыла глаза и нежно провела пальцами по его щеке.

Возникает вопрос — как же я, психолог, оказалась на пороге разрушительных отношений? Ответ в том, что есть сила, столь иррациональная и беспощадная, что перед ней меркнет здравый смысл. Эта сила — притяжение близнецовых пламён, непреодолимое, преследующее до тех пор, пока не будут пройдены важные кармические уроки, которые они сами поставили для себя, пройдя множество жизней рука об руку.

Я увидела в бездонных тёмных глазах Лео огоньки жгучего желания прикоснуться ко мне снова, но пламя дрожало от страха сделать что-то непоправимое. Уж не боялся ли он самого себя, точнее, того, что одно движение — и он может обнаружить в себе теневую часть личности, которую упорно отрицал, считая себя противником измен?

А мне каково — снова и снова вспоминать о том, как жестоко и неправильно я поступаю, наконец оказавшись в объятиях женатого мужчины — единственного человека, к которому испытывала столь сильные чувства, что что-то в моей душе перевернулось?

Откажусь сейчас от него или пойду дальше — и то, и другое будет иметь печальные последствия.

Едва слышно заскрежетала зубами — меня буквально трясло от внутреннего напряжения.

— Тогда оттолкни меня лучше сейчас, — наконец произнесла я после долгой борьбы с самой собой.

Он пристально посмотрел мне в глаза, и пару секунд наши взгляды боролись и энергии сплетались между собой. Наконец, он медленно покачал головой, подался вперёд и впился в мои губы поцелуем.

Это придало мне смелости.

— Я понимаю тебя. Знаешь, в настоящий момент времени ты женат, — я отметила, как он опешил и открыл рот в немом вопросе. — Конечно, я ничего плохо не имею в виду. Но никто не знает будущее, и впереди тебя может ждать что угодно. Но знай, все, что происходит, все встречи не случайны, они одобрены и устроены самой судьбой. Потом ты все поймёшь сам.

— За судьбу, — сверкнули его глаза, и он поднёс ко мне свой бокал, предлагая тост. — Напомни, так сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Двадцать два! — воскликнул он и прокашлялся. — Ты на десять лет младше меня! Да некоторые мои студенты тебя старше!

— Что же теперь поделать? — пожала я плечами и игриво улыбнулась. — Возраст я себе не выбирала.

Но Лео меня уже не слушал. И позабыл, что минуту назад сомневался в своём решении. Его горячие руки скользнули мне под футболку, лаская тело. Он стянул с меня её, сжал грудь руками и медленно провёл по ней языком. Я почувствовала, как кровь водопадом рухнула вниз. И поддалась ему.

Если он разрешил себе нашу страсть — то и я, наконец-то, могу дать себе волю и следовать за ним.

— Хорошая грудь, — довольным голосом произнёс он.

Его тихий голос ласкал мои уши, а его ладони продолжали исследовать тело, вызывая волны мурашек.

— Как теперь остановиться? Ты ведь единственный симпатичный мне мужчина во всем огромном Петербурге, и это не меняется уже почти год.

— Ох! Думаешь, я не знал? — он хитро сощурился.

— Но откуда, Лео? — на этот раз пришла моя очередь искренне удивляться.

— Я чувствую людей на уровне интуиции, и мне приятно, что такая девушка, как ты, обратила на меня внимание, — он весело рассмеялся и принялся меня щекотать, чем вызвал у меня ответный смех.

Внезапно его руки скользнули ниже, под шорты, и пальцы начали гладить самое чувствительное место. С наших губ одновременно сорвались тихие стоны, и я почувствовала, как быстро намокает тонкая ткань. Я наклонилась и подарила ему поцелуй, полный наслаждения и страсти. Он притянул меня ещё ближе, скользнув языком по моим губам.

— Что ты делаешь… — едва слышно произнесла я, но мой вопрос оборвался.

Его пальцы скользнули под ткань и начали медленно входить в уже мокрую меня — сначала один палец, потом второй, третий… Я не могла сдержаться, и мои тихие стоны и частое дыхание начали переходить в крики.

Внезапно он резким движением повалил меня на спину и опустился рядом. Он припал к моим самым нежным местам, умело лаская их губами и языком. Я не могла сдержать криков, мои пальцы беспорядочно хватались за покрывало и подушки, а перед глазами плясали странные отблески.

Волны наслаждения расходились по телу. Неужели мы и правда в одной постели, слились в едином порыве? Не на него ли я несколько месяцев назад робко смотрела у проходной и плакала, когда он не ответил на деловое письмо? Я уже перестала различать реальность и видения.

— Чего ты хочешь? — приподнялась я на локтях.

— Чтобы ты кончила, — хриплым голосом уверенно произнёс он, строго глядя мне в глаза. Его пальцы входили в меня, доводя до грани.

— Войди в меня!

— Не могу, это будет неправильно, — слегка опечаленно покачал он головой.

— Позволь тоже сделать мне тебе приятно, — в лихорадке страсти прошептала я, даря ему горячий поцелуй.

Он лёг на диван, я наконец расстегнула его ремень и стянула одежду…

Наконец, когда все закончилось, мы сидели в объятиях друг друга и смотрели на старые крыши Васильевского острова, утопающие в малиновом свете. Я повернулась к Лео — отблески закатного солнца отразились в его задумчивых карих глазах.

— Как ты?

— Я… Я теперь чувствую вину. Я не хочу тебе делать больно, — он внимательно смотрел мне в глаза, и я увидела лёгкий залом, от напряжения пролёгший у него между бровей.

Это был первый раз, когда я услышала эти слова — и он говорил их потом долгие месяцы. В тот момент я не могла понять, искренне ли он раскаивается так быстро и легко после того, что случилось несколько минут назад, или это маска, красивые слова, за которые он ухватился как за спасательный круг.

Я знала, что он не патологический Казанова, напротив, честный и открытый человек. Но чем объяснить, что он так легко кинулся в омут страсти, если сам рассказал, что расстался с первой женой из-за измен, а со второй они ждут сына и это было бы нечестно перед ней? Что это — силы судьбы и притяжения близнецовых пламён, или обычное человеческое искушение?..

Несмотря на его слова, я предчувствовала, что произошедшее сегодня — только начало.

— Я очень рада тому, что произошло сегодня между нами. Даже если это не повторится вновь, я буду беречь это в памяти как драгоценное воспоминание. Не переживай, — я примирительно кивнула и посмотрела ему в глаза. Моя энергия настроилась на него и успокоила его мятущийся дух.

— Я рад! — радостно выдохнул он, растерянно оглянулся и продолжил. — Одного только не пойму. Намеренно ли Ева Швайн поставила нас работать вместе? Какая была её настоящая цель? Ты ведь знаешь историю Никиты и Марины Войковых? Все её знают. Никита ведь был женат и с ребёнком на руках, но Еву Швайн это не остановило.

— Кто знает, Лео, кто знает… — уклончиво ответила я, втайне надеясь, что Ева Швайн действительно поддержала бы наш роман.

Мы нехотя выбрались из постели и принялись одеваться. Пара часов неги прошли. Нужно на время отступить и дать ему время осмыслить происходящее. Возможно, после этого вечера действительно придётся смириться с мыслью, что мы просто друзья…

Напоследок он повернулся ко мне, провёл тыльной стороной ладони по щеке и поцеловал. Я прикрыла глаза, бесконечно растягивая этот момент, готовая раствориться в его ласке, которая мгновенно успокоила все мои тревоги.

Я так не хочу, чтобы Лео уходил. Как я теперь без него?..

— Кстати, у тебя нос раньше был лучше, — как бы невзначай бросил он.

Я резко распахнула глаза и рефлекторно слегка отшатнулась, глядя на него в немом вопросе.

— В смысле? Откуда ты знаешь? — опешила я.

Пять лет назад я сделала ринопластику, но откуда это было знать ему?

— Я читал твою статью, — загадочно ухмыльнулся он, чувствуя небольшой триумф от того, что смог подловить меня.

Действительно, года три назад я написала на заказ статью на малоизвестный портал о своём опыте пластической операции в столь юном возрасте. Мне казалось, что более изящный нос сделает мою жизнь счастливее. Не сработало. Выходит, счастье — не в красоте.

— Всё ты про меня знаешь, — в шутку я пихнула его локтем в бок.

— Так я искал о тебе информацию. Конечно же, мне было интересно! — открыто признался он.

Меня будоражила мысль о том, что он тайно искал обо мне всё, что может хранить интернет, и дошёл даже до этой малоизвестной старой статьи. Точно так же, как я когда-то случайно наткнулась в архиве на статью с его интервью в старой газете и с интересом прочитала.

Закрыв за ним дверь, я радостно выдохнула и прислонилась к стене. Меня накрыла волна эйфории. Наконец, единение произошло! Столько нежности и страсти, такое взаимопонимание. Всё произошло так стремительно, с нашего молчаливого согласия.

Теперь мы живем совсем рядом, в десяти минутах. Мы вместе. Он мой.

Энергия внутри била бурлящим ключом. Несмотря на позднее время, я не хотела прекращать прекрасный вечер и ложиться спать. Я достала из коробки свои самые высокие шпильки, надела длинное черное платье, включила романтичную песню и принялась, пританцовывая, крутиться перед зеркалом.

Впервые за долгое время хотелось скинуть оковы серьезности, маску деловой леди, и дурачиться, петь, танцевать на каблуках в собственной квартире.

Каждая женщина прекрасна, когда любима. Каждая женщина должна быть такой — любимой. Только кем? Нельзя принудить другого человека любить. «Я не принудила, лишь пробудила в нем спящие чувства», — осторожно пожала я плечами, вспоминая призыв возлюбленного.

Из размышлений вытянул звонок уведомления.

— Я дома. Я точно тебя ничем не обидел? Я не хотел бы разрушить то, что между нами, это очень ценно для меня, — написал Лео.

Прочитала это вслух, задумчиво постучала каблуком по ламинату.

— Нет, что ты, солнце, все в порядке, — тихо продиктовала я себе под нос, набирая сообщение.

Не пытается ли Лео врать себе и мне, капитулировать перед этим потоком чувств. Влюблённость может снести голову, и не важно, восемнадцать тебе, тридцать или пятьдесят.

Я отношусь к Лео с нежностью и буду рада, даже если общение между нами останется дружбой.

Но только мы уже вошли вместе, держась за руки, в эту неведомую для нас землю за границами наших представлений о морали. Почему же теперь, когда оказалась на месте тех, кого всегда осуждала, чувствую странное спокойствие и покорность?

«Сладких снов, мой хороший», — напечатала я и отключила телефон. Подошла к окну и обвела взглядом огоньки горящих окон, мягко тонувшие в сумерках.

* * *

Сессия шла своим чередом. Мозг уже едва справлялся, и я нередко засиживалась до часу или двух ночи над очередным заданием. Присутствие Лео рядом ощущалось всегда, и мы поддерживали друг друга. Он активно интересовался, как у меня идёт учёба и удалось ли мне одолеть правовые аспекты рекламных кампаний (конечно же, не удалось), а я — как у него успехи на работе. Несмотря на свою большую занятость как руководителя, он всегда находил минуту написать мне, и я очень ценила это, стараясь дарить ему душевный отдых и энергию от общения.

Примечательно, что в этот период я почти не гадала на картах. Рука тянулась к ним только в моменты сомнений, сейчас же я чувствовала тотальное спокойствие и тихое счастье. Будто из шторма наконец вышла в штиль и увидела долгожданный берег, и компас больше стал не нужен.

Учёба планомерно двигалась к завершению, и основной поток заданий схлынул. Вечерами я уютно устраивалась в кресле и смотрела фильмы, которые советовал мне Лео, и мы с ним болтали, обсуждая сюжет и героев. Я могла вдохнуть полной грудью и посвятить время восстановлению сил. Тем более, совсем скоро возвращаться на работу, в айти-корпорацию. Утром я нередко с наслаждением выходила из дома, прогуливаясь по светлым улицам любимого района, и нередко сидела на лавочке в одном из парков, любуясь зеленью деревьев или читая какую-нибудь книгу. При всей симпатии к Москве и крепнувшем желании однажды уехать туда, этот район был единственным местом, где я готова была бы остаться и даже завести семью. Как было бы прекрасно неспешно просыпаться по утрам и гулять по этому парку с ребёнком, наслаждаясь видами и шелестом листьев.

Однажды я поделилась с Лео идеальным видением жизни: выйти замуж за надёжного, финансово стабильного человека, чтобы чувствовать опору, знать, что есть крыша над головой, и полностью погрузиться в любимое дело. И во время декретного отпуска спокойно посвятить себя углубленному изучению психологии и набору клиентской базы для перехода на частное консультирование, чтобы работать на себя и не ходить на работу по строгому графику с восьми утра до пяти вечера. К приятному удивлению, Лео горячо поддержал мою идею и подчеркнул, что верит в мой потенциал, и даже предложил попробовать писать книги. Но отметил, что начинать лучше сейчас, а не ждать момента замужества и декретного отпуска: «Когда начнешь какой-нибудь проект, скажи мне, я проинвестирую… И вообще, если тебе нужна помощь с деньгами, обращайся».

Его слова отзывались во мне теплым искренним светом, хотелось обнять его, положить голову на грудь, почувствовать покой в его уверенных руках. Удивительно, что мои коллеги не верили в него и посмеивались над моей симпатией, наполовину в шутку, наполовину всерьез говоря, что я разочаруюсь в нём. Но с каждым днём я сильнее понимала, как мне повезло.

Каждый вечер я отключалась от мира и, свернувшись калачиком в постели, полностью отдавалась переписке с Лео. Грела мысль о том, что он всегда находит возможность пообщаться со мной и посвящает этому вечера, несмотря на то, что дома — жена, и наверняка закрывается от неё в соседней комнате. Мы делились друг с другом всеми заботами и новостями, находя в лице друг друга поддержку. И я всегда ощущала, будто он лежит здесь, совсем рядом со мной, стоит только протянуть руку — и нежно дотронусь до его щеки, поглажу по волосам.

Весна. Захватывала эйфория. Гормоны бушевали от влюблённости. В груди горел и согревал огонь от странной близости с этим мужчиной — это было что-то большее, чем флирт, секс или приятная болтовня. Чувствовалась глубокая связь и понимание с полуслова.

В один из таких весенних вечеров у меня было поэтическое настроение. Я заварила мятный чай, расставила по столу маленькие свечки и уютно устроилась на диване со сборником стихотворений серебряного века, завернувшись в плед. Одним из моих любимых развлечений было гадание по книге — я задавала вопрос, наугад открывала страницу и читала предсказание.

Я прикрыла глаза, сконцентрировалась, сжимая в руках плотную обложку, и спросила: «Что нас ждёт с Лео через год?» Затем наугад открыла страницу. Взгляд упал на стихотворение Блока — «Перед судом». Я неприятно поёжилась — перед каким ещё судом? Звучит не очень романтично. И вчиталась в строки, чувствуя, как после каждой всё больше замирает сердце и холоднеют руки.

Я дрожащими руками захлопнула книгу и отшвырнула её на край дивана. Но это не помогло — перед глазами уже разворачивались видения: громкие крики, ругань, и все сотрудники айти-компании, в том числе руководство, обсуждают нас. И Лео… отворачивается.

— Нет, нет! Это бред. Фантазия разыгралась, — я пыталась успокоиться, дела глубокий вдох и выдох. — Мы с Лео так трепетно друг к другу относимся, так поддерживаем друг друга… В жизни не могу представить, чтобы он отвернулся от меня, занял не мою сторону!

Чувствуя, как к горлу поступает тошнота, а в уголках глаз собираются слёзы, я сильнее завернулась в плед. Неведомо почему меня очень напугало и встревожило прочитанной предсказание от Блока.

«Всё будет хорошо», — мысленно уговаривала себя я, пока не провалилась в сон без сновидений. Вскоре на столе погасли и закоптили тонкими струйками дыма свечи.

* * *

Утром я открыла глаза и сладко потянулась в постели. Несмотря на то, что сегодня будний день, в университете не было пар, и я наконец могла вырваться из этого колеса и посвятить время себе. Чем его было меньше, тем более ценным оно ощущалось.

Я не спеша позавтракала и достала из шкафа новое платье, купленное в Калининграде. Струящаяся вишнёвая ткань мягко ложилась на плечи и ниспадала до самых щиколоток. Я бережно расчесала длинные светлые волосы, прихватила их изящной золоченой заколкой. Теперь можно выдвигаться в место, где я проведу свой долгожданный выходной и куда я долго не могла выбраться, — Русский музей!

Я неспешно шла по брусчатке мимо канала Грибоедова, откуда началось моё знакомство с Петербургом почти год назад. Прохладный ветер мягко играл с волосами. С наслаждением вдохнула полной грудью.

Как хорошо жить!

Сегодня у меня был отдых и наполнение силами, в то время как у Лео была ответственная поездка в Москву, на переговоры с представителями одного из министерств по поводу его идей по импортозамещению в сфере айти. Грудь наполняла гордость за него, и я старалась послать ему лучи поддержки — через сотни километров. Он не любил Москву и в целом волновался, и мне хотелось хотя бы на энергетическом уровне дать ему чувство спокойствия и уверенности.

— Как красиво ты вырядилась! Ты одна пошла в музей, или нашла себе компанию? — мелькнуло у меня на экране сообщение от него после того, как я прислала ему своё фото в платье.

«Ревнует что ли?», — удивлённо подумала я, но не успела ответить сразу, разбираясь с покупкой билетов, гардеробом и поиском входа на экспозицию. Полчаса спустя, неспешно проходя по белоснежным залам и рассматривая зачаровывающие картины импрессионистов, я услышала ещё один звук уведомления.

— Как же тяжело и волнительно ожидать, когда от тебя ничего не зависит, — написал он мне.

Я остановилась напротив одного из полотен, поймав в защитном стекле смутное отражение своего силуэта, и открыла чат.

«Если мужчина делится своими переживаниями и мыслями о работе, значит, он настроен серьёзно, верно?», — промелькнуло в голове.

К удивлению, он стёр свой вопрос про то, одна ли я пошла в музей, но я уже его заметила.

— Я пошла одна, мне редко нужна чья-то компания, наслаждаюсь искусством наедине с собой. А твои чувства я понимаю. Я очень горжусь тобой, ты сделал большую работу, и теперь нужно честно о ней доложить. А ты знаешь свой проект вдоль и поперек, и труда это не составит. Тем более, с тобой поехал председатель совета директоров, у него больше опыта в переговорах, отдай инициативу ему.

— Спасибо за поддержку и теплые слова! Кстати, свой вопрос я удалил, как ты узнала? Я подумал, что это могло быть похоже на ревность, — пришел мне ответ с недовольным смайликом в конце.

Губы тронула легкая улыбка. У него хорошо пройдут переговоры — иначе и быть не может. Приятно удивила его откровенность со мной. Едва у Лео появилось волнение, он поделился им со мной.

После внезапно вспыхнувшей страсти и его раскаяния мы поддерживали сугубо дружеское общение и платоническую нежность, называя друг друга ласковыми прозвищами и каждый день интересуясь, как спалось и что произошло за день. Я смирилась с таким форматом дружбы и законсервировала свои чувства — но его слова про ревность пошатнули уверенность. Внутри зашевелилось пламя надежды: «А что, если…».

Мне вдруг страстно захотелось, чтобы он считал меня своей и только своей и не желал делить ни с кем другим.

— Знаешь, я тут поймала себя на мысли, что мне была бы приятна твоя ревность. Твоё сообщение мне сначала пришло как уведомление, но я не успела ответить сразу, извини меня.

— А ты всегда читаешь сначала уведомления, но долго отвечаешь? — я почувствовала в тексте его сообщения детские страх и обиду, будто он стоит здесь, совсем рядом со мной, около этой картины, крепко держит меня за руку и заглядывает в глаза.

— Конечно нет! Обычно у меня выключен интернет на телефоне и мне ничего не приходит, а то я легко отвлекаюсь.

— Это правильно, интернет сильно отвлекает от дел. Как тебе музей?

— Отлично! Была тут последний раз ещё в школе.

— А я был там последний раз, когда тебя ещё на свете не было! — в очередной раз напомнил он о нашей разнице в возрасте, которая совершенно не ощущалась в общении — настолько лёгким оно было.

Я прыснула со смеху.

— Надо бы вместе сходить. Хочешь?

— Разве что посмотреть на Айвазовского. Да, именно на него. Люблю море и воду!

— Я совсем не удивлены. Не зря у меня на картах на тебя выпал король кубков. Это стихия эмоций и чувств — мне кажется, прям твоё, — напечатала я, и по спине прошёлся странный холодок от того, как много совпадений на символических уровнях.

— А то! Ладно, у меня через полчаса переговоры, надо настроиться.

— Удачи, мой хороший.

Я всем существом почувствовала его присутствие, будто обнимала и передавала ему часть своих сил. Обойдя музей, я вышла и принялась бродить по узким улочкам центра Петербурга, залитым теплым персиковым светом. Рука потянулась к золотистой заколке и сняла её, дав длинным волосам свободно ниспадать на плечи. Беззаботная улыбка сама собой расцвела на лице, озаряя всех прохожих.

Чудесный день! Как хочется жить! Меня заполняло всепоглощающее чувство светлого спокойствия.

Чтобы поддержать праздничное настроение, я купила домой небольшую баночку игристого вина и уютно устроилась в постели, закутавшись в плед, включив очередную комедию на английском языке. Время девять вечера — значит, у них уже закончились переговоры, и он уже должен ехать на Сапсане в Петербург. Было бы прекрасно провести вечер за болтовней с ним.

— Как прошли переговоры? — открыла я заветный чат.

— Всё было легче, чем я ожидал. Договорились на следующей неделе предоставить отчет, буду готовить. Очень устал сегодня.

— Отдыхай!

— Было бы прекрасно сейчас приехать к тебе и расслабиться. Просто ты знаешь, что это, увы, невозможно. У меня есть моральные принципы, через которые я не могу переступить. Но ты очень горячая девушка, и мне с тобой хорошо, знай это!

Я почувствовала смешение разочарования и легкой иронии по отношению к его словам. Досада на мгновение спёрла мне дыхание, и я отложила телефон, глядя в стену отсутствующим взглядом и ощущая, как готовы набежать слёзы.

Лео был не глупым человеком. Разработчик, руководитель крупного департамента. В конце концов, он на десять лет старше меня. Казалась абсурдной ситуация, что он до сих пор отрицал произошедший факт измены, как и то, что он продолжал со мной общение на грани страсти и нежной близости, при этом сохраняя маску примерного семьянина. «Как же далеко может зайти человек, пытаясь обмануть самого себя», — горько ухмыльнулась я.

Лео оказался в сложной для себя ситуации, уже поддался соблазну, почувствовал взаимное душевное притяжение, но продолжал бороться, торговаться с собой, чтобы уважать себя же самого.

— Что ж, ничего страшного, я понимаю, — ответила я.

— Я очень ценю, что ты есть в моей жизни! С тобой можно быть самим собой, без социальных масок. Таких людей очень сложно найти! — пытался он сгладить ситуацию.

Я чувствовала, что между нами действительно устанавливается подлинная близость и душевное тепло, нам не страшно сбросить маски и коснуться обнаженной души друг друга — это было более интимным, чем секс. Я была искренним человеком почти со всеми, а вот ему далось нелегко открыться и поднять забрало — и я ценила его доверие дороже самого редкого бриллианта.

Откинулась на кровати и молча смотрела в потолок. По лицу бродила легкая улыбка. Но внутри не чувствовала ничего. Ощущала, что мы узнали друг друга и сближаемся на огромной скорости, но не хотела думать, чем может кончиться наш роман. Это была встреча, предопределенная самой кармой, и сбежать от неё было нельзя. И я просто молча наблюдала за ходом событий.

— Ты что там делаешь? Просто у меня такое ощущение, что ты либо плачешь, либо тебя тошнит… Всё хорошо? Я тебя ничем не обидел? — написал он вдогонку.

Я лениво перевернулась на живот и бесчувственным взглядом пробежалась по строчкам его сообщения. Болевой шок на душе прошёл, сейчас внутри ничего не саднило, и я ощущала нашу духовную близость, побеждающую любую боль. Будто он совсем рядом, лежит здесь, со мной, и нам даже не нужно слов, чтобы чувствовать друг друга и передавать мысли.

Я и раньше, с детства, отмечала, что начинаю чувствовать состояние близких людей рядом, ощущать, когда они думают обо мне, и наши мысли нередко синхронизировались — я перестала этому удивляться и полностью доверяла интуиции. Последние отправленные им слова будто превратили меня в податливый воск в его руках — от этой теплоты было не страшно растаять.

— Всё хорошо, Лео, спасибо!

Это длилось лишь мгновение — затем меня поглотила дурнота. Вот же, он казался совсем близко…

— Я рад, что мы с тобой вот так открыто поговорили! — написал он, и я мгновенно остыла. — Я тоже, кстати, немного накатил спиртного — тут, в Сапсане подают.

— Я тоже очень рада! — тут мне в голову молнией пришло странное воспоминание. — А помнишь, ты, когда читал лекции для новосибирского университета, рассказывал про одну студентку? Я-то думаю, почему у неё знакомая фамилия. Нашла её, оказалось, что это девушка однокурсника, который мне очень нравился на первом курсе, но жестоко меня отверг… А теперь ты читаешь ей лекции, хотя я думала, что все они останутся в Новосибирске, в прошлом, и я не услышу больше ни одного напоминания о них.

До меня дошло полное сознание этой ситуации, и я почувствовала, как сильнее затягивается кармический узел странных обстоятельств и совпадений.

— Ревность — деструктивное чувство. Что ты чувствовала, когда узнала, что у него появилась девушка? Хочешь об этом поговорить?

— Спасибо тебе за чуткость! Я думаю, что уже прожила эту ситуацию и оставила в прошлом.

— Не расстраивайся почём зря из-за того, кто тебя оттолкнул. Просто это не те люди, не наши, они даны нам лишь для опыта и закалки. Я раздосадован, что тебе такие попадались. Они не достойны такой девушки, как ты.

Я с улыбкой отметила, как Лео принял в своё время и теперь отзеркалил мою реплику про то, что наши, нужные люди всё равно будут с нами сквозь время и обстоятельства. И снова это странное поведение. Пару минут назад он четко поставил границы и показал, что между нами ничего не может быть. А теперь открыто демонстрирует, что считает себя «тем самым» мужчиной, который меня достоин. Сам не понимает, как себя вести — и хочется, и колется.

— А ещё, когда я приеду, надо будет сходить покурить сигары. Хочешь? — добавил он в завершение вечера.

— Конечно, хочу! Ни разу не пробовала.

«Наконец он делает явные шаги и сам куда-то приглашает меня».

— Кстати, мы приехали в Питер, всё хорошо.

— Отлично! Спасибо тебе за вечер. Спокойной ночи, сладкий, напиши, как доедешь до дома.

Я выключила свет и, так и не смыв размазавшийся черный карандаш под глазами, рухнула спать после насыщенного культурного досуга и важного разговора.

По правде сказать, его итогов я так и не поняла. Он оттолкнул меня и тут же притянул обратно, видимо, сам не понимая, как ему быть со своей симпатией ко мне. Последняя мысль, за которую зацепилось сознание перед тем, как провалиться в черноту сна, — это то, что всё только набирает скорость, но я уже не боюсь разбиться.

* * *

Двадцать третье апреля. С широкой улыбкой я спускалась по небольшой каменной лестнице крыльца университета. Внутри всё ликовало. Я закрыла ещё одну сессию, и бессонные ночи позади!

В этот раз я собой была особо довольна — ведь впервые в жизни, с первого класса школы и до последнего курса бакалавриата, я получила четвёрку за экзамен, и даже не одну. Когда-то же это должно было случиться, хотя бы в магистратуре. Я окунулась в реальную жизнь, и синдром отличницы стал лишним, сковывающим движения.

Ну а теперь — самое приятное. Отмечать закрытие сессии! За пару минут я дошла до метро, запрыгнула в вагон и вскоре оказалась дома, в своей уютной маленькой студии. У меня есть ровно три часа, чтобы собраться на долгожданный вечер.

— Ты сильно марафет не наводи, — пришло сообщение от Лео.

— Ты же знаешь, я не могу по-другому, — передразнила его я.

Я накинула всё то же длинное вишнёвое платье из Калининграда, в котором была в музее. С удовольствием провела рукой с длинными бордовыми ногтями по волнистым волосам и заправила их за ухо. На кожу легли капли тяжелого французского парфюма.

— Белая шкода. Будем через десять минут, — пришло мне сообщение.

Я накрыла плечи легким песочным пальто, прикрыла глаза элегантными темными очками, и, выйдя на улицу, закурила в ожидании машины. Внутри всё переворачивалось от волнения. Как это всегда бывает, когда чего-то очень ждешь, мимо проехали две белых шкоды — но всё не те. Наконец, нужная машина оказалась у крыльца подъезда.

Открыв заднюю дверь, я мягко опустилась на кресло и увидела, как Лео уже ждёт меня, протянув руку и в нетерпении заглядывая мне в глаза. От неожиданно теплого приема я растерянно улыбнулась и сняла очки, которые обычно прятали глаза.

Я смирилась с тем, что между нами — лишь нежная дружба.

Но тут он уверенным жестом потянулся ко мне и припал к моим губам в поцелуе. Я на секунду опешила, затем с наслаждением ответила ему, скрепляя наше молчаливое согласие. Положила голову ему на плечо, он кротко поцеловал в лоб и мягко взял за руку. Мой взгляд пробегал по проносящимся мимо старым постройкам, но всё внимание и душа были прикованы к нему. Мы приглушенным голосом болтали обо всём на свете и тихонько смеялись, переплетая пальцы.

Такси высадило нас на живописной узкой улочке, протянувшейся вдоль закованного в гранит канала. Мягкие солнечные лучи закатного солнца опускались на город и заливали светом бледно-песочные здания. Мы вышли из машины, и Лео напряженным быстрым шагом направился ко входу в ресторан, а я семенила рядом, пытаясь за ним успеть.

— Хоть бы знакомых не встретить, — буркнул он, воровато оглядываясь по сторонам.

Мы зашли в уютный итальянский ресторан, и я уверенным шагом подошла к хостес.

— Мы бронировали места в тайный бар. Проведите нас, пожалуйста.

Нас привели в темный зал с зеркальными стенами, освещенный ярко-розовым неоном, и попросили подождать несколько минут. Мы аккуратно сели на кожаный диван. Тайный бар, открытый в цоколе ресторана и работающий только по записи, должен быть скоро открыться.

— Так ты говоришь, к тебе подкатывает какой-то парень в вашей учебной группе? — ни с того ни с сего спросил Лео.

— Ну, да, было дело. А что такое?

— Да так, ничего, — с преувеличенным равнодушием ответил он и отвернулся, скрывая своё выражение лица.

Я невольно улыбнулась этой милой наивной выходке, чувствуя, как теплеет в груди. Узкая черная дверь открылась, и нас жестом пригласили войти.

Лео заботливо снял с моих плеч пальто, и мы вошли в маленькую темную комнатку. Посреди неё стоял лишь стол для четверых человек, а рядом примостилась барная стойка. Пламя множества свечей рыжим светом заливали каменные стены и висящие на них картины, рисующие сцены из жизни Наполеона Бонапарта, и погасшую хрустальную люстру. Из-под потолка лилась тихая классическая музыка.

Я повернулась и оглядела взглядом Лео: белая рубашка, серый пиджак в клеточку. Как же ему шли костюмы!

— Говорил, не наводить марафет. А сам-то! — игриво улыбнулась я.

— Ну да! Классический стиль.

— Самый лучший, — с готовностью кивнула я, сама при любом удобном случае надевающая рубашку и пиджак.

— Да мне просто лень рубашку было гладить, надел сверху неё, — он склонился ко мне и с озорным огоньком метнул на меня взгляд.

— Мне тоже было лень гладить платье. Как хорошо, что здесь темно! — шёпотом поддержала я его дурачество, и мы захихикали. Мне было приятно, что он разделял мою лень в плане быта.

Подали меню, и мы заказали по изысканному коктейлю из каких-то, на первый взгляд, не сочетаемых ингредиентов, и тарелку оливок, сушеных томатов и сыров. Официант в строгом смокинге поставил перед нами заказ и деликатно отошел в тень. Не считая его и ещё одного бармена, мы были в баре одни. Лео посмотрел на принесённые бокалы и непроизвольно зевнул.

— Ты не спишь? Тебе не скучно? — участливо спросила я, повернувшись к нему.

Теплое пламя свечей выхватывало и очерчивало в темноте его аристократический профиль и тонкие черты лица. Я не видела в жизни мужчины красивее, чем он. Казалось странным, что многим мои коллеги считали наоборот. Но, как говорили ещё в античности, о вкусах не спорят[4]. Он перевёл взгляд на меня, и в выразительных темных глазах заплясало отражение огоньков, смешиваясь с озорными искрами в его душе. Почему мне до боли в душе знаком этот взгляд?..

— С тобой разве соскучишься? — выпалил он горячим шёпотом.

Не успела я осознать, что произошло, как он притянул меня к себе за талию и впился в губы страстным поцелуем. Я мгновенно оттаяла. Он оторвался от меня, и я в порыве нежности потерлась носом о его щёку. Моя рука нежно убрала его прядь волос, свисающую на глаза. Мы посмотрели друг другу в глаза и вновь жадно поцеловались, будто ждали этого момента сотни лет. Сейчас мы были одни в темноте бара, где-то под землёй в центре Петербурга, и весь мир там, наверху, перестал существовать.

Коктейль уходил за коктейлем, люди на другой стороне столика, напротив нас, сменялись, мелькали лица, официант молча ставил перед нами новые бокалы, а мы всё не могли оторваться друг от друга.

— …Знаешь, я пойму тебя, если ты однажды скажешь мне: «Лео, я нашла свою любовь», — он на мгновение отвернулся, глядя на освещенную тусклыми бликами картину, будто собирался с мыслями, и повернулся вновь. Он был совсем пьян. — Но, чёрт возьми, я ревную тебя! Да, именно так!

Он стукнул кулаком по столу, и я вздрогнула, услышав, как с дребезгом подскочил на стойке мой стакан с коктейлем. В точку! Именно то, что я чувствовала в его душе, и он наконец перестал это прятать. Я сразу определяла, что человек склонен к ревности, и мне это нравилось. Мне было важно значить для человека хоть что-то, знать, что он боится потерять и не хочет делить с другими.

— Не стоит терзать своё сердце ревностью, ведь прошёл почти год с того момента, когда я тебя увидела, и ты запал мне в душу. Не могу думать ни о ком другом. Я рада, что ты открыто признаешь романтическое влечение между нами.

— Конечно. К чему закрывать глаза на то, что очевидно происходит между нами?

— Это показывает твою личностную зрелость. Знаешь, — я опустила взгляд и собралась с духом, — мне сложно сказать кое-что на русском, на английском легче. Русские слова для нас уже нагружены смыслом, а иностранные воспринимаются проще, от них не так больно.

Он заинтригованно посмотрел на меня и ободряюще кивнул. Я сделала глубокий вдох.

— Well, I love you. I’m so proud of you. And I missed you so much…[5]

Лео резко уставился на меня, и я уловила невыразимое чувство в его глазах. Будто он услышал слова, которых давно и мучительно ждал, но всё равно был удивлён. Будто ребёнок, разворачивающий долгожданный подарок под ёлкой и видящий упаковку именно той игрушки, о которой мечтал. Будто путник в раскалённой пустыне, наконец видящий перед собой журчащий источник прохладной чистой воды.

С каждым словом я ощущала, как меня наполняет и разрывает изнутри очень светлое и сильное чувство, для которого не было названия — ни в русском языке, ни в английском. В горле встал ком, а в уголках глаз собрались слезинки, блестящие в тусклом свете огня. Меня одолевал небольшой мандраж и страх от того, что я признаюсь этому мужчине, с которым мы по обоюдному согласию начали играть в опасную игру.

Мы снова слились в поцелуе, теряя счет времени. Я не знала, сколько мы просидели так. Сбилась со счёта, сколько выпили коктейлей. Где-то на задворках сознания зашевелилась смутная тревога, когда я видела, с какой жадностью Лео прикладывается сейчас к алкоголю, но я отогнала эти неприятные мысли. Я зажала между длинных ногтей оливку и осторожно поднесла к его рту. Он облизнул мои пальцы.

— Лео, я хочу тебя, — прошептала я, вновь не в силах бороться со своими желаниями. — Что нам делать?

— Я тоже…

Я взяла его руку и осторожно положила на свою шею. Я думала, что он, как тонко чувствующий человек, сразу нащупает моё извечное напряжение в мышцах и немного разомнёт их мне. Но тут он резко сжал мою шею и впился в мои губы страстным поцелуем. К низу живота моментально схлынула волна теплой крови, дыхание стало частым и прерывистым.

— Не дыши так. Не дыши! Ты же знаешь, это возбуждает, — раздраженно прошептал он мне в ухо, продолжая сжимать мою шею.

Но я не могла остановиться. Всё моё тело и существо зажигалось рядом с ним — меня доводил до исступления его голос, взгляд, всё, что он говорил, как он клал руки на шею и целовал.

Под высокой барной стойкой, скрытой в темноте, Лео положил руку мне на колено и скользнул под ниспадающую ткань платья. Затем приблизился к моему уху и обжег его своим дыханием и горячим шёпотом.

— У меня так быстро рядом с тобой встаёт, будто мне снова восемнадцать, — тихо засмеялся он.

Я наклонилась к его уху и хрипло, вкрадчивым шепотом произнесла, не отдавая себе отчета в том, что делаю:

— Вызовем такси?

Он щедро расплатился за коктейли, оставил на столе крупную купюру в качестве чаевых, и мы шатающейся походкой направились к выходу. Он схватил моё песочное пальто и начал помог надевать, но я вновь не попадала в рукав.

— Давай учиться правильно надевать пальто, — терпеливо произнёс он. — Опусти руку вниз.

Я благодарно улыбнулась ему. Наконец, мы вышли на улицу, нырнули в холодный весенний воздух, ожидая такси. Алкоголь изрядно исказил восприятие, и мы уже не прятались от окружающих, равнодушно проходящих мимо нас. Лео пробила крупная дрожь от холода, и я подошла и крепко обняла его худощавое тело, завернутое в старую синюю куртку.

— Пожалуйста, не мёрзни, — тихим пьяным голосом произнесла я.

В попытке не околеть самой в тонком пальто и платье я принялась слегка притоптывать на месте сапогами на каблуках и развлекать нас полу-осознанной болтовней.

На секунду замолкла, увидев, как он набирает жене сообщение: «Буду где-то в десять тридцать». Отвернулась. Тогда мне не казалось это неправильным и возмутительным, ещё не было больно, и я относилась спокойно к тому факту, что он живёт с другой женщиной.

Наивно думала, что придёт время, и он окончательно уйдёт ко мне — нужно лишь подождать.

Наконец, машина подъехала, и мы юркнули на заднее сидение, не расцепляя рук ни на секунду. Автомобиль тронулся с места, неся нас и нашу тайну по ночному Петербургу, надежно укрывая от посторонних глаз. Лео притянул меня к себе, властно обнял рукой за спину, его ладонь скользила по моей шее, хватала за волосы, жадные губы касались моей кожи, впитавшей запах дорогого вечернего парфюма.

На радио громко заиграла Земфира. Я оторвалась от него, на мгновение вырвалась из его ненасытных пьяных ласк. Затем вновь наклонилась к нему, чувствуя, как от алкоголя, его близости и лихо проносящихся мимо ярких огней Невского проспекта у меня кружится голова и набирает обороты стук сердца. Я и не заметила сама, как стала тихо напевать слова песни, проникновенно глядя в лукаво блестящие глаза Лео:

Мне отчаянно хотелось, чтобы он услышал от меня эти слова другого человека, который точнее меня передал, что я чувствую. Обычно я пела, только когда была очень пьяна, либо, когда влюблена, в остальных случаях смущалась. Сейчас сошлось всё.

Лео с нежностью смотрел мне в глаза, видя, как я охвачена чувствами, перехватил мою руку за запястье и притянул к себе в объятия. Затем наклонился, слегка укусил за мочку и хрипло прошептал: «Не смущай водителя». Мы вновь утонули в страстных поцелуях, считая минуты до того момента, как такси привезёт нас к моему подъезду.

Как два студента, сбегающие с пар, забежали в подъезд, где уже уснул консьерж, и застыли в лифте, ожидая, пока он поднимет нас на десятый этаж.

— Я ненадолго. Прости, — шепнул он мне.

— Я всё понимаю.

Мы забежали в квартиру, и я включила свет в прихожей, затем прошла в гостиную и зажгла люстру и там. Он хитро улыбнулся, покачал головой и нажал на выключатель, оставив проникать в темную гостиную только свет из коридора. Сбросил на пол серый пиджак, оставшись только в белой рубашке, и одним легким движением стянул с меня платье.

Я прижалась теплым голым телом к грубой ткани его рубашки, но он резко отбросил меня на расправленный диван. Нами двигала раскаленная донельзя страсть, опьянение и ощущение стремительно поджимающего времени. Одним движением он раздвинул мне ноги, стянул кружевные белые трусики и провел языком по горячей плоти. Я извивалась в постели, и по маленькой квартире плыли громкие стоны.

— Кажется, соседям это не нравится, — горячим шепотом произнес он, поднявшись, нависая надо мной и целуя в шею.

— Плевать. Я тоже хочу сделать тебе приятно. Как ты хочешь, лёжа или стоя?

— Стоя.

Я опустилась перед ним на колени, дрожащими руками расстегнула ремень, спустила одежду…

Наконец, когда всё закончилось, я встала и заглянула ему в глаза в тусклом свете.

— Почему у тебя слёзы? Я сделал тебе больно? — обеспокоенно спросил он, стирая пальцем слезу с моей щеки.

— Нет, солнце, рефлекс. Всё хорошо.

Мы вышли на лоджию и закурили, молча глядя на ночные огни старинного района. Он быстро оделся, я молча положила голову ему на плечо.

— Лео, помнишь, ты говорил, что я могу обращаться к тебе, если мне понадобятся деньги? — мой голос стал сбивчивым и тихим, ведь я никогда не просила мужчин о помощи. — Мне не хватает до зарплаты, чтобы купить билет в Москву к подруге на день рождения. Сможешь мне на днях прислать?

Я инстинктивно сжалась и замерла, вглядываясь в его освещенное лунным светом лицо и ожидая отвержения.

— Да, конечно. Скажешь потом сколько, и номер карты.

Я с благодарностью кивнула, чувствуя, что ещё больше могу довериться ему. Сейчас мы поистине были друг для друга королем и королевой кубков, опьянённые своими эмоциями и близостью друг друга.

Казалось, никого ближе у меня никогда не было, и мы тянулись друг к другу, находя успокоение в объятиях и диалоге друг с другом.

Я понимала, что эта всепоглощающая, сжигающая изнутри страсть и притяжение ни к чему большему не приведут. Они притуплялись, только когда он был рядом, но это бывало редко. Жизнь стала походить на затянувшее ожидание вылета самолёта. Я понимала, что всё, что может быть в наших отношениях, это обмен нежностью, поддержкой, помощью, страстью. Благодарность Вселенной за шанс побыть недолго вместе, восторг от того, что удалось встретить в этой жизни единственного любимого человека и быть с ним какое-то время просто рядом, жить в одном городе, на соседних улицах. А на большее рассчитывать и не надо.

Но именно этого мне и хотелось — рассчитывать, надеяться и верить. Мне захотелось большего — стать его единственной. Это и стало неизбежной ошибкой — на другую форму любви я была не согласна, а Лео, казалось, не был готов оставить привычный налаженный быт ради влюблённости.

Наш медовый месяц, опьяняющий счастьем, медленно тянулся. Но всё хорошее рано или поздно показывает и свою тень. То, что начиналось как платоническая нежность и душевная близость, стало принимать иной окрас, всё больше затягивая нас в плен, из которого сложно выпутаться.

Интересно, предвидела ли Ева Швайн, моя покровительница, какую трагичную историю она может создать, когда своими руками свела наши с Лео дороги воедино? Сама она может представить, как это больно, когда твоя любовь всегда, месяц за месяцем, висит на волоске?