7. Генеральное сражение

Они с детства учились сражаться копьем,

были смелы и сильны.

Но залпы картечи перемололи

лучших воинов страны.

* * *

Когда я ложился, оставил дверь землянки открытой, чтобы слышать, что происходит снаружи. Вдруг там хищник коня испугает или еще что. Поэтому долго спать мне не дали. Какой-то наглый дятел начал долбить деревья поблизости и разбудил.

Часа четыре поспать мне всё же удалось. Пора было бежать к лагерю, вдруг там что-то важное происходит? Там у них выборы народных депутатов были назначены и раздел трофеев. И решение судьбы баронессы.

Я быстро поел. Примотал к древкам стрел десяток купленных у кузнеца игольчатых наконечников. Варить клей и ждать, пока он засохнет, времени не было, но хоть так, на один выстрел сойдет. Прихватил рогатину – на случай встречи с медведем, он хоть и сытый сейчас, но вести с ним переговоры, имея в руках рогатину, – спокойнее.

Собрался и побежал. Добежал быстро – днем и одному можно передвигаться по лесу гораздо быстрее, чем ночью и с конем в поводу.

По дороге я как-то внезапно осознал, что военные действия на 99% состоят из беготни и ожидания. Было бы здесь огнестрельное оружие, еще и лопатой помахать пришлось бы.

* * *

По дороге я пробежал мимо места, где оставил тела наемников, которых ночью утащил из лагеря. Судя по когтистым отпечаткам и следам волочения, тут побывал медведь, утащил трупы в кусты и там забросал валежником. Если кто-то их теперь и найдет, заметить на изломанных и объеденных телах раны от стрел не сумеет.

Около лагеря появилась свежая большая могила. Наемники уже позаботились о телах раненых, которые скончались ночью.

* * *

У разбойников проходило общее собрание, депутаты как раз закончили подсчет трофеев. Перед наемниками стоял седобородый солдат с восковой табличкой для письма в руках.

– Денег собрано пятьсот четыре золотых, тридцать шесть рублей и мелочью на два рубля. Большая часть золота в сундучке у баронессы была.

Разбойники радостно загомонили. Седобородый поднял руку, призывая к тишине:

– Сейчас, после вычета доли в общую казну, на каждого приходится по пять золотых и десяток рублей серебром.

Толпа опять оживилась.

– Но мы предлагаем дележ провести позднее. В лесу деньги тратить некуда, а у нас есть еще раненые, из которых часть умрет.

Мнения разделились. Некоторые требовали выдать им деньги прямо сейчас, некоторые послушались седого депутата. В итоге проголосовали за то, чтобы деньги раздать не сейчас, но перед тем, как отряд тронется в путь. Другие трофеи, драгоценности, лошадей, собранное оружие, тряпки и доспехи, решили показать наемникам и маркитанткам, чтобы они могли для себя выкупить то, что им понравится, остальное реализовать после выхода из леса и уже тогда делить деньги.

Хотя обсуждение было общим, в самом голосовании принимали участие только депутаты и капитан.

Потом встал и начал говорить капитан:

– За голову баронессы заказчик готов заплатить пять сотен золотых. Я надеюсь, удастся поднять цену до тысячи. Давайте решать, рубить ей голову или сначала послать письма о выкупе ее отцу и заказчику. Пока раненые выздоравливают, и мы будем из леса выбираться, как раз посреднику ответы придут. Я приму любое ваше решение, но лишние пять золотых на человека – не такие уж лишние. Только знайте – если решите рубить ей голову, бесчестить ее не дам – мне не хочется потом весь остаток жизни от мести прятаться.

Опять началось бурное обсуждение. Потом проголосовали, с небольшим перевесом решили голову пока не рубить, посылать письма о выкупе.

На этом собрание закончилось.

* * *

Маркитантки стали разжигать костры для готовки. Три девки схватили ведра и собрались за водой. Ручей был недалеко – метров сто по извилистой тропинке среди кустов. Из-за этого ручья наемники и устроили лагерь именно тут, без воды долго в лесу не просидишь. Дамы не пошли за водой одни, они попросили дать им охрану. Наемники ночью слышали ворчание медведя рядом с лагерем и теперь боялись шастать по лесу. Сержант выделил двух охранников, те взяли копья и мечи.

Наблюдая, как группа водоносов удаляется в кусты, я задумался о том, что мог бы их там тихо убить и сократить силы противника. Потом понял – нет. Нельзя. Если я их убью, остальные насторожатся, начнут в доспехах ходить, постовых выставят. Надо делать такой удар, чтобы сразу много бойцов уничтожить. И удар этот надо делать ночью.

Тут я увидел, как капитан выдает какому-то бойцу деньги. А боец этот – в кольчуге, с оружием. Потом по приказу капитана ему коня подвели, скакуна. Конь не такой хороший, как был у капитана горцев, но тоже дорогой.

«Это они посыльного отправляют к посреднику и за ведьмой!» – догадался я.

И тут же решил, что не хочу, чтобы этот посыльный уехал живым. Потому что он письма отвезет, начнется суета, охота за баронессой, которая для многих станет желанной добычей. Оно мне надо? Потом гонец вернется, узнает, что тут произошло, если я уничтожу отряд, опять начнется суета. Гораздо лучше будет, если этот отряд весь целиком пропадет без вести в дремучем лесу. Если уж решать проблему – то кардинально, чтобы никаких хвостов не осталось.

* * *

Пока гонец грузил свои вещи на коня, я успел обойти лагерь и выйти к тропе, ведущей от лагеря к дороге. Там спрятался.

Показался посыльный. Он ехал по лесу шагом.

Убить его взглядом я не мог – на его кольчуге висел амулет, который пульсировал в магическом фоне и перекрывал свечение собственной энергии человека.

Бить его рогатиной через кольчугу я не рискнул. Значит, опять надо стрелой.

Когда наемник проехал мимо меня, я тихо вышел сзади и выстрелил ему прямо в голову, на которой был только стеганый подшлемник. Он упал на шею коня. Я схватил коня за узду и придержал тело, чтобы не свалилось на землю. Надо было его увезти в сторону.

Подкованные копыта оставляли на земле заметную цепочку следов. Чтобы никто не заинтересовался, почему посланник вдруг свернул в кусты, я довел коня до дороги, прошел немного по ней, и только потом свернул в заросли.

Обыскал тело. Оружие и кольчуга – вещи недешевые, я не поленился снять их, упаковать и погрузить на коня. Обшарил одежду и обувь. Кармашки, в которых были зашиты монеты, нашел на рубахе, с изнанки. Еще на руке дорогой браслет из серебра был, весом в несколько рублей, а на шее – спрятанные в замшевый мешочек женский золотой кулон с кабошоном из изумруда и кольцо с бирюзой.

В седельных сумках нашлась бригантина. Не такая дорогая, как доспехи горцев, попроще. Видно, что не по индивидуальному заказу делалась, а так, чтобы ее любой боец мог надеть, поэтому она мешковато смотрелась, на поясе болталась вокруг тела. Я из любопытства ее на себя попробовал надеть. Тяжелая, но не очень. Если ненадолго надеть – почти не мешает. А если носить долго – спина болеть будет, и жарко в ней.

Пока бригантину мерил, попробовал через нее свой источник энергии рассмотреть. Не получилось. Через одежду свечение видно, через кольчугу – хуже, но тоже видно, а через железные пластины бригантины – нет. Может, потом научусь лучше видеть, но пока боец в кирасе или бригантине для моего дара неуязвим, даже если он без амулета. А амулеты тут у многих могут оказаться, просто они их не считают нужным в мирное время носить. А это значит – если противник будет готов к удару некромантским даром, я с ним ничего сделать не смогу. Печаль.

* * *

Коня с трофеями я отвел к своей землянке. Конечно, потерял на это пару часов времени, зато теперь не надо о нем волноваться. А делать мне у лагеря разбойников днем всё равно нечего.

Зато я пообедал в комфорте. И поспал немного. И поужинал.

Перед тем, как возвращаться к лагерю, снял с нового коня амулет, отпугивающий хищников. Им на двоих с Овецом хватит одного, они рядом пасутся, а второй амулет мне пригодится – не придется бояться зверя, пока я вокруг лагеря по кустам шныряю. Этой ночью к трупам, которые остались у дороги, еще больше хищников набежит, нельзя о них забывать.

* * *

Вернулся я к лагерю разбойников в сумерках.

Планов каких-то гениальных не придумывал. Решил, что буду действовать по обстоятельствам. Не получится – выполню маневр под названием «тактическое отступление», потом продолжу, никуда наемники от меня не денутся. Лишь бы баронессу не зарезали со зла.

Этим вечером лагерь затих раньше, чем в прошлую ночь. Спиртного капитан своим солдатам не выдавал, видимо, выпивка им только после боя положена. Так что веселящихся компаний не было. Одна группка тихо болтала «о жизни» у костра. Еще одна по очереди занимались сексом с пленной служанкой. И у палаток маркитанток тоже сидели парни, дожидались своей очереди. Служанка пользовалась большим спросом: во-первых, она намного свежее отрядных девиц, во-вторых – бесплатно.

Мне пришлось ждать, пока все угомонятся. Подождал, мне несложно. Мне нравится ночь. И темнота нравится. В ней тихо, спокойно. В земной жизни я устал от суеты и людей. Здесь у меня энергии больше, молодое тело не дает сидеть, требует движения, но любовь к тишине и темноте осталась.

Наконец, к полуночи почти все наемники улеглись. Можно было начинать.

Лагерь представлял собой два ряда из нескольких десятков палаток, между ними – широкий проход и поляна, где жгли костры, проводились собрания и лежали тяжелораненые. Палатки стояли неровно – деревья и кусты мешали.

В темноте я мог подобраться к тыльным стенкам палаток вплотную. Нужно было только двигаться тихо, чтобы ветка под ногой не треснула. Это я умел, охотник всё-таки, приходилось подкрадываться и к фазанам, и к оленям.

Около лагеря фыркали лошади. Паслись, стреноженные. Кроме тех коней, которых разбойники захватили у горцев, там был еще один скакун и еще четыре ослика. К осликам прилагались маленькие двухколесные повозки, поставленные у палаток маркитанток.

Мое магическое зрение заметило в темноте, около пасущихся лошадей, свечение энергии человека. Кто-то их сторожил.

Он и стал моей первой жертвой. Я даже подходить не стал, просто разорвал связь между телом и душой, огонек его энергии погас.

Способность некроманта – почти идеальный способ убийства. Почти – потому что требует некоторого времени. Нужно сосредоточиться на жертве, это хоть половину секунды, но занимает. А половина секунды в бою – это много. Этого времени хватит на удар или чтобы пробежать несколько метров. И еще – нельзя забывать о возможности защиты, амулетами или броней.

* * *

Я подобрался ближе к крайней палатке. Посмотрел через ткань. Там меня ждал неприятный сюрприз – внутри кроме огонька энергии человека находилось еще два защитных амулета. Может, они были на людях, может – отдельно лежали, в вещах.

Я убил того человека, которого видел, а об остальном решил позаботиться потом. Чтобы не нашуметь, пока не обойду все палатки.

И в следующей палатке были амулеты. И в остальных, почти в каждой. Где-то я различал огоньки энергии людей, я их убивал. Внутрь палаток лезть не пробовал.

Один раз меня чуть не заметили – неожиданно из-за соседней палатки вышел наемник, побрел к кустам, по нужде. Я замер, пригнувшись в тени, он меня не увидел. А потом разбойник поворачиваться стал, чтобы присесть под куст, мог меня заметить. Пришлось его спешно убивать. Получилось. Тело прятать не стал, понадеялся, что никто другой не пойдет к тому же кусту, пока я вокруг палаток хожу.

Из всех палаток я не стал трогать только палатку капитана – там две пленницы, их я убивать не хотел, а различить по свечению энергии кто есть кто – не мог.

Когда весь лагерь обошел, занялся ранеными, лежащими на поляне, и наемниками, которые расположились спать у костров.

Из тех, кто у костров, у двоих были амулеты с собой. Ими я занялся, когда убил всех, кого смог убить некромантией.

Подкрался к одному. Вытащил нож. Рука привычно вскрыла наемнику горло, так Тим обычно оленей добивал. Правильно перерезать глотку – это не так просто: если резать шею спереди, человек успеет захрипеть или даже сопротивление оказать. Может даже выжить, потому что крупных артерий спереди нет. Тим всегда бил ножом в шею сбоку, потом с протяжкой вытаскивал лезвие вперед, разрезая артерии и дыхательные пути. Так смерть приходила почти мгновенно и бесшумно. Хотя и очень грязно.

Посмотрев на испачканный кровью рукав, я сообразил, что теперь у меня есть мизерикорд, им можно действовать надежнее и чище.

Второй владелец амулета спал лицом кверху. Ему я вогнал мизерикорд под подбородок, в мозг. Тихо и быстро получилось, только кинжал чуть не застрял, с трудом его вытащил.

Обвел взглядом лагерь, вздохнул. Первый этап сражения выигран.

* * *

Лезть в темноте внутрь палаток я не решился. Слишком много шансов, что я разбужу кого-то и получу удар кинжалом.

Выбрал себе место, с которого были видны все шатры и поляна между ними. До дальнего края лагеря оказалось метров пятьдесят. Для стрельбы из лука – расстояние приемлемое, для удара некромантией – в темноте нормально, а при свете дня может и не получиться.

Натянул тетиву на лук, выложил несколько стрел, чтобы удобнее их можно было брать, отдельно с листовидным наконечником, отдельно – с игольчатым.

Стал ждать.

До рассвета еще один человек выполз из палатки, побрел к кустам. Я его убил некромантией.

Потом начало светать.

Один человек из палатки выполз, раненый, без амулета. Убил его.

Второй выполз. Тоже убил.

Третий выполз. С амулетом, без кольчуги. На дальнем конце лагеря. Я взял охотничью стрелу, выстрелил ему в грудь. Попал. Наемник успел прохрипеть «Бой! Нападение!» и упал на колено. Я еще одну стрелу в него отправил, он завалился на землю.

Я думал, все выжившие сразу бросятся из палаток. Оказалось – нет. Прошло несколько секунд, и только тогда из трех палаток выскочили по человеку. Капитан и двое простых солдата. Все они были уже в кольчугах, с амулетами, с мечами и шлемами в руках.

Пока они выбирались и оглядывались, я успел отправить одну бронебойную стрелу в голову ближайшего солдата. Он был рядом, значит – самый опасный для меня. Попал.

Меня заметили.

Вторую стрелу я пустил в капитана, в грудь. Тот спокойно, легким движением меча, отбил стрелу в сторону. Затем надел шлем, схватил щит, который был прислонен к пирамиде, составленной из секир и копий, опустил забрало.

Третья стрела пробила его щит и застряла в нем. Четвертая срикошетила от шлема.

Капитан бросился ко мне.

Следующую стрелу я отправил ему в правую ногу, не прикрытую щитом. Попал. Стрела пробила кольчужную юбку и застряла в бедре. Капитан зарычал, остановился, чтобы выдернуть стрелу. Плохо закрепленный наконечник отвалился и застрял в ране, воин сильно захромал. От него до меня оставалось всего несколько метров.

Было ли мне страшно? Нет. Страшно – это когда тебе говорят, что тебя заказали. Или если залетный бандит начинает угрожать семье. Когда ты знаешь об опасности, но ничего не можешь сделать. А когда на тебя несется бронированная машина для убийства – тут не до страха. Тут действовать надо.

Последний наемник тоже уже приближался. Он был без щита, и я выстрелил ему в грудь. Этого попадания оказалось достаточно, наемник пробежал еще пару шагов и упал.

А я развернулся и отбежал. После нескольких шагов метнулся в сторону, и не зря – мимо прошелестело сквозь ветки куста копье, брошенное капитаном. Я скрылся в зарослях, обежал лагерь по дуге, приблизился и выглянул из-за палатки. Раненый противник оглядывался, смотрел на кусты. Ко мне он стоял правым боком. Я прицелился и выстрелил в неприкрытое щитом тело. Попал. Капитан осел на колено, опираясь на руку и щит. Я зашел сзади и выстрелил еще раз, под левую лопатку. После этого он, наконец, завалился на землю.

Пришло время использовать мизерикорд. Я обошел тела убитых наемников и проконтролировал их смерть. Потом проверил все палатки. Работа неприятная, но без нее можно получить удар мечом в спину.