21. Платья, сказки и машина для убийства

Образец господина,

он силен и суров.

Мощный старик у камина

вспоминает убитых врагов.

* * *

– А потом Рыцарь увидел, какого сильного сына родила ему Спящая Баронесса, женился на ней, захватил ее родной замок и стал бароном. Спящая Баронесса, вернувшись в замок, приказала посадить свою сводную мать на кол, а ее сыну отрубить голову. А Злую Ведьму заперли и сожгли заживо вместе с ее домом.

Я слушал, как Миша рассказывает сказку Виле. Гамма опять ушла гулять с женихом, фрейлины утопали вслед, а Миша осталась.

Сказки тут очень похожи на земные. Только не на тот вариант, который был прилизан книгоиздателями в просвещенное время, а первоначальный. Тот, в котором принц не целовал Спящую Красавицу, а незамысловато сделал ей ребенка и поехал дальше. А уж голодный ребенок, родившись, искал грудь и высосал из пальца спящей матери отравленную иголку. Потом Принц возвращался, увидел проснувшуюся Красавицу с сыном и женился. А может, это был уже другой Принц, кто ж теперь знает – она же спала, не видела, кто ей ребенка делал, и сколько их было. Главное, что все кончилось хорошо, а злую мачеху сварили живьем в кипящем масле.

* * *

В комнату вошла Гамма с сопровождением.

– Господин опекун, – наклонил голову граф, передавая мне ответственность за девушку.

– Господин граф, – поклонился я.

Жених ушел. Посторонние девицы тоже разбежались, переодеваться к ужину.

– Как ваши дела? – поинтересовался я у довольной Гаммы.

– Всё хорошо. Сегодня обсуждали книгу о путешествии купцов на восток. Оттуда в марку возят пряности. В следующий беззаботный день герцог организует прием. Уже начали прибывать гости к осенним праздникам, будет много новых лиц.

Потом девушка замялась.

– Что-то не так?

– У нас замечательные дружеские отношения с графом, но в его глазах мало страсти.

– ?

– Я хочу, чтобы он смотрел на меня так, как ты иногда смотришь на свою ведьму.

– Совершенно невозможно. Потерпи до свадьбы.

– А вдруг он отложит брак и начнет выбирать другую невесту? Желающие вокруг него так и вьются.

Аргумент был сильный. Молодые мужчины – они такие… не очень постоянны и склонны попадать в медовые ловушки. Чем ближе день принятия решения, тем активнее остальные претендентки. Кто-то и на нечистоплотные методы может отважиться. Но если допустить графа до сладкого, пара может не удержаться и Гамма не пройдет проверку ведьмы на невинность. Скандал будет вместо свадьбы.

– Ты говорила, прием будет? Давай попробуем поразить его твоей красотой.

– Он уже видел мою красоту. Каждый день видит.

– А мы ее покажем по-новому. Фрекко, друг мой, скажи, какие женщины нынче считаются красивыми?

– А то ты сам не знаешь?

– Я человек дикий, из леса вышел. А ты опытен в выборе дворцовых дам.

– Ну… чтобы бедра крутые были. Задница крепкая и гладкая. Грудь пышная. Волосы густые и длинные. Шея длинная. Лицо красивое.

– Гамма, дорогая, встань перед нами. Покажись. Повернись.

Девушка смущенно выполнила просьбу.

– Фрекко, говори, что в нашей невесте хорошо, а что могло бы и лучше быть.

Старик задумался.

– Бедра хороши, широки. Только сейчас не видно их под повседневным платьем.

Я отметил этот пункт в памяти. Мало иметь красоту – надо ее еще и показывать.

– Грудь пышна, но можно и пышнее, кашу маслом не испортишь. Волосы хороши. И лицо красиво.

– Завтра портного вызовем, – предложил я Гамме. – Посмотрим, как тебя ярче подать на приеме.

* * *

В следующее утро мы с Фрекко пялились на Гамму, стоящую в одной нижней рубашке, а помощницы портного оборачивали ее разными тканями, демонстрируя нам, что получится. Всех гостий, кроме Миши, мы попросили удалиться, чтобы не раскрывать наши секреты.

Шить новое яркое платье смысла не было. Цвет ткани ничего принципиально не изменит. Менять фасон и вводить моду на декольте я не рискнул, начнут еще судачить о развратности баронессы.

Остановились на том, что моей подопечной из шелка сошьют нижнюю рубашку, но не свободного покроя, а облегающую тело. А поверх нее – нижнее платье, тоже из шелка и приталенное. В смысле – чтобы талия была на талии, а не под грудью, как тут принято. А верхнее платье с глубокими боковыми проёмами у нее уже есть. Такая одежда покажет красоту ее талии и бедер.

Должно подействовать, со стороны будет казаться, что на ней под платьем ничего нет. И на ощупь это очень приятно будет, если руку на талию положить… или ниже.

Еще я заказал Гамме некое подобие спортивного бюстгальтера. Тут ничего похожего еще не изобрели, только некоторые дамы на изнанку нижней рубахи кармашки для грудей пришивают. Корсет изобретать не стал – зачем девушку мучить?

А прическу я скажу ей сделать такую, чтобы косы шею не закрывали.

Как-то так, да. Хорошо получится.

Чем только ни приходится заниматься, когда хочешь выгодно отдать замуж девушку… Хорошо, что на Земле дочь сама себе жениха нашла. Правда, и результат получился сомнительным. Интересно всё же – он меня заказал, или кто-то другой?

Когда мы закончили общаться с портным, Миша его остановила и о чем-то шепталась. Что-то задумала.

* * *

Я воспользовался неделями спокойной жизни, чтобы сходить в Академию магии и узнать, что там и как.

Поездов и самолетов, которые ходят по расписанию, тут нет, так что поступающие и студенты начали съезжаться заранее. Приемная комиссия уже работала.

От городских ворот до Академии было не далеко, но и не близко, пара километров. И по городу от дворца до ворот еще почти столько же. Чтобы не топтать ноги, я взял скакуна. Сюрко с гербами Розовой Скалы надевать не стал. А вот меч и кинжал с позолоченной рукоятью взял. Перстень и золотую цепь надел – по статусу положено.

Погода хорошая выдалась. Дорога ровная. Немного галопом проскакал – себе в удовольствие, и чтобы конь размялся. Дорога ложится под копыта, ветер в лицо – красота!

Академию окружает четырехметровая стена. До крепостной она сильно не дотягивает, понятно, что построили ее не для обороны, а чтобы студенты не бегали куда попало.

На воротах никого. Я въехал.

Впереди здание трехэтажное, с колоннами на фасаде. Такое, в стиле барокко: с круглым центральным окном над входом, с выступающей чуть вперед башенкой по центру, с плавным изгибом крыши в форме волны, в высокой части которой видны окна большой мансарды. Крыша черепицей крыта, а не соломой.

У входа народ копошится.

Я подъехал. Нашел коновязь сбоку, привязал скакуна.

Подошел к двери, там стоят молодые парни, на меня с интересом смотрят.

– Тут приемная комиссия?

Кивают головами.

Захожу. У входа сидит дедушка. Вахтер.

– В приемную комиссию некромантов – куда?

Глаза удивленно вытаращил. Рукой махнул:

– Направо по коридору.

Я пожал плечами. Прошел, куда сказано. Там дверь, на ней надпись соответствующая. Перед ней – никого. Постучал, вошел.

* * *

Внутри стол, заваленный пергаментами, рядом – полки со свитками, за столом – невысокий толстенький старичок. Секретарь комиссии.

Тоже смотрит на меня удивленно.

Что со мной не так? Потом понял – некроманты сюда после специальных школ поступают, они сразу группой приходят, с сопровождающим, и регалий дворянских у них не может быть. И скакунов дорогих – тоже. Как и дорогой одежды.

– Приветствую. Я поступить в вашу Академию хочу. На некроманта. Что для этого надо?

Старичок отмер. Поинтересовался, учился ли в школе. Нет, не учился. Дар поздно обнаружили, потому что проверку не проходил. Почему не проходил? Так сирота я, в лесу жил.

Глядя на мой перстень и цепь на шее, старичок начал подозревать, что я что-то недоговариваю. Но уточнять не стал, спросил мое имя, вписал его аккуратно в пергамент с контрактом на обучение, дал мне на подпись.

Тут у него произошел когнитивный диссонанс. Я вместо того, чтобы подмахнуть контракт, стал его изучать.

Он короткий оказался. Академия берет в обучение, и учит, как сочтет нужным. Я учусь, как мне говорят, если плохо учусь – меня отчисляют. А после обучения я отрабатываю десять лет по распределению, там, куда пошлет Академия. Если не доучусь – отрабатываю пропорционально пройденному сроку.

Второй разрыв шаблона у секретаря вызвала моя фраза:

– Я это подписывать не буду.

– Но ты же поступать хочешь?

– Поступать хочу. А отрабатывать не хочу. Я или сам готов оплачивать, при поступлении могу за первый год деньги внести, или попробую герцога уговорить оплатить мое обучение.

– За первый год – пятьсот золотых будет.

– Я знаю. Я готов заплатить.

Конечно, сумма немаленькая. За пять лет учебы – четверть стоимости строительства небольшого замка. Но мне моя свобода и время дороже денег.

Старичок-секретарь почесал лысину и отправил меня к ректору.

* * *

В приемной ректора сидела секретарь. Ведьма. С виду – в зрелом возрасте уже. Не из сильных, я это уже научился по свечению энергии определять.

Увидела меня, просканировала взглядом, спросила с улыбкой, что надо молодому господину. Сказал. Она зашла в кабинет. Вышла. Пригласила меня.

У ректора, толстого мага-водника, тоже случился разрыв шаблона от моего посещения.

Мы пообщались, договорились, что я окончательно определюсь с тем, как буду платить – либо сам, ежегодными платежами, либо сразу за весь срок, векселем герцога. Если не получится всё оплатить – каждый оплаченный год будет пропорционально сокращать срок моей отработки.

Расставались мы вполне доброжелательно.

– А можно еще на ваше общежитие посмотреть? – вспомнил я. Хоть я и собрался покупать дом в городе, но каждый день ездить на учебу из дома будет не слишком удобно. – И конюшня у вас есть для верховых коней?

Ректор озадачил секретаря, та с удовольствием бросила свой пост и прогулялась со мной по академии.

Конюшню показала, сказала конюху, чтобы обслуживал моего скакуна, если такового приведу.

Мимо столовой прошли, внутрь не стал заходить. Другие студенты не травятся, значит, и я смогу питаться.

В общежитие сходили. Там студенты уже бродили по коридорам. Общежитие чисто мужское, так что некоторые студенты в одних нижних рубахах щеголяли, нечесаные и несвежие. Зашли в одну комнату, посмотреть. А там – в одной большой комнате человек восемь живет. Не казарма, но близко к этому.

Главное, им всем такая жизнь привычна после школ-интернатов. А я как? Ни женщину пригласить (есть же тут женщины где-то?), ни комфортную жизнь устроить, ни даже отдохнуть в тишине.

– А что, других вариантов нет?

Ведьма только плечами пожала.

Ладно. Место в общежитии всё равно надо брать, а там видно будет.

Потом ведьма показала, в каком конце факультеты стихийников, где учебный корпус и кладбище для некромантов. Не в том смысле, что их там хоронят, практикуются они там. Ведьмочек на обучении в Академии нет, их обычно матери учат, а если какая сирота обнаруживается – ей в Ведьмином Углу наставницу находят. Так что в Академии чисто мужское общество, если не считать служащих и нескольких преподавательниц.

Закончили экскурсию, попрощались с секретаршей до моего следующего появления. Когда я с оплатой определюсь, она сама контракт для меня оформит.

Подозреваю, что местные служащие решили, что я бастард герцога от неизвестной сверхсильной ведьмы. Вслух об этом не спрашивали, но относились насторожено.

В принципе, неплохая версия. Ехал, допустим, герцог по дремучему лесу, заблудился, упал с коня, голову разбил, а тут она. Она его вылечила, а он ей ребенка сделал. А потом ребенок вырос, и вот.

Главное, отрицать такие слухи бесполезно, только хуже сделаю. Лучше буду намекать, что родился я на равнинах, что ясно заметно по моему говору, а значит и отец мой оттуда. А уж кто он – пусть гадают. Хотя, если я с герцогским векселем приду, решат, что папаша в командировке на равнинах был лет семнадцать-восемнадцать назад…

* * *

Неприятный сюрприз произошел во время ужина.

Мы уже перешли к десерту, когда в дворцовую столовую вошел пожилой крупногабаритный мужчина с десятком почти таких же широкоплечих сопровождающих. Все в кольчугах.

– Барон Ровного Ущелья! – запоздало объявил мажордом.

«Так вот ты какой, северный олень!» – мелькнуло у меня в голове.

– Прошу гостеприимства, – громогласно объявил барон.

– У тебя, вроде свой особняк в городе есть? – удивился герцог. – И зачем тебе столько дружинников?

Я заметил, что пара стражников у двери заметно напряглись. Ну да, они, конечно, в кольчугах и с алебардами, но если что – варианты вырисовываются так себе. Тут безоружных мужчин вообще нет, но все без кольчуг, с кинжалами вместо мечей. Правда, такой толпой и кинжалами можно затыкать до смерти.

– Небезопасно в городе. Вот, дочь мою убили. Убийца так и остался ненаказанным.

Герцог смерил барона скептическим взглядом.

– И что, ты будешь прятаться во дворце от убийц? Зачем тогда вообще приезжал?

– Так я как раз и приехал его найти и покарать. Без меня, я так понял, никто никого искать не собирается.

– Отказать в гостеприимстве я тебе не могу, хоть и странный это визит. Но и в железе за столом вам делать нечего. Сейчас вам покои отведут, идите – снимите кольчуги и мечи.

* * *

Барон вернулся быстро. Я и Гамма закончить ужин не успели.

Вернулся и сразу сел рядом со мной, согнав с лавки какого-то местного барона.

– Ты опекун баронессы Розовой Скалы?

– Ну? – ответил я, а сам прикидывал, успею ли я убить своим кинжалом эту гору мяса, или он перехватит руку. Получалось, что и перехватит, и удержит легко.

– Я поклялся, что с убийцы с живого сдеру кожу. Я знаю, что ты за этим стоишь, и шею тебе сверну обязательно. Но если ты скажешь, кто стрелял, я тебя убью без боли. А не скажешь – с тебя кожу драть буду.

– С чего решил, что это я? Говорят, твоя дочь была особой деятельной, многим могла навредить.

Барон хохотнул, похлопал меня по спине тяжелой рукой.

– Ты сам подтвердил, тем, что сейчас мне в глаза смотришь, а не описался от страха. А если я ошибся – ну что ж. Спущу кожу с тебя зря, значит. Спущу, а потом подумаю, кто следующий кандидат.

– Мне от страха писаться не положено. Я некромант, смерть мне не страшна.

– До завтра тебе времени, некромант, назвать, кто стрелял. Иначе – я сказал, что будет. А когда твоя душа перед твоими коллегами начнет показания давать, и баронесску твою уберем от графа, как пособницу убийцы.

– Я тебя услышал.

Я аккуратно вытер лезвие кинжала от мясного сока, спрятал его в ножны и ушел. Гамма встала со мной, она уже поела и тревожно поглядывала на наш разговор. И Фрекко поднялся за нами.

В своих покоях я передал всем разговор с бароном, обсудили. Ничего не придумали. Разве что через Фрекко попросили герцога, который понимает взрывоопасность положения, поставить у наших покоев пару стражников.

* * *

Утром я вытащил из своих сумок малый нож. Когда я увидел, какие отличные сумки сшила из кожи Уля, я попросил ее сшить мне еще и наручные ножны для этого ножа. Из сумки его быстро не достанешь, а так – удобно. Вот и пригодились.

Нож был дешевый, скованный деревенским кузнецом из мягкого кричного железа. Такое железо не поддается закаливанию, тупится очень быстро, но и наточить его легко до бритвенной остроты.

Я слегка подправил лезвие о кожаный ремень, потом смочил его водой и аккуратно нанес крупинки порошка, которым смазывал арбалетный болт, когда Агнецию убивал.

Оставил нож подсушиться. Потом на руку ножны надену, с собой стану его носить под рукавом. Ножны потом придется выкинуть, чтобы самому случайно не порезаться, но до этого «потом» надо еще дожить.

Полезные мысли о том, как избежать опасности, не приходили. Мы с Фрекко уже три недели думали, так толкового плана и не составили.

* * *

В дверь постучали. Служанка. Мыть туалет пришла. Не горничная, которая к нам приставлена, а специальная уборщица сортиров. Молодая дебелая крестьянская девка, не красивая, но ловкая и старательная. Каждое утро приходит. Она в табели о рангах местных слуг занимает чуть ли не самое нижнее место. Наверное, ей такая работа досталась, потому что устроилась недавно и недостаточно красива, чтобы господам в покоях прислуживать.

Стала на колени, начала мой сортир намывать.

Я, задумавшись, смотрел на ее широкую задницу, которая колебалась в такт движений ее рук. На ведро с водой и тряпку в руках.

И именно это зрелище вытолкнуло на поверхность идею. Идею о том, что врагов можно мочить в сортирах, в них они самые уязвимые.

– Девушка, разговор к тебе есть, – я подошел к служанке.

Она испуганно оглянулась. Решила, наверное, что ее мускулистый зад возбудил во мне страсть.

– Ты у всех гостей герцога моешь нужники?

– Да, господин. Во всех покоях этого крыла.

– Вчера вечером приехал барон с дружинниками. С лазурным квадратом на щите, с серыми низом и боковинами. Знаешь такого?

– Не видела еще, но про то, что новые покои мыть надо, мне сказано.

– Когда и как часто чистят дерьмо с земли под нужниками?

– Каждый день рано утром, садовники под кусты уносят.

Я выбрал из лоскутков, из которых Виля шила одежки кукле, тряпицу побольше. Коричневую, невзрачную.

Положил ее на пол перед служанкой. Рядом положил серебряный рубль.

Девушка застыла в недоумении.

– Положи себе в ведро эту тряпку. Когда будешь мыть в покоях барона, о котором я сказал, тряпку эту сбросишь через дыру вниз. Можешь, если на тебя смотреть будут, поелозить ею по полу. Именно в спальне барона, не перепутай. Отличить барона от его дружинников и дворян сможешь?

Девушка закивала. Сможет. Она на самом деле не дура и не трусиха, раз не побоялась уйти из деревни и поступить в служанки во дворце.

– Монета твоя. Только учти – знать никто не должен. Скажешь кому – сама себе приговор подпишешь.

Служанка кивнула головой. Да, она не трусиха. И деньги ей нужны, на ее работе много не заработаешь, уборщицам туалетов чаевые давать не принято.

* * *

Когда служанка ушла, я позвал Фрекко.

Тот уже успел пробежаться по знакомым, узнать, что предпринял наш враг. Враг поставил пару дружинников на главных воротах с дворцовой территории, еще пара торчала в коридоре рядом с нашими дверями.

– Мне выйти в город надо.

– Опасно.

– Надо. Лучше незаметно, но не обязательно. Лишь бы живым.

Фрекко задумался. Потом кивнул сам себе головой:

– Можно придумать. Можно по веревке из окна спуститься. В парке вроде никто не сторожит. Не настолько у барона много людей, чтобы надеяться все выходы из дворца перекрыть. Он главную надежду возлагает на людей, стерегущих в коридоре.

– А дальше?

– Пешком через продуктовые ворота.

– Гамму одну не опасно оставлять?

– Я скажу ей, пусть графа пригласит к нам в гостиную, книжку почитать вслух до обеда. Очень сегодня подходящий день для чтения.

Предложение было хорошим, присутствие графа опасность снимет.

* * *

Я переоделся в невзрачную одежду. Нацепил оружие. Нашел большую сумку и веревку. Спустился по веревке с узлами из окна своей спальни.

Посмотрел на стену нашего, гостевого, флигеля с торчащими из нее скворечниками-сортирами. Издалека было заметно, что под одним из них лежала тряпка, которую я служанке давал. По расположению этой тряпке было точно понятно, какая комната мне нужна.

Стена флигеля, у которой я стоял, выходила в парк. Чтобы не смущать гуляющих по парку господ видом нечистот, вдоль стены вырастили высокие густые кусты, которые скрывали подножие стены и дорожку вдоль нее. Мне это оказалось удобно.

Я обошел кусты и направился в город через ворота, которыми привозили продукты и прочие служебные грузы.

В городе я сразу пошел в недорогую оружейную лавку. Мне нужен был дешевый арбалет. Относительно дешевый, вообще арбалеты стоят дорого. Те, которые оставались у меня, трофейные, были слишком уж дорогими и приметными.

Арбалет я, конечно же, купил. Самый простой, без отделки, бывший в употреблении.

Сразу же вернулся в дворцовый парк.

* * *

Сначала я нашел укромное место – нужно было слегка доделать оружие.

Проковырял мизерикордом в ложе два отверстия, вогнал в них две деревянные палочки. Это – мушка и прицельная планка такие у меня будут. Проверил, насколько правильно установлен прицел. Чуть подрезал. После доводки с десятка метров в дерево попадал, это достаточно хорошо для моей цели.

Согнул спусковой рычаг, чтобы он торчал перпендикулярно ложу арбалета.

На задворках мастерской нашел обрезок толстого бревна и короткую широкую доску. Веревка у меня была. Вот и все комплектующие для моего самострела.

Осталось самое ответственное – установить его.

Я прокрался под стеной гостевого флигеля. На первом этаже в ней окон не было, со второго меня увидеть не могли, только если специально в окно высовываться. Со стороны парка прикрывали кусты. Все очень удобно. Вонь только тут стояла немилосердная, но это было ожидаемо. Ради дела можно потерпеть.

Взвел арбалет. Прочно примотал его приклад к обрезку бревна, чтобы он устойчиво стоял, направленным вверх. Прицелился, подправил положение оружия. Уложил доску на спусковой рычаг. Смочил ядом и вставил стрелу. Сам яд спрятал в кустах, чтобы не носить с собой такую улику.

Всё. Теперь – ждать. Когда на доску упадет нечто достаточно тяжелое, механизм сработает и арбалет выстрелит вверх. В отверстие сортира.

Конечно, стопроцентных гарантий, что этот способ убийства сработает, не было. Может кто-то случайно найти самострел. Может что-то не сработать. Дождь пойдет, и тетива ослабнет, например. Или не та задница, что нужно, окажется в дырке сортира. Вероятность неудачи была. Но и риск для меня минимальный.

Это намного лучше, чем заниматься фехтованием с людьми, которые учились махать мечом с пяти лет. Так что, сработает – хорошо. Не сработает – я ничего не теряю. Меня и так собираются убивать извращенным способом.

Завершив свою работу, я бросил в окно своей спальни камушек. По договоренности, там меня должен был ждать Фрекко. Вместо него появилась мордашка Вили. Девочка высунулась над подоконником чуть ли не до пояса, увидела меня, улыбнулась и исчезла. Из окна вылетела веревка.

Я поднялся по ней. Хорошо, что перчатки с собой брал, иначе ободрал бы руки о грубую пеньку.

* * *

– Господин Фрекко оставил меня дежурить, а сам пошел собирать новости, – отчиталась Виля.

– Молодец, – потрепал я ее волосы. – Никому не говори, что я по веревке вылезал и возвращался. Это важно.

Девочка покивала головой.

Я переоделся в обычную для дворца одежду и вышел в гостиную. Там царила идиллия.

Вокруг вышивающей Гаммы расселись девицы и внимали чтению одной из фрейлин. Напротив баронессы сидел Орвальд. Он потягивал вино (полученное в подарок от его матери, старшей герцогини) и пялился на Гамму, которая изредка бросала на него взгляды из-подо лба и многообещающе улыбалась.

– Господин опекун? – удивилась баронесса моему позднему появлению.

– Именно, – ёмко ответил я. И сел скромно в углу, общаться и демонстрировать свое присутствие.

Фрекко скоро вернулся.

– Ну как?

– Посмотрим.

Рассказывать ему, что и как я сделал, не стал. Сработает – сам поймет. Не сработает – толку говорить?

* * *

На обеде ко мне опять подсел барон Ровного Ущелья.

– Ну что, назовешь имя убийцы?

– Так некого называть, – сделал я лицо кирпичом. – Ни при чем я.

– Ну – сам виноват, – схватил он меня за ворот кафтана.

– Ты что, вот прямо в столовой на глазах семьи герцога собираешься на меня напасть? – мне правда стало интересно.

Барон пришел в себя. Я на это и рассчитывал: те бойцы, кто не в состоянии управлять своей яростью, до старости не доживают, а этот дожил.

– Жди! – отпустил мой ворот и отсел.

Граф Омский подошел после обеда. Спросил, чем он может помочь. Я отказался от помощи, отправил его с Гаммой в библиотеку.

* * *

Суета в коридоре началась через полчаса после завершения обеда.

Мы вышли поинтересоваться.

Нам сообщили, что барон Ровного Ущелья скончался от стрелы, полученной в зад, когда присел погадить.

Один из дворян барона увидел меня, стал кричать, что я убийца, бросаться на меня. Его стражники остановили.

Миша прибежала, встревоженная. Увидела нас с Фрекко, расслабилась.

Потом в гостиной к нам Гамма присоединилась. Услышала, какой смертью умер барон, закрыла лицо руками, ее плечи стали трястись. Я удивился – неужели плачет? Нет, оказалось – смеялась.

– Это неподражаемо! – наконец высказалась Гамма. – Смерть от стрелы в зад – это просто эпично. Барон всю жизнь воевал и правил, победил в десятках боев и трех крупных битвах, но запомнят потомки не его победы, а его непристойную смерть!

– Смерть любит врагов господина Тимоса, – философски отметил Фрекко, потягивая вино. – Даже если эта смерть так нелепа.

– Наверное, у такого грубого человека, как барон, было много врагов, – сделал я невинное лицо. – Он мне сразу показался очень неприятным.

Граф Омы промолчал. Вздохнул только.