15. Следствие ведут любители

История загадками полна.

Но если летописец наш правдив,

убийцей будет не дворецкий, а жена.

* * *

Портовые стражники передали нам результаты допроса пленного и покойников.

Меня действительно заказали. Но заказчика исполнители не знали, контракт получили через посредника. Посредника того поймать не удалось, исчез и в виде духа не призывался. Может, просто сбежал.

– Печаль, – вздохнул я. – Даром под мечи полез, ничего нового не узнали.

– А вот и нет, – хитро прищурился Фрекко. – Подумай вот о чем: доверенного человека Ровного Ущелья мы убили раньше, самого барона в Ботенне нет. Кто организовал это покушение?

– Хм. Другое доверенное лицо?

– Не успел бы он полномочия передать. Письмо еще не дошло бы, даже с самым быстрым гонцом.

– Значит, это союзник барона, о котором мы подозревали, потому что у барона нет дочери на выданье?

– Ну!

– И теперь мы таки уверены, что союзник есть?

– Ну!

– И кто же?

Фрекко вздохнул, пожал плечами.

Я включил мозг. Вспомнил, как отец как-то преподал мне урок логического мышления на тему «Кто съел сгущенку». Выглядело это так: «Я сгущенку не ел. Мама не ела. Кто ел, бабушка? Она бы сказала. А больше, кроме тебя, у нас никого в доме нет».

– Фрекко, друг мой.

– ?

– А ведь горных баронов не так много. Давай методом исключения искать.

– Это как?

– Ну, вот берем общий список баронов. Розовой Скале свою дочь убивать незачем, его вычеркиваем. Зеленой Долине свою дочь порочить глупо, его тоже вычеркиваем. Ровного Ущелья в городе нет.

– Ага. Я начинаю понимать. Тогда сразу всех вычеркиваем, кого нет в городе. Список только надо. Схожу, у гербовника местного из геральдической книги выпишу.

* * *

Фрекко принес список, поставил галочки напротив тех, кого не было в городе или у кого не было дочерей. Осталась одна кандидатура.

– Да не, не может быть!

– Что?

– Барон Пангелот из Печального Водопада остался только.

– А что не так?

– Да я с ним воевал рядом. Не мог он. Он настоящий рыцарь.

– А что, рыцари не могут убивать молодых девушек или нанимать наемников?

– Я его знаю. Мы с ним сколько вина выпили. Наши отряды соседние дома в Левансе грабили.

– И ты уверен, что он такой честный, что не мог…?

– Да не, честности там ни на денюжку. Просто туповат он для таких сложностей. Он бы сам со своей свитой поехал всех убивать. И убил бы, потому что здоровый, как лось.

– Может, ему кто подсказывает?

– Не станет он никого слушать. Я ж говорю – настоящий рыцарь. А главное – он никак с бароном Ровного Ущелья не связан. Зачем Ровному Ущелью ему помогать?

Отсутствие мотива – это важно. Я почесал выбритый затылок. Логика не сработала.

– Что-то мы не учли.

– Это да. Слушай, а почему мы решили, что союзник Ущелья лично должен присутствовать в городе? Может, у него тут тоже есть доверенное лицо с мешком денег.

– Вымарывай галочки с пергамента.

* * *

Фрекко опять пялился на пергамент со списком баронов. Я потягивал мелкими глотками вино.

– Как-то слишком всё сложно получается, – буркнул старик. – В жизни так не бывает. В жизни всегда простые объяснения срабатывают. А мы их не видим.

– Но если человек хочет, чтобы его не нашли, он придумает сложный путь действий.

– Путь-то он придумает. А причина его действий не придуманная, она просто есть. И эта причина должна быть проста. Философ Кама из Окка писал: «Не ищите сложностей, они сами вас найдут». Умнейший человек был.

– Мы точно знаем, что Ровное Ущелье замешан. Какие у него могут быть причины? Ради денег такие планы не строят, выдача дочери замуж за будущего герцога – это очень долгий замысел. Денежные планы должны быть коротки и конкретны, иначе не сработают.

Фрекко почесал свой выбритый затылок, разворошил седой хохол.

– Только ради семьи и рода такие вещи имеет смысл затевать.

– Вот! И что ты знаешь о его семье и роде?

– Ничего не знаю, кроме того, что в геральдической книге. Я в горных баронствах и не бывал никогда, а здесь бароны с такими, как я, не очень общаются. Гордые.

Мы навестили баронесс, которые вышивали в соседней комнате.

Баронессы тоже подробностей семейной жизни Ровного Ущелья не знают. Знают, что сын есть, взрослый уже, женат на своей первой жене, что малых детей и дочерей на выданье у барона нет. Что стар барон, ему уже под пятьдесят. Для человека без магического источника – солидный возраст, здоровье за деньги еще можно купить, а молодость – уже нет. Лично девушки с бароном не знакомы, ничего больше сказать не могут.

* * *

Разговор перешел в обычную девичью болтовню. Тут фильмов нет, книг нет, только пиры и, редко, – приемы с менестрелями и танцами. Все варианты досуга проводятся в компании. В одиночестве только спать можно, и то не всегда. Потратить свободное время можно тремя главными способами: физическая активность на воздухе – мечом помахать, на охоту съездить; еда и выпивка; общение, от простой болтовни до секса. Общаются во дворце много и с удовольствием, сопровождая этим любое другое дело. Так что девичий щебет тут – это что-то вроде музыкального плеера или вечно включенного телевизора, который во многих земных семьях постоянно бубнит.

Через часик сидения у камина мне в голову мысль прилетела. Обкатал ее немного, потом озвучил:

– Фрекко, а ты говорил, что был дружен с Печальным Водопадом?

– Ну! Подружились мы, когда Леванс грабили. У меня тогда была полусотня пехоты, у него – два «копья» всадников. И еще титул, авторитетом его задавить никто не мог. Мы тогда целую улицу перекрыли и вместе других грабителей с нашей улицы отгоняли. Всё ценное тогда подчистую вывезли оттуда. Печальный Водопад даже наборный паркет в одном доме снял для своей гостиной, очень ему понравился. Мы там долго квартировали, выпивали часто с ним, захваченными бабами менялись, когда те приедались. Еще он нам тогда бочку вина хорошего подарил, ему попался дом с большим винным погребом.

– А он твой ровесник?

– Угу.

– И барона Ровного Ущелья знает хорошо, наверное?

– Так конечно. Они всю жизнь рядом жили и воевали.

– И может тебе рассказать, что тот за человек, и какие у него интересы?

Фрекко встрепенулся. Поднялся из кресла.

– Пожалуй, что и да. Прямо сейчас и поеду к нему. Пока он еще не сильно пьян. А то после ужина он, наверное, уже не способен будет говорить.

Чем хороши местные – у них между идеей и исполнением нет зазора. Вот вообще. Если решили что-то сделать и это возможно прямо сейчас – тут же и делают. А если прямо сейчас нельзя – будут ждать сколько нужно. Час, день, месяц, год, десять лет. А потом вспомнят, решат, что момент настал – и сделают.

* * *

Граф Орвальд пришел. Пригласил баронесс погулять по дворцовому парку. Гамма пошла в сопровождении своих фрейлин, Михалия отговорилась – якобы хочет вышивание закончить. На самом деле – не хочет Гамме мешать общаться с женихом наедине.

Я по этому поводу не сильно волнуюсь, моя подопечная достаточно разумна, чтобы не попасть в неудобное положение. И граф разумен – понимает, что это не придворная дама, а будущая жена, скандалы им не нужны.

Остались мы с Михалией одни в гостиной. Только ее фрейлина в углу тихонько сидит. Положение двусмысленное, но с высокородной шалить нельзя – тут или всё серьезно, или никак. Я бы и задумался о «серьезно», но мне мой низкий статус не позволяет.

Баронесса на меня глазками стрельнула, мой задумчивый взгляд поймала, улыбнулась.

Сидеть молча как-то неправильно. А у меня как раз вопрос непонятный был, можно уточнить:

– Миша (в приватной обстановке она позволила так себя называть), можешь объяснить мне кое-что? Я среди семей горных баронов не вращался, не понимаю, как у вас принято.

– Спрашивай, Тим.

– Только не смейся.

– Не буду, – а губы уже растянулись в улыбку. Нравится мне ее улыбка.

– У вас, когда две жены в семье, – одна к другой не ревнуют?

– Зачем же им ревновать? Обычно одна уже в зрелом возрасте, зато наследника родила, хозяйство ведет, и муж ее советы ценит, а вторая – молода и красива. Чего им делить?

– Постель мужа?

– Многим первым женам даже нравится, когда муж вторую берет и больше старшей не докучает. А если не нравится, так в семье всегда договориться можно. Глупо ссориться с людьми, с которыми будешь жить до смерти. Непредусмотрительно это.

– А то, что мужья на войну уходят и там насилуют баб или со шлюхами водятся?

– От них не убудет, – рукой махнула. – Пока их дома нет, пусть хоть мальчиков любят, лишь бы живыми вернулись. Вот когда муж дома любовниц заводит, это хуже. Это неприлично для жен, получается – они мужа не могут удержать в своей постели, значит – плохие жены.

– А не боятся, что муж может все внимание на любовницу перенести, а жены останутся одиноки?

– Так семья и любовница – это ж разное совсем. Семья – чтобы детей рожать, а какие дети от любовницы? Бастардов плодить? Они законным детям не соперники.

Я задумался. Получается, то, что я с ведьмой сплю, Мишу вообще не напрягает, потому что сама она моей любовницей быть не может. Это ниже ее высокородного достоинства, пока замуж не выйдет – так точно. А ведьма женой мне никогда не станет. Значит, пересечения области интересов у них нет.

* * *

Задумался о своем.

Вот ведьма Грала – замечательная любовница вроде. Красивая, молодая, темпераментная, на всё готовая. А мне с ней чего-то не хватает. Слишком всё с ней просто. Не нужно подвигов совершать, добиваться ее, даже в постели особо напрягаться не надо при ее темпераменте. Ее внимание достается мне слишком легко, и поэтому я его не ценю. Не хватает чувства победы. А может – подсознательно считаю, что раз она ко мне в постель легко упала, то и к другим мужчинам так же легко пойдет? Или думаю, что раз она легко досталась, значит, я продешевил и могу что-то более интересное себе найти?

С Мишей – наоборот. Чтобы ее получить, надо все силы приложить, и то не факт, что удастся. Может, потому и интересно?

Глупо, с практической точки зрения, но вот такой я глупый.

– Миша, а какие у тебя планы на замужество теперь?

– Да никаких. Отец недоволен тем, что я жениха не нашла достойного. Зовет обратно в горы. Я обратно не хочу, но после праздников мне во дворце делать будет уже нечего – как только граф объявит о невесте, срок герцогского приглашения остальным девушкам закончится.

– Но время для выбора мужа у тебя еще есть.

– Время есть, я хоть год в невестах могу еще ходить, а то и два. Время есть, а вот особняка в Ботенне у отца нет. Не квартиру же мне снимать? Да и дорого тут жить. У нас доход от баронства – несколько десятков золотых в год, не больше. Отец больше войной зарабатывал, чем землей и хозяйством. Теперь вместо него мой брат в походы ходит, он меня в столице содержать не станет. Да и смысл какой? Если я во дворце жениха не нашла, то где потом искать буду? От опекуна, отцом приставленного, в этом деле толка никакого, сидит только в наших покоях и пиво пьет.

Я стал прокручивать в голове мысли о том, как бы заполучить себе баронскую дочку. Не любую, а вот конкретно Мишу.

Титул я получу в любом случае, когда академию закончу. Безземельный. Но нескоро – через пять лет. Надо бы быстрее. А если я стану неприлично богатым, например, не побрезгует ли барон дочку отдать за дворянина-выскочку, некроманта по совместительству?

Как стать богатым? Скажем, в Большом лесу добычу янтаря наладить. Надо как-то землю за собой застолбить, откуда-то работников набрать. Военной силой может потенциальный тесть помочь, без силы тут имущество не удержишь. Политической крышей граф Омы стать может, через Гамму на разговор с ним несложно выйти. Идея в реализации непроста, но и не безнадежна – обычная очередная задача, которую можно и нужно решать.

Как только это с учебой в академии совместить?

Люди нужны. Проверенные, такие, которые будут моими, не предадут и не украдут. Людей таких взять неоткуда. Придется выращивать и воспитывать. Это требует времени, и никак этого не избежать.

* * *

Фрекко к ужину не вернулся. Не вернулся он и вечером. И рано утром его не было.

Моя фантазия подкидывала мне разные варианты, и все они сводились к тому, что живым я старика больше не увижу. Он мог напороться на наших недоброжелателей – по нашему мнению, он не является приоритетной целью для них, но мы можем ошибаться. Или попасть в историю на ночных улицах – центр города патрулировала стража, а сам Фрекко мог разогнать целую банду, но всё же по утрам в сточных канавах время от времени находили раздетые трупы. Или он мог поссориться спьяну со своим другом, и дело дошло до мечей, бароны – они такие.

Надо было послать кого-нибудь хоть бы в городскую стражу, узнать, не находили ли труп пожилого дворянина. После завтрака я размышлял, уместно ли мне будет послать кого-то из дворцовых слуг, или сначала надо попросить о помощи графа. Или капитана гвардии спросить? Я с ним знаком, вроде вменяемый господин.

И тут наша пропажа явилась сама, на своих ногах. Только бледный слегка и с сильным запахом перегара, очень сильным.

Присел в кресло, кафтан расстегнул у ворота, вздохнул печально.

– Что?

– Стар я стал уже для такого. Не могу столько пить.

Я молча плеснул ему в кубок вина, похмелиться. Фрекко жадно выпил. Подал кубок обратно. Я налил ему из другого кувшина полный кубок воды. Поморщился, но тоже выпил.

– Хорошо меня барон встретил. Ему как раз компании не хватало. Сначала о деле поговорили, потом я на ужин остался. Посидели, выпили, старое вспомнили.

– Что-нибудь узнал?

– Узнал. Ровное Ущелье человек немолодой. И дети у него уже взрослые. Одна дочь замужем за бароном Южного Прохода.

– И? – подтолкнул я подвисшего в задумчивости Фрекко.

– И дочь свою старый барон любит и часто с ней общается. И с мужем ее совместные дела ведет. А у дочери этой есть своя дочь, которая скоро войдет в брачный возраст. Барону Ровного Ущелья она внучка. Не просто внучка, а любимая. Ей лет двенадцать сейчас, можно выдавать.

– Значит, он старается для внучки?

– Ну! Может даже не он старается, а дочь его Агнеция, баронесса Южного Прохода. Она, по словам Печального Водопада, дама деятельная и решительная. А Ровное Ущелье просто помогает ей из любви к внучке. И на прибыль для себя, конечно, надеется. Кстати, Агнеция эта живет с дочерью в Ботенне, у них особняк тут. А муж ее в горах сейчас.

Ну вот, узнали мы, кто всю эту похлебку заварил. А дальше делать-то что?

* * *

Агнеция, значит, заказала мою подопечную, а потом и меня. И Мише нагадила по-женски подло. Если бы меня кто заказал на Земле, я бы ни минуты не сомневался, как ответить. Но там обычно женщины в такие дела не лезли, а у мужчин определенные понятия были. Которые, в том числе, устанавливали правила адекватного ответа на агрессию.

А тут какие понятия?

– Фрекко, друг мой. Скажи, в баронском этикете нет запретов на убийство благородных женщин, которые пытались тебя убить?

Дворянин задумался.

– Ну, вообще лучше, чтобы об этом не узнали. Во-первых, и муж, и отец мстить станут. Во-вторых, это мы догадываемся, что она воду мутит. А для других баронов она под крылом у папаши или мужа, и убивать мы их должны.

Мне вспомнилась пьеса о леди Макбет. Та тоже, пока все не умрут, не успокаивалась. Правда, Шекспир писал по заказу английского короля, поэтому в конце пьесы англичане пришли к диким шотландцам и порядок навели. Может и врал, может, в реальности всё не так было.

Нехорошо, когда женщина начинает в мужские дела лезть и становится убийцей. Женщины в таком случае повышенной злобностью и хитростью отличаются. Да еще и бароны ее участвуют. Всё, как у собак: суки слабее, но более злые, поэтому в охрану их хорошо парами ставить – самка начинает драку, а самец потом втягивается.

– Если за нападениями стоит женщина, не станет ли она, после неудачных попыток убить военными методами, применять хитрости? Яд, магия? Не верю я, что амулетами можно от всего защититься.

Фрекко задумался, потом стал объяснять:

– Магию – вряд ли. Все магические убийства строго расследуют, есть способ по следу магии находить того, кто ее использовал, и амулеты такие есть. Убийство баронессы или ее опекуна без внимания не оставят, виновного искать всеми средствами будут.

Я принял к сведению.

– Яд – тоже вряд ли. В стандартный защитный амулет, который дворяне носят, входит защита от яда и болезней. Если бы не она, мы бы во время любой войны все на понос изошли от несвежего мяса и плохой воды. Среди наемников из крестьян в некоторых военных кампаниях половина вымирает, ведьмы их лечить не успевают. Так что яд на нас не подействует. Да и действуют почти все яды слишком медленно, можно успеть ведьму позвать и вылечить. А еще во дворце сложно яд подкинуть, чтобы не выяснили, кто это сделал.

Я выслушал Фрекко и решил у своей ведьмочки спросить. Она о возможностях коллег лучше знает, да и о магии в целом. Сомневаюсь я, что маги не придумали, как прятаться от поиска по магическому следу. Может оказаться, что это вопрос умения или магической силы. Тут же вспомнил, что ведьма Белка в селе мне давала рекомендательное письмо к своей знакомой. Надо сходить, поговорить. Может, та ведьма опытнее или связей у нее больше, чем у Гралы.

– А кинжал в темном коридоре… – продолжил Фрекко. – Мы и так стараемся беречься и подопечную нашу беречь. Ну и опять же – убить кинжалом без шума и быстро не каждый сумеет, а кто сумеет – во дворце не станет безобразничать, велик риск, что поймают его. Мертвецам деньги не нужны.

После разговора наедине мы всё, что узнали, рассказали баронессам. Спросили совета. Они хоть и девушки, но их с детства учили править и жить по обычаям баронов.

Миша промолчала.

Моя же подопечная заявила, что надо мочить эту козу драную, Агнецию. Потому что сама она не остановится. И свадьба графа может ее не остановить – молодая жена тоже может умереть и освободить место дочке Агнеции. Ну и вообще, Гамма хочет отомстить за тот страх, что пережила у разбойников, за материальные потери и неудобства пути. Рано или поздно она, конечно, отомстит и сама, но лучше бы рано. Чтобы замуж выходить с легким сердцем.