12. Дела в Оме

Почистить перышки,

умыться

и денег раздобыть немного.

Затем проснуться,

погрузиться –

пора в дорогу.

* * *

После обеда ко мне пришел некромант. Пожилой уже, ему лет сто, наверное, а может и больше.

– Давай смотреть, что у тебя есть по нашему подопечному.

Я без труда нашел нужный шлем – он был приметным, с позолоченным узором по краю и на забрале. Чтобы на поле боя сразу было видно командира. Потом пошарил в вещах, выбрал сумку с кирасой и прочими элементами доспеха, которые я нашел в палатке капитана разбойников.

Мне было интересно понаблюдать за работой опытного некроманта.

– У вас есть помещение без окон?

Я провел его в кабинет.

– Отлично. Разложи всё на полу, юноша.

Старик сделал замысловатый быстрый жест, и доспехи в магическом зрении засветились тусклыми пятнами, яркость которых была больше в местах крепления элементов или на неровностях. Первой он взял кирасу, осмотрел ее снаружи и с внутренней стороны.

– Снаружи на неровностях сохранились следы крови, но вряд ли это кровь хозяина. Внутри чисто.

– Светятся следы органических веществ?

– Да, – подтвердил некромант. – Очень удобная мыслеформа, когда надо найти образец тела нужного подопечного.

Он посмотрел наплечники, наручи и поножи. На них, из-за сложной формы, следов органики осталось больше, но все они – снаружи, значит – и это вряд ли кровь хозяина. Да если бы и внутри что-то нашлось – еще неизвестно, с кого снял эти доспехи последний владелец. Хорошее железо часто переживает многих хозяев. Те же кольчуги столетиями ремонтировались, переделывались, расклепывались, чтобы готовые куски плетения и кольца использовать на новую кольчугу.

– Шлем – это самый перспективный для наших целей элемент доспеха, – старик взялся за последнее, что у меня осталось от доспеха разбойника.

– Еще меч его есть, – вспомнил я. – И кинжал.

– Кинжалы тоже хороши бывают. Только не мизерикорды, а те, что с лезвием. Их часто вне боя носят, как ножи используют, держат за рукоять голой рукой, на рукояти остаются частицы кожи и пот. Правда, и чужой крови там много бывает, особенно под гардой, поэтому надо в круг призыва не целиком кинжал класть, а соскоб с рукояти делать. И мечи бывают полезны, часто бойцы тренируются с ними без перчаток, на рукояти следы оставляют.

Некромант открыл забрало, стал внимательно рассматривать края пластин, закрывающих щеки.

– О! Смотри, юный коллега, видишь – забрало изнутри чуть светится? Когда идет долгая рубка, воины дышат тяжело, слюна и пот на забрало попадают. А вот на шарнир забрала волоски намотались. Очень, очень перспективные образцы. Вот с этой железки мы и начнем. И кинжал его тоже давай.

– Магистр, можно посмотреть, как ты вызывать душу будешь? – мне было очень любопытно.

– Можно, отчего же нет. Идем ко мне, там у меня круг призыва размечен.

* * *

Некромант занимал апартаменты в другой части дворца. Мы прошли к нему по каким-то путаным переходам и коридорам.

– Обратно будешь идти, поймай любого слугу, скажи, чтобы показал дорогу, – посоветовал маг. – Чтобы не заблудиться.

Пришли, наконец. Его комнаты были удобнее наших. Кроме спальни и гостиной была еще одна большая комната, переоборудованная в кабинет. Окна там были занавешены плотными шторами, в центре на полу лежала мраморная плита, на которой был вырезан круг с непонятными значками по краю. Значки поблескивали серебристой краской. У стены стоял письменный стол с тумбами, разделенными на маленькие ящички. Рядом была этажерка с книгами. Немного, может штук двадцать толстых книг из пергамента, с серебряными и бронзовыми обложками. Если учесть, что с меня лавочник за одну книгу просил сотню золотых – тут стояло настоящее богатство. И это богатство в магическом зрении поблескивало охранными плетениями.

Некромант поставил трофейный шлем на мраморную плиту, в центр круга, сделал несколько жестов.

Над плитой появилась дымка, которая оформилась в белесую человеческую фигуру.

– Смотри – он?

Я присмотрелся. Вроде похож. Точно похож. Я так и сказал.

Некромант начал допрос. Начал он его с нового замысловатого жеста. Призрак внезапно застыл и закатил глаза. Потом отмер и мелко задрожал.

– Я показал тебе, что будет, если не будешь честно отвечать на мои вопросы. Повторить?

– Не надо, – призрак был испуган. – Я всё скажу.

– Ты захватил в плен баронессу Розовой Скалы?

– Я.

– Кто заказал и обещал заплатить за ее смерть?

– Не знаю, – призрак не успел закончить фразу, как опять застыл с закатившимися глазами.

– Это заклинание, которое в случае неповиновения или вранья делает призраку очень больно, – пояснил мне маг. – За века работы некроманты довели процедуру допроса мертвых до совершенства.

– Кто заказал? – повторил он призраку, когда тот пришел в себя.

– Через посредника дела вёл, конечного заказчика не знаю.

– Кто посредник, как найти его?

Посредником, который сводил заказчиков и наемников, оказался трактирщик из предместья Ботенны. Бывший капитан наемников, ветеран, уважаемый в своей среде человек. Только этот уважаемый человек не подумал, что для семьи герцога он такой же простак, как любой крестьянин.

Некромант записал на листе пергамента имя посредника, его приметы, где находится трактир. После проверил еще раз и отпустил призрака.

– Ты пока у нас задержишься? – спросил меня некромант. – Шлем этот пока не продавай и не чисть, вдруг пригодится еще раз. Я пошлю людей за трактирщиком, через несколько дней его привезут. Или волосы его привезут, мне без разницы. Лучше живым, конечно, вдруг заказчик успеет нанять нашего коллегу, чтобы тот душу развеял.

Я возвращался от некроманта с ощущением чуда. Вот серьезно. Понимал уже, что некромантия существует, что-то сам делал, но вот так – наблюдать за работой опытного мастера и увидеть настоящего призрака, это… Это как в детстве, когда ты несколько дней стараешься, клеишь из тонких палочек планер, шлифуешь его, крылья и хвост бумагой оклеиваешь, а потом – толкнул его легонечко рукой, а он взял и поплыл по воздуху. И знал, что так должно быть, но своими глазами увидеть – это другое.

* * *

За ужином герцогиня настойчиво посоветовала нам с баронессой обратиться к ее портному и пошить себе новую одежду.

Я промолчал, шить парадный костюм по местным стандартам надо, я и сам это понимал.

– У меня три сундука вещей с собой, зачем еще шить? – удивилась баронесса.

– У тебя платья старого фасона, сейчас стали по-другому носить, – пояснила фрейлина. – Проемы на верхнем платье стали делать глубокие, от руки и ниже пояса, чтобы сбоку линия бедра под тонким нижним платьем видна была. Для особых случаев нижнее платье из шелка надевают.

Баронесса задумалась, с сомнением на меня глянула. Ну да, денег-то у нее собственных нет, платить за всё мне придется. Платья – это дорого. Но надо, без них девушку хорошо замуж не выдадим.

– Давайте завтра поговорим с вашим портным, – предложил я. – Пусть он платья баронессы посмотрит, может что-то переделать дешевле выйдет.

* * *

К встрече с портным я отнесся спокойно и с чувством юмора.

Большинство мужчин шопинг ненавидят. Я же не могу сказать, что одевать девушек мне не нравится. Если любимых – то очень даже нравится, просто очень давно не получалось чувствовать себя влюбленным.

К тому же разговор с портным без меня обойтись всё равно не мог, я ж плательщик, должен окончательные решения принимать.

Когда мастер со своими помощницами вывалили перед нами каталоги образцов тканей, я удивился обилию оттенков и яркости цветов. По моим представлениям, яркие природные красители можно пересчитать на пальцах одной руки, а химия тут не может быть развита. Оказалось – ведьмы вывели четыре разновидности пурпурных моллюсков, дающих устойчивые яркие красители разных цветов. Моллюсков этих давно уже разводят в теплых морях и готовят их них пигмент. А красильщики тканей, как в земной типографии, смешивают основные цвета и получают всё богатство палитры.

Сначала разобрались с моими костюмами. Я попросил не делать всяких нефункциональных излишеств в одежде. Чулки облегающие, шорты прямого фасона, кафтан по фигуре. Поспорили только о тканях и цветах. От шелка я отказался по причине дороговизны. В конце концов, это не меня надо замуж выдавать, мне можно скромнее быть. А по цветам… тут принято, что чем ярче, тем богаче. Лучше всего – чтобы одежда была красной. Потому и наемники, которые баронессу охраняли, выглядели как попугаи – господам подражали. А мне такой вид не нравится. От него мое чувство вкуса корёжит.

Остановились на том, что мне сделают строгий кафтан цвета леса, под него – шорты чуть темнее. И трое чулок разных цветов. Цвета морской волны, темно-серого и оливкового. Плюс к этому у меня есть одежда, которую я раньше сшил – должно хватить и даже можно будет сочетать вещи по-разному.

Тут вообще не принято одежду часто менять. Большинство как нацепят кафтан и шорты, так и носят, пока те не порвутся. И даже обычно не стирают вещи, нижнюю рубаху только каждый день меняют.

С моим заказом разобрались, стали перебирать платья баронессы.

Это затянулось надолго.

Оказалось, теплые платья, для осени и зимы, переделывать не надо – даже самые большие модницы тут мерзнуть не согласны, у них верхнее платье в холод пальто заменяет.

Два летних верхних платья из запасов баронессы портной согласился переделать по новой моде.

Для особых случаев решили сшить еще два новых. Красное, как местным господам нравится. Точнее – цвета капель красного вина на стекле. И насыщенное синее, сапфирного оттенка.

Еще два нижних платья из шелка заказали. Чтобы баронессе удобно было линию бедра демонстрировать. Бедра у нее крутые, есть что показать. Одно нижнее платье – из золотисто-коричневого шелка, второе – голубовато-зеленого. Сочетания получились абсолютно рвущими глаза, но всем понравились. Даже мне.

Пришлось раскошелиться. Я считал это инвестицией, поэтому отнесся к затратам философски. К тому же мы отделались малой кровью: вот если бы женщины тут привыкли каждый день менять платья и по три раза переодеваться – тогда да, никаких денег не хватило бы. Да и сами платья тут довольно простые – никаких кринолинов, турнюров и пышных юбок. И кружева очень умеренно применяются.

Моя реакция на портного и затраты удивила баронессу. Гамма ожидала, что я мужчина, крестьянин и вообще – охотник из дикого леса, поэтому не смогу оценить важность ее платьев. А я оценил. Потому что хорошо знаю, как важна красивая упаковка.

Портной же прощался со мной, как с лучшим другом. По секрету сказал, что большинство местных господ нервно относятся к процессу выбора тканей и фасонов, а когда речь заходит о цене – могут и за кинжал схватиться.

* * *

Герцогиня обещала обеспечить нас транспортом, поэтому у нас образовался лишний актив в виде четырех трофейных осликов. Лошади-то пригодятся, рабочих лошадей в карету и повозку запряжем, скакунов на будущее для верховой езды оставим, а вот ослики в нашу кавалькаду будут вписываться плохо. И статусу нашему не соответствуют. Так что осликов надо продавать.

Я, пользуясь случаем, к доспехам хотел прицениться, чтобы понимать, по каким ценам трофейное железо продавать придется.

Баронесса женские мелочи хотела посмотреть – ленты всякие, нитки и кружева для рукоделия.

Мы выбрались в город целой толпой. Я, баронесса, Уля, слуга, приставленный нам помогать (он осликов гнал, а на обратной дороге – корзину с покупками нес), пожилой дворянин, который нам показывал, где что покупать, и два охранника в кольчугах и со щитами.

Шли от замка пешком – не так тут далеко, чтобы ехать, да и неудобно по лавкам ходить с лошадями.

Город меня удивил.

На первый взгляд – средневековый город. Узкие улочки, трех-четырехэтажные дома. У многих домов верхние этажи шире нижних и нависают над улицей. Вдоль каждой улицы – сточная канава, из нее запах ила и помойки расползается. Местами на мостовой расплываются красноречивые кляксы – это ночные вазы выплескивали из окон. Мусор валяется под ногами, и хорошо, если это очистки овощей, а не требуха. А кое-где – навоз лошадиный, тут же весь транспорт на конской тяге. Так что ступать надо осторожно, смотреть под ноги. И наверх поглядывать – вдруг кто-то выплеснет из окна помои тебе на голову? Ты, конечно, можешь потом подняться к нему и отомстить за обиду, но чистоту одежде это не вернет.

Для меня, да и для баронессы тоже, такие особенности жизни в большом городе были внове. Мы люди сельские, к цивилизации не привыкшие.

Но всё оказалось не так плохо, как могло бы быть. Улица вымощена камнем, идти приятно, ровно. Сточная канава регулярно чистится, так что гниющих трупов собак и кошек в ней нет. А вот живые крысы – есть, пробегают иногда по своим делам. Водные маги по ночам устраивают смыв мусора и нечистот с мостовой в канавы, так что на дороге валяется, растекается и воняет только то, что успели после очередной помывки выбросить и выплеснуть. Ужас, конечно, но не ужас-ужас.

* * *

В первую очередь мы зашли на скотные ряды рынка, продали торговцу осликов, чтобы те не мешали нам ходить по улицам.

Потом отправились по лавкам. Баронесса оглядывалась вокруг с изумлением, ей была непривычна толпа людей. Хотя, как по мне, людей было не так уж и много: ходили вокруг, но не толкались, а нас вообще старались обходить стороной – вооруженные стражники с гербами герцога прохожих смущали. А вот торговцев не смущали. Торговцев возбуждали. Некоторые из лавок выбегали, приглашали нас на товар посмотреть.

Баронесса купила себе накидку на голову, шелковую, с вышивкой, и еще что-то по мелочам. Я себе приобрел берет с пером. Осень начинается, надо будет голову чем-то прикрывать. Обычно тут в плащах с капюшонами ходят или тюрбаны на голове наверчивают, но берет – удобнее и симпатичнее. А шляп нормальных тут еще не придумали.

На меха я посмотрел, прицениться хотел, за сколько своих куниц смогу продать. Тут ничего похожего на прилавках вообще не было, может, в Ботенне выбор лучше.

Цены на доспехи меня порадовали. Я попытался сопоставить с современными земными деньгами, получилось, что кольчуга стоит как недорогая машина. А доспехи, которые носили наемники-горцы или, тем более, рыцари – как машина дорогая, хотя до представительского класса не дотягивает. Так и доспехи эти для войны, не парадные, без позолоты.

Конечно, сравнение сильно зависит, как считать – труд людей, зерно, коровы и кони тут дешевы, а золото – дорогое. Если по золоту пересчитывать, то простая кольчуга где-то порядка тысячи долларов стоит, а самые лучшие мечи дамасской стали – до ста тысяч.

Вне зависимости от цен – мне надо как-то вывозить трофейное железо, спрятанное в лесу. Там одних кольчуг тонна, и остального по весу не меньше. Если грубо оценивать – на несколько сотен золотых. Вот баронессу пристрою во дворец герцога, и можно будет заняться.

* * *

Пока мы гостили в замке Омы, я решил воспользоваться хорошим отношением ко мне некроманта и повысить свои возможности для убийства. Мало ли, с чем придется столкнуться в столице марки?

За обедом подошел к магу, его место было за соседним столом, с мелкопоместными дворянами, договорился о разговоре. Потом пришел к нему в кабинет.

– Скажи, маг, могу ли я без обучения заклинаниям убивать людей с амулетами или в доспехе?

Тот посмотрел на меня задумчиво.

– Всё ты, юноша, никак не успокоишься, не дождешься обучения. Ладно, слушай. Когда противник в амулете – это просто. Почти все люди цепляют амулет на шею, или где-то на груди. А средоточие силы ниже. Если посмотреть сквозь щель между железом, чтобы железо свечение амулета прикрыло, можно рассмотреть собственную энергию человека. А если рассмотрел – можешь погасить. Для этой цели забрало с узкими смотровыми щелями хорошо подходит, или латной перчаткой глаза прикрыть, да и просто лезвием меча или ножа можно закрыть амулет, чтобы в глаза не отсвечивал. Понятен принцип?

– Понятен. А если человек в нагрудной броне?

– Тут намного сложнее. При хороших условиях, в темноте, можно заметить, как энергия по всему телу отсвечивает, в том числе и там, где нет доспеха. Этот отсвет и надо гасить. Это не у всех некромантов получается, от способностей зависит, даже не от силы, а от зрения.

Узнав, как усилить свои возможности, я начал тренироваться.

Прикрывать чем-то металлическим амулет было несложно, но только если человек находится не очень далеко, и если он неподвижен. Сделать это незаметно для окружающих сложно, это может стать проблемой.

Увидеть отсветы энергии по всему телу у человека в доспехах у меня тоже получилось. Пришлось потренироваться, разглядывая в вечерней темноте стражников, но получилось. Правда, на свету этот способ не работал.

* * *

Когда мы уже собирались к отъезду, меня по поручению замкового некроманта позвал слуга, провел в подвал. В тюрьму. В комнату для допросов.

Угрюмое помещение без окон, с неоштукатуренными стенами из темного кирпича.

В центре комнаты на массивном деревянном кресле сидел голый мужчина. Его руки были пристегнуты ремнями к подлокотникам, голова – к спинке, а ноги – зажаты между досками в грубо сделанном деревянном устройстве. Вид у него был, как у человека, который уже смирился со смертью и хочет только, чтобы всё быстрее закончилось. Бледный, мокрый от пота, с потухшим взглядом и трясущимися губами.

Рядом стоял палач в кожаном фартуке, с молотком в руке. И пожилая женщина, как оказалось – ведьма. Она не давала заключенному умереть или потерять сознание.

Сразу следом за мной пришел некромант.

– Ну что? – спросил он с порога палача.

– Заключенный готов к разговору.

– Что-то он у тебя квелый какой-то.

– Сейчас я его оживлю, – палач ударил молотком по клину, торчащему из паза между досками «испанского сапога». Хрустнула кость. Заключенный зашелся в крике.

Я отвернулся, смотреть было физически тяжело, меня чуть не стошнило.

– Ты подряжал наемников убить баронессу Розовой Скалы?

– Я, господин, – затряс головой заключенный.

– Рассказывай, кто заказывал убийство баронессы?

– Не знаю. Я с посредником со стороны заказчика дело имел, – заплакал преступник.

– Излагай – с кем, как его найти.

Полученные сведения некромант записал на пергамент.

– Подлечи, несильно, только чтобы не помер, – попросил он ведьму. – И в камеру его пока.

Мы вышли в коридор.

– Это, как ты уже понял, был посредник, через которого разбойников для нападения на обоз баронессы нанимали.

– Не слишком жестко с ним?

– А как иначе? Он соучастник серьезного преступления. Попытка убийства баронессы, ее пленение и ограбление – это раз. Убийство мага, который имеет статус безземельного дворянина, и капитана горцев, который тоже получил титул за заслуги – это два. Убийство двух десятков людей воинского сословия, приравненного к мещанам – это три. Ну и по мелочи – слугу-кучера убили, служанку насиловали. Он знал, на что шел. Потом посредника этого повесят, когда он нужен не будет.

– Что теперь?

– Попытаемся второго посредника взять. Но сомневаюсь я. Если заказчик не глуп, мы живым этого посредника уже не найдем, а скорее всего – и мертвым не призовем.

Так и вышло. Второй посредник бесследно исчез. Ниточка, ведущая к заказчику, оборвалась.

* * *

Герцогиня для поездки в столицу выделила нам карету, простую, но с гербами. С нами отправились четверо верховых охранников в сюрко цветов герцога и пожилой дворянин, господин Фрекко, который хорошо знал столицу и дворец герцога, много лет там служил. Сами мы маскировались: я не надевал сюрко, наши лошади шли без гербовых попон. Так что со стороны непонятно, кто в карете, если кто увидит – решит, что герцогиня своих дворян по делу послала.

– Вряд ли кто-то решится на мою карету напасть, но на всякий случай, как вы выедете, я прикажу ворота замка запереть до вечера, чтобы шпионы не смогли сообщить о вас. Удачно вам добраться, – герцогиня за последние дни нашла общий язык с баронессой, так что прощалась с ней благожелательно.

Потом госпожа повернулась ко мне:

– Я написала письма. Вот это – для младшей герцогини, второй жены Даура. Ее я попросила приставить к баронессе пару фрейлин поопытнее. Во дворце кто-то из дворян с баронессой должен постоянно находиться, и днем, и ночью, и лучше, чтобы это была знающая женщина, – герцогиня подала мне свиток. – Вот тут на нем снаружи написано, что это для герцогини Хлои. Ты читать-то умеешь, опекун?

– Умею, госпожа.

– Хорошо, если так. Ладно, держи следующее – это для моего мужа. Его я прошу проследить за безопасностью баронессы и сообщаю о заговоре. Подробности ему сам на словах расскажешь.

Я взял следующий свиток.

– Вот это письмо – для сына, Орвальда. Ему написала, что баронесса мне по нраву, может стать ему хорошей женой, и чтобы внимание ей уделил. Внимание он уделит, а дальше – как получится.

Я спрятал свитки в запирающийся сундучок с самым ценным – с деньгами, драгоценностями баронессы и мешочком янтаря. Сундучок (тяжелый получился) под сидение в карете поставил.

– Я там для тебя, опекун, вина бочонок в поклажу сказала положить, такого, как ты любишь. Езжайте с миром. Авось увидимся еще.

* * *

Как единственный в группе маг, я, по совету Фрекко, напялил на себя кольчугу, пояс с мечом, прихватил шлем и сумку с броней и сел на козлы кареты.

Карета ехала медленно. Крестьян, идущих пешком домой из города, она обгоняла, но как-то неторопливо. И это было правильно, потому что рессоры в этом мире еще не изобрели. Кузов кареты был подвешен к раме с колесами на кожаных ремнях. При медленной езде нас не так сильно трясло и качало.

Пока грунтовая дорога шла по полям, всё было терпимо. Но Приморская марка – место низинное и влажное, поэтому тут встречаются болота. В один прекрасный момент мы добрались до гати.

Гать – это такая дорога, настланная через неглубокий водоем. В воду бросают увязанные в фашины ветки, делают из них подложку дороги, сверху засыпают землей, а поверх нее кладут бревна. Бревна эти кладут поперек дороги. Круглые. Разной толщины. И потом, при езде, колеса по ним прыгают и стучат. Колеса у кареты большие, но без покрышек. И рессоры еще не изобрели, да.

Вот так мы ехали какое-то недолгое время, и я вдруг понял – если это не прекратится, я начну убивать встречных прохожих. Потому что я страдаю от тряски, а они идут пешком и радуются жизни. Попросил остановиться, перебрался с козел в седло своего скакуна. Стало легче. У скакуна при передвижении шагом ход плавный.

Поинтересовался, как баронесса тряску переносит. Гамма побледнела, но у нее толстые подушки на сиденье, ей легче. На коня проситься не стала.

Прошел час. Я опять был готов убивать прохожих. Потому что у меня заболела спина. Кольчуга весит килограммов десять. Большая часть этого веса приходится на плечи. Плечи с непривычки устали, позвоночник ноет. Сделать ничего нельзя, только снять ее. Но и снимать нельзя, потому что возможность нападения я полностью не исключал.

Еле дотерпел, пока остановились на отдых. Баронесса со служанкой побежали в кусты, а я разлегся на траве и понял, что счастье – это когда спина распрямилась.

– Ты бы, маг, на козлах ехал, если к броне непривычен. Там хоть опереться спиной можно.

Я задумался над советом охранника. Если реквизировать в карете подушку, и подложить под себя, то на козлах будет не так уж плохо. Так и сделал.

По дороге еще пару раз останавливались ненадолго, после обеда въехали в Ботенну.