11. Встреча в Оме

– Здравствуйте, мама.

– Ты кто?

– Невестка ваша.

– Иди в задницу, невестка.

* * *

Мельник Сташко оказался кладезем информации. Он знал, что где производится, сколько стоит в деревнях, на рынке Омы и даже в Ботенне. Знал таможенные пошлины и законы. Оказалось, баронство, которое мы покинули, производит и продает в Ому зерно и муку. Там они дороже. А овощи возить далеко и тяжело, но осенью некоторые возят. Соберутся крестьяне компанией, загрузят телеги, и везут.

А местный барон, если ехать по дороге, пошлину за вывоз зерна и муки берет. Потому что старый барон жил больше от войны, а сын его бездельник, в столице отирается. В столице жизнь дорогая, ему, дураку молодому, хочется не хуже других выглядеть, вот он всеми силами деньги и тянет из своего владения. Сам в Ботенне сидит, здесь поставил управляющего, который больше ворует, чем управляет. В паре с ним капитан замка, тот и вовсе бандит. Говорят, прошлой зимой богатый обоз с мехами на землях баронства пропал, а потом в замке видели лошадей из того обоза.

Услышав о пропавшем обозе, я похвалил себя за осторожность, за то, что решил не попадаться дружинникам из замка на глаза.

– Чем еще тут торгуют? – мне было интересно, какие возможности для бизнеса тут есть.

Мука и зерно товар надежный, но дешевый и объемный. Чтобы на нем зарабатывать много, надо быть… ну вот бароном, например. И то – если земли хорошие, и крестьян много, и организовать работу правильно, чтобы урожаи были большие. Вот ведьму пригласить можно, чтобы она крестьянам помогала. Раскрутиться на торговле зерном – тяжело и долго, это поколениями надо торговать. Корабль может купить? Корабль – это возможность торговли на длинных дистанциях. С кораблем появляются всякие интересные варианты. Хотя надо еще смотреть, какие тут корабли.

– Зимой еще пушниной, – вклинился в поток моих мыслей Сташко. – В лесу по разрешению баронского лесника зверя бьют, куницу всю в замок сдают за полцены, волка и зайца себе оставляют, так издавна заведено – выбивать, чтобы они стад и посадок не портили. С остальных шкур пошлину платят и в Ому на продажу отвозят.

– А янтарь, я слышал, тут находят?

– Янтарь – это на берегу моря находят. Янтарем только ювелиры, имеющие разрешение герцога, торгуют. И цены они устанавливают. А потом готовые изделия из него продают на вывоз из герцогства, с оформленным сертификатом.

– И что, нет контрабанды?

– Есть, как не быть. Купцы, которые в порты приходят, скупают, говорят. Но я о том не знаю, сам янтарем не торговал.

* * *

За разговорами наступило утро. Зашевелились работники мельника. Подняли головы мои растрепанные девушки, посмотрели на мир сонными глазами. Встали, умылись, косы переплели, одежду отряхнули, в кусты сходили.

Я тоже умылся, коней оседлал, мужики помогли мне поклажу грузить – сундуки тяжелые, мы с девушками каждый сундук втроем поднимали, чтобы на паланкин подвесить.

Дорога до Омы оказалась спокойной. По ней неторопливо катились телеги крестьян и купцов, шли пешком люди. Пару раз небольшие кавалькады проносились мимо, это какие-то мелкие дворяне ехали по поручению своего сеньора.

Посреди дороги Гамма догнала меня, поехала рядом. Помялась, потом говорить начали, она об обычаях рассказывала. Мне показалось – волнуется. Вдруг приедем в графский замок, а там жених? А она вся такая в пыли и усталая? Поговорили немного, она успокоилась.

К обеду подъехали к городку. Если бы это был земной город, я бы сказал, что там тысяч пятьдесят населения. Но здесь народ не так плотно ужат, в центре или особняки, или дома трехэтажные, с крошечными комнатками. На окраинах город переходит в сельскую застройку, с огородами и садами. Строения в большинстве кирпичные, с соломенными крышами. В самом центре – каменные дома, сложенные на известковом растворе. Но мы туда не поехали. Попрощались с попутчиками и свернули на дорогу, которая обходила город и вела к замку графа.

* * *

Замок был большой. Намного больше, чем у барона, которому принадлежала родная деревня Тима. Дело даже не в высоте стен, а в количестве башен и строений внутри. Со сторону казалось, что это одно громадное здание – массивное, угрюмое, несимметричное. Стоял замок в месте слияния двух рек, в углу между ними.

Мы подъехали к воротам.

– Кто такие? – поинтересовался один из стражников.

– Баронесса Розовой Скалы, путешествую в Ботенну по приглашению герцога и прошу гостеприимства.

Переговоры взяла на себя Гамма, я недостаточно хорошо разбирался в этикете. Я вот, например, не знал, что любой проезжающий по землям благородный может потребовать гостеприимства. И его накормят и спать уложат в соответствии со статусом – кого-то в общем зале, со слугами, на полу у камина, а кому-то гостевой апартамент выделят. Нам полагался апартамент.

После небольшой заминки, пока стражники сообщали господам о гостях, мы въехали в маленький внутренний дворик.

Наверное, зрелище мы представляли собой феерическое. Впереди, на скакунах, я и баронесса. Я в кольчуге, сюрко и некромантском плаще, Гамма – в богатой, но мятой одежде для верховых прогулок. За нами – три пары лошадей с сундуками и вьюками, потом еще одна лошадка, рядом с ней – Уля на скакуне. Смотрелась она на нем, если честно, как собака на заборе. А следом за ней семенят ослики с поклажей. И всё это великолепие – под попонами в баронских серых и красных цветах, с нашитыми гербами.

Мы спешились. Поводья приняли слуги.

На крыльце дворца нас встречала толстая пожилая женщина с красным лицом.

– Герцогиня, – поклонился в ее сторону провожавший нас стражник.

Женщина окинула нас взглядом.

– Умойтесь, обед через час. Вас проводят, – потом, в сторону богато одетого слуги: – В зеленых покоях размести их.

* * *

Нас отвели. Приставили местную служанку, перетащили в наши покои весь багаж, сложили его под стену.

Покои представляли собой три комнаты на втором этаже. Спальня (там устроились баронесса и Уля, кровать большая, поместятся), гостиная и кабинет (я приметил там для себя большой сундук, на плоской крышке которого буду спать, в нем внутри оказались свернутые тюфяки и постельные принадлежности).

Баронесса развила кипучую деятельность. В спальню притащили горячую воду, сначала выкупали Гамму, потом она позвала меня.

Здесь купание проводилось с некоторым удобством: в углу спальни была отгорожена комнатка с мраморным бассейном-ванной. В этой сидячей ванне было сливное отверстие и сделан сток воды куда-то наружу, но водопровод отсутствовал. Так что слугам приходилось таскать чистую воду ведрами, зато грязная сливалась сама, без дополнительных усилий. Тут же, в углу, стояла ночная ваза, а рядом – медный таз и вполне узнаваемый длинноносый кувшин-кумган с водой для мытья зада.

Я уже привык, что купание и отправление естественных потребностей тут интимным занятием не считаются, и спокойно реагировал на служанок, которые бегали мимо открытого проема двери, пока какая-то пухлая женщина лет тридцати мягкой тряпицей мылила мое тело. И то, что рядом в спальне расчесывали и одевали Гамму, меня тоже не смущало.

Когда я одевался, служанки с интересом косились на мои трусы. Кажется, я сделал им вечер – теперь в замке будет, о чем поболтать.

Перед выходом я замешкался, пришлось спросить у баронессы, должен ли я надевать пояс с оружием. Оказалось – должен, но меч лучше брать короткий, а можно обойтись и небольшим кинжалом, заодно вместо столового ножа его использовать. Оружие – это признак статуса. Сейчас я временно в статусе барона, на людях должен соответствовать.

На обед мы отправились свежие и чистые. И голодные.

* * *

Приставленная к нам горничная (та пышка, которая меня мыла) повела нас по лестницам и коридорам в обеденный зал. По пути было очень заметно, что дворцовый комплекс достраивался постепенно, в разное время.

Гостевые комнаты не очень отличались от привычных мне стандартов. Стены оштукатурены и побелены, потолки высокие – метра четыре точно. Окна узкие, с витражами, а в кабинете окон совсем нет. Кровать в спальне пятиместная, под балдахином, со всех сторон закрывается занавесками. Остальная мебель деревянная, очень аккуратно сделанная, ажурная, с резьбой, покрыта лаком, позолотой или яркими красками.

Апартаменты выходили в коридор, темный, освещенный только узкими неостекленными окнами в торцах. Из него мы спустились по винтовой лестнице на первый этаж. Прошли по темному узкому угрюмому коридору с кирпичными стенами и низким кирпичным сводом потолка. Служанка несла масляную лампу, без нее тут вообще ничего не было бы видно. В низких дверях приходилось пригибаться. Вышли в другую часть здания, с высокими сводчатыми потолками. Там через парадную дверь прошли в столовый зал.

Справа, на возвышении, стоял небольшой стол для самых знатных едоков. Рядом – длинный стол для дворян. Напротив, у левой стены – столы для старших слуг и дружины. В дальней стене – две узкие двери на кухню. Из одной выходили слуги с полными подносами еды, в другую они возвращались пустыми. Потоки подавальщиков не пересекались и не устраивали заторов в дверях.

Нас посадили за стол герцогини. Там, кроме нас, сидела только немолодая женщина, судя по одежде – аристократка. Почти сразу к нам присоединилась хозяйка замка.

* * *

Обменялись несколькими вежливыми фразами, потом слуги принесли основное блюдо – румяную тушу небольшой свиньи, целиком зажаренную в камине. Я попросил себе кусок, который хорошо прожарен. Сомнение у меня вызывает такой способ приготовления. Мясо оказалось нежнее, чем у диких кабанов. И пряные травки вносили свою нотку. Вкусно было.

На столе стояли хлеб, вино, печеная репа и тыква, тушеная капуста, вареная серая морковь, зелень, фрукты. Колбаса домашняя выглядела очень аппетитно, я не удержался, взял кусок. Попробовал. Потом шепнул баронессе:

– Колбасу не ешь.

– Что, отравлено? – тихо всполошилась она.

– Нет, просто мясо в ней несвежее и чеснока много. Живот потом замучает.

А вот вино оказалось хорошим. Сладкое, выдержанное, примерно как земное вино «на соломе», которое делают из подсушенного винограда. Поинтересовался у герцогини. Оказалось – вино из страны Аресии привезли. Дорогое. Я спросил, а нет ли оттуда же, но обычного сухого вина, оно должно быть вдвое-втрое дешевле. Я, дескать, сладкое не очень люблю, да еще и к мясу. Герцогиня с любопытством глянула на меня, показала в каком кувшине нужный мне сорт стоит. Под хорошее вино мясо пошло отлично. Правда, захмелел я слегка, организм Тима к спиртному был непривычен.

* * *

Поели, вежливая часть обеда была закончена.

– Ладно, долг гостеприимства я отдала, теперь рассказывай, баронесса, зачем явилась. С сыном моим познакомиться хотела, задницей перед ним повертеть? Так нет его тут, он с Дауром в Ботенне. И почему ты в таком странном обществе и без охраны?

– Случайно мы здесь, – начала баронесса.

Рассказала коротко о наших приключениях, потом закончила:

– Мы к вам заехали, потому что рядом оказались, а еще – вы единственная семья, о которой точно известно, что вам моя голова нужна вместе с телом. Боимся мы кому-то еще верить.

– Мне плевать и на голову твою, и на тело. Много вас, вертихвосток, мне все равно, какая станет невестой.

Баронесса покраснела, потом побледнела. А потом негромко так прошипела:

– А вот это ты зря, герцогиня.

Вдохнула, выдохнула, уже нормальным голосом продолжила:

– Кто-то не пожалел пять сотен золотом за мою голову. Сама я никому не нужна, значит, платили за то, чтобы расчистить дорогу своей дочери. Значит, если со мной что случится, эта дочь и станет женой твоего сына. А теперь подумай: если они уже сейчас готовы нанимать убийц, что будет потом, когда молодая жена родит наследника? Может, и твоего сына отравят? И мужа? Быть регентом при младенце куда как интереснее, чем тестем живого герцога. А сама ты долго проживешь при такой невестке, матушка? – последнее слово Гамма произнесла с изрядной долей язвительности.

– Да что ты такое говоришь? Как ты могла такое придумать!

– А у меня времени много было подумать, пока я по лесам пряталась от убийц. Если сама подумаешь, тоже к таким выводам придешь, герцогиня.

Молодая баронесса оказалась зубастой. Теперь сразу стало видно, что ее как будущую правительницу растили. Вроде девчонка совсем, а всё равно госпожа.

Хозяйка сникла. Стала руками край рукава нервно мять. Потом голову подняла:

– Кто?

– Вам баронесса из высоких родов нужна. На выданье четверо. У одной внезапно жених образовался выгодный, такой выгодный, что от графа отказались. Вторую от горба на спине лечили. Вылечили, но детишки будут ли здоровыми? Третья некрасива. Четвертая – я.

– Погодите-ка, – остановил я женщин. – Вы можете кого-то из кандидаток не замечать. Глупо было бы так явно подставляться.

Собеседницы задумались.

Заговорила фрейлина герцогини:

– Если Михалия так некрасива, как говорят, Орвальд может заартачиться. Ему смазливую куклу из местных в постель подложат – и будет у нас неожиданная графиня. А герцог не получит поддержку в Совете баронов. Может, того и надо? Кто-то ведь хочет его влияние уменьшить? Или другой вариант – вы перечислили тех баронесс, кто на выданье. А можно женить и на ребенке. Двое-трое горных баронов в Ботенне сейчас трутся, я слышала, и семьи свои привезли, вроде как город показать. Наверняка там девочки лет по десять найдутся. А мы и не знаем – кто детей считать станет? А их можно замуж выдать сейчас, а консумировать брак позже, как у них крови пойдут.

– Точно знать хочу, кто! – герцогиня оказалась женщиной деловой и к всепрощению не склонной.

Понятно было, что не просто узнать хочет, а еще и покарать примерно. Не за то, что какую-то баронессу хотели убить, плевать ей на баронессу, а потому что в выбор ее семьи вмешались, и самой семье могут стать угрозой.

– Может, с родителями той баронессы поговорить, кто отказался ехать? Как ее – Вилапия? – предложил я.

Герцогиня задумчиво покивала головой.

– Да. Я пошлю человека. И письмо для старшей баронессы напишу – она может знать, за кого и почему ее дочь замуж идет. Должен был муж ей как-то свое решение объяснить.

Потом герцогиня вздохнула:

– Жаль, что ты, некромант, всех наемников убил. Если бы их капитана живым довез – он бы всё нам рассказал…

– А если знающий некромант его душу вызовет?

– А ты волос его прихватил с собой?

– Я не настолько опытен. Не знаю и не умею ничего, потому и не догадался взять образцы для допроса. Но у меня есть его доспехи и сбруя его коня. Где-то на них может кровь найтись или волос. А если очень надо – можно за его кольчугой съездить, я ее вместе с прочим железом спрятал. На ней точно следы крови были, я его стрелами убивал.

– Я пришлю замкового некроманта к тебе. Поговорите. Доспех осмотрите. Потом, если надо, съездишь с солдатами, заберешь кольчугу. А баронессе я дам достойное сопровождение и другого опекуна.

– Нет! – баронесса отреагировала мгновенно.

– Молода еще мне перечить. О тебе забочусь. Не пристало тебе недоучку-некроманта из простонародья в опекунах держать.

– Папенька тоже обо мне заботился, дал охрану и надежного опекуна. И где тот опекун? Всех в ловушку завел, сам погиб, а меня в руках убийц оставил. Я там сидела и слушала, как они голосуют – сразу мне голову отрезать, или поторговаться сначала. Хорошо хоть бесчестить побоялись.

Гамма указала на меня:

– Это Тимос меня спас, до безопасного места довел. Я с ним уже почти месяц, Большой лес насквозь проехала, разбойников встречала, по незнакомым землям без свиты прошла – и всё еще жива. Хочешь дать сопровождение и охрану – благодарна буду. Но опекун мне другой не нужен.

Герцогиня задумчиво посмотрела на баронессу.

– Вы там не слишком близко познакомились, пока по лесу пробирались? Проверку ведьмой на невинность пройдешь ли?

– Пройду, – буркнула Гамма и покраснела.

– Опытный человек в свите не помешал бы, – вставил я. – Я во многих вопросах плохо разбираюсь.

– Опытный человек – пусть будет, – согласилась Гамма. – Но моим опекуном будет Тимос, он и решения пусть принимает. Или так, или никак!

Герцогиня согласилась.

В конце поговорили о ближайших планах. Мы, по совету герцогини, решили не торопиться, задержаться в Оме на несколько дней. Отдохнуть. Привести себя в порядок. Подобрать свиту и охрану.