10. Баронство на краю леса

Я из лесу вышел

и встретил людей.

Что ждет меня дальше?

Не знаю.

* * *

Мы спокойно ехали по лесам три недели. Это было похоже на затянувшийся экстремальный туризм. Сначала интересно, потом приедается, а потом мечтаешь добраться туда, где есть горячая ванна. А когда доберешься, вернешься в комфорт – начинаешь рассказывать всем знакомым, как же ты здорово отдохнул, получил незабываемые впечатления и испытал себя. Потому что если рассказать так, то ты – крутой перец, девушки тебе улыбаются, а парни завидуют. А если правду – ты просто провел отпуск в неудобных условиях, с плохой пищей и комарами. Необычно, но повторить не тянет.

Помню, как-то пошел в горы с группой. Идем, все такие крутые альпинисты. В модных горных ботинках по штуке баксов, с рюкзаками, веревкой обвязаны… устали очень. Идем, тихо гордимся собой. И тут нам навстречу старый дедушка чешет, местный, – в калошах на босу ногу, в трениках растянутых, хворостиной коз гонит с выпаса.

А охоты, на которые меня пару раз знакомые вытаскивали на Земле? Это вообще позор какой-то. Привезут, на готовый помост посадят, несчастных кабанов на тебя выгонят, потом тушу освежуют и тебе в багажник положат. Единственное, что надо сделать самому – на спуск нажать и не промахнуться с двадцати метров.

В этом мире единение с природой натуральнее происходит, факт.

Конечно, все хорошо в меру. Тот случай, когда Тим медведя ножом до смерти затыкал – это было слишком, лучше без такого экстрима обходиться. Зато теперь я знаю – если опять придется смерти в глаза посмотреть, я не побоюсь, еще и улыбнусь ей, как старой знакомой.

* * *

Первый признак присутствия человека я заметил благодаря наметанному глазу охотника. Недалеко от тропы на паре деревьев была устроена ловушка на куниц. Такая же, как Тим использовал. Ловушка старая, давно не ремонтированная, но охотники сюда доходили. Значит, скоро мы доберемся до заселенных мест, да и в лесу надо быть осторожнее.

Но как осторожнее? Шел я пешком, впереди, иногда чуть вперед и в стороны на разведку убегал. Одет был в одежду камуфляжных цветов. Еще и лицо себе измазал зеленой жидкостью от комаров, она на коже дает коричневые разводы – вылитый Рембо получился.

* * *

Как бы я ни старался, десяток лошадей в лесу заметнее, чем одинокий охотник.

В один прекрасный момент, под вечер, передо мной из кустов вынырнул мужик с луком, с наложенной на него стрелой.

– Приветствую гостей нашего леса. Кто такие будете?

– А кто спрашивает?

– Охотник я местный, – и глазами зыркает исподлобья.

Пока он говорил, я повод коня с ладони размотал, чтобы действовать не мешал. У меня на поясе ножны с охотничьим ножом под правую руку и мизерикорд под левую. Стою, прислушиваюсь. Если бы этот охотник один был, не вел бы себя так нагло.

Вижу, мужик этот глазами косит влево.

А я вглядываюсь в эти глаза, как в глаза любимой женщины – больше меня ничто не интересует.

Вот! Взгляд метнулся вбок, потом прищурился, рука с луком вверх пошла.

В такие мгновения подсознание само решает, что ему делать. Вот и мое решило. Взяло и отключило у охотника энергию. Он и умер. Он же не ожидал в лесу некроманта встретить, никакого амулета на этот случай не имел.

Сбоку ветки шелестнули.

Я краем глаза движение заметил. Мужик с рогатиной на меня бежит.

Нож из ножен я не успевал вытащить, только мизерикорд – его удобнее.

Правой рукой отбил в сторону острие копья, оно мне плечо оцарапало и мимо прошло. Мужик не ожидал, не остановился, налетел грудью прямо на мой кинжал. Замер, ноги подогнулись.

Больше рядом вроде нет никого. Тихо.

Я осторожно опустил разбойника на землю. Мизерикорд трогать пока не стал, оставил в ране. Еще дышит мужик. Смотрит на меня удивленно.

– Вы кто такие? – спрашиваю.

– Браконьеры мы, – сипит.

– Сколько вас?

– Двое. Не убивай, детки у меня.

– Далеко отсюда до края леса?

– День хода. Тут у нас избушка, – вяло рукой шевельнул в сторону тропинки.

– До Ботенны далеко отсюда?

Не ответил, сознание начал терять.

Я кинжал в ране провернул и вытащил. Мужик кровью закашлялся и умер почти сразу. Всё равно с такими ранами не выживают, если ведьма не поможет. А к ведьме тащить его я точно не планировал.

* * *

Пришлось устроить короткую остановку, дать девушкам меня перевязать. Рана на плече неглубокая, но обработать надо, а то воспалится, и где я ведьму буду искать?

– Что это за люди, мой господин? – Гамма спрашивает, закончив перевязку.

– Браконьеры. Да, он назвал себя браконьером. Значит, здесь охота запрещена. Как бы в неприятности не попасть – вдруг тут запрещено по лесу ездить?

– Разве может кто-то запретить ездить? – удивилась баронесса.

– Откуда я знаю? Тут уже законы Прибрежной марки действуют. Я о них знаю только то, что от тебя слышал.

– Да и я о них мало знаю, – вздохнула Гамма. – С купцом бы каким поговорить…

После перевязки я окинул взглядом поле боя.

– Какие-то они странные, – пробормотал задумчиво. – Слишком неловкие для охотников. И почему просто не застрелили из засады? Какие-то крестьяне с луком и рогатиной, а не охотники…

Мне не нравилось, что один из браконьеров остался без повреждений. Найдет кто-то тела, поймет, что некромант отработал, начнут следствие, будут мне нервы трепать. А какое тут следствие – еще вопрос. На Земле в средневековой Европе допрос простолюдинов начинали с пыток, например. Ты просто свидетелем оказался, а тебе с ходу несколько литров воды в желудок через лейку заливают, для большей откровенности. И это в «мягком» варианте, а в «жестком» – ноги ломают.

Я решил имитировать двойное самоубийство. Первому трупу рогатиной его подельника под ребра ткнул, второму в рану из-под моего кинжала стрелу его товарища сунул. Ширина раны немного отличается от наконечника стрелы, но не так уж сильно, с первого взгляда не заметно. Получилось похоже, что охотники друг друга убили. На почве внезапно вспыхнувшей неприязни. Или наоборот, потому что любили друг друга и решили одновременно покинуть этот жестокий мир.

* * *

Поехали мы дальше по тропе.

Скоро нашли избушку охотников. Небольшую, метра три на три примерно. Из толстеньких бревен, сделана прочно, капитально. И от нее натоптана хорошо заметная тропа в сторону заселенных земель. И еще одна – в сторону ручья.

До вечера было еще порядочно времени, могли бы дальше ехать, но нам очень хотелось провести ночь под крышей. Так что тут мы и остановились.

Ценного в избушке ничего не оказалось. Только небольшой запас стрел, несколько кабаньих шкур в стадии сушки, продуктов немного, вот и всё.

Мы решили с пользой провести высвободившееся время. Воды натаскали, нагрели, устроили себе мойку и стирку. Когда я набирал воду в ручье, заметил кое-что странное выше по течению. Пока девушки мылись, сходил, посмотрел – там берег ручья раскопан и видно, что грунт промывали, горки песка на дне остались, цветом выделяются. Удивился. Золото они тут моют, что ли?

Решил осмотреть избу внимательнее.

Обшарил все те места, где крестьяне обычно прячут деньги – доски пола проверил, несущую балку осмотрел, печку, притолоку двери. Заметил в фундаменте печки камень, который вытаскивается. А за камнем – горшочек. А в горшочке… янтарь. Плохонький мелкий неровный янтарь.

Высыпал я его на стол, весь такой разочарованный.

А баронесса как подхватится! Как начнет хватать камушки и рассматривать их! И ахает при этом восторженно. Даже забыла, что она после купания в одной тонкой нижней рубашке. Тут, правда, вообще люди к обнаженному телу спокойнее относятся, чем на Земле. Я вот всё никак не привыкну к этому… обычно – ничего, но иногда возбуждает.

Оказалось – янтарь тут очень дорог. Потому что добывать его в промышленных масштабах не умеют, что найдут на берегу моря – то и идет в продажу. А браконьеры, видимо, нашли залежи на суше и догадались их потихоньку разрабатывать.

Пока девушки янтарем восхищались, я натаскал и себе воды. Нагрел, помылся. Уля мне воду поливала и спину потерла. Давно не получал такого удовольствия.

* * *

Вечером я изучал карту. На ней около кромки Большого леса были обозначены несколько безымянных деревень. Какая из них та, около которой мы находимся? Загадка. Непонятно даже, в каком баронстве мы выйдем из леса. Махнул рукой – завтра уже должны выехать к людям. У них и спросим дорогу.

* * *

С утра мы все были слегка возбуждены. Предвкушали – сегодня выйдем к цивилизации. Правда, пока грузили поклажу, оживление ушло, но потом опять вернулось.

Мы ехали бодрым шагом, иногда переходя на рысь – незачем лошадей утомлять, и свои ягодицы тоже жалко. Никто из нас не был большим знатоком верховой езды. Уля и вовсе скакать толком не умела, ей это незачем, ей больше подошло бы на ослике ездить.

Мы ехали. Вокруг шумел лес. Дятлы долбили деревья. Фазаны кудахтали. Вороны каркали. Олень заревел. Это у них уже гон начинается? Надо же, как время идет… Не напороться бы на самца – они во время гона нервные.

Еду я, думаю о всяком.

Слышу – навстречу скачет кто-то. Один. Увидел нас – коня осадил. Какой-то боец, пожилой, в кольчуге. С амулетом, с мечом и кинжалом, в общем – в полной дорожной упаковке рыцаря. Рассмотрел нас, копье и щит в руки взял.

– Стой! Кто такие?

И этот одинокий воин совершенно уверен, что мы ему должны отчитываться. И у меня даже такое ощущение сложилось, что если ему наши ответы не понравятся, он меня на это копье, как бабочку наколет.

У меня, кстати, тоже копье и щит под рукой. Не потому, что я всерьез собирался ими пользоваться, просто у боевого седла есть удобная подвеска для них, так их везти удобнее, чем в багаж паковать. А вот кольчуги на мне нет, но она мне не сильно и помогла бы, я ж не воин, копьями драться не обучен.

– Мы – мирные путники, – говорю. – Едем в Ботенну по приглашению герцога.

– Герцога? Зачем нашему герцогу такие голодранцы?

Я смотрю, как-то его не радует наша связь с герцогом. Задумчиво он на нас смотрит. Как будто решает – на мясо меня пустить, или пока подождать.

Баронесса ко мне подъехала, рядом встала.

– Я баронесса Розовой Скалы. С кем я говорю?

– Баронесса? – наш визави даже засмеялся. – Самозванка ты. Настоящая баронесса скорее голой на люди выйдет, чем наденет одежду горожанки.

Баронесса как-то побледнела даже. Поворачивается ко мне, вполголоса говорит:

– Господин мой, я допустила ошибку. Нельзя было в неподобающей одежде и без гербов показываться посторонним. Честь рода я уронила, и свою тоже.

– Серьезно?

– Очень серьезно. Нельзя, чтобы такое обо мне во дворце герцога стало известно. Скажут – голодранка из леса выехала, потом не отмоюсь. А еще местный барон может посчитать это недружественным действием. Понятно, что глупость, но как повод задержать нас – может использовать.

– То есть ты предлагаешь восстановить честь путем уничтожения всех свидетелей?

– Хорошо бы.

Воин опять голос подает:

– Тут господский лес, ездить в нем и охотиться запрещено. Вы браконьеры и должны быть повешены.

– Мы не браконьеры, мы едем из равнинных баронств.

– А! Так вы контрабандисты, в обход постов нашего барона пробираетесь! За это вас тоже повесят, но сначала кожу сдерут. Слазьте с коней!

Что-то мне это напомнило… а, анекдот: «Стой, стрелять буду! – Стою. – Стреляю».

Еще и баронесса сбоку голос подает:

– Что-то он не то затеял.

И я чувствую – не то.

– Уважаемый, а давай ты сейчас повернешься и поедешь вперед, будешь дорогу нам показывать, а мы за тобой. Приведешь нас к вашему барону, а там уж он пусть разбирается.

– Так ты, собака, непослушен! – закричал воин, на морду забрало надвинул, копье на меня нацелил и послал коня вперед.

Чувствую – шутки кончились, он меня убивать скачет. Времени на размышления у меня примерно полсекунды.

Говорить что-то поздно. Копье у меня около седла торчит, взять в руку не успеваю, да и если возьму – я что, рыцарь? У воина есть амулет защитный. У воина – амулет, а у коня – нету.

Я у коня жизнь и выключил. Тот рухнул с копыт, не доехав до меня метра три. Всадник такой подставы не ожидал, вылетел с седла через голову коня, руку неловко подвернул, землю пропахал, перекувыркнулся неуклюже.

Я свое копье схватил. Ткнул противника в спину. Толку никакого – кольчугу не проткнуть. Только встать ему помешал.

Смотрю – у него кольчужная юбка при падении задралась, и ноги сзади открыты. Земная память тут же выкинула картинку: у меня одного знакомого в девяностые бандиты напугать хотели, по ногам ему выстрелили, а он кровью истек и умер. Потому что в ногах очень мощные артерии и вены какие-то особенно толстые. Вспомнил я это, и ткнул копьем противнику в бедро. Один раз, потом второй, потом третий.

Он наконечник рукой схватил. Я налег всем своим весом, вжимая копье ему в тело, пригвоздил его к земле.

Так и ждал, удерживая копье. Из него кровь хлещет, он возится, сделать ничего не может. Повозился недолго, ослабел, замер.

Я еще немного подождал. Потом копье вытащил, с коня слез. Перевернул этого воина на спину, забрало открыл. Смотрю – жив еще, хотя бледный совсем. На всякий случай я мизерикорд в руку взял, а то вдруг он не так ослаб, как это показывает.

– Ты кто такой?

– Лесник я баронский.

– А на нас напал зачем?

– Тут у моего брата избушка, боялся, что барону доложите.

– К брату ехал?

– Да.

– За янтарем?

Помолчал, сглотнул, ответил:

– Да.

– Мы в какое баронство выехали и в какое графство?

– Графство Ома, баронство Урлехт.

Я по карте глянул – стало понятно, где мы. До Ботенны от границы леса за день не доберемся, а вот до Омы – ближе. Если в баронский замок не заезжать, то за день легко успеем. Интересно, жених наш сейчас там живет, или в столичной резиденции герцога?

* * *

Пока я размышлял, лесник потерял сознание.

По моим прикидкам, до границы леса отсюда несколько километров. Кто-то по тропе может пойти, найдет труп. Свяжут его с нашим проездом в этих местах. Нехорошо.

Обыскал тело и седельные сумки. Кольчугу и прочее ценное забрал себе в трофеи, не стал трогать только меч и шлем – вещи дорогие, но слишком приметные: в навершие меча камень вставлен, агат, на шлеме гравировка с позолотой. Если местные увидят их в наших вещах – поймут, что это я лесника завалил. Щит с гербом и одежду я, конечно, тоже не стал брать.

Чтобы убрать тушу коня и тело с тропы, пришлось их к лошадям цеплять и утаскивать волоком. Следы остались, но если сразу не станут искать, зарастут.

* * *

– Ну вот. С телами разобрались. Что дальше будем делать? – поинтересовался я, что посоветует баронесса.

Та только плечами пожала. Потом предложила переодеться в приличную одежду и попоны с гербами на лошадей надеть.

Мне пока переодеваться не хотелось.

– Предлагаю свернуть с тропы и дойти до края леса по оленьим тропам. Было бы неплохо деревню незаметно обойти, и баронский замок тоже. Может, ночью?

– Конечно, мимо барона проскочить незаметно было бы хорошо. Кто его знает, что ему в голову взбредет? Когда за мою голову пять сотен золотом обещано, любого шороха сторониться надо. И ценностей с нами много. Вот на графских землях нас в любом случае не обидят.

Гамма на карту посмотрела, задумалась.

– Вот здесь, смотри – через речку мост. Это граница баронства и графских земель. Тут застава наверное стоит, помнишь, лесник о контрабанде и таможенных постах говорил? Ночью пойдем – только подозрение вызовем.

– А днем они нас обыскивать не станут? Мало ли к чему прицепятся в нашей поклаже?

– Мы под гербами пойдем, благородных не обыскивают. А на тебя еще и плащ некроманта нацепим, чтобы не было соблазна принудительно нас в гости к барону завернуть. На посту много людей быть не должно, не осмелятся дерзить.

* * *

До края леса добрались по оленьим тропам.

Вечер был еще нескоро. Можно было осмотреться.

За кустами опушки открывалась равнина, поросшая невысокой травой.

Слева слышался далекий стук топоров. С той стороны была деревня, ее домики виднелись на горизонте. Видимо, там же была и вырубка. Древесина – ценный товар. Возить только ее неудобно, тяжелая. Значит, там же и дорога должна быть.

Справа тянулась поросшая кустарником пологая впадина. То ли овраг, то ли русло ручья. Может, того же ручья, на котором браконьеры янтарь искали. А может – другого.

Если мы выедем на открытое пространство днем, нас тут же заметят. Сообщат барону о подозрительных путешественниках, нас поймают и пригласят в замок. Хотелось бы обойтись без этого.

Если поехать по дороге, через деревню, выглядеть мы будем менее подозрительно. И можно будет в гербах покрасоваться. Но на результат это не повлияет – скучающий местный барон всё равно настойчиво пригласит нас в гости. Если бы баронесса была со свитой и охраной – заехали бы, переночевали и отправились дальше. А вот так – когда путешествует беззащитная девушка в компании мутного некроманта-недоучки, у хозяина замка могут всякие нехорошие мысли возникнуть.

Можно поехать ночью. По дороге. Местные услышат во тьме стук копыт десятка лошадей и что? И побегут прятать девок и ценности. А мы проедем. Но потом нам придется остановиться у таможенного поста. Люди здесь напуганы войной, к утру барону доложат, что какие-то злыдни ночью топтали копытами его землю. Подозрительно? Да. Значит – за нами вышлют людей, и опять избежать посещения замка не удастся.

И последний вариант – ехать ночью по бездорожью. В обход деревни. Ноги лошадям переломаем, заблудимся, в результате встретим утро не пойми где, нас там увидят и… и опять в замок.

Варианты не радовали. Разве что последний внушал какие-то надежды.

Если вести лошадей в поводу, то ноги им мы не переломаем. Самому бы в темноте никуда не сверзиться… Главное – не заблудиться при этом. А чтобы не заблудиться, можно пойти по берегу оврага. Он приведет к реке, а река – это граница с графскими землями. Вдоль берега реки можно дойти до моста и с рассветом его перейти.

Я изложил свой план баронессе и Уле. Они одобрили.

Устроились на опушке поужинать и немного поспать, чтобы после заката отправиться в путь.

* * *

Готовиться мы начали еще при свете дня. В темноте это делать не так удобно.

Покрыли всех лошадей и осликов попонами в цветах баронессы. Погрузили поклажу.

Паланкины я переделал. Чтобы передвигаться по лесу, по узким тропам, я ставил лошадей цугом, одну за другой, между ними подвешивал сундуки на длинных жердях. А теперь пойдем по дороге и открытой местности, незачем караван так растягивать. Лошадей поставил парами, на седла привязал жерди, соединив ими пары, на жерди подвесили на ремнях сундуки. Наша колонна сильно сократилась. Теперь мы втроем сможем держать под присмотром наш груз, даже если по городу будем ехать, в толпе.

Пока Уля укрывала поклажу покрывалами баронской расцветки, Гамма переоделась в платье для верховых прогулок. Сразу стала выглядеть богато. Теперь с первого взгляда видно – баронесса.

А я переоделся в поддоспешник и нацепил на себя кольчугу. Во-первых, положено. Во-вторых – вдруг поможет отразить первый удар при нападении. А то, что она звякает при ходьбе – так лошади все равно копытами стучат. Вес у кольчуги без навесных элементов брони небольшой, идти не мешает. Поверх кольчуги пришлось надеть плащ с гербами. Легкий, покроем похож на небольшое пончо. По сути – то же, что и сюрко, которое на Земле поверх кольчуги носили, чтобы от дождя ее прикрыть и сделать красиво. Поверх этого сюрко еще пришлось плащ некроманта надеть. Жарко, но по сравнению с толстым стеганым поддоспешником – одной тряпкой больше или меньше – роли не играет. Хорошо хоть, ночи уже прохладные.

* * *

Стемнело. Мы пошли вдоль оврага.

Идти было не так уж далеко – баронство в ширину километров десять, может пятнадцать. Точнее не скажешь, масштаб на местных картах – понятие весьма примерное.

Несколько небольших задержек случились, когда мы доходили до более мелких оврагов, впадавших в тот, вдоль которого мы шли. Приходилось спускаться, проверять, достаточно ли у них пологие склоны и сухое ли дно. Иногда оказывалось проще обойти, иногда – переводили осторожно лошадей через овраг.

До реки дошли после полуночи. Сначала я почувствовал запах ила и воды, потом вышел на берег и увидел заросли камыша.

– Ну что, останавливаемся, отдыхаем, а с рассветом выходим к мосту? – вздохнул я с облегчением.

Вдоль берега придется пройти еще несколько километров, но это будет уже при свете дня.

– Подожди, мой господин. Прислушайся.

По воде ночью звук разносится далеко. Я услышал фырканье лошади, скрип колеса, плеск воды.

– Похоже на переправу через брод. Вы тут подождите, я схожу глянуть.

– Щит возьми, мой господин, и шлем.

– Угу, – согласился я. Хорошо, что напомнила. Воин из меня пока неопытный.

Снял с седла щит, шлем, надел его.

* * *

Побрел тихонько в сторону звуков. Сколько до них? По воде, ночью, на несколько километров может долететь звук. К счастью, так далеко идти не пришлось.

Берег в том месте был пологим. На границе с водой – вытоптан копытами до состояния плотной грязи. Похоже на деревенский водопой для коров. На нашем берегу стояла телега. Еще одна застряла посреди речки. Она тут была шириной метров двадцать, зато совсем мелкой.

У застрявшей телеги суетились мужики. Пытались ее вытолкнуть. Получалось у них плохо.

– А что это вы тут делаете, уважаемые? – не сдержал я сарказма.

Мужики обмерли.

– Вы, главное, резких движений не делайте, я некромант и очень нервный. Если попытаетесь стрельнуть из арбалета – всех загашу.

Дав секунду, чтобы собеседники осознали информацию, я продолжил:

– Я вам не враг и ваши проделки меня не интересуют. Могу даже помочь телегу вытащить. Кто у вас старший?

Ко мне подошел здоровый упитанный мужик.

– Мельник я местный, Сташко меня зовут, господин.

– Контрабандой занимаетесь?

– Ну… так вот.

– Что везешь?

– Муку нового урожая. В Ому везем.

– За контрабанду вроде вешают и шкуру дерут – стоит оно того?

– Так если пошлину платить, я буду как все продавать, а если без пошлины – чуть дешевле. А если чуть дешевле – так все ко мне идут, спрос во много раз больше. Так что стоит оно того, стоит, господин. Таможеннику, который у моста сидит, мы его долю отдаем. А господа из замка по ночам не выезжают, если и соберутся – к нам родственники, которые в замке служат, прибегут, предупредят.

Мужик показался мне вполне вменяемым, на разбойника похож не был. С ним можно было пообщаться, узнать, как тут обстоят дела. Информация – это важно.

– Дорогу до Омы знаешь хорошо?

– Так конечно. Сейчас переберемся на графские земли, от реки отъедем, чтобы не маячить на виду, утра дождемся, а потом по дороге и поедем. Вы правду помочь можете? Пожадничал я в этот раз, перегрузил телеги.

– Помогу, – решил я. – Тут недалеко мои вьючные лошади, сейчас приведу. Только не шалите – я действительно некромант, плохое задумаете – от меня не уйдете.

– Как так можно, господин!

– Не знал бы, что так можно, не говорил бы. Два раза людей встречал в вашем баронстве, и оба раза напасть пытались. Теперь больше ни на кого не нападут. Лежат себе тихонечко, ворон кормят.

Я оставил мельника и сходил за девушками и лошадьми.

Пока я ходил, мужики частично разгрузили застрявшую телегу. Мы подцепили к их упряжке спереди пару своих лошадей, вытащили. Потом вторую телегу помогли перетащить так же.

Девушки пересекали речку верхом, даже платья не замочили. Я переводил лошадей, так что извозился по пояс. Пришлось переодеваться на стоянке, где утра ждали. Зачем я кольчугу надевал, спрашивается? С другой стороны – лучше надеть лишний раз, чем оказаться без нее, когда понадобится.