25.

Умные люди советуют — оказавшись в незнакомом месте, оставляй за собой метки, чтобы не заблудиться и выбраться назад, если вдруг возникнет необходимость. У меня тоже мелькнула подобная мысль, когда шел по многочисленным коридорам подземной цитадели, но потом пришло понимание, что этого не требуется. Необходимости не возникло, почти попадавшиеся на пути помещения разительно отличались друг от друга, позволяя запоминать пройденную дорогу.

Плюс хорошо помогала карта со схемой пространственных переходов, где каждая точка портальной площадки служила не только пересадочным узлом, но и ориентиром на местности.

Первый портал перенес в нижнюю часть пирамиды, где располагалось основание. Коридоры здесь оказались гораздо шире, а помещения просторнее. Воздух светился мягкой голубоватой дымкой, дышалось легко, что указывалось на наличие вентиляции, хотя никаких отверстий под потолком или в стенах не было видно. Должно быть работали специализированные артефакты или нечто подобное, иначе ничем другим объяснить столь странный феномен в строении, расположенном глубоко под землей, не представлялось возможным.

Я шел и интерьер вокруг с каждым пройденным метром менялся. Если раньше окружающей обстановке сопутствовала простота и даже некая грубость, напоминая оформлением технические туннели, то теперь все стала выглядеть более обжитым.

Появились целые анфилады залов, в нишах стояли скульптуры с уже знакомыми фигурами рогатых существ, но уже не закованных в броню и с оружием в руках, а одетых в нечто напоминающее ниспадающие одежды. Горделивые позы, надменные или вдохновенные выражения лиц, жесты, либо указывающие вперед, либо призывающие что-то сделать. Их оказалось неожиданно много, величайшие представители расы, высеченные в камне на века, чтобы помнили и гордились. Не только воины, но и философы, ученые, строители — великие мастера, добившиеся немалых высот в своем деле, чьи деяния превозносили при жизни и чьи заслуги ставили в пример, как дань уважения потомкам после смерти, запечатлевая в отдельных и групповых скульптурных композициях.

Я переходил из зала в зал и словно наяву видел, как цивилизация Ушедших развивалась, переходя на новые ступени развития через испытания, труд, пот и кровь. Они не получили ничего готового, они сами добивались всего, сражаясь и погибая, идя путем непрерывного, как личного, так и общественного самосовершенствования.

— Мар-шааг, — название философии древнего искусства пути духа вырвались само собой. Стало понятно, что это еще одно, что люди позаимствовали из наследия рогатой расы пришельцев, когда проводили раскопки на местах старинных захоронений.

Магия, философия. Что еще? Похоже маги Коллегии под чьим контролем проводились изыскания взяли все возможное, изучая знания чужаков.

— У умного не грех поучиться, скорее глупо игнорировать достижения более развитой расы, используя чужие достижения в собственных целях, — я качнул головой, отдавая должное старым магистрам, приспособившим для своих нужд даже записи о философских трактатах пришлых гостей. Потому что только круглый дурак отказывается использовать что-то полезное, только потому что оно не изобретено им самим.

— Потом философию взяли на вооружение знатные рода. Аристократы приспособили ее для своих целей, используя для развития, чтобы оставаться выше простолюдинов не только по происхождению, но и по практическим навыкам, а главное — умению думать совершенно по-другому. Это дало преимущество, еще больше отдалив обычных людей от благородных, практиковавших мар-шааг, возведя последних на недосягаемую высоту, — я усмехнулся.

Как и заклинатели Коллегии, старые аристократические семейства быстро поняли преимущество неизвестной философии и начали практиковать ее, изменив под собственные запросы, следуя древнему принципу: инициативные и энергичные, умеющие учиться, всегда останутся на гребне волны, пока остальные уходят на дно бушующих вод истории.

Если не изменяет память, многие знатные рода из прежних времен до сих пор оставались при власти. Даже после падения Старой империи, они не исчезли в пучине хаоса и беспорядков, сохранив силу и влияние, а некоторые даже обрели гораздо больше, сумев основать собственные королевские династии, превратив бывшие имперские провинции в личные владения. Смогли бы они такого добиться, живя жизнью простых обывателей? Вряд ли. Их бы сместили более зубастые из молодой поросли хищников, взошедших после разрушения старых порядков. Они, конечно, тоже взяли свое, но в некоторых местах им дали жесткий отпор, показав, что место занято и лучше туда не лезть, если не хочешь разозлить старых матерых волков, сумевших провести свои семьи через бушующие штормы перемен и уже взращивающих себе на замену новых волчат, таких же зубастых и неистовых, готовых защищать свое.

— А ведь Га-Хор Куэль Ас-Аджар тоже происходил из старинной знатной семьи, интересно, что с ними случилось? — я рассеяно обронил, изучая очередные этапы развития расы Ушедших.

В этот раз это были каменные фрески на стене, изображавшие пусть становления через борьбу к величию. И дальнейшее падение, где показывался медленно умирающий мир, превратившийся в бесплодную пустыню.

Они заигрались, переступили черту, которую переступать не следовало. Высокомерие и уверенность, что никто и ничто их уже не сможет остановить сыграли с Изначальными злую шутку.

Открытие энергии Тонкого Мира. Это стало началом конца.

Я проследил последние этапы падения, когда магическая раса находилась на пике развития и заодно на последнем издыхании. Именно тогда кто-то придумал строить пирамиды-цитадели, ставшие оплотом для выживших. Вырезанные в камне картины это хорошо передали, вместе с навечно затянутыми тучами небесами, выжженной пустошью в которую превратился их родной мир, и накатывающими из-за горизонта гигантскими пылевыми бурями, выглядевшими предвестниками наступающего хаоса.

А затем был открыт путь вовне, разрывая пределы границ мироздания, и на вершинах пирамид зажглись алые огни, выполненные на фресках в виде красных драгоценных камней, вмурованных в стену.

Это был выход, дорогая во внешние миры, решение возникшей проблемы, спасение, которого уже никто не ждал.

На следующих фресках изображались фигурки первопроходцев, вскидывающих руки с зажатыми копьями и мечами, что вовсе не являлись обычным оружием, в окружении давно забытой зеленой растительности. Разведчики нашли подходящий мир и считали, что дело сделано, что можно начать переселение. Но это оказалось лишь миражом. Потому что магия Тонкого Мира, питавшая мощь Ушедших, никуда не делась, и в новом месте она принялась за старое, с жадностью высасывая из окружающей реальности саму жизнь.

И стало понятно, что отсрочка лишь временная. Да и вообще, нужна ли такая отсрочка, учитывая, что главная проблема никуда не убралась. Начались эксперименты, попытки создать нечто иное, что заменит привычную энергию на что-то другое.

Одна попытка, две, три, десять. Ничего не выходило. И проблема была не в самой магии, а в том насколько сильно Ушедшие привыкли полагаться на нее, выстроив на основе Тонкого Мира свое могущество. Стремление и желание не слишком помогали, потому что выяснилось, что для перехода в другой мир никакая другая энергия не подходила. По крайней мере в достаточном количестве для долгого времени работы портала.

Проще говоря, чтобы перенести даже одного субъекта через Врата, требовалось огромное количество обычной магической энергии и гораздо меньше энергии Тонкого Мира.

— Вот как я сюда попал, Обелиск и храм инков на другой стороне синхронизировались, но перебросило только меня одного, потому что даже накопленной за века энергии не хватило на что-то большее, потому что это была обычная магическая энергия, а не Тонкого Мира, — я задумчиво потер подбородок. — Будь иначе, перенесло бы всех людей в округе, — я помедлил и уточнил: — Точнее на этой стороне выбросило бы мертвые тела, не переживших межмирового пространственного перехода.

Требовалось слишком большое количество энергии, чтобы сделать такой пробой, Ушедшим это не подходило, потому что для переноса всех пирамид с остатками расы, потребовался бы целый океан чистой силы из обычного магического фона, который он просто не мог дать, не повредив основу любого мира.

— И вы зашли в тупик, первый вариант не подходил, потому что вел к уже виденному вымиранию, второй был невыполним с практической точки зрения. И тогда вы приняли половинчатое решение, став перебрасывать цитадели, но не разворачиваться в новых мирах в полную мощь, используя Тонкий Мир лишь в крайнем случае, считая, что таким образом сможете выиграть время, пока не приспособитесь и не найдете новый путь развития.

Я остановился перед последней фреской, показывающей как специально отобранные представители расы проходили процесс трансформации для обретения гораздо более продолжительного долголетия, чем раньше. Неживое и немертвое. Не все решились пойти на такой шаг, многие предпочли заснуть, ожидая, пока изменившиеся сородичи найдут решение проблемы.

— Вы хотели сохранить свою мощь, но не желали платить за эту цену, и думали обхитрить судьбу. Но в итоге судьба над вами посмеялась, поместив в вечный сон, — по моему лицу скользнула грустная усмешка. Взгляд проследил за последними фигурками, проходившими через ритуал, отправляясь к Вратам, чтобы начать новый поиск.

— Но все это лишь притворство, если бы вы действительно хотели, то нашли бы выход из ситуации. Ведь достаточно было отказаться опасной магии Тонкого Мира, несущей гибель всему живому, — я понимающе усмехнулся. — Но вы захотели усидеть на двух стульях — и силу не терять, и избежать губительных последствий.

Не вышло. Не получилось. Классическая магия не подходила из-за невозможности регулярных путешествий в другие миры, а оставаться в одном Ушедшие не желали.

И все вышло, как вышло.

Я щелкнул на прощение по изображению поисковой группы рогатых воинов на последней каменной стене и обратил взор на следующий зал.

Выложенное крупными гранитными плитами помещение уходило вдаль. По бокам справа и слева стройными рядами возвышались узкие колонны. Потолок настолько высокий, что терялся в полутьме. Казалось невероятным, что столь огромный зал мог скрываться внутри даже гигантской пирамиды, но Ушедшие любили и умели играть с пространством, иначе их цитадели не вмещали бы столько народу, играя роль чуть ли не городов.

Царствующая внутри гулкая тишина словно разбилась осколками, стоило ступить внутрь. Каждый шаг вызывал глухой стук, раскатывающийся по залу приглушенным эхом. Я шагал и думал, что, наверное, впервые за тысячу лет по этим каменным плитам ступает нога живого разумного существа. Понимание этого факта, заставляло по спине скользить холодок, вызывало трепет и желание насладиться моментом.

— Да!!! — я крикнул, испытывая странный восторг.

Глупая ребяческая выходка вылилась в ответ, прилетевший с другого конца зала в виде раскатистого эха:

— Да-а!!! Да-а!!! Да-а!!!

Я весело рассмеялся. Почему-то это показалось забавным.

А в следующее мгновение настороженно замер, почувствовав в прилегающей к стенам тьме неясное шевеление. Словно куски мрака перетекли один в другой, уплотняясь и принимая вид чего-то собранного.

— Дерьмо, — я ругнулся, но в этот раз гораздо тише. Из рукава выскользнуло льдистое лезвие призванного оружия.

Не следовало кричать в таком месте. Вообще не следовало открывать рот без особой необходимости. И теперь за проявленную оплошность похоже предстояло платить.

Дерьмо.

Еще один страж? Созданный на основе энергии другого мира? Голем с заложенной поведенческой программой или нечто более сложное?

Я ругнулся, в первую очередь злясь на себя, что потерял бдительность, и медленно отступил назад, приподнимая перед собой меч. Одновременно перед мысленным взором засиял Сумеречный Круг, готовый к действию. Если противник окажется достаточно крупным в размерах, то можно приложить сразу «Молотом», не растрачивая силы на «Пламя». Таран из волн искажений должен ошеломить любое существо, в конце концов здесь не ощущалось давление магии смерти, способной поглотить даже самое убийственные заклятья.

— Цып-цып, иди сюда, — я начал пятиться, пытаясь приподнять себе дух и заодно понять, что из себя представляет противник, примерно прикидывая куда стоит направить удар.

Мрак клубился, перетекал сам в себя, словно не мог решить какую принять форму. С каждым движением плотность словно повышалась, затапливая пространство между колоннами у стен, уходящими ввысь, пока наконец не приняло форму человекообразной фигуры, шагнувшей вперед.

Это был Ушедший, точнее фантом, принявший их вид, чем-то напоминающий призванных воинов из густого битума. Мгновение он стоял на одном месте, за это время неуловимым образом облик стал завершенным, появились детали, подчеркивая родство с расой рогатых.

Облаченный в доспехи высокий воин ростом в два с лишним метра возвышался над мной, жутко напоминая своих древних сородичей.

Я знал, что сейчас последует атака, почувствовал это всеми фибрами души и неожиданно для самого себя, протяжно растягивая гласные произнес:

— Га-кхол-ра!

Фигура замерла, превратившись в изваяние. Окажись на его месте кто-то живой, можно было бы предположить, что он задумался. Но это был чистый магический конструкт, не обладающий собственной волей, но умеющий распознавать речь хозяев.

«Га-кхол-ра — право достойного». Я слышал это однажды в одном из видений мертвой Ушедшей и сказал наобум, не слишком надеясь на результат. Однако похоже это вызвало в страже странное узнавание, словно тот наконец услышал нечто знакомое за прошедшую прорву веков.

Он имел явно более сложную структуру, чем убитый наверху душелов, и обладал неким внутренним набором ассоциации, позволявших ориентироваться не только на стандартный отзыв «свой-чужой».

Меня коснулось нечто легкое и невидимое, напоминая прохладный ветерок. Существо пыталось понять кто перед ним и использовало собственный метод сканирования. И обнаружило следы магии мертвителей, остатки поглощенной души Ушедшей и еще кучу всего, что не укладывалось в привычную картину мира.

Я почти ощутил обуявшее его недоумение. С одной стороны нарушитель не походил на хозяев, с другой явно имел с ними нечто общее. Дело решало секунды, стало ясно, что еще немного и оно меня атакует, потому что непонятное лучше уничтожать.

И тогда подчиняясь наитию, я сделал повелительный знак рукой, словно отпуская слугу — верного, добросовестного, но чрезмерно надоедливого, должного знать свое место, когда ему говорят, усилив жест соответствующим ментальным посылом.

Долгое мгновение оно оставалось на месте, будто не заметив властный взмах незнакомца, затем медленно отступило назад, растворившись в сгустившейся тьме. Которая еще через пару напряженных ударов сердца растеклась в разные стороны, принимая привычный облик обычного мрака.

Из груди вырвался вздох облегчения. Оказалось, на все время общения с порождением древней магии я машинально задержал дыхание.

— Так и заикой стать недолго, — проворчал и тут же замолк, подозрительно покосившись по сторонам, вдруг из стен вылезет еще какая-нибудь дрянь.

Жутко захотелось ругнуться вслух, но я подавил порыв усилием воли, двинувшись дальше, шелестя полами плаща, скользивших по выложенным в полу каменным плитам в такт быстрым шагам.

На то, чтобы пересечь гигантский зал понадобилось не меньше десяти минут. Противоположный конец закончился невероятно высокими двустворчатыми дверями из камня, изукрашенными новой порцией фресок. Но меня интересовали не двери, а круглое каменное возвышение сбоку от них — портальная площадка.

Что скрывалось за дверьми я понятия не имел и не собирался это узнавать, потому что видел, что они крепко закрыты. Стану ковыряться, пытаясь открыть, наверняка снова появится страж, который в этот раз уже не станет так легко отступать. Кто заявится следом даже представлять не хотелось, потому что попытка проникновения за такие ворота явно вызовет среди местной нечисти переполох.

— Отбивайся потом от ублюдков до скончания века, — тихо проворчал я и направился к портальному кругу.

Иногда следовало трезво оценивать силы и не лезть на рожон там, где это не стоило делать, иначе все закончится плохо. Так что я решил не рисковать, предпочтя синицу в руке (безопасный переход на другой уровень цитадели) журавлю в заднице (схватке с незнакомым противником с неизвестным исходом).

Ну убейте меня за проявленное благоразумие.

Проклятье, кажется, я начинаю превращаться в Сорена.