23.

В этот раз никаких визуальных эффектов не последовало. Никаких вспышек, никаких выгнутых стенок пространства, никаких искажений, никаких провалов реальности. Всего лишь один шаг между столбиками — и облаченная в железную броню фигура просто исчезла, растворившись в воздухе.

Непонятно почему точки входа и выхода Врат располагались на таком удалении друг от друга, возможно это связано с гигантской воронкой в магическом фоне, возможно с чем-то еще, спрятанным глубоко под землей, но когда знаешь конечный пункт назначения гораздо проще пробросить нить, наведя мост между двумя портальными пунктами. В этом они работали как Обелиски, хотя и отличались структурой создания перехода.

Зато стало ясно, что в случае необходимости уйти отсюда не составит труда, несмотря на отдаленность от моря и берега, а вместе с ними и одинокой скалы. Я знал, что выберусь и направился в сторону строения намного более уверенным шагом, как если бы Сорена не вышло отправить через портал.

Что касается рыцаря, то никаких обид в его сторону не было. Он поступил так, как хотел, считая, что в данный момент для него это лучший выход. Трудно за это винить, в конце концов, каждый человек сам отвечает за свою жизнь.

В этом заключалась главная мысль любой жизни — что бы ты ни делал, ты должен понимать, что ответственность на тебе, за любые действия, что ты совершаешь, за любые поступки. Такова правда, от которой не спрячешься. Другой вопрос, что после понимания этой одновременно простой, но в тоже время сложной истины, некоторые становятся слабей, потому что не хотят возлагать ответственность на себя, привычно прикрываясь чужим влиянием, другие же становятся сильней, осознав, что все находится в их руках, и что никто не сможет им помешать добиться всего что хочется в жизни.

Станет ли Сорен сильней? Трудно сказать. Если погрязнет в страданиях о «предательстве», как у него уже было после ухода из армии Закатных Островов, и не сможет выбраться из круговорота негатива, то скорее всего дело закончится плохо и однажды он просто погибнет, намеренно подставившись в какой-нибудь драке.

Но если он остановиться, возьмет паузу и посмотрит на себя со стороны глазами другого человека, и оценит свою жизнь беспристрастно и взвешенно, вплоть до малейшего поступка, осознанно находясь на данном этапе здесь и сейчас, а затем взглянет вперед, и поймет, где хочет находиться и каким человеком стать, то возможно что-нибудь действительно получится, и начнется новая жизнь.

Это реально, если не зацикливаться на прошлом, отринуть лишнее и сосредоточится на будущем, в каком хочешь оказаться. Получится ли? Это уже другой вопрос.

— Потому что в конечном итоге исход всегда один, судьба не дает два варианта, а какой кто выбирает, зависит только от тебя, — тихо пробормотал я, стоя перед темным зевом входа в здание.

Из рукава плаща выскользнул призванный клинок. Сосредоточив чувства, я переступил порог и почти сразу отмахнулся мечом. Бледное лезвие с черно-фиолетовой дымкой разрубило прыгнувшего сверху паука размером с крупную кошку.

— Неплохо, — по губам скользнула усмешка.

Тьма рассеялась, ночное зрение позволило осмотреться. Стены, пол, потолок, никаких деталей за которые мог бы зацепиться взгляд. И никакого прохода дальше — просто огромное пустое помещение.

Я нахмурился. Душелов находился здесь? Спал все это время? Невозможно. К тому же, четко ощущалось его приближение снизу, значит проход должен быть.

Тридцать метров в длину, двадцать в ширину и кроме ровной каменной кладки ничего. Попытка перейти на магический взор тоже не дала результатов, вокруг закручивались энергетические потоки, плавно вливаясь в огромный водоворот снаружи. И больше никакой активности.

Несколько секунд я стоял в центре прямоугольного помещения, рассматривая серые оттенки обступающей тьмы, выглядевшие для меня плотными утолщениями, затем догадался в чем причина разгадки.

Тонкий Мир.

Магия Ушедших базировалась на энергии Тонкого Мира, так почему бы им не сделать вход в свой комплекс на основе идентификации магов, умеющих работать с этой силой? Это выглядело логично, учитывая строжайший запрет Коллегии заниматься исследованиями в этой области. А значит число тех, кто способен в этом разобраться значительно меньше, если сравнивать с обычными чародеями.

Магистры подстилали соломки, потому что…

— … боялись появления новых мертвителей или мастеров проклятий, — я хмыкнул и взглянул на окружающее пространство совсем другим взглядом, погружаясь в пласты Тонкого Мира, выявляя и вычленяя необычные структуры, могущие играть роль механизма опознания: свой-чужой.

Он нашелся прямо под ногами, точнее я стоял на круге, который нельзя было разглядеть через обычный магический взор, не говоря уже о простом человеческом зрении. Это был вход, который открывался…

— Проклятье, а как он открывается? — я озадаченно замер, разглядывая странную конструкцию, сотканную из тончайших призрачных нитей.

Система выглядела непонятной, точнее на систему это даже не походило, какие-то перекрученные потоки силы, подрагивающие от переполнявшей их мощи. Энергии было столько, что не требовалось подсказок, чтобы понять, что в случае неверного «ответа», находящийся на другой стороне реальности конструкт мгновенно уничтожит нарушителя, посмевшего лезть туда, куда лезть обычным людям не следовало. Собственно, эта штука не заметила бы даже простого человека, но и он в свою очередь не смог бы понять, что в пустом зале что-то скрывается.

С учетом умения энергии Тонкого Мира воздействовать на живые организмы, смерть скорее всего будет довольно мучительной.

— И медленной, — из груди вырвался смешок. Немного нервный, но вполне оправданный, учитывая мелькнувшую перед глазами картину возможной гибели в виде высохшей мумии, рассыпавшейся после удара об пол в прах.

Я отринул лишние мысли и сосредоточился на решении возникшей проблемы, в первую очередь обращаясь к обрывкам памяти сгинувшей Ушедшей, ставшей частью меня. Нриа была той еще сукой, но для остальных из древней магической расы она оставалась своей, пусть и с определенными оговорками после превращения в теневую сущность без физической оболочки. Она знала ответ, и я намеревался его найти, погружаясь в глубины собственного сознания.

'… знаки висели в воздухе — алые нити, свитые из тончайшей паутинки чистой энергии. Они образовывали проекции, имея запредельную наполненность силой. Пространство пронзали разряды странных насыщенных красных молний. Небо оставалось затянутым черными тучами, нависшими над головой. Дул пронзительный ветер, но никто из троих, собравшихся на вершине холма, не обращал на это внимание.

Высокая фигура в матово-серой броне, невесомой на вид, сделала шаг вперед, поднимая тонкие руки с изящными пальцами. Его голову украшали рога, уходящие назад, черты лица выглядели удивительно симметрично, придавая необычную завораживающую красоту. Кожа отливала серым, но глаза горели ярко-красным огнем.

Он что-то произнес и двое других ответили, слов оказалось невозможно разобрать, но это послужило толчком для начала. Ушедший погрузил ладони в повисшие в воздухе алые символы и принялся расплетать сложившийся узор, делая из него нечто совершенно иное. Под воздействием манипуляций, знаки менялись, плавились, иногда растекались, но затем собирались обратно, принимая совершенно другой вид. И от этих трансформаций проекция энергии тоже претерпевала изменения, складываясь внутрь себя и начиная мелко подрагивать.

Возникла пульсация, воздух задрожал. Небеса обрели плотную черноту, а ветер стал жгучим и злым. Но Ушедшим не было до этого дела, они продолжали заниматься колдовством. В какой-то момент из туч в землю ударили молнии насыщенного алого цвета, они ветвистыми разрядами били в почву, смыкаясь вокруг вершины холма, где происходило все действо…'

Я тряхнул головой, прогоняя видение.

Вот и ответ. Ключ в сложившемся узоре, его надо «переплести», сделав другим. Поменять форму, а вместе с ней и наполненность, заменив внешнюю энергию своей и тем став продолжением выстроенного барьера. В этом случае откроется проход, признав за своего.

Я поднял руки и принялся менять знаки в конструкте, сотканном из энергии Тонкого Мира. Сначала нити, тончайшей словно шелк, ускользали, не желая подчиняться столь грубому вторжению, но через некоторое время поддались, признав право на собственное преображение.

Трудно сказать сколько это продлилось, я буквально погрузился в процесс, не обращая внимание на внешние обстоятельства. Кажется пару раз нападали пауки, появляясь откуда-то из-под потолка, но каждый сгорал в окружившем меня коконе энергии, как результат последствий проводимых манипуляций. Иссушенные тушки падали на выложенный плитами пол, но я этого даже не замечал, полностью поглощенный магией.

Наконец измененные символы встали на места, складываясь в обновленный узор. Сумеречный Круг и Средоточие налились красным. В воздухе проявились знаки, формируя сложный конструкт. Ладонь медленно погрузилась в получившуюся проекцию, в ответ по коже скользнули алые искры.

Миг — и окружающая реальность изменилась. Кусок пола под ногами в форме круга пропал, вместо него появилось нечто напоминающее воронку. Перед глазами потемнело, возникло ощущение падения, впрочем, тут же закончившееся.

Я ощутил себя стоящим на твердой поверхности. Пустой зал исчез, вместо него появился небольшое помещение. Стало понятно, что сработал портал, встроенный в ключ доступа. Когда знаки заняли другие места, создавая новый узор, он одновременно преобразился, превратившись в пространственный переход.

Без внешней атрибутики, без дополнительных механизмов, только за счет самого энергетического конструкта, пробившего путь через пласт Тонкого Мира, привязанного конкретно к этому месту.

Это был высший пилотаж магического искусства, когда не требуется физической оболочки для создания чего-либо столь сложного. Если сравнивать с теми же Обелисками, выглядевшими как вмурованные в пол огромные булыжники (не говоря уже о необходимости Синей Воды и фокусирующего кристалла для работы портала), творение Ушедших напоминало высокотехнологичный механизм, работающий на энергетическом уровне.

— Все равно что средневековый пистоль и штурмовая винтовка, — пробормотал я, оглядываясь и пытаясь понять куда в этот раз меня занесла нелегкая.

Длинный коридор прямой лентой уходил вперед. Высокие потолки, широкий проем, позволявший легко разойтись двум людям. Стены из знакомой кладки, когда камни так хорошо подогнаны, что в зазор не пролезет и волосок. На полу прямоугольные гранитные плиты. Освещения нет, царствовала тьма, что не мешало тщательно осмотреться, прежде чем сделать следующий шаг.

Я сошел с круглой площадки, на которой появился, еще раз внимательно огляделся, понял, что путь только один и направился по коридору. Внимание оставалось на пределе, чувства напряжены, правую руку оттягивал призванный клинок на случай внезапного нападения.

Вскоре появилась первая развилка, пришлось выбирать. Взял левей, подчиняясь наитию. Еще через пару десятков метров проход стал плавно заворачиваться в спираль, пока не уперся в высокий дверной проем. Перед ним справа и слева стояли хорошо обтесанные каменные основания квадратной формы, на них замерли скульптуры уже знакомых Ушедших. Высокие, слегка худощавые, в необычных доспехах, каждый воин держал в руке длинное копье, отставленное в сторону и упертое в пол.

Выглядело внушительно, а главное выполнено с небывалым мастерством, передавая мельчайшие детали. Казалось, статуи замерли лишь на мгновение, в любой миг готовые сойти с пьедесталов.

Помня об умении Ушедших маскировать энергетическую структуру в материальных объектах, я просканировал каменные изваяния и почти не удивился, заметив магическую составляющую в обоих. Возможно, они и правда умели оживать, играя роль стражей, но на мое появление не среагировали. Что прямо указывало на то, что «ключ» при входе не только давал доступ, открывая портал внутрь подземного комплекса, но и отключал местные системы безопасности, в том числе, выполненные в виде таких вот големов.

Я прошел между статуй, перешагнул через порог и тут же остановился. В окружающем мире что-то поменялось, совсем незаметно, почти на грани чувствительности, но различимо, когда все чувства напряжены.

В следующий миг произошло сдвиг, словно один слой реальности наложился на другой, причем на столь тонком уровне, что неподготовленный разум этого бы не заметил. Пространство сместилось, перед глазами промелькнули волны искажений, ломающие узор привычной картины мира. Но никакой угрозы не чувствовалось, это не было нападением, скорее всего еще одним…

— … порталом, — меня резко тряхнуло, и я осознал себя стоящим в совершенно другом помещении. Вытянутый зал со скульптурами Ушедших перед входом исчез, вместо него возникла открытая площадка, расходящаяся конусом вверх, будто воронка или амфитеатр.

Давящая неподвижность застывшего мира, замеченная в свете красных сумерек наверху, здесь ощущалось особенно остро, буквально стискивая со всех сторон бетонной плитой. Это было…

— Безвременьем, — слово само слетело с уст, стоило подумать о необычной аномалии.

А в следующий миг я едва не открыл от удивления рот, словно неграмотный крестьянин из глухой деревни, впервые оказавшийся в большом городе.

Амфитеатр был не просто амфитеатром, это был огромный зал, поднимающийся наверх, расширяясь и расходясь по окружности. Стены делили между собой ярусы-этажи и на каждом стоял ряд странных саркофагов. Наполовину вытесанные из камня, сверху их закрывал прозрачный купол с острыми гранями напоминающими хрусталь.

И в каждом саркофаге находился Ушедший.

— Бездна, — пораженный, я поворачивался на месте, пытаясь понять сколько их тут находилось и почти сразу сбился со счета. Чем выше они стояли, тем большим диаметром расходился зал и тем большее число саркофагов было на каждому уровне.

Десятки, нет сотни, может тысячи. И внутри каждого рогатое демоноподобное существо.

В этом не было никаких сомнений, прозрачные крышки позволяли в подробностях рассмотреть находящиеся внутри фигуры. Они в точности повторяли внешний облик статуй, встреченных по пути.

Вокруг царствовала давящая тишина, и застывший воздух, в котором даже трудно было дышать. Безвременье — это вырвалось из глубины сознания, должно быть пришедшее из обрывков воспоминаний теневой сущности Нриа. Она знала что это такое и передала знание мне, объясняя почему мир кажется неподвижным. Наверх долетали лишь слабые отголоски явления, здесь же находился его главный источник. Абсолютная статичность реальности, отсутствие всякого движения, где не чувствовалось самой жизни, потому что жизнь не могла существовать, где нет времени.

Не знаю откуда, но я знал, если сойду с площадки в центре зала, то сразу застыну словно пойманная в воск муха, поэтому оставался на месте, отбросив капюшон и медленно поворачиваясь, разглядывая бесконечные ряды застывших саркофагов.

Ряды за рядами, ярус за ярусом, десятки, сотни и тысячи.

И только спустя мгновение я сообразил, что это значит и резко остановился, ошеломленный открывшейся истиной. Каждый находящийся внутри саркофага Ушедший был не мертв, как могло показаться на первый взгляд, а жив, и в любой миг был готов пробудиться от тысячелетнего сна. И это могло стать серьезной проблемой.