Семён ехал с работы домой и остановился на светофоре. Рядом была автобусная остановка, вблизи которой стояла «аквариумная» точка «Евросети». Она просматривалась насквозь, маня своими софитами посетителей. Семён улыбнулся, вспомнив про Элю и предвкушая их скорую встречу. Но он даже не представлял, насколько скоро она произойдёт.

Присмотревшись, он увидел её, стоящую у витрины внутри этого самого салона. Он тут же затормозил, припарковался и вышел из машины, собираясь подойти к ней сзади и неожиданно обнять. Но вдруг он замер на полпути и остался наблюдать за ней. К ней подошёл парень в жёлтой футболке – очевидно, старший продавец. Высокий, худощавый, длинноволосый, с редкой бородкой и усами, немного сутулый. Семён подумал про себя:

«Не её типаж».

И продолжил идти к входной двери салона. Но тут он увидел взгляд молодого человека, которым тот смотрел на Элю, пожирая её глазами. Семён снова остановился и встал, как вкопанный, его ноги будто парализовало. Он смотрел на них не в силах отвести взгляд.

Парень что-то с улыбкой сказал Эле, и она засмеялась ему в ответ. Затем она взяла с витрины два телефона и, размахивая ими перед лицом продавца, явно старалась его в чём-то убедить. Паренёк взял один из телефонов из её рук, повертел его и продолжил смотреть на Элю, улыбаясь ей. Затем Эля повернулась спиной к продавцу, пытаясь дотянуться и поставить оставшийся в руке телефон на своё место, на верхнюю полку. Продавец сделал то же самое, пытаясь поставить рядом на полку свой телефон. И в этот момент он прижался грудью к спине Эли, а корпусом – к её бёдрам. Она тут же отстранилась от него, создав между ними безопасную дистанцию. Улыбка с её лица мгновенно стёрлась, она строго взглянула на него и что-то сказала. Он опустил взгляд, закрыл витрину и ушёл в подсобку. А у Эли зазвонил телефон, она ответила и начала что-то эмоционально обсуждать, жестикулируя рукой.

Семён стоял, словно поражённый молнией. Его будто обдали ледяной водой, будто отправили в нокаут. В его душе произошёл атомный взрыв от увиденного. Он с трудом заставил свои ноги оторваться от земли и направился обратно в свою машину. Он очень долго сидел на водительском сиденье, закрыв глаза, сжав кулаки и положив их к себе на колени, пытаясь прийти в себя. Но перед глазами по-прежнему стоял парень в жёлтой футболке, прижимающийся к Эле... Затем он ударил кулаком по рулю, завёл машину и стартанул с места, напугав прохожих, направляясь домой.

Эля вернулась домой поздно, Вика уже спала. Семён сидел и играл в компьютер. Она подошла к нему и поцеловала его, он ответил ей и продолжил играть. Эля устало потянулась, зевнула и спросила:

– Ты ужинал? Или меня ждал?

– Я не ужинал. Поужинаю в ресторане.

– Мы идём в ресторан?

– Не мы, а я. Сегодня корпоратив. Отмечаем с ребятами в ресторане годовщину. Сегодня три года нашему магазину. Столик заказан. Я на днях тебе рассказывал. Но ты, очевидно, тогда уже уснула и не слушала меня.

– Я не помню такого… не удивительно, если я уснула. Упахиваюсь на работе, словно трактор... Где вы собираетесь? Кто там будет?

Семён услышав слова о работе, снова представил её с тем парнем. Но не стал ничего говорить, и демонстрировать свою уязвимость.

– Собираемся в «Славянском». Буду: я, ребята, несколько поставщиков, пару ключевых клиентов.

– Я с тобой могу пойти?

– Тебе там будет скучно. У нас чисто мужская компания, ты будешь только смущать всех, мы не сумеем нормально общаться. Я пойду один.

– И как обычно нажрёшься... и придёшь под утро… А Эля – сиди и жди до рассвета своё чудо-чудное… диво-дивное... Как же меня это всё достало!

– Я приду вовремя в этот раз. Телефон заряжен. Всё заранее было спланировано.

– Знаешь. Год назад я тебе ещё верила. Я надеялась. Думала ты и правда сможешь держаться, надеялась, что мы нашли компромисс, что тебе дорога твоя семья. Но с тех пор – это уже пятый твой загул… Стоит сказать, в первые два раза ты ещё неплохо держался, но потом ты опять начал приходить под утро. И сегодня будет так же, а телефон будет либо недоступен, либо потерян. Я проплачу всю ночь и возненавижу тебя сильнее прежнего. А на утро ты полезешь ко мне мириться, залезая в трусы, извиняясь, говоря, что ты ничего не помнишь и «Это нормально… Все так делают…», – Эля распалялась всё сильнее и начинала переходить на крик – Ну давай… снова пообещай… ещё раз… соври мне глядя в глаза. Во сколько ты придёшь домой?

Семён, уже привыкший к её истерикам, и научившийся абстрагироваться от них, совершенно спокойно ответил:

– Как нагуляюсь, так и приду. Ложись и спи. Хватит меня ждать. И прекрати истерику. Вика услышит.

– Семён… а не приходи домой вообще. Иди ночевать к родителям – пусть мать твоя посмотрит на сына-алкаша. Порадуй-ка её. Ты же раньше туда ходил ночевать, вот и правильно, опять иди. Давай мне ключи от дома и вали к родителям. Иначе всё равно припрёшься сюда под утро и разбудишь всех.

Семён нахмурился, подошёл к Эле, встав очень близко, и сверля её своим взглядом, резко произнёс:

– Очень хорошо подумай, прежде чем мне такое сказать! Если ты заберёшь у меня ключи, я сюда вообще больше не вернусь! Выбирай, куда мне приходить ночевать? Сюда к тебе или я ухожу к родителям, где будет тихо и спокойно, где мне никто не будет компостировать мозги… Давай, решай.

Эля отвернулась от него и сказала:

– Делай что хочешь. Мне уже всё равно.

Семён молча отошёл от неё и начал собираться в ресторан. Он принял душ, побрился, погладил свою рубашку, облился парфюмом, оделся и ушёл. А Эля смотрела в окно, как он садится в такси и уезжает. Она понимала, что ей не всё равно. Что она очень хочет, чтобы он остался с ней дома или взял её с собой. Но он – всё такой же маленький мальчик, живущий своей жизнью. И она так устала ждать, пока он вырастет, остро ощущая, как её жизнь трещит по швам.

Приняв душ, она легла в постель и впервые в жизни не чувствовала необходимости ждать его возвращения. И она почти сразу уснула.

Глубокой ночью её телефон зазвонил. Это был звонок от Семёна, и это было странно, ведь обычно ему не дозвониться. Она с тревогой взяла трубку, готовясь к чему-то плохому. Он с трудом ворочал языком:

– Эля... можешь приехать за мной. Меня такси в таком виде не берёт.

Эля вздохнула и взглянула на часы, было два часа ночи.

– Где ты находишься? Сейчас приеду.

Семён назвал ей адрес, Эля удивилась, понимая, что это адрес Михаила. Она предупредила бабушку, оделась и уехала.

Когда она подъехала к нужному месту, она увидела как около подъезда Семён и Михаил дерутся. На обоих были порваны пуховики. Хотя, это больше напоминало не драку, а танец двух пьяных мужчин, каждый из которых пытался то повалить другого на землю, то удержать. Эля подошла к нему и сказала:

– Садись в машину, я приехала.

Но Семён вообще никак не отреагировал на неё, продолжая что-то нечленораздельное говорить Михаилу, который уже был не в состоянии отвечать ему, тот закрыл глаза и положил голову Семёну на плечо.

Эля поморщилась от запаха перегара и села обратно в машину. Она просто ждала, чем всё это кончится. Но этот беспредел не прекращался, она чувствовала, как её клонит в сон и как она устала от его выходок. Её всю трясло и распирало от желания уехать отсюда, бросить его тут одного и пусть как хочет, так и выпутывается. Но она не смогла так с ним поступить.

Ей стало ясно, что этот пьяный танец может длиться ещё долго, пока оба участника не окоченеют от холода и решила действовать. Милицию вызывать было нельзя, их оштрафуют. Тогда она поднялась в квартиру Михаила, позвала его жену и их соседа, помочь разнять дерущихся.

Когда они втроём спустились к подъезду, Семён уже был совсем без куртки, в одном свитере и сидел на лавке что-то нашёптывая себе под нос, окончательно замерзая, а рядом с лавкой на снегу лежал Михаил и спал. Жена Михаила схватилась за голову. Она позвала на помощь ещё одного соседа и Михаила, взяв за руки и за ноги благополучно отнесли домой. Только тут Семён заметил Элю. Он был взбешён, его глаза пылали от ненависти, кулаки были сжаты. Эля никогда раньше не видела его таким, она и сама находилась на грани срыва. Она истерично произнесла:

– Иди в машину, пока не окоченел. Сам меня позвал и сам же никуда не едешь, заставил меня сидеть и ждать тебя. Где твоя куртка, чёрт возьми, что ты с ней сделал?

Тут вдруг у Семёна прорезался голос и он начал говорить резко и разборчиво, хотя он был мертвецки пьян.

– Какая тебе разница, где моя куртка. Что хочу, то и делаю с ней. Иди в машину и вези меня домой.

У Эли внутри уже всё закипало от негодования, но она сдерживалась, понимая, что он сейчас неадекватен и лучше его не трогать до завтра.

Она села за руль, но твёрдо решила про себя, что отвезёт его к родителям и не хочет больше видеть его дома в таком виде, особенно сильно она не хочет, чтобы его таким увидела Вика. Поскольку один раз ночью она уже видела его пьяным, и испугавшись плакала.

Семёна развезло в тепле и он задремал в машине. Они уже приближались к дому его родителей. Эля решила позвонить свекрови и предупредить её о таком позднем визите. Семён проснулся, услышал их разговор и тут же выхватил у Эли из рук телефон. Он опустил стекло и на полном ходу выбросил его в окно. Эля, находясь в шоке, затормозила, оставаясь посередине трёхполосной дороги и включила аварийку. Она вышла из машины, оглядываясь по сторонам, боясь, что из-за какого-то угла выскочит в любой момент автомобиль и собьёт её. Она искала на дороге свой телефон. Его экран всё ещё горел и она быстро нашла его. Он остался цел, приземлившись в снег. А Семён продолжал сидеть в машине, как ни в чём не бывало. Вернувшись на водительское место, она больше уже не могла себя контролировать и буквально прокричала ему в лицо:

– Ты что, урод, вконец охренел?

Он смотрел на неё как будто через какую-то пелену, и отвечал так, будто перед ним не она, а кто-то другой, будто она – пустое место.

– Новый себе купишь. У тебя теперь зарплата хорошая. Не проблема.

Эля ощутила как вспыхнули её щеки, как внутри у неё всё перевернулось с ног на голову, как плавились последние островки её мира под ногами. Она стиснула зубы, пытаясь справиться со своей обидой и ненавистью, перестала кричать и ответила сдержаннее:

– Ты едешь к родителям и точка. Я больше не хочу тебя видеть.

Она отключила аварийку и повернула ключ в замке зажигания, мотор заревел, машина тронулась. Семён ответил ей резко, грубо и как-то слишком тихо для угрозы:

– Последний раз тебе говорю. Сейчас же, развернула машину и повезла меня домой!

Эля настолько внутренне кипела в этот момент, что у неё тряслись руки, она с трудом удерживала руль ровно. Слушать его, терпеть и ждать, какого-то чуда она больше не собиралась. Ей хотелось вытолкать его из машины. И она ещё раз повторила:

– Ты ночуешь у родителей. Ты сам в этом виноват. Мы поговорим утром, когда ты из свиньи снова превратишься в человека.

Тут Семён резко выставил левую руку и прижал её горло к сидению, повторяя свои слова громче:

– Я сказал – вези… меня… домой! Сейчас же.

Эля ощутила, что ей стало тяжело сделать вдох. Он перекрыл ей дыхание, нажимая на горло и она даже не могла ничего ответить. Ей было не видно, куда она едет, рукой он загородил ей обзор.

Она была вынуждена остановиться, хватаясь за его руку и пытаясь освободиться. Впервые в жизни ей стало по-настоящему страшно рядом с ним. Как только она остановилась, он убрал свою руку и она сделала глубокий вдох.

Семён сидел совершенно спокойно будто не замечая того, что он сделал. Эля, сдерживая слёзы и подступивший ком к горлу, боялась лишний раз даже взглянуть на него. Она развернула машину и привезла его домой. Как только он вошёл в квартиру, он разулся и рухнул в постель. А Эля стояла в коридоре, держась за своё горло, всё ещё не в состоянии поверить в случившееся, ощущая, что это – конец… Её терпение лопнуло, такого она простить не сможет. Она вышла за дверь и поехала к маме.