Эля отвезла Вику к своей маме на несколько дней, пока та была в отпуске. Бабушка с радостью взяла к себе внучку. Эле предстояла длительная поездка в Москву вместе с Семёном. Она с нетерпением ждала её, поскольку уже прошёл целый месяц, а автомобиль они всё ещё не купили. АвтоВаз постоянно переносил бронь и вот наконец-то им повзвонили и пригласили в салон оформлять покупку.

К этому времени Эля успешно прошла испытательный срок, окончательно вступив в должность и получила свою первую зарплату. Столько денег в руках одновременно она ещё ни разу не держала. И это было очень кстати, эта сумма снизит нагрузку по кредиту. Они с Семёном решили поехать в Москву на электричке.

Эля сидела у окна и рассматривала пролетающий за окном пейзаж, прислушиваясь к стуку колёс и гулу беседующих пассажиров. Семён сидел рядом и молчал, он знал, как Эля любит дорогу, и не нарушал мир её иллюзий. Его рука сама двинулась по сиденью в её сторону, но он не решился дотронуться.

Он вспоминал, как впервые вёз её в Москву, как она с предвкушением разглядывала горизонт и в нетерпении ёрзала на сиденье его машины, забыв о нём. Сейчас перед ним уже нет той невинной девчонки, перед ним сидит уже опытная женщина, закалённая жизнью, уверенная и сдержанная. Но она всё так же всматривается в горизонт и как-то по-другому не замечает его. И от этого на душе становилось холодно. Он думал, рассматривая её застывший силуэт у окна, словно гипнотизируя её своими мыслями:

«Посмотри на меня. Хотя бы раз взгляни на меня как раньше...»

Но она продолжала смотреть в окно.

Они вновь как когда-то давно оказались у метро. Пройдя через турникет спускались на том же самом эскалаторе, на котором она много лет назад, испугавшись, схватилась за его плечо...

Эля вспомнила об этом, вспомнила как он держал её за руку, как обнимал, как целовал на Красной площади, и улыбнулась. И она посмотрела на него. Он перехватил её взгляд и понял – она всё ещё смотрит на него как раньше. Она до сих пор любуется им. А Эля просто положила ему на плечо голову и они ехали так до самого конца, пока эскалатор не закончился.

Через пару часов они уже были в салоне и оформляли кредит на свой автомобиль. Получив все документы на «Калину», они сели в салон своей машины, собираясь уезжать на ней домой.

Эля сидела на пассажирском сидении и не могла поверить своим глазам. Внутри всё ещё пахло автомобильной краской. После «копейки» ей казалось, что она – Золушка, которая очутилась на прекрасном балу, будто её тыква превратилась в позолоченную карету. Она без конца нажимала кнопку стеклоподъемника, и словно была не способна поверить в то, что стекло опускается само и в этом нет никакой магии. Семён молча наблюдал за ней, сидя за рулём и улыбался. Она выглядела в точности как тогда, пять лет назад, когда впервые трогала брусчатку на Красной площади, это была всё та же Эля в душе.

Она наконец закрыла окно и только теперь заметила, что они уже едут по МКАДУ и покидают Москву. Она сказала:

– Дашь мне порулить? Я очень хочу!

– Конечно. Как только выедем на М2, заеду на заправку и поменяемся.

Глаза Эли загорелись, она потёрла ладошки друг о друга, посмотрела на него и улыбнулась. Он спросил:

– Ты хоть рада? Весь день молчишь ни слова не проронила.

– Я безумно рада. Просто до сих пор не могу поверить, что еду на своей новой машине. А молчу... немного грущу, что пришлось расстаться с родной «копеечкой». А ещё вспоминала как мы с тобой впервые приехали в Москву. Ты помнишь?

– Конечно. Я тоже вспомнил.

– А что именно ты вспомнил? Наверняка Макдак.

– Я всё вспоминал. Как обнимал тебя и целовал на Красной площади. Какие мы тогда были...

– Какие мы были по-твоему?

– Счастливые, беззаботные. Предоставленные сами себе. Принадлежали друг другу полностью. Я мог в любой момент подойти и обнять тебя и ты всегда была рада.

– А сейчас? Какие мы?

– А сейчас мы – уставшие, загнанные и злые. И если подойти к тебе, ты чаще всего обижена и отпихиваешь меня.

Дальше до заправки они ехали молча, погружаясь каждый в свои мысли. И только когда Эля села за руль, она защебетала:

– Семён, ты только посмотри на эти зеркала... они же огромные, в них видно абсолютно всё... почти нет слепых зон.

Семён улыбнулся и ответил:

– Да Эля, я заметил.

– А какое тут сиденье удобное, заметил? Можно долго ехать и спина не устанет. У тебя не устала?

– Нет. Не устала. Это называется анатомическое сиденье.

– А какая она высокая.. сидишь как на троне. Я так рада, что мы её купили! Я просто счастлива!

– А я очень рад видеть тебя счастливой.

Они вернулись домой только к вечеру, уставшие и голодные. Эля готовила ужин. Она стояла у плиты и жарила картошку, помешивая её в сковороде деревянной лопаткой. Семён вышел из душа и пришёл к ней на аромат любимого блюда. Он подошёл сзади и обнял её, поцеловал в макушку и сказал:

– Давай я дожарю. Иди помойся с дороги.

– Давай.

Эля ушла в душ. Семён тем временем накрыл на стол и ждал её. Эля вернулась, увидела, что всё уже готово и сказала:

– Ты сегодня внимательный, уж не знаю чего от тебя дальше ожидать. Ты случайно ни к каким друзьям не собрался?

– Нет, Эля. Я никуда не собираюсь, просто вижу что ты устала и решил помочь.

– Спасибо. Это приятно.

Они поужинали. Семён убрал всё со стола. А Эля пошла в спальню, легла в постель и включила свой любимый детективный сериал. Семён забрался к ней под одеяло, привычно прижался к её спине и смотрел вместе с ней телевизор, пытаясь разобраться в сути происходящего на экране.

Началась очередная реклама, Эля отключила звук на телевизоре, чтобы не слушать её. А Семён спустил ладонь ей на живот. Эля улыбнулась и выключила телевизор. Она развернулась к нему лицом и дважды ткнулась носом в его щёку. Семён нежно поцеловал её и сказал:

– Как давно ты так не делала…

– Сейчас мне захотелось.

– Как же я тебя люблю, Эля.

Он снова поцеловал её, крепко прижимая к себе, его поцелуй был почти невесомым, будто прикосновение бархата, хотя Эля чувствовала, что в нём закипает страсть. Казалось он хотел поставить это мгновение на паузу, проживая его как можно дольше.

Эля скользнула своими руками под его футболку, погладила его грудь и его чувственный поцелуй мгновенно превратился в страстный. А его руки медленно переместились с талии на бёдра, забираясь к ней под одежду.

Дома никого не было и им не нужно было сдерживаться и контролировать друг друга.

Эля лежала на спине, закрыв глаза и наслаждалась его поцелуями, которыми он бережно осыпал её всю. Он целовал, едва касаясь губами, не пытаясь дразнить или разжигать в ней страсть, будто бы нежности сегодня в нём было больше, чем страсти.

У Эли уже так тянуло внизу живота, что она не выдержала и сказала:

– Сделай то, что мы оба сейчас хотим больше всего.

Семён буквально на секунду замер, посмотрел ей в глаза и перестал целовать её тело. Он приблизился к ней и сделал именно то, что она просила. Она его почувствовала, и её тут же обожгло его теплом. Она выгорала изнутри, становясь с ним одним целым, теряя собственные границы. И это сводило с ума их обоих. Потому что он чувствовал точно такое же единение с ней. И весь окружающий мир рассыпался, его будто стерли, заблюрили*, разобрали по кирпичикам и только они двое оставались целыми.

А после они продолжали обнимать друг друга, их тела ещё долго не могли разъединиться, словно продолжая примагничиваться. Эля лежала с закрытыми глазами наслаждаясь этим тёплым моментом. А Семён смотрел на неё и погружался в свои мысли, обвивая её руками и ногами.

– Эля. Ты знаешь, что я всегда очень боялся потерять тебя. А последнее время эта мысль совсем измучала меня. Мне даже во сне стали сниться кошмары про тебя. Я вижу тебя с другими мужчинами. И только в моменты когда мы близки, меня немного отпускает.

Эля открыла глаза и взглянула на него с сочувствием.

– Почему тебя это мучает?

– Потому что ты постоянно недовольна мной, часто упрекаешь меня, разочарована во мне. И вокруг тебя сейчас полно самых разных мужчин…

– Я упрекаю тебя за дело. Ты бросил меня и Вику с температурой. Я до сих пор не могу тебе этого простить. И не знаю, смогу ли когда-нибудь… я уже много всяких выходок от тебя видела, но такого не ожидала. Лучше б ты напился и я полночи ждала тебя, чем такой удар под дых. А ты до сих пор так и не понял, что для меня это значит.

– Прости, мне не надо было тогда уходить. Это как замкнутый круг. Я боюсь тебя потерять, боюсь что ты найдешь кого-то лучше, это всё копится и мне требуется куда-то сбросить это, чтобы я не сошёл с ума... Мне требуется разрядка.

– И этим ты только ещё больше вредишь нам обоим, продолжаешь ранить меня. У меня копятся обиды. Я становлюсь холоднее и безразличнее к тебе…

– Я это чувствую и от этого мне становится ещё страшнее… Ты уже не смотришь на меня как раньше. Я больше не центр твоей Вселенной. А для меня – это катастрофа, поскольку без тебя, без твоей любви я уже не смогу нормально существовать. Я к тебе крепко-накрепко привязан. Я нуждаюсь в тебе и я сейчас говорю не о сексе, с этим как раз у нас всё в порядке, я говорю о душе. И я снова убегаю на тренировку чтобы снять с себя этот груз, а ты снова обижаешься на меня… Я не знаю, как разорвать этот круг.

– А я… просто жду когда именно этот твой страх, потерять меня, научит тебя ценить меня. Я пятый год жду, когда ты дорастёшь до меня и повзрослеешь. И ты вроде бы делаешь хорошие попытки, мне порой кажется, что ты уже вот-вот дотянулся до меня. Ещё немного и я снова начну тебе верить, ещё чуть-чуть и ты станешь моей опорой. Но именно в эти моменты у тебя происходит полный обвал и откат назад. Именно когда я этого не жду, ты ранишь меня, разрушая мои чувства к тебе, разочаровывая меня снова и снова. Я думала, задохнусь от боли, когда ты бросил меня одну с температурой. И знаешь, мне не важно насколько часов ты ушёл, не важно был ли ещё кто-то рядом, кто мог помочь мне. Мне важно только одно. Ты – бросил меня одну в беде. Ты способен на такое. Ты хоть сейчас понимаешь это?

– Сейчас, оценивая это спокойной головой, я понимаю как больно тебе сделал и никогда не должен был так поступать.

– Ты слишком опаздываешь, Семён. Ты постоянно не успеваешь запрыгнуть в последний вагон. Я очень устала от этого. Но я всё ещё жду, что ты догонешь.

– Я не знаю, что ты сейчас хотела этим сказать. Я просто делаю то, что чувствую. Я стараюсь позаботиться о тебе и дочери, но порой, очевидно не дотягиваю. Я действительно не достаточно хорош для тебя. И я не знаю, чего ты ждёшь от меня. Что ты постоянно подразумеваешь под этим взрослением?

– Ты хороший. И я люблю тебя. Я жду, что ты перестанешь делать мне больно и мы сможем просто любить друг друга, а не разрушать.

Эля уткнулась лицом в его грудь и в который раз поняла, что они продолжают говорить на разных языках.

—————

*Заблюрить – это глагол, означающий – размыть, замазать или сделать нечеткой часть изображения или видео. От Английского blur (размытие).