Елена Владимировна уже поставила чайник и ждала Элю на кухне. Она знала, зачем Эля едет к ней. Раздался звонок в дверь, и она открыла её, впуская Элю внутрь. Эля стояла опухшая, бледная, поникшая и тоскливо смотрела маме в глаза. Елена Владимировна знала этот взгляд – и только покачала головой.

– Привет. Заходи. Вижу, дела плохи. Что теперь он натворил?

– Привет. Всё то же самое, ничего нового. Полночи пил на дне рождения. А я пришла с работы, еле ноги приволокла и сидела, ждала его до двух часов ночи. Просила его: «Пожалуйста, иди домой». Но всё без толку. Ему на меня наплевать, понимаешь, будто меня нет. Он меня вообще не слышит. Я ему про Фому, он мне про Ерёму.

– Ему на тебя не наплевать. Где он сейчас? Кто с Викой?

– Он с ней сидит дома.

– С бодуна и сидит? Отлично, вот и пусть посидит. Не спеши домой.

– Мам, ну почему всё так? Чем я это заслужила? Меня прям мучает этот вопрос, и я не могу найти ответ. Я стараюсь, из кожи вон лезу, а он не ценит меня, он думает, что я вечно буду вот так сидеть и ждать его ночами. И он не собирается меняться, он это чётко дал понять, так и говорит: «принимай меня таким, какой я есть» и ты так говорила...

– Ты тут ни при чём. И ты этого не заслужила. Я такое говорила... но это не означает, что можно позволять унижать себя. Всё должно быть в пределах разумного, не всё можно и нужно принимать. Да, он такой. Молодой, глупый, незрелый. Годы идут, а он будто не меняется.

Елена Владимировна налила Эле чай.

– Может, тебе лучше валерианочки?

– Не надо. Она мне не поможет.

– Тогда шоколадочки?

– Это давай. Буду.

–Так вот, Эля. Ты знаешь, я смотрю на вас с ним и думаю: вы так сильно любите друг друга, но не совпадаете по времени взросления. И это единственная ваша проблема, но она очень мешает вам жить счастливо.

– Что ты имеешь в виду? Что он любить не способен?

– Любить он способен, и любит тебя он очень сильно. Вспомни: когда ты забеременела – он выбрал ребёнка, несмотря на давление родителей и рухнувшую карьеру, несмотря на свою молодость, когда мы легко совершаем импульсивные и глупые поступки. Потом он был на родах, вызвался сам, перерезал пуповину, помогал тебе рожать. Дальше он идёт на всё, чтобы обеспечить семью, постоянно думает, как улучшить материальное положение, чтобы вы ни в чем не нуждались. Он отвёз тебя на море, чтобы порадовать... Он заботится, любит, нуждается в тебе по-настоящему. Я в своей жизни не встречала таких мужчин, ко мне никто никогда так не относился.

Эля задумалась, вспоминая те самые приятные моменты рядом с ним, как он подарил микроволновку, как он искренне хотел сделать ей приятно и облегчить ей труд.

– Это всё так. Но при этом, в любой момент времени он может просто исчезнуть без следа в неизвестном направлении, бросив меня одну, как будто на время я просто перестаю существовать в этом мире. И это так больно. Как это всё может сочетаться между собой одновременно в одном человеке? Я не понимаю... Да ещё алкоголь... он точно его не красит.

– Я тебе сейчас объясню. Я уже говорила тебе это раньше, сейчас давай прямо на пальцах. Почему мы – женщины взрослеем быстрее? Мы вынуждены повзрослеть. Нам приходится вынашивать ребёнка, может нам хотелось бы выпить вина, но во время беременности нельзя – это же навредит малышу. Это дисциплинирует и сразу кладёт на плечи огромную ответственность, не абы какую, а за чужую жизнь. Мы – рожаем, проходим через боль, вскармливаем, не спим ночами: колики, зубы, болезни... это всё на нас. От этого не убежать. А теперь посмотрим, что в это же самое время происходит у мужчины. У него появилась семья! И что это для него значит? Что он теперь – кормилец. Он идёт на работу и зарабатывает деньги. А что в его жизни стимулирует рост? Столько же на нём ответственности, как на матери ребёнка? Он вынашивал? Нет. Рожал? Нет. Может сцеживался по ночам? Тоже нет. Он просто живёт в другом мире, Эля. В этом мужском мире мало что изменилось, там взрослеют медленнее и он сейчас очень сильно отстаёт от тебя. Он не прошёл через то, через что прошла ты. Поэтому не понимает тебя. Если б у вас сейчас не было ребёнка, ты была бы такой же инфантильной, как он, вы были бы на одном уровне. Гуляли бы вместе по клубам, никто никого не ждал бы по ночам. Но ты очень быстро повзрослела. Вы на разных берегах. Дай ему время доплыть до тебя. Дорасти. Он однажды всё поймёт и услышит тебя. Но вот так медленно у них это происходит. У него не так много стимулов для резкого взросления, как у тебя.

– Мам... а если он никогда не повзрослеет? Если так будет всю жизнь? Я могу долго ждать и терпеть, но не бесконечно...

– Тут я не знаю, Эля. Я надеюсь, что любовь заставит его ценить то, что он имеет и постепенно взрослеть. У него есть страх потерять тебя, я надеюсь этого стимула будет достаточно. Но не дави на него, особенно на его страхи. Пусть всё идёт своим чередом. Не бросайся словами, о которых можно потом пожалеть. И помни – у вас есть дочь. А ей – нужен отец. Ты знаешь каково это жить без отца.

– Знаю... Я всё это знаю. Но я не железная. Я была такой счастливой с ним первые годы брака, пока он держался и никуда не уходил, кроме тренировок. Ведь он может, мог... а сейчас, когда у него появился магазин, а я вышла на работу, у нас как будто у каждого появилась своя отдельная жизнь. Но при этом я тянусь к нему, держусь за него, спешу домой. А он нет, точнее он – не всегда.

– Да. И в этом весь перекос в вашей семье. Тебе нужно сейчас простить его и просто ждать. Наберись терпения и держись за него, он того стоит. Поверь мне, я видела и похуже: били, изменяли, пропивали всю зарплату и за них всё равно держались и терпели. Лучше ты себе всё равно не найдёшь.

– Господи... так хочется в это верить. Я и не хочу никого другого. Мне нужен он один. Но... я чувствую, как с каждой его новой выходкой, что-то во мне начинает ломаться. Я вроде бы прощаю его, стараюсь понять, но осадок остаётся, и он копится. И я становлюсь холоднее. Я иначе начинаю смотреть на многое.

Елена Владимировна прищурилась и с тревогой взглянула на Элю. Потом отбросила свои мысли и сказала:

– Это накопление обид. И это естественное состояние для тебя сейчас. Я очень надеюсь, что он опомнится до того, как твоё терпение лопнет. Он способный, должен справиться. Потерпи, Эля. Такая уж наша участь. Тем более, надежда есть. Просто его родители не воспитывали в нём мужчину, они воспитывали супергероя... ему приходится всё изучать с нуля.

– На ней я только и держусь. Я чувствую себя одинокой рядом с ним всё чаще, и совсем не чувствую себя женщиной, скорее лошадью, тянущей всё на себе. Я не чувствую себя «как за каменной стеной». И это так странно, ведь по большей части он действительно старается. Может я много прошу?

– Ты просишь базовые вещи, это фундамент семьи. Всё держится не только на любви, но и на уважении и осознании ценности друг друга. Твои потребности важны и он обязан им соответствовать, иначе ты никогда не будешь счастлива рядом с ним. Потерпи ещё немного.

– Мам, я пятый год терплю и не изменилось ничего, становится только хуже... Он уходит из дома всё чаще, выпивает сильнее, никогда не держит слово, ни разу ещё не пришёл как обещал.

– Я понимаю, ну что делать... Иди к нему, он там наверняка без тебя уже на стенку лезет. Прости его. Попробуйте договориться, найти какой-то компромисс который устроит вас обоих. Подожди его роста. Но и ноги об себя вытирать не позволяй. Он дорастёт и ты будешь с ним счастливой. Обязательно. Я в это верю. И ты верь.

– Я постараюсь. Правда, наверное, пойду. Мне стало поспокойнее. Какой тут может быть компромисс? Я сказала, что не верю ему больше, что он разрушает мои чувства, делает мне больно. И это правда. Но и это не подействовало.

– Подожди. Он ещё не пожил с этой мыслью. Тем более у него похмелье. В этом состоянии сложно думать. Поговори с ним более спокойно. Без истерик. Без обвинений. Просто скажи, что он ранит тебя и всё.

– Спасибо, мам. Вот что бы я делала без тебя? Мы так редко разговариваем и в основном о чём-то плохом. Ты оказалась моей единственной опорой. Больше пойти мне некуда и поговорить не с кем.

– И это нормально и правильно. Приходи когда захочешь. И Вику приводи, я давно её не видела. У меня скоро отпуск, могу посидеть с ней, а ты чуть отдохнёшь.

– Хорошо. Привезу. Ты знаешь, мне предложили должность старшего продавца. Я, возможно, буду руководить торговой точкой, отвечать за всё, зарплата будет больше.

– Ничего себе. Ну вот и хорошие новости. Как здорово Эля! Какая ты у нас смышлёная, вся в меня пошла.

Елена Владимировна засмеялась. А Эля встала и начала собираться домой.

– Эля, я тут шарлотку испекла, возьми с собой, угости Вику.

– Хорошо мам, спасибо тебе за всё.

Эля пришла домой. Зашла в спальню и увидела, как Семён с Викой сидят на полу и рисуют. Он рисовал ей кошек и зайцев, а она их раскрашивала. Последнее время Вике очень нравилось рисовать, и она посвящала этому большую часть дня. Чтобы она не рисовала на обоях, Эля обычно стелила лист ватмана на пол и Вика изрисовывала его.

Семён это запомнил и решил сделать так же. Было видно, что они давно рисуют, но Вике ни капельки не надоело. Она усердно продолжала штриховать папины рисунки, высунув язык от усердия. Эля посмотрела на её старания и тепло улыбнулась. Потом она пересеклась взглядом с Семёном, и тут же нахмурила брови. Он выглядел ужасно. Его лицо было землисто-серого цвета и ясно читалось, что он терпит боль, что у него слабость. Он сидел, опиравшись на стену спиной. Эля спросила:

– Чем ты кормил её на обед? Ужинали?

– На обед она съела тарелку борща, потом мы немного поспали и после сна она опять борщ попросила. Я снова дал. Пока ещё не ужинала.

– А ты?

– Я… воду только пил. Мне плохо.

Эля села с ними рядом на пол и сказала:

– Ладно. Иди полежи. Я с ней посижу.

Семён погладил Вику по голове. Потом посмотрел на Элю, задумался, взял её за руку и увидев, что она её не отдергивает, погладил её по руке. Он встал и сказал:

– Спасибо.

Он лёг в постель. Эля ещё немного порисовала с Викой, потом покормила её ужином, угостила пирогом, искупала и уложила спать. Войдя в спальню Эля обнаружила Семёна на том же месте и в той же позе. Она присела к нему на кровать и тихо спросила:

– Ты там живой?

Он повернулся к ней и глядя в глаза ответил:

– Живой.

– Есть, я так понимаю, не можешь.

– Пока не могу.

– И стоило так напиваться? Одни неприятности от этого.

– Точно не стоило.

– Семён, ты хоть понимаешь, что снова сделал мне больно?

– Сейчас понимаю. И я не хотел этого.

– Может, мы найдём какой-то способ, как сделать так, чтобы нам обоим больше не было больно?

Семён ответил уверенно, было видно, что он многое обдумал и сам верил в свои слова.

– Найдём. Так много пить я больше не буду. Пьяный я себя не контролирую, теряю счёт времени и ничего не соображаю.

– Это мы уже проходили. Ты так не умеешь. Если начинаешь пить, то всё идёт по одной и той же схеме. Телефон выключен, а тебя нет дома полночи. Может просто пить не надо совсем?

– Невозможно совсем не пить, если я встречаюсь с друзьями. И не видеться с ними я тоже не смогу. Нужно просто взять себя в руки и контролировать, ограничивать себя в выпивке. И приходить домой вовремя, пораньше. Чтобы ты не ждала меня так долго. Но мне мало одних тренировок, Эля. Стоит моим нагрузкам вырасти и я хочу пообщаться с близкими друзьями. На тренировке есть физическая разгрузка, но не психологическая.

– Не понимаю я тебя. Неужели тебе мало меня? Неужели нельзя все эти разгрузки получать от меня? Мне тебя одного для этого хватает, а ведь я так же устаю…

– Я сегодня пытался, но ты меня отпихнула и сказала, что не веришь, что я тебя не люблю, что я тебе не нужен такой.

– Ну что ж ты от меня ждал, когда я в истерике... Сам же меня довёл.

Эля сняла халат и залезла под одеяло.

– Ладно, если ты не можешь иначе и тебе очень нужны твои друзья, ходи, но только держи своё слово. Больше не делай мне больно. Пусть будет компромисс, хотя мне это всё равно не нравится. Прям распирает от желания поступить с тобой так же, чтобы ты почувствовал себя на моём месте.

Семён придвинулся к ней поближе и сказал:

– Больше не буду. Я сегодня днём почувствовал. Одному тяжело и одиноко. Без тебя очень плохо.

Эля тяжело вздохнула.

– Ну хоть так что-то дошло... Ладно, давай спать. Мы оба уже никакие. Я не выспалась и ты тоже.

– Хорошо. Давай.

Семён обнял её и прижался щекой к её спине. Они лежали молча и пытались уснуть, но сон не шёл к ним. Он спросил:

– Ты меня любишь?

– Да.

– Что да?

– Люблю.

– Скажи нормально.

Эля снова вздохнула и сказала:

– Вот правильно моя мама говорит. Ты ещё такой ребёнок. Вот слушай, говорю полностью: я тебя люблю.

– Твоя мама так про меня говорит? Хм. Интересно почему.

– Потому что так и есть. А ты меня любишь?

– Конечно, Эля. Я тебя очень люблю. Никогда не сомневайся в этом. Я тебя с первого взгляда полюбил и всегда буду любить.

– Странная твоя любовь. И откуда ты можешь знать, что будет дальше, кого ты там будешь любить...

– Просто знаю и всё. Я как умею, так и люблю. Ты всегда в моей голове – это на всю жизнь.

Он обнял её покрепче, прижимаясь к её спине вплотную и положил свою руку ей на живот. У Эли тут же потянуло внизу, и она подумала:

«Вот засранец… какая же ладонь тёплая… специально ведь мою кнопку запуска нащупал».

Эля решила перетерпеть реакцию своего тела, закрыла глаза и постаралась уснуть. Но Семён не спал, возился и рука его медленно двигалась по её животу. Эля не выдержала и спросила:

– Ты специально это делаешь?

– Что делаю?

– Ты понял мой вопрос.

– Специально. Проверяю, хочешь ты меня или нет.

– И как?

– Хочешь.

– С чего ты это взял? Я лежу даже не шелохнувшись.

– Я чувствую тебя. У тебя живот напрягается сразу как я касаюсь, потом медленно расслабляется.

– А когда не хочу, то что не напрягается?

– Не знаю. Когда я тебя так трогаю, ты всегда хочешь. У тебя там кнопочка включения.

Эля даже привстала и развернулась к нему лицом.

– Ах вот как. Ты уже и мысли мои читаешь. И всё-то ты про меня знаешь.

– Ну, так я прав?

– Прав. Но мы всё равно будем спать. Поскольку тебе плохо и ты не в состоянии шевелиться.

– А мне уже получше. И у меня тоже кнопка уже включилась.

Он прижал Элю к себе ещё ближе и она почувствовала о чём он говорит.

– Вот ты засранец, когда было нужно – умирающим прикидывался, чтобы я тебя пожалела. А теперь, когда я оттаяла, специально меня дразнишь, да?

– Нет. Я не прикидывался. Мне и сейчас плохо. Но я всё равно тебя хочу. Ты мне нужна. И дразнить тебя я ещё даже не начал.

Эля больше не хотела сдерживать свои желания, ведь его руки уже вовсю гладили её под одеялом. И она его страстно поцеловала. Он ответил ей так же жадно, впиваясь в губы. Как только Эля его почувствовала она даже не успела толком насладиться привычным жаром внизу живота, как её моментально накрыл экстаз, даже быстрее чем Семёна. Да такой сильный, что всё её тело дрожало и эта приятная дрожь её никак не отпускала. Семён обнял её, ощущая как её дрожь затухает, в ответ на его поглаживания по плечу и поцелуи.

Как только Эля полностью расслабилась, он встал и ушёл в душ. А она лежала и думала:

«И почему у нас не может быть всегда так, как сейчас, чтобы он просто был со мной рядом?..»

Эля осозновала, что её тело испытало безумное наслаждение, которое всё ещё разливалось под кожей, а на душе… была всё та же тяжесть.