Эля работала в «Евросети» продавцом уже больше полугода. Она прошла множество тренингов, знала всё о любой технике на витрине и могла ответить на любой, даже самый каверзный вопрос дотошного покупателя. А её улыбка располагала к себе ещё до первого слова.

Личные продажи Эли были высокими, и зарплата напрямую от них зависела. Она стала зарабатывать действительно много. В её кошельке теперь всегда были деньги, вот только тратить их ей было некогда. Теперь она работала с 9:00 до 21:00 пять дней в неделю. Вику из сада забирала бабушка или Семён, а Эля выкладывалась на полную – двенадцать часов на ногах, и, придя с работы, ей нужно было ещё что-то готовить. В последнее время меню состояло из трёх блюд: сосиски, макароны и пельмени. На большее сил хватало только по выходным. Но никто не жаловался.

У Эли было ещё одно важное достижение. Она недавно сдала на права. Хотя на неё косо смотрели – и в автошколе, и в ГАИ. Видимо, только инструктор воспринимал её всерьёз. Она была единственной девушкой среди десятков обучающихся мужчин – и не вписывалась в привычный шаблон. Когда она сдала теорию – никто не удивился. Когда сдала автодром – многие уже смотрели иначе. Но когда она сдала и город – даже сотрудник ГАИ пожал ей руку.

Эля ездила на «копейке» – эта белая ласточка досталась ей от дедушки по наследству. Она была очень старой, часто ломалась, но двигатель и кузов были в хорошем состоянии. Эле была дорога эта машина, она помнила, как дедушка катал её на ней в детстве; именно на ней её родители ехали в ЗАГС… Эля относилась к ней бережно и ездила очень аккуратно. А Семён следил за её исправностью и безопасностью.

Рано утром Эля, стоя у открытой витрины, ловко меняла ценники. А позади неё стояла Людмила – её только что привёз водитель и она уже вовсю осматривалась, оценивая обстановку. Подойдя ближе к Эле, она сказала:

– Привет, Эля.

Эля от неожиданности вздрогнула, обернулась и, увидев Людмилу, заулыбалась:

– Здравствуй, Люда.

– Как тебе тут работается? Я посмотрела твои продажи – они ровно такие, как я и прогнозировала. Вижу, в этом месяце ты висишь в рамочке, как лучший продавец салона.

– Я просто в восторге от своей работы. Это вот прям моё. Техника – это так интересно, обожаю изучать новинки, сегодня должны привезти пару новых моделей. Жду не дождусь. Продавцы здесь такие отзывчивые! А насчёт рамочки – у меня просто было больше смен в этом месяце, поэтому я старшего продавца обогнала буквально на несколько баллов.

– Как бы там ни было, но факт остаётся фактом – ты в лучших. Знаешь, я ведь приехала сегодня сюда из-за тебя. Мне нужен старший продавец на одну из моих точек. Я хочу видеть там тебя. Ответственности больше, но ты к этому уже готова. Я ведь не зря вырастила из тебя хороший кадр и в нужный коллектив направила. Тебе пора идти дальше, тут ты уже засиделась.

Эля закрыла витрину, с трудом попадая ключом в замок – её руки затряслись. Люда присела за столик, и бледная Эля села рядом с ней. Она, запинаясь, спросила:

– Я… старший продавец? Я одна… сама? А как я буду?.. И… если...

– Ну почему же одна? Я же никуда не делась. Если что, позвонишь мне. Ты же знаешь, я всегда отвечаю на звонки, у меня же есть и круглосуточные точки. И у тебя там будет отличный заместитель. Настя, очень смышлёная девочка, она тебе понравится. Разве ты не хочешь повышения? Подумай, ты ведь уже знаешь всё об этой работе: все отчёты мне шлешь ты, открываешь и закрываешь точку ты. На тренинг по работе с претензиями я тебя отправляла. Ты его успешно прошла?

– Я… да. Я всё прошла на девяносто три процента. Какую-то одну ошибку допустила там…

– Мелочи, Эля. Ещё много их допустишь – это нормально. У тебя на точке будет три продавца в подчинении и один кредитный специалист. Я на тебя рассчитываю. Подумай до завтра. Хорошо?

Тут вдруг Эля испугалась, что Люда передумает и найдёт кого-то другого. Она оглядела свою родную точку и остро почувствовала: она действительно переросла это место. Здесь больше нечего изучать. А ей хочется роста.

– Мне не нужно до завтра. Я согласна перевестись и работать старшим продавцом.

– Вот это я понимаю. Вот это хороший старший продавец, который быстро решает вопросы.

Тут Люда рассмеялась и добавила:

– Ни про график не спросила, ни про местоположение. Ты всё же сначала посоветуйся с семьёй, и завтра мне дай окончательный ответ. Я же вижу, что ты нервничаешь, такие решения принимаются спокойно.

Эля решила, что Люда права, но надо было как-то убедить её, чтобы она до завтра не передумала и Эля уже совершенно спокойно сказала:

– Я на машине, поэтому местоположение не так важно. Я недавно сдала на права и отлично вожу машину, у меня был прекрасный инструктор – Роман Анатольевич. Всегда его добрым словом вспоминаю. А графики на всех точках одинаковые, кроме круглосуточных. Туда мне не попасть, там работают только вип-продавцы.

– Это прекрасно. Уже рассуждаешь здраво. Действительно – это не круглосуточная точка. Она находится на улице Марата, можешь съездить и посмотреть. Утром жду твоего звонка с ответом.

– Спасибо огромное за доверие. Я утром обязательно позвоню.

Людмила задумалась и сказала:

– А ты, случайно, не в автошколе «АС» училась?

– Да, именно там я и училась.

– Тогда твой инструктор – Роман Анатольевич – это мой муж. Он мне совсем недавно рассказывал какая у него в группе сообразительная ученица есть, с задним приводом справляется. Теперь понятно о ком он говорил. Ты точно – наш человек.

– О, Господи! Правда? Надо же какое совпадение! Неужели он правда так про меня сказал? Я так долго тупила когда училась трогаться с горки… и он ни разу не ругался!

– Но научилась же! Важен результат.

Тут к Эле подошёл покупатель и она переключилась на свою работу. Весь день она была на подъёме. Улыбка не сходила с её лица, поток покупателей шёл без остановки – она даже не пообедала, не успела. Ужасно голодная, ровно в 21:00, она вышла с работы, села в свою машину и поехала домой длинным маршрутом, чтобы проехать по улице Марата. Обещанная точка была уже закрыта, Эля просто хотела взглянуть на её размер. Салон был огромным, рядом с рынком – значит, место проходимое, продажи хорошие, зарплата высокая.

Придя домой, она мечтала только об одном – рухнуть в постель. Свет нигде не горел – похоже, уже все поужинали, не дожидаясь её, и легли спать. Эля тихо вошла в квартиру. Она приняла ванну, проглотила бутерброд, и не включая свет, зашла в спальню, забираясь под одеяло.

Каково же было её удивление, когда в постели не оказалось Семёна. Решив, что он задерживается на работе и забыл её предупредить, она взяла мобильный и позвонила ему. Он взял трубку, но кроме оглушающей музыки Эля ничего не услышала. Она сразу же поняла – он в «Мираже». Эля завернулась в халат и вышла из комнаты на кухню, чтобы не разбудить Вику. Она снова набрала его номер, он ответил весёлым голосом, музыка уже звучала тише:

– Эля… привет!

– Где ты?

– Как где? Я ж тебе в понедельник говорил, что в пятницу иду на день рождения к Мишке! Забыла?

– Не знаю… может и забыла. Мне столько всего приходится держать в голове. Слышу, ты уже пьяный в хлам. Езжай домой. Я только приехала, устала и не хочу сидеть и ждать тебя полночи.

– Я пока не могу домой поехать, у нас вечер только начался, мы пришли час назад, выпили всего ничего. Но я на связи, и приеду домой к часу ночи. Не беспокойся, ложись спать и отдыхай. Обещаю, приду очень тихо, никого не разбужу.

– Семён… ты опять… Так же тихо как в прошлый раз, когда ты сначала в дверь влепился, а потом на пищащую игрушку наступил? Ты же знаешь, что я буду сидеть и ждать тебя, не смогу я без тебя уснуть. Сейчас уже двадцать три часа, ты уже пьян, пожалуйста, возьми такси и приезжай домой. Я тебя очень прошу!

Семён ответил резко:

– Я тебе сказал во сколько я приеду. Сидеть и ждать меня – это твой выбор, твоё дело… я тебя об этом не просил. Я пахал всю неделю, а теперь хочу отдохнуть. Имею право. Хватит пытаться меня переделать.

– Ты пахал? Пахарь хренов! А я что на диване лежала? Только ты у нас почему-то отдыхаешь, а я… даже не могу лечь и поспать… а я почему-то должна тут сидеть одна ночью.

Эля бросила трубку, ощущая, как подступают слёзы. За последние полгода это была уже третья пьянка и ни разу Семён не вернулся с неё в то время, в которое обещал.

Эля сидела на стуле в кухне, поджав под себя ноги и положив голову на колени, и смотрела, как подол её халата медленно пропитывается слезами. Ей было очень больно и одиноко. Она никак не могла понять, чем заслужила такое отношение. Где и в чём она допустила ошибку?

Она вспомнила их первую брачную ночь, которой не было, как искала его в «Мираже» и как он вытолкнул её за дверь, сказав: «Пошла нахрен». И вдруг поняла, что несмотря на то, что она живёт с ним в браке уже долгих четыре года, он всё ещё не опора для неё. Она живёт всё с тем же мальчиком с дискотеки.

Она одна живёт только их семейной жизнью, а он живёт – и семейной, и своей личной. И она никогда не была у него на первом месте. Никогда... Иначе он бы не бросил её одну ночью, плачущую на кухне. Эля чувствовала, как её собственные тяжёлые мысли разрушают и душат:

«Если бы я была дорога ему по-настоящему… он бы пожалел меня, остановился ради меня… он бы пришёл домой… но ему лучше там... ему важнее быть там, где он есть. Ему плевать, что я тоже устала, ему всё равно, что я жду… Он не ценит меня».

Был уже час ночи, а она всё ждала – шестая кружка чая остывала в её руках. Но его всё не было. Она смотрела в окно, вдаль, наблюдая, как по трассе проезжают редкие автомобили, в надежде увидеть там жёлтое такси. Она ещё раз позвонила ему, но телефон был недоступен. Тогда Эля бросила свой мобильный на стол и пошла в постель. Она пролежала, глядя на отблеск фонаря в окне, ещё целый час, прежде чем грохнула входная дверь. Эля подумала:

«Явился…ну хотя бы к себе домой».

Она вышла в коридор, взглянула на часы, было уже два часа ночи. А он пытался снять ботинки и никак не мог. Он еле стоял на ногах. В нос ударило перегаром и Эле стало противно. Она тихо прикрыла за ним дверь на ключ и только сказала ему:

– Иди ложись на диван в зале, ко мне в спальню приходить не смей.

Она чувствовала, как колотится её сердце, как похолодели её руки от переполняющей ярости, обиды и боли. Но она заставила себя лечь в кровать и пыталась уснуть, ведь согреть её было некому. Уснуть ей удалось только ближе к рассвету.