Эля всю неделю провела бы, валяясь на пляже, если бы не Семён. Он не давал ей сидеть на месте, постоянно втягивая во что-то новое. Семён увлёк её на экскурсию по водопадам, вел за собой по верёвочной лестнице над пропастью, крепко держа за руку, они перепробовали на дегустации с десяток разных местных вин, проехались на грузовике по пересохшему руслу реки... покоряли горные вершины. Но она в душе была только рада этому, доверяясь ему каждый раз. Она получила не только радость от погружения в море, не только приятное беззаботное времяпровождение рядом с ним, но и огромное количество ярких, словно вспышки, ослепительных мгновений, которые запечатлелись в её памяти на всю жизнь. В последний день отдыха Эля решила оторваться на пляже по полной программе, намазалась кремом и вылезла из-под зонтика, подставляя солнцу то живот, то спину. А Семён, совершенно не способный лежать без дела на шезлонге, ушёл играть в волейбол. Но он очень скоро вернулся и сказал:

– Пошли со мной. Хватит тут лениться, а то вся обгоришь. Я тебе кое-что покажу.

– Куда ты опять намылился?

– Хочу сходить в одно место. Там очень красиво. Я взял с собой фотоаппарат. Сфотографирую тебя на закате. Будут идеальные фото. Ты разве не хочешь красивые фото на память? Утром мы ведь уже будем в поезде, это наш последний вечер здесь.

– Хорошо, пошли. Но я ведь в шортах и купальнике. Не накрашенная...

– И отлично, шорты вообще снимем.

Семён повел её на закрытый пляж, он был огорожен для посетителей, поскольку совсем близко к берегу находилась скала и она постепенно разрушалась, огромные глыбы лежали на берегу, омываемые волнами. Здесь действительно было необычайно красиво. Но Эля, глядя на массивную скалу и сигнальную ленту, заметно напряглась, замедлив шаг.

– Семён, а тут действительно безопасно?

– Если под скалой не идти, то безопасно. Мы пойдём по морю. Я тут уже прошёлся, тут недалеко есть очень красивое местечко, иди за мной. И ничего не бойся.

Они шли довольно долго. Общественный пляж с людьми превратился в маленькую точку и они оказались в полной изоляции, отрезанные от всего остального мира. В скале было небольшое углубление она плавно уходила в дюны. А вдоль берега расположилось огромное количество плоских отшлифованных глыб, расположенных одна за другой, словно это был морской Стоунхендж*. Эля впечатлилась этим местом, от него веяло какой-то мощной древней энергетикой. Скала была слоистая, можно было разглядеть в ней прожилки самых разных пород, наслоенных друг на друга пестря самыми разными оттенками. От черного к белому, от рыжего к медному. Она сказала:

– Ничего себе, неподалеку, мы так далеко ушли... Но тут безумно красиво.

– Я же говорил тебе... Иди, залезай на камни. Я тебя сфотографирую. Не поскользнись.

Эля разулась, сняла свои шорты и осторожно залезла на камень. Она даже не пыталась позировать ему, он делал фото прямо во время её перемещений, ловя её такую живую и хрупкую. Эти кадры она увидит только дома, когда они проявят плёнку. Но они получились необычайно красивыми, словно с обложки журнала. Её стройный силуэт на фоне необычайной красоты смотрелся очень сексуально и при этом так естественно, словно она была морской богиней или русалкой, охраняющей эту стихию. Семён присел на камень и залюбовался ею. Она подошла к нему и присела на колени. Он погладил её бёдра, потянулся выше и развязал лиф её купальника, тот соскочил вниз, но Эля поймала его и вернула на место.

– Ты что делаешь?

– Раздеваю тебя.

– Зачем?

– Хочу тебя.

– Что прямо здесь?

– Да прямо здесь, не хочу терпеть до номера.

– А если нас кто-нибудь увидит?

– Никто не увидит. Ни один нормальный человек не пойдет сюда. Только мы с тобой вдвоём такие безумные.

Семён стянул с неё купальник, снял свои шорты и усадил её обратно на себя. Она поцеловала его, прижалась к нему и растворилась в нём, полностью отдаваясь этому моменту их единения друг с другом. И только морской прибой поглощал её тихие стоны.

Наутро Эля проснулась и поняла, что она, дорвавшись до солнца, сильно обгорела. Она вся была красная как рак и её тело жгло, ей было больно от каждого касание одежды, она не могла ни сидеть, ни лежать и не находила себе места. У неё поднялась температура. Семён быстро сходил в аптеку, купил лекарства и мазь от ожогов аккуратно намазал её, стараясь не причинить боли и с сочувствием сказал:

– Какая же ты ненасытная во всем. Говорил ведь тебе обгоришь. Как не вовремя, прямо перед самой дорогой.

Эля скривилась, ей было больно и ответила:

– Зато буду загорелая, а то вечно как бледная поганка. Когда ещё я так позагорала бы...

– Эх, Эля... И что мне теперь с тобой делать? На руках тебя в поезд нести?

– Ничего страшного. Мне уже получше, таблетки действуют и мазь тоже.

Всю обратную дорогу Эля пролежала на нижней полке плацкарта, её тело продолжало гореть и болеть. Она лежала согнув ноги в коленях не в силах разогнуть их, любое прикосновение к коже вызывало боль. Ноги и плечи у неё обгорели сильнее всего. Семён без конца бегал в туалет, чтобы смочить полотенце холодной водой и охлаждать её ноги. Так ей становилось легче.

Когда они вернулись домой, Эле уже было лучше. Она посмуглела и у неё уже ничего не болело. Они зашли с Семёном в квартиру и первым делом их встретила Вика. Она увидела папу и маму и с восторгом завизжала, её детский голосок зазвенел на весь дом. И первым делом она ринулась к папе на ручки. Он схватил её, взял на руки и поцеловал. Эле на секунду стало обидно и она сказала:

– А по тебе она соскучилась сильнее.

Но Вика тут же потянула руки к маме, цепляясь за её футболку. Эля взяла её на ручки, с любовью прижала к себе и поцеловала. Семён обнял их обоих, прижимая к себе сразу двоих, и с теплой улыбкой на лице сказал:

– Она просто не сразу узнала тебя. Смуглянка ты моя, любимая.

__________

*Стоунхендж – это всемирно известный мегалитический комплекс (кромлех) эпохи неолита в Англии, построенный между 3000 и 1500 годами до н.э.. Состоит из земляного вала, рва и каменных блоков весом до нескольких тонн, образующих круги и подковы. Считается древним кладбищем или астрономической обсерваторией, включен в список Всемирного наследия