Прошёл ещё один год их совместной жизни – и он был по-настоящему счастливым. Семён старался держать своё слово: больше не пил и не обижал Элю, выплескивая напряжение до полного изнеможения на тренировках по футболу. Вике уже исполнилось полтора года. Семён уволился со своей работы: она была хорошей, перспективной, с возможностью карьерного роста, но платили мало, а выслуживаться до повышения можно годами. Он случайно наткнулся на старого знакомого, с которым когда-то занимался айкидо. Слово за слово – и тот предложил Семёну работу с зарплатой вдвое выше. Его знакомый – Александр Григорьевич – владел несколькими магазинами автозапчастей для грузовых машин и, зная, какой Семён живой в общении и толковый, он пригласил его на должность продавца.

Елена Ефимовна была в ужасе, узнав, что в «Росгосстрахе» сыну не удалось построить карьеру из-за раннего брака. И вместо тёплого офиса он теперь возится с грязными запчастями. А Семёна всё устраивало – ему было важно, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Вика росла и траты тоже. К тому же он попал в очень дружелюбный коллектив.

Эля никогда не упрекала Семёна в том, что он недостаточно зарабатывает, она привыкла довольствоваться малым с самого детства. Он сам стремился улучшить положение семьи, будто каждый раз доказывая, что может быть опорой. Ему было особенно приятно делать подарки своим любимым девочкам или, оставив Вику с бабушкой, сводить Элю в кафе, провести вечер за столиком в «Мираже», танцуя с ней и играя в бильярд – ловя её смех и этот её тёплый взгляд, когда она любовалась им. Она, кстати, неплохо научилась играть в бильярд – иногда даже обыгрывала его. Семён решил сделать ей особенно приятный сюрприз, к которому долго готовился, откладывая деньги. Был выходной. Эля делала домашние дела, протирала пыль, пока Вика спала. А Семён, сидя за компьютерным столом, пытался к ней приставать, ловя её каждый раз, когда она проходила мимо.

– Эля, а ты когда-нибудь была на море?

– Один раз была. На Чёрном море с мамой и отчимом, её вторым мужем. Очень давно это было, мне, наверное, тогда лет десять было или одиннадцать.

– Понравилось?

– О да, это было волшебно. На всю жизнь запомнилось. Особенно как мы ночью ходили купаться. И было столько медуз... и они, кстати, даже не жалили. А ты был на море?

– Я тоже один раз был, с родителями ездили в санаторий. Чуть постарше тебя был, мне было четырнадцать. Хочешь, поедем с тобой вдвоём на море? А то у нас с тобой даже не было медового месяца. И ты очень устала – отдохнёшь.

Эля даже выронила тряпку из рук, та глухо шлёпнулась на пол и осталась там лежать.

– Как это поедем вдвоём? А как же Вика? И на какие деньги?

Эля замерла, окончательно осознавая услышанное, и сказала:

– Стоп... На море? Ты серьёзно?

А Семён с улыбкой наблюдал, как меняется выражение её лица.

– Совершенно серьёзно. Я всё уже спланировал, всё продумал, несколько раз перепроверил прежде чем тебе сказать. Со всеми договорился. Твоя мама, бабушка и моя мама согласны посидеть с Викой. Уедем всего на неделю. Поедем на поезде. В Туапсе. Деньги я откладывал, если ты согласна, я прямо завтра могу купить путёвку.

Эля стояла, совершенно пораженная, и смотрела на Семёна, округлив глаза:

– Конечно, я согласна… Я даже и мечтать не могла о таком… Море…

Она закрыла глаза, вспоминая его синюю гладь и по коже побежали мурашки.

– Я и слова-то такого не знаю – «медовый месяц». Поразительно. А ты значит сидел, планировал и ни слова не сказал мне…

– Я хотел сделать сюрприз, такой, который ты бы запомнила надолго. И я знал, что ты будешь рада. А ещё я очень хочу побыть с тобой вдвоём хоть немного – не думать ни о каких заботах, ничего не решать... только ты и я.

– И я тоже этого очень хочу. А там готовить надо будет?

Семён улыбнулся.

– Нет Эля, я позаботился о том, чтобы и ты отдыхала. Там ничего не надо будет делать. Раз ты согласна, можешь начинать собирать вещи. А я завтра куплю билеты на поезд туда и обратно и саму путёвку. Отпуск мне тоже дают, через неделю поедем.

Эля, забыв о пыли, радостно захлопала в ладоши и тут же села составлять список необходимых вещей. Но как только возбуждение поутихло, Эля задумалась и сказала:

– Семён, а если Вика заболеет или что-то пойдёт не так без нас?

– Не переживай. Наши родители справятся. Нас они как-то вырастили, неделю сумеют посидеть с Викой даже если она заболеет. Я им полностью доверяю. А ты разве нет?

– Своей маме я доверяю, а вот твоим родителям нет, они непредсказуемы, сегодня помогают... а завтра приносят счёт за услуги.

– Эля, пожалуйста, не начинай. Всё будет хорошо. Я обо всем договорился. Мне ты доверяешь? – он смотрел на нее серьезно и внимательно.

– Тебе я доверяю.

– Тогда просто позволь себе расслабиться.

– Я уже забыла, как это – расслабляться... Свои вещи сам соберёшь?

– Конечно. Я всё соберу: документы, ноутбук, вещи… ты только паспорт приготовь.

***

Они ехали в поезде. Эля лежала на верхней полке плацкарта и наблюдала, как за окном мелькают леса, поля и редкие дачные домики. Она очень любила дорогу – это плавное укачивание, этот стук колёс всегда её умиротворяли. А если к этому добавлялось ожидание приключения – она словно на пару шагов возвращалась назад, в своё детство. Семён дремал на нижней полке. Им предстоял тридцатишестичасовой путь. Эля никогда не могла спать в поездах, несмотря на усталость. К тому же с ними по соседству ехала какая-то концертная группа на гастроли, они выпивали под песни Александра Серова. И в вагоне практически никто не спал из-за этого «концерта» подвыпивших артистов, заунывно повторяющих одну и ту же пластинку:

«Ты меня любишь… лепишь… творишь, малюешь…»

Только одна Эля слушала это всё с тихой улыбкой, она не раздражалась – всё равно не уснёт этой ночью, и ей даже не было жаль себя. Семён спал как убитый, провалившись в глубокий сон, ему не мешал шум, он умел отключаться в любых условиях.

Где-то к трём часам ночи концерт наконец утих, и артисты легли спать. Один из них, самый грузный, залез на верхнюю полку и тут же захрапел. В этот момент вагон резко затормозил и мужчина с грохотом свалился с полки прямиком на стол, он сильно ударился.

Эля была единственной, кто видел эту картину, и уже начала спускаться вниз, думая, что ему потребуется помощь. Но он как ни в чём не бывало встал, распрямился, подмигнул ей и сказал:

– Кто сказал, мяу?

И полез обратно на своё место. Вскоре громкий храп вновь сотрясал весь вагон.

Эля только удивлённо замерла на секунду, думая насколько же странными бывают пьяные люди. Она погрузилась в мечты – ей всё ещё не верилось, что целую неделю она будет предоставлена сама себе и проведёт её рядом с любимым. Она грезила о том, как она будет спать целую ночь подряд, как они будут с ним купаться в море и как можно будет в любой момент времени прижаться к нему под одеялом и почувствовать его тепло.

На следующий день, сойдя с поезда, они ехали в автобусе по серпантину. Эля никогда ещё не испытывала столько страха. Если она смотрела в своё окно, то видела прямиком за ним обрыв в пропасть, а если смотрела в противоположное – там свисали над головой серо-чёрные глыбы скалы. Она сидела на своём кресле, вцепившись в руку Семёна так, что у неё побелели пальцы, периодически зажмуриваясь и молясь про себя. А он сидел совершенно спокойный и, как всегда, улыбался ей. Он наклонился к её уху и прошептал:

– Какая же ты впечатлительная трусиха. Открой глаза, только посмотри как красиво вокруг, когда ещё ты такое увидишь.

Эля боролась с желанием взглянуть на обещанную красоту, приоткрывала глаза, устремляла взор на горизонт, с минуту любовалась природой, затем опускала взгляд в пропасть и снова зажмуривалась.

Семён обнял её чуть крепче, чем обычно, и сказал:

– Не бойся. Я с тобой. Мы уже почти приехали.

Эля почувствовала его крепкие руки и открыв глаза, сказала:

– Быстрее бы уже... я тут теперь только пешком буду ходить.

Она с таким облегчением вышла из автобуса и почувствовала твёрдую землю под ногами. Пройдя ещё несколько метров они очутились рядом с небольшим трёхэтажным зданием и заселились в свой номер. Эля сразу же отправилась в душ, а Семён принялся разбирать вещи, складывая их в шкаф. Она вышла из душа в одном купальнике, собираясь идти на море. Семён посмотрел на неё, и сказал:

– Я тоже пойду в душ, потом пойдем на обед и на море… или может тут сначала останемся?

Эля, не задумываясь, ответила:

– А можно сразу к морю?

Семён улыбнулся.

– Конечно можно, только подожди пока я душ приму с дороги.

Он ушёл, а Эля прилегла отдохнуть на кровать, после двух суток без сна она тут же уснула. Семён, выйдя из душа, увидел как она лежит на постели и крепко спит. Разглядывая её полуобнаженное тело, он улыбнулся, и в этой улыбке было больше нежности, чем желания. Он накрыл её покрывалом и прилёг рядом. Он очень осторожно, боясь разбудить, погладил её по волосам, и сказал:

– Поспи, моя милая... Отдохни. Тебе сейчас это нужнее всего.

Они проснулись только к вечеру. Эля удивлённо осмотрелась вокруг, и сказала:

– Мы что уснули? Так есть хочется.

– Да. Видимо нас дорога утомила обоих. Пойдем на ужин и сразу к морю.

Выйдя из столовой Эля и Семён шли по протоптанной тропинке к морю. Эля услышала какой-то странный незнакомый гул и сказала:

– Семён, тут что тоже где-то рядом поезда?

Но он ничего не успел ответить. Выходя из-за дюн, она увидела сверкающую морскую гладь и, затаив дыхание, поняла, что это был шум волн.

Небо уже розовело от заходящего солнца, местами по горизонту плыли сиреневые облака, прикрывавшие последний еле заметный краешек солнца. Волны наплывали на гальку, они казались серебристыми... Эля застыла рассматривая это великолепие, наблюдая как где-то вдали медленно плывёт корабль, вдыхая этот влажный воздух полной грудью, будто наполняясь им изнутри. Она присела на гальку и потрогала её. Галька ещё была тёплой, Эля проводила по ней рукой то в одну, то в другую сторону, словно заряжаясь от неё. Семён смотрел на неё и присел рядом. Они даже не полезли в воду. Они просто сидели рядом, обнявшись, наслаждаясь этой картиной, принимающей их в свою стихию.

Эля просто была счастлива от того, что она сейчас здесь, где так тихо и красиво, а он рядом и ей этого было достаточно, чтобы её сердце было наполнено до краёв любовью. А он испытывал ровно то же самое – спокойное, простое счастье. Она рядом, ей хорошо и тепло с ним, и он по-настоящему счастлив со своей любимой женщиной, счастлив что может видеть её, чувствовать и просто обнимать, любуясь закатом.

Это было так похоже на то состояние в Берёзовой роще, когда они несколько лет назад так же сидели обнявшись на берегу реки, накрывшись одним полотенцем. Только сейчас у них за плечами уже были: беременность, роды, брак и второй год семейной жизни. А им всё так же было хорошо вдвоём, несмотря на уже появившиеся обиды и трещины, как будто они не могли их разрушить.

Жаль, что это был их последний – единственный – год брака, когда им ещё было так уютно и тепло вместе. Когда любовь всё ещё была сильнее накопленных обид.