Вика действительно отказалась от груди и больше ни разу её не взяла. Опасения Эли подтвердились – молоко постепенно убывало. Уже к полугоду дочери она перестала докармливать её сцеженным молоком, перейдя полностью на смесь. И хоть теперь Эле не нужно было вставать по ночам и сцеживаться, она чаще высыпалась, её не покидало чувство вины... будто она сделала не всё, что могла для здоровья своей дочери. Как медик, она понимала важность грудного вскармливания.

Мама её успокаивала, говоря, что её саму вообще не удалось кормить грудью, и ничего – выросла красивая и здоровая. А тут целых полгода грудного вскармливания – это уже подвиг, учитывая условия, в которых это происходило, всё могло закончиться ещё в первые дни после роддома, когда произошёл застой молока. Элю это немного утешало.

Она получила диплом медсестры, но трудоустроиться с маленьким ребёнком на руках было невозможно. Семью продолжал обеспечивать Семён, а на Эле было всё остальное: быт, уют, уход за малышкой и мужем и о себе она тоже не забывала. Она старалась всё успевать, не жалея сил, полностью посвятив себя семье. Эля не ощущала себя жертвой обстоятельств, она была счастлива, потому что они с Семёном уже так много преодолели вместе и у них всё получалось.

На улице в самом разгаре стояла золотая осень. Эля гуляла с коляской в парке, вдыхая запах горящей листвы. Вика сидела и с любопытством рассматривала всё вокруг. Семён каждый будний день, возвращаясь с работы домой, шёл прямиком к ним в парк, чтобы погулять втроём. Увидев родной силуэт Эли издали, он догнал её, подошёл сзади и обнял.

– Привет. Давно гуляете?

Эля, с нетерпением ожидавшая его появления, остановилась, растворяясь в его тёплых руках.

– Привет. Уже давно. Пора идти домой, ужинать. Ты наверняка голодный... Да и Вика скоро проголодается. А ты сегодня поздно.

– Я очень голодный… Долго ждал автобус, поэтому задержался. А ты почему меня не встречаешь?

Эля улыбнулась и обняв его одной рукой за шею, нежно поцеловала.

– Так лучше?

– Намного лучше.

Затем Семён положил свою сумку в корзину коляски и присел напротив Вики. Та, увидев папу, громко засмеялась и потянула к нему свои ручки. Он взял её на руки и поцеловал. Затем он попытался посадить Вику обратно в коляску, но она тут же заплакала. Семён сказал:

– Придётся теперь её до дома на руках нести. Она стала тяжёлой.

Эля хитро улыбнулась ему и ответила:

– Я бы на её месте сделала так же... Меня ты как-то пронёс по мосту и её донесешь.

Семён внимательно посмотрел на Элю и ответил:

– Подожди... до тебя я тоже доберусь. Ночью.

Эля засмеялась.

– Да ладно… опять оба уснём от усталости вместе с Викой.

– Не уснём. Сегодня пятница, завтра никуда рано вставать не нужно, отоспимся в выходные. И я соскучился. А ты предпочитаешь сон?

– Я предпочитаю тебя. Я тоже соскучилась за эту неделю. Но и устала сильно, надеюсь, ты завтра с ней погуляешь один... а я быстро приготовлю и чуть подремлю днём.

Семён остановился и поцеловал Элю в ухо, нашёптывая ей:

– Как приятно возвращаться с работы и понимать, что дома тебя ждёт любимая и говорит: «я предпочитаю тебя».

Эля почувствовала, как у неё побежали мурашки от его прикосновений и поёжилась.

– И мне приятно, когда тебе приятно. Попробуй посадить Вику в коляску. Может она уже не станет капризничать.

Семён посадил Вику и она с удовольствием начала увлечённо облизывать свои резиновые игрушки, у Вики резались зубки, из-за этого она плохо спала ночами. Эля улыбнулась, глядя на неё, а Семён взял коляску в руку и обняв Элю, шёл, погружённый в свои мысли, а она – в свои.

– Эля, я совсем забыл. Я на завтра приглашён на день рождения к Сашке... Только ещё не придумал что ему подарю.

Улыбка Эли тут же стёрлась с лица, и она с грустью в голосе сказала:

– Ты уйдёшь… и с Викой не погуляешь? И я буду одна с ней на руках готовить… не вздремну?..

– Нет. Я сначала тебе помогу, потом вечером пойду к друзьям. Хоть ненадолго бы вырваться из этой рутины…

– А где вы будете? И во сколько ты вернёшься? Имей в виду, я не хочу сидеть полночи тебя ждать! Я и так не высыпаюсь и всё ещё встаю по ночам к Вике, пока ты дрыхнешь как сурок в спячке. У неё сегодня даже температура поднималась из-за зубов.

– Я тебе обязательно помогу, сделаю всё, что скажешь, а потом мы в «Мираж» пойдём. Посидим, поговорим, в бильярд поиграем…

– Выпьем, забыл сказать.

– Выпьем… день рождения как-никак. А к полуночи я вернусь домой. Я и так самый последний приду, и самый первый уйду наверняка. Я просто хочу немного переключиться... и отдохнуть.

Эля обиженно сказала:

– Какая прелесть… До полуночи не спать. Ну, спасибо. И почему у нас всегда устаёшь только ты один и тебе постоянно надо переключиться… почему я никуда с подругами не хожу?..

– Ну в чём проблема? Сходи. Я же тебе не запрещаю. Только не в «Мираж», там тебя мужской пол точно без внимания не оставит.

– Ты не понимаешь. Мне это и не нужно. Я не хочу никуда. Я отдыхаю рядом с тобой и мне этого достаточно. Это только тебе необходимы друзья и тренировки для отдыха…

– Ну вот я такой Эля… Это всегда было частью моей жизни, ещё до знакомства с тобой и я не отшельник, я не могу без этого. Я становлюсь злым и слабым без тренировок, без общения с другими людьми. Так можно я пойду?

– Иди уже… отшельник… Только вернись вовремя.

Весь вечер Семён старался помогать Эле. Накормил Вику, искупал её, поиграл с ней и только уложить спать никак не получалось, она плакала, засовывая кулаки в рот. Эля поняла, что у неё болят дёсны. Она принесла из холодильника успокаивающий гель, смазала Вике опухшие дёсны и только после этого смогла укачать её и уложить спать в кроватку.

Семён ждал Элю в постели. Она залезла к нему под одеяло, он сразу схватил её и поцеловал.

– Ты уже разделся, какой шустрый. Подожди, пока Вика покрепче уснёт. Ты же знаешь, что я не могу тихо, а она сейчас спит чутко.

Но Семён настойчиво стаскивал с Эли одежду, одну за другой.

– Не могу я больше ждать. Если тебя всё время целовать, то ты не издаёшь ни звука. Иди ко мне, моя сладкая.

Эля сдалась и прижалась к нему, растворяясь в его поцелуе. Каждый раз, когда он так прижимал её к себе, страстно целовал, она забывала обо всём на свете, только он один существовал для неё в эти мгновения, только от его прикосновений всё тело пробирала мелкая дрожь, и разгорался особый пожар внутри. Он так долго целовал её, почти не отрываясь, а она целовала его сразу в двух местах, почти моментально обоих настигал единой волной экстаз. Их тела становились одним целым каждый раз без исключения. На этом близость не обрывалась, они всегда лежали в обнимку после, не желая покидать объятия друг друга как можно дольше, Семён сказал:

– Вот видишь. Ни звука не проронила.

– Я даже не замечаю, какие звуки вокруг нас… я вся в каком-то другом измерении нахожусь.

– Тебе хорошо со мной?

– Мне очень хорошо. А тебе?

– А мне… до сих пор с трудом верится, что может быть так хорошо.

– Будем спать?

– А ты ещё хочешь?

– Не знаю… и спать хочу и ещё хочу. Решай сам.

– Давай поспим. Отдыхать тоже надо. Я уже в полудреме, твой голос меня убаюкивает. Даже Вика под твой голос засыпает лучше, чем с моими колыбельными.

– А ты попробуй петь ей не Розенбаума, а детские колыбельные, может и у тебя заснёт быстрее. Ладно, давай поспим.

Эля тут же уснула с улыбкой на лице, Семён ещё немного повозился и тоже уснул. В три часа ночи проснулась Вика и заплакала. Эля встала, сменила ей подгузник, дала попить, смазала гелем дёсны и снова укачала на сон. К этому моменту уже рассвело, но она ещё успевала немного поспать.

Эля снова проснулась от плача Вики, встала и обнаружила что с ней уже занимается Семён. Она спросонья спросила:

– Почему она плачет?

– Да уже не плачет. Видимо как-то неудачно игрушку прикусила. Ты лежи ещё поспи. Я её покормил, подмыл – всё нормально у нас.

– Да я уже выспалась, пойду тоже позавтракаю. Ты сам ел?

– Нет ещё, тебя ждал.

– Зачем меня ждал? Поел бы, раз раньше проснулся.

– Ты же знаешь, так родители приучили, есть вместе.

– Ох уж эти ваши правила, я и забыла... На мою семью они не распространяются. Можешь есть когда хочешь. Ладно идём со мной, погрею что-нибудь нам.

Весь день Семён занимался с Викой, полностью предоставив Элю самой себе. А она в это время мыла пол, жарила ему картошку и варила суп. С грустью ожидая вечера. Эля мечтала, чтобы он остался с ней, она очень хотела провести выходные вместе, она скучала по нему, в будни они мало общались и совсем мало времени у них оставалось для самих себя. Но она понимала, что он всё равно уйдёт, просить его остаться было бесполезно, ему это было необходимо и она должна была смириться. Как говорила её мама: «принимай его таким, какой он есть». Она старалась делать всё, чтобы ему было хорошо, даже если ей самой было от этого плохо.

Семён вернулся с прогулки, раздел Вику, положил в кроватку, обложил игрушками и начал собираться на день рождения. Эля с грустью наблюдала как он одевается и прихорашивается. Взяла Вику на руки и стоя в коридоре провожала его.

– Ты телефон с собой не забыл взять?

– Взял. Правда я его забыл зарядить. Но думаю этого заряда хватит на вечер.

– Ну Семён... почему ты об этом не позаботился? И как я тебе позвоню, если он будет разряжен?

– Да зачем мне звонить... я всё равно его там не услышу. Ты отдыхай, ложись спать. Не надо мучаться и ждать меня. Я приду и тихонько лягу рядом, чтобы тебя не разбудить.

– Я не смогу спать без тебя, я буду волноваться, ты же знаешь. Особенно теперь, когда ты можешь оказаться без связи... Я буду ждать. А ты не можешь пораньше прийти, хотя бы на час?

– Не могу. Пока доеду туда, пока пройдём контроль, сдадим одежду, займем столик... я даже пообщаться толком не успею, не говоря уже о бильярде. Там и Павел будет, я его давно не видел. К тому же Павел и Сашка оба скоро женятся, нам есть что обсудить.

Эля не стала дальше продолжать этот бесполезный разговор, и направилась в комнату. Семён остановил её.

– А поцеловать на прощание?

Эля на мгновение задумалась, но потом развернулась подошла к нему, быстро чмокнула его в щёку и ушла. Семён вздохнул, глядя ей в след, и вышел из дома.

Эля пошла снова гулять с Викой на улицу, чтобы не скучать одной дома. Но Вика сильно капризничала, у неё явно опять болели десна, они уже побелели и зуб должен был вот-вот прорезаться, слюни текли рекой.

Эле пришлось вернутся домой, искупать дочь, покормить и даже дать обезболивающий сироп, без которого она никак не могла уснуть. Вику удалось уложить только к половине одиннадцатого вечера. Эля с тоской подумала, что ждать Семёна ещё больше часа. Она пошла на кухню, налила себе чай и стала читать первую попавшуюся книгу с полки. Глаза бегали по строчкам, но никак не могли уловить смысл повествования, поскольку мысли Эли летали где-то далеко и она периодически смотрела на часы, пока не задремала, положив голову прямо на книгу. Она проснулась от боли в шее. Свет на кухне был выключен, видимо кто-то заметил, что она спит и выключил его, но будить её не стал. Эля взглянула на часы был уже час ночи. Она подумала:

«Странно что Семён меня не разбудил и оставил спать тут... небось пьяный пришёл и спит один».

Эля зашла в спальню и обнаружила, что кровать пуста и заправлена. Семёна не было дома. Она сразу же заволновалась. Взяла мобильный и набрала его номер, но его телефон был недоступен. Она немного постояла и поразмыслила, что ей делать. Номеров телефонов его друзей у неё не было. Она задумалась, стоит ли звонить в столь поздний час свекрови... А вдруг с ним что-то случилось? Он ведь должен был быть дома ещё час назад. Она набрала городской номер телефона свекрови, но в трубке раздавались длинные гудки и никто не отвечал... Всё это было крайне странно.

Эля не знала, что ей делать дальше и просто сидела на стуле у окна и ждала его появления. Так она просидела два долгих мучительных часа. Телефон Семёна продолжал быть недоступен и он не появился дома. Эля взглянула на свои дрожащие руки и поняла, что больше сидеть и ждать она просто не может. Она разбудила свою бабушку, всё объяснила ей и попросила её посидеть с Викой, собираясь идти и разыскивать Семёна. Бабушка отговаривала её:

– Эля, да куда ты собралась посреди ночи одна… Придёт он, куда денется? А если с тобой что-то случится... У тебя же ребёнок...

– Не могу я больше сидеть и ждать, понимаешь. А если с ним что-то случилось? Может он подрался с кем-нибудь и ему нужна помощь. Я не могу не пойти.

Эля быстро оделась и села в такси. Приехала к «Миражу», до конца работы заведения оставался всего один час. Оглядев вход и обойдя здание вокруг она не заметила нигде Семёна и пошла внутрь. Подойдя к охране, которая пропускала всех только после оплаты входного билета, Эля попросила их пропустить её, объясняя, что она разыскивает своего мужа. Её пропустили. Обойдя все столики и осмотрев немногочисленных гостей, Семёна и его друзей она нигде не обнаружила и начала волноваться ещё сильнее. Думая, что надо вернуться домой и начать обзванивать все больницы. Но сначала решила ещё раз позвонить родителям Семёна. После нескольких длинных гудков трубку взял его отец. Эля сразу определила, что он был пьян. Стало понятно почему ночью никто не взял трубку, значит свекровь уехала из дома к своей матери, а Сергей Михайлович в очередном запое.

Эля спросила:

– Здравствуйте, Сергей Михайлович. Я разыскиваю Семёна, он сегодня не пришёл домой ночевать. Он случайно не у вас?

– Здравствуй... Эля... Семён давно уже пришёл и спит в своей комнате...

Эля от неожиданности чуть не выронила трубку.

– Я сейчас приеду к вам, вы мне откроете дверь?

– Конечно, конечно приезжай в гости.

Эля бросила трубку. Поймала новое такси, машин с шашечками стояло всегда бесчисленное множество рядом с этим заведением. Уже через двадцать минут она ехала в лифте на шестой этаж.

Она позвонила в дверь и с нетерпением ожидала пока её кто-то откроет, переминаясь с ноги на ногу. Через пару минут ключ в замке повернулся и дверь открыл отец Семёна, он с трудом стоял на ногах. Эля чуть не сбила его с ног, влетая в квартиру и прямо в обуви направилась к комнате Семёна, но дверь была заперта изнутри. Она постучалась, в ответ она услышала резкий голос Семёна:

– Отвали от меня. Дай наконец поспать…

Эля поняла, что он решил, будто это ломится отец и сказала:

– Сейчас же открывай дверь… Быстрее.

Услышав голос Эли, Семён встал и повернул защёлку. Эля тут же распахнула дверь и взглянула на него. Он был один в комнате, вид у него был очень помятый, он щурился от яркого света проступившего из коридора. Никаких следов побоев на нём не было, просто он был очень сильно пьян и стоял опираясь на дверной косяк. Эля сдерживающая себя целую ночь не выдержала и переходя на крик спросила:

– Какого хрена ты тут спишь? Я тебя сижу всю ночь жду, думала с тобой что-то случилось, хотела уже больницы обзванивать. А он просто лежит и спит… как ни в чём не бывало, телефон отключен. Почему ты не позвонил домой с городского и не сказал что ты тут? Ты что идиот? Ты вообще понимаешь, что ты сделал?

Семён злобно взглянул на неё и толкнув её обратно за дверь сказал:

– Иди нахрен... дай поспать.

И снова закрыл дверь на замок.

Эля больно ударилась о дверь. Но она даже не замечала этой боли. Она стояла в полном недоумении и оцепенении посередине коридора и никак не могла поверить в увиденное, в висках запульсировало и руки сами собой сжались в кулаки. Она ущипнула себя, чтобы убедиться, что ей это не снится. Потом она вспомнила о дочери. Развернулась и молча пошла домой, покидая эту квартиру боли.