Семён вернулся домой только к полудню. Эля к этому времени уже успела приготовить обед и кормила дочь. Вике уже исполнилось четыре месяца, и Эля начала вводить ей в рацион овощи и фрукты. Она отваривала их и, превращая в пюре, давала попробовать по несколько ложечек за раз. Вика очень полюбила взрослую еду, она затягивала ложку за ложкой, словно маленький пылесос. При виде красного пюре из моркови её даже начинало трясти от нетерпения, и она спешила макнуть пальцы в ложку, чтобы скорее облизать их. Эля смотрела на эту картину с умилением. Но когда она услышала, что в квартиру наконец-то вернулся муж, улыбка с её лица стёрлась.

Он вошёл на кухню и наблюдал за тем, что они делают. Вид у него был очень помятый и разбитый. Ему явно было ещё очень плохо с похмелья. Он молча взглянул Эле в глаза и увидел в них лишь холодную сосредоточенность и отстранённость. Его это не удивило.

Эля спросила то, что тяготило её уже долгое время:

– Где ты провёл нашу брачную ночь?

Семён вздохнул и ответил:

– Я... у родителей спал. Я сам не понял, как там оказался. Проснулся и очень удивился.

– Как интересно. А ты обещал приехать ко мне. Я сидела, ждала тебя... и не спала. Думала действительно приедешь... пока от бессилия не уснула, после всех ночных кормлений и сцеживаний, в лучшем случае я поспала часа три.

– Прости Эля. Я, конечно, собирался приехать к тебе. Мне не стоило курить. Алкоголь и никотин для меня оказались несовместимыми вещами, я просто отключился. Меня буквально погрузили в машину и отвезли к себе родители… я этого даже не помню.

– Смотрю ты повеселился на славу. А почему они повезли тебя к себе? А не ко мне?

– Не знаю. Наверное, не хотели, чтобы ты видела меня в таком состоянии. Мне до сих пор нехорошо, ужасно раскалывается голова и тошнит.

– Лучше бы я увидела тебя в таком виде... чем провела такую ночь в одиночестве и ожидании, которое не оправдалось.

– Я понимаю. Я виноват. Извини ещё раз. Я очень долго жил в режиме «должен» и «надо». Соскучился по ребятам, просто хотел отдохнуть и очевидно переборщил.

– А я надеялась провести эту ночь с тобой. Я всю свадьбу терпела, пока ты веселился. Мне ничего нельзя было есть, можно было только смотреть как это делают другие. Мне ничего нельзя было пить кроме минералки и даже она должна была быть без газов. По сути я ела одну картошку… Я постоянно ходила сцеживать свою каменную грудь, стягивая с себя свадебное платье, пока все танцевали… переживала за Вику как она тут будет без меня. А ты хоть раз вспомнил о Вике?

– Эля… Это же свадьба, на ней обычно люди веселятся. То, что у тебя сложилась такая ситуация это, конечно, печально, но я-то в этом не виноват… мне-то сцеживаться не надо. И да, я оторвался по полной. Или мне, по-твоему, тоже надо было страдать с тобой заодно?

– Тебе надо было хотя бы сдержать своё слово, которому я поверила.

– Надо было… я не смог. Я уже извинился за это. У нас с тобой ещё много ночей впереди.

– Только брачная… она одна.

Эля умыла Вику и отнесла в комнату, уложила в кроватку и дала в руки погремушку. Вика тут же с удовольствием начала её облизывать. Эля села рядом, наблюдая за ней. Семён пошёл за ними следом.

– Давай я чем-нибудь помогу тебе. Ты уже гуляла с ней?

– Не гуляла. Нет у меня сил тащить коляску.

– Давай я схожу, а ты пока поспи.

– Иди.

Эля встала и легла в кровать, закрыв глаза. Семён подошёл к ней, присел рядом и погладил её по спине. Она повернулась и сказала:

– Убери от меня свои руки. Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.

– Почему?

– Ты действительно не понимаешь почему?

– Потому что ты устала... и хочешь спать?

Эля приподнялась и сказала глядя ему в глаза:

– И поэтому в том числе. Но в основном из-за того, что мне противны твои прикосновения... и весь этот детский сад, который ты устроил. Когда ты уже наконец повзрослеешь, а? Почему я не бегу развлекаться с подругами? Почему круглосуточно думаю о семье и живу ею, на меня всегда можно положиться, я здесь, я рядом. Вечно ждущая тебя… А ты? Где ты? Когда на тебя можно будет положиться? Я сегодня впервые почувствовала себя одинокой рядом с тобой… и это неприятное чувство.

– Эля… ну что ты такое говоришь… ты всегда можешь положиться на меня. В любой момент.

Он прилег рядом с ней и обнял её.

– Я же сделал это не специально, я совершенно… я правда не хотел тебя обидеть.

– Я знаю, но от этого не легче. Иди гуляй с Викой, одевай её как вчера. А меня оставь. Я наконец-то посплю.

Семён ощутил её холод и ему стало не по себе. Внутри возникла тревога. Он встал и начал собираться с дочерью на улицу. Сменил ей подгузник, одел комбинезон и ушел гулять. А Эля лежала в постели и несмотря на всю усталость никак не могла уснуть. Она пыталась утихомирить свои мысли:

«Он так ничего и не понял… я живу семьей, я повзрослела… а он нет. Он скучает по прошлой жизни. Он не понимает что такое семья… хоть и любит нас».

Ей стало горько от понимания этой правды, было обидно и она не понимала, что с этим делать.

Когда Семён вернулся с Викой, он разбудил Элю и, сев рядом, отдал дочь на кормление. Эля спросонья оголила свою грудь и машинально приложила Вику, дочь явно была голодна и искала сосок, но не взяла его и начала плакать. Тогда Эля встала и попыталась приложить Вику к другой груди, но и от неё дочь отказалась. Эля встревоженно посмотрела на Семёна и сказала:

– Иди грей сцеженное молоко.

Семён ушел, а Эля раздела Вику и заглянула в подгузник, но там всё было сухо. Вика продолжала громко плакать, тревога Эли росла. Она попыталась её отвлечь игрушкой, не сработало, попыталась укачать и снова приложить к груди – всё тщетно. Семён вернулся с бутылкой, Эля дала её Вике, она сразу же присосалась и утихла, поедая содержимое быстрыми глотками.

Эля держала бутылку дрожащей рукой, по её щекам потекли слёзы, и она сказала дрожащим голосом:

– Покорми её сам. Я не могу.

Семён взял из рук Эли бутылку и продолжил кормить дочь. С недоумением глядя на Элю, он спросил:

– А ты что разрыдалась? Она же уже успокоилась.

Эля туго запахнула халат на своей груди, отошла к окну и глядя вдаль сказала:

– Я плачу от того, что Вика отказывается от груди. Она больше её не возьмёт. Мы проходили это в колледже. Это так и называется – отказ от груди в пользу бутылки.

– Ты в этом уверена? Может она в следующий раз возьмет грудь? Почему такое могло произойти?

– Я конечно буду ещё предлагать грудь. Но по статистике… не возьмёт. Она поняла, что из бутылки сосать легче. Она уже не новорожденная и многое понимает. А произошло это из-за свадьбы… она весь день была без груди и провела его, кушая из бутылочки…

У Эли снова навернулись слёзы на глазах. Семён поспешил утешить Элю.

– Не делай поспешных выводов. Она всего один раз отказалась, просто разнервничалась. В следующий раз возьмёт. Как вообще ребёнок может отказаться от груди? Это же естественное для неё и привычное.

– Ты не понимаешь… она больше не возьмет грудь… а если я не буду прикладывать к груди, мне придется постоянно сцеживать молоко, и его станет мало… её придется кормить смесью.

– Ну ты всё, совсем в свои фантазии ушла. Успокойся и не нервничай. У тебя молока всегда было с избытком.

– Ты просто не понимаешь каково это когда твой ребенок отказывается от тебя.

– Не понимаю. Но и в твои слова мне не верится. Это всё противоестественно.

Вика съела всё, что было в бутылочке и насасывала пустую соску. Семён забрал у неё пустую бутылку и сказал Эле:

– Вот попробуй её приложить, она не против ещё поесть.

Эля взяла Вику на руки и попыталась аккуратно приложить к груди, но дочь завидев грудь тут же отвернулась. Эля попробовала предложить ей вторую и она расплакалась. По щекам Эли потекли горячие слёзы, она отдала Вику Семёну и сказала дрожащим голосом:

– Успокой её. А я пойду сцеживаться. Потом иди в аптеку за смесью.