Был сентябрь, бабье лето в разгаре – на улице было ещё очень тепло и сухо, в воздухе пахло жжёной листвой.

Эля стояла вместе с мамой в свадебном салоне и выбирала платье. Они примерили уже целых пять платьев – и всё им не нравилось. Либо слишком пышное, либо колется сетка, либо неудобный лиф... Эля уже начала отчаиваться. Тут продавец сказала:

– А знаете, у нас буквально вчера пришла одна новинка, ещё не выставляли на витрину, очень необычное платье, мне кажется, вам понравится.

Продавец принесла платье и показала его. Верх платья был ажурный, с плотным корсетом, а низ состоял из пышных юбок. Необычность заключалась в том, что часть полупрозрачных юбок была белой, а часть – светло-розовой и в зависимости от освещения юбка меняла цвет, переливаясь с розового на белый и обратно. Эля примерила – и они с мамой сразу переглянулись: это было то, что нужно. Она смотрелась в нём так великолепно, что невозможно было отвести взгляд от себя в зеркале. Стройная, хрупкая, белокурая – необычайно красивая. Выбор был сделан.

По дороге домой мама Эли сказала:

– Ой Эля, какое же у меня было скромное платьишко на свадьбе, просто белое прямое в пол. А у тебя необычное – ни у кого такого больше нет, что-то новенькое. И смотришься ты в нём шикарно – словно Афродита*.

– Спасибо тебе за это платье... я бы сама себе никакого не купила...

– Это не только моя заслуга, ещё твой отец помог, и бабушки с дедом.

– И им спасибо. А что там с торжеством?

– Об этом не беспокойся, всё уже готово, оплачено и обо всём уже договорено. Актовый зал школы будет украшен, блюда согласованы, музыка тоже. Я позаботилась о том, чтобы на столе стояла хоть какая-то еда, которую тебе можно есть. Гости в основном со стороны Семёна, у него много друзей, от тебя только Марина в качестве свидетельницы и родственники. Всего гостей около пятидесяти человек. С Викой будем сидеть по очереди. Пока я буду на церемонии, бабушка с ней посидит, потом я её сменю и она придёт к застолью. Ты, главное, нацеди достаточное количество молока.

– Я уже очень много нацедила, там дня на три хватит, и ещё за оставшиеся два дня нацежу. Мне даже не верится, что свадьба уже через два дня.

– Уж скорее бы покончить с этой формальностью. На мой взгляд вы уже и так давно живёте как муж и жена.

– По сути да. Но нужны нормальные документы, в том числе и для Вики, а то у меня на неё только свидетельство об установлении отцовства.

– Будешь брать фамилию Семёна?

– Конечно, у него хорошая фамилия. Буду Попова Эля Сергеевна. Неплохо вроде бы.

– Тебе все документы придётся менять... и с ребёнком повсюду мотаться. Ещё и диплом на девичью фамилию, с этим будут проблемы и куча лишних бумаг потребуется при трудоустройстве. Ты уверена, что хочешь его фамилию?

– Я уверена. Ничего страшного, помотаюсь с ребёнком и всё переоформлю. Я хочу всё его: фамилию, время, внимание, заботу... и всю жизнь прожить рядом с ним.

– Ох Эля... такая ты ещё молодая и наивная.

– А что, разве мои стремления – плохие?

– Хорошие. Порой даже слишком хорошие. Но это нормально, когда любишь кого-то, то всегда так.

Эля улыбнулась.

– А я его очень люблю. Порой мне кажется, что мы с ним – это вообще один человек. Настолько я с ним уже срослась. А главное – это взаимно, и этот человек будет моим мужем. О большем я и не мечтаю. Мне кажется, мы будем очень счастливы вместе. Вика чуть подрастёт и станет полегче, когда-нибудь я снова посплю всю ночь целиком.

– Ой, Эля... Маленькие детки – маленькие бедки. Большие детки – там просто другие заботы будут. Не жди, что когда-то будет легче – не обманывай себя. А насчёт счастья... пусть так и будет. Родители Семёна меня беспокоят, они вам ещё много крови попьют, никогда тебя не примут.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты для них – разрушительница карьеры и жизни их единственного сына, для таких, как они, это важнее вашего счастья, любви и даже ребёнка. Ты же сама уже должна была это заметить по их многочисленным поступкам.

– Да мне уже всё равно на них... Не примут и не надо. Я не за них замуж выхожу. А у Семёна есть своя голова на плечах. И в трудной ситуации он её включает и не идёт у них на поводу.

– Голова у него есть, но молодые вы ещё...

Последние два дня Эля всё время нервничала, переживая за Вику: как она будет одна без неё целый день?.. А вдруг колики вернутся? Вдруг бабушка не справится? Переживала и за свою грудь, боясь не сцедить её вовремя и снова получить лактостаз, с содроганием вспоминая ту пытку в физиокабинете...

***

Наступило утро этого важного дня. Эля хорошенько сцедилась, убрала своё молоко в холодильник, и оставив Вику дома с бабушкой, приехала к маме.

Мама помогла ей надеть платье, сделать аккуратный макияж и уложила её длинные волосы в пучок, украшенный мелкими косичками в виде арок, закрепив снизу фату. Эля стояла перед зеркалом и любовалась собой, даже сквозь её невысокую самооценку она не могла не признать, что сегодня выглядит по-настоящему красивой. А этот розовый перелив юбки делал её свежее и отлично маскировал бледность и хроническую усталость на её лице. Семён ещё ни разу не видел Элю в свадебном платье, с минуты на минуту он приедет выкупать невесту. Свидетели подготовили для него задания на каждом лестничном пролёте, только выполнив их он сможет добраться до Эли и увезти её в ЗАГС. Свидетелями были Марина и Дмитрий, они ожидали Семёна у подъезда.

Эля посмотрела в окно и увидела колонну из украшенных лентами машин. Значит Семён уже здесь. Она встала в коридоре, держа в руке свадебный букет, поправила свою фату, немного распушила юбки платья и ждала его появления.

Входная дверь открылась и первыми в коридор шагнули Марина и Дмитрий весело хохоча. Марина подбежала к Эле и сказала:

– Какой же Семён смешной... всё сделал, что мы сказали. Прыгал на одной ноге, нашёл больше двадцати синонимов к слову «любимая», откусил подвешенное яблоко... очень повеселил всех нас.

Следом за ними в квартиру вошёл Семён, его щёки были красные, лицо – очень довольное, с привычной добродушной улыбкой, он осмотрелся и увидел Элю. Его взгляд застыл на её силуэте, он смотрел, не моргая – будто не верил своим глазам, медленно изучая её всю с головы до ног. Было видно, как в нём загорается огонёк. Эля перехватила его взгляд и прочла в нём только одно слово – любовь.

Выйдя из оцепенения, Семён подошёл к Эле и обнял её, он поцеловал её в ухо и сказал:

– Господи... какая же ты красивая, такая куколка... и вся моя. Тебя даже страшно целовать в губы, вдруг испорчу эту красоту.

Эля так же внимательно успела рассмотреть его пока он стоял в замешательстве, она ответила ему тоже на ухо:

– Ты тоже очень красивый, тебе очень идёт костюм, ты выглядишь сразу солиднее и старше. И это очень сексуально выглядит. А целовать меня пока действительно нельзя до росписи, я не хотела бы поправлять макияж.

– Я найду где тебя поцеловать, не испортив макияж.

И он поцеловал её в шею.

Тут подошла Марина и сказала:

– Эй, голубки. Хватит ворковать, пора по машинам и в ЗАГС. А то на роспись опоздаем.

Семён взял Элю за руку и повёл к машине. Их Audi ехала в колонне первая. По дороге без конца им все вокруг сигналили, а их водитель отвечал длинным протяжным гудком. Этот звук отрезвлял Элю, которая всё ещё не могла поверить, что происходящее с ней не сон.

В ЗАГСе уже собрались все гости, которые были приглашены на церемонию. Там были и родители Семёна. Увидев жениха с невестой, все стали подходить и делать совместные фото. Когда рядом с Элей встала мама Семёна, она тихо ей сказала:

– Эля, ты потрясающе выглядишь, твоё платье очень необычное, только я вот подумала, а можно ли невесте быть не в белом платье? Ведь белый цвет – олицетворение невинности, а розовое – это уже не про невинность.

Эля про себя подумала:

«И тут не смогла промолчать и не нагадить... что же она за человек-то такой».

Но ответила она совсем иное:

– Старомодное суждение. Да и белого тут более чем достаточно.

Фотограф завершил фотосессию и пошёл устанавливать технику в церемониальном зале. Гости так же прошли внутрь зала и расселись по своим местам.

А Семён и Эля ожидали, когда их вызовут внутрь по громкоговорителю. Эля вдруг начала сильно нервничать, у неё подступил ком к горлу, она посмотрела на свои руки – трясутся. И вцепилась в руку Семёна мёртвой хваткой. Ноги тоже не слушались. А он стоял совершенно спокойный, как будто ничего особенного не происходит. Он заметил её напряжение и спросил:

– Нервничаешь?

– Да. И что-то слишком сильно. Сама от себя не ожидала. А ты я смотрю спокойный... как будто не с тобой это всё происходит.

– Я просто хочу, чтобы ты была моей женой и рад, что наконец-то дождался этого момента. А ты, может быть, передумала быть моей и оттого нервничаешь?

Он сказал это шутливым тоном, но Эля почувствовала что в этой шутке была доля правды и скользила его знакомая неуверенность в себе. И она ответила:

– Я и так уже давно твоя... и я никогда не передумаю, я бы хотела прожить рядом с тобой всю свою жизнь.

Семён улыбнулся и ответил:

– И я мечтаю о том же, Эля. Чтобы ты всегда была рядом, потому что без тебя я себя уже не представляю.

Из динамика прозвучали их фамилии, и Эля вцепилась в руку Семёна ещё крепче. Её ноги стали ватными и ей было сложно идти вперёд. Семён поцеловал её в висок и сказал:

– Доверься мне, расслабься, я же рядом.

Она взглянула в его глаза, полные нежности и любви, и тут же расслабилась, шагнув вперёд.

Эля стояла в центре зала и не понимала ни единого слова из речи регистратора. Всё её внимание было приковано к нему. Она слушала, как он дышит, как осматривает всё вокруг, как крепко держит её руку, как становится спокойно, когда она опирается на него. В реальность её вернул вопрос регистратора:

– Согласны ли вы, Бокова Эля Сергеевна, взять замуж Попова Семёна Сергеевича?

Эля взглянула ему в глаза, увидев его тёплую улыбку и лёгкий румянец на щеках она ответила тихо, без тени сомнения:

– Да. Согласна.

Регистратор продолжила:

– Согласны ли вы, Попов Семён Сергеевич взять в жёны, Бокову Элю Сергеевну?

Семён ответил громко, его ответ прозвучал эхом в большом зале.

– Я согласен.

Регистратор разрешила обменяться кольцами и объявила их мужем и женой, закончив церемонию фразой:

– Жених может поцеловать невесту.

Семён крепко обнял Элю и очень нежно поцеловал, так, как он всегда её целовал, испытывая самые нежные чувства к ней, еле касаясь её губ.

А дальше словно вихрем между ними пронеслись гости, поздравляя и вручая им букеты цветов, всё закрутилось, завертелось. Фотограф водил их по залу, ставя в самые разные позы, делая свою работу. Чтобы потом красивый фотоальбом стоял у них на полке и долгие годы напоминал об этом дне.

Затем начались гуляния. Эля с Семёном прогуливались по главной площади, возлагали цветы у Вечного огня павшим солдатам.

По традиции далее путь лежал к очень длинному мосту протяжённостью около двадцати метров. Жених обязан был перенести невесту на руках через весь мост, эта традиция обещала, что он всю совместную жизнь будет носить любимую на руках. Эле это было не по душе.

– Семён, может не надо? Глупость какая-то. Во мне шестьдесят килограммов, ты же надорвёшься... или чего хуже – уронишь меня.

А для Семёна это был вызов и он уверенно ответил:

– Не надорвусь. Ты забыла, что я спортсмен? Что я свою жену не смогу на руках донести?

Тут Марина вступила в разговор:

– Ну вообще-то, Семён, это мало кому удаётся. Традиция действительно какая-то дурацкая. И имей в виду, у меня в руках фотоаппарат, если опростоволосишься, я это засниму.

И она громко засмеялась. Семён только сильнее раззадорился. И ответил:

– Иди вперёд и снимай если хочешь. Я всё сделаю как надо.

Он схватил Элю на руки, стараясь подобрать все её юбки, чтобы не запутаться и не наступить на них, и сказал Эле:

– Держись за меня крепко. Ухватись за шею, так мне будет легче.

Эля прижалась к нему как можно сильнее и он понес её. Уже на середине моста было видно, что ему очень тяжело, вены на руках вздулись, он тяжело дышал – но сдаваться не собирался. Сделав над собой усилие, он донёс Элю до самого конца. Все окружающие даже зааплодировали ему. Эля стояла и улыбалась, глядя на то, как он с трудом пытается восстановить дыхание. Она подошла, погладила его по спине и сказала:

– Какой же ты ещё мальчишка...

Они гуляли по скверу, Семён с друзьями пил шампанское, а Эля пила только минеральную воду. Ей нельзя было пить алкоголь.

Вскоре они вернулись в школу, актовый зал которой был украшен и подготовлен для празднования торжества. Эля сидела за столом, рассматривая вокруг себя малознакомых людей, слушая тосты и поздравления. Периодически вставая под крики «Горько» и целуя Семёна.

Глядя на салаты, которые ей было нельзя трогать, она пыталась вспомнить их вкус и не могла. Каждые два часа Эля уходила в отдельный класс, закрывалась на ключ, снимала корсет и сцеживала молоко руками, стараясь не запачкать брызгами подол платья.

Затем она, как ни в чём не бывало, возвращалась обратно, танцевала с Семёном, наблюдая, как гости весело участвуют в конкурсах. Александр пришёл на свадьбу со своей девушкой, им обоим завязали глаза, а ей нацепили на одежду по всему телу кучу прищепок и Александр должен был на ощупь их находить и снимать. Все вокруг радовались, особенно Семён. Эля смотрела на него и видела как он был счастлив, для него это действительно был праздник. Он был уже достаточно пьян и развязен. Его поцелуи становились всё более страстными, а объятия всё более крепкими. При криках «Горько» он уже с трудом держал себя в рамках приличия. Эля повела его танцевать и сказала:

– Семён, нам пора уходить. Ты уже сильно пьян и я ужасно устала, мне надо возвращаться к Вике и укладывать её на ночь.

– Эля, я не хочу уходить, веселье в самом разгаре, ещё впереди столько конкурсов...

– А чем это от тебя пахнет? Ты что курил?

– Да меня ребята угостили. Гадость жуткая, не знаю, чем им это нравится, только кашель вызывает.

– Ну ты вообще... докатился.

– Сегодня моя свадьба... я отдыхаю... завтра на работу не надо. Дай расслабиться. Если ты устала, езжай домой, я приеду чуть позже. Все знают, что у нас маленький ребёнок, и нормально на это отреагируют.

У Эли округлились глаза от таких новостей и она подумала:

«Все... кроме меня...»

Но она не стала перечить, она прекрасно знала, что с ним в таком состоянии спорить бессмысленно и лучше всё обсуждать на трезвую голову. Он уже еле стоял на ногах.

Она попрощалась с гостями, извинившись и объяснив свой уход необходимостью идти к ребёнку. Подошла к водителю и попросила отвезти её домой. Садясь в машину, она увидела, как Семён стоит на улице со своими друзьями и они втроём громко хохотали, она не захотела подходить к нему. Эля села в машину, заправила свои юбки внутрь и захлопнув дверь, сказала:

– Поехали.

Машина тронулась. Эля сидела на заднем сидении, разглядывая за окном проплывающие мимо дома. В её душе творился хаос, огромное количество чувств и эмоций сегодняшнего дня перемешивались и пытались улечься по своим полочкам. Она чувствовала: радость, тепло, любовь, грусть, тоску и тревогу – одновременно. Впервые в жизни она ощущала себя одинокой рядом с ним... да он и не был рядом.

Эля поднималась по лестничной клетке своего подъезда, пытаясь распутать фату из своих волос, поднимая выше юбки своего платья, чтобы не наступить на них, громкое цоканье её каблуков эхом разносилось по лестничной клетке. Она шла медленно, погружаясь в свои тяжёлые мысли о нём, вдруг она услышала детский плач – встрепенулась и зашагала быстрее. Войдя в квартиру, она скинула с себя платье и фату, помыла руки и пошла к Вике. Бабушка пыталась укачать её и уложить спать, но Вика не брала бутылку и капризничала.

Эля, стоя в одних чулках и нижнем белье, взяла Вику на руки и дала ей грудь. Дочь тут же успокоилась. Эля ощутила это приятное чувство освобождения груди от молока, которого ей не хватало весь день. Вика быстро наелась, отпустила грудь и уснула. Эля переложила её в детскую кроватку, одела сорочку и легла в кровать, в надежде поспать. Но сон не шёл к ней, несмотря на всю усталость, ноги гудели, голова раскалывалась, но она ждала возвращения Семёна. В итоге сон сморил её. В три часа ночи зазвонил будильник, она проснулась, чтобы сцедиться и взглянула на кровать. Семёна рядом не было. Она ощутила тревогу, взяла телефон и набрала его номер – абонент был недоступен. Стало окончательно ясно: сегодня она вышла замуж – и в ту же ночь осталась одна.

Слёзы навернулись у неё на глазах, она сглотнула их – взяла свои чашки и принялась сцеживать молоко. Теплое молоко медленно наполняло чашки принося облегчение телу – и не давай никакого облегчения внутри.

А Семён тем временем настолько напился, что уснул прямо на столе. Родители погрузили его в машину, украшенную воздушными шариками, и отвезли к себе домой, где он и провёл свою брачную ночь.

__________

*Афродита — в древнегреческой мифологии великая олимпийская богиня любви, красоты, плодородия и вечной весны. Она рождена из морской пены, входит в число двенадцати главных олимпийцев и почиталась как покровительница браков и красоты.