На следующий день Семён окружил Элю максимальной заботой. Хорошо, что была суббота, и он оставался дома. Эля наконец смогла выспаться и хоть немного прийти в себя. Семён сам мыл Вику, гулял с ней, докармливал сцеженным молоком и приносил дочь Эле только на кормления. А Эля готовилась к сдаче последнего экзамена. Это был госэкзамен по педиатрии, который принимала медицинская комиссия и уже известный нам строгий преподаватель – Лидия Михайловна Огурцова.

Эля читала параграфы учебника один за другим, стараясь вспомнить, какая сыпь при кори, а какая – при менингите. Буквы плыли перед глазами, сливались в одно серое пятно, но она всё равно старалась сосредоточиться и прочесть хотя бы по одному разу ответы на все пятьдесят билетов.

В гости пришла её мама. Она приготовила поесть, погладила пелёнки и рубашки Семёна. Зайдя в комнату к Эле, она принесла ей на тарелке привычную гречку с курицей, чай с молоком и печеньем «Мария». Эля, увидев еду, которая ей уже не лезла в горло, всё равно принялась уминать гречку, поглядывая в книгу – она была голодна и ела почти машинально.

– Мам, я так рада, что ты пришла. Семён, конечно, тоже много помогает, но без тебя я бы к экзамену не подготовилась нормально. Если честно, мне кажется, я его не сдам, я ничего не соображаю, память как отшибло, всё читаю, будто в первый раз.

– Это из-за переутомления, Эля. И пережитого стресса. Ты обязана сдать экзамен. Ты столько всего уже прошла – ты не имеешь права сейчас сломаться. В нужный момент всё вспомнишь. Это последний шаг, после него ты получишь диплом об образовании, профессию, которая позволит тебе прокормить себя и ребёнка. Это возможность не зависеть от других. А с такими родителями, как у Семёна это особенно важно. Я никогда не ждала от них ничего хорошего, но то, что сделали они – в голове не укладывается. Да ещё с этой свадьбой ужимаются по полной, каждую копейку считают.

– Я до сих пор не могу поверить в то, что они нас обирают в такой и без того сложной ситуации. Я уже и сама ничего хорошего от них не жду и стараюсь поменьше общаться. Семён слушает их, уважает и не может сказать ни слова против. Для меня это унижение... а он их оправдывает и всё позволяет.

– Он миротворец, Эля. Не бунтарь. Вот такой он человек. Он вечно будет пытаться всех примирить, тех, кого любит, кто ему дорог. Конфликты, ссоры он переживает тяжело. Поэтому ему всегда так трудно принимать решения, делать выбор и брать на себя ответственность. Он хочет быть хорошим для всех и боится кого-то обидеть. Это не плохо и не хорошо, он просто такой. Надо принимать его таким, какой он есть. Жизнь его ещё удивит, невозможно всегда быть хорошим для всех... Но в целом он очень положительный парень: добрый, отзывчивый, старается, помогает, думает о вас всё время. И искренне переживает за всё.

– Да, он хороший. А его родители... тихий ужас. Это будет на их совести.

– Ладно, Эля. Учи билеты. В понедельник поедем на экзамен всё вместе. Я, Вика и родители Семёна. Чтобы у тебя была возможность покормить Вику.

– И его родители едут? А без них никак нельзя?

– Пусть участвуют и хоть как-то помогают. Тебе что, плохо, что тебя на машине отвезут и привезут или хочешь в автобусе мотаться с коляской?

– Ладно, хорошо. Поедем все вместе.

К вечеру Эля закончила свою подготовку к экзамену, покормила Вику и уложила её в кроватку, собираясь ложиться спать. Семён прилег рядом, он выглядел очень уставшим. Эля спросила:

– Утомила тебя Викуся сегодня?

– Да. Я устал больше, чем на работе и на тренировке. Вроде ничего особенного не делаешь, а устаёшь. И больше всего устаёшь от того, что сам себе не принадлежишь, всё время что-то должен делать по чужому режиму... И всё одно и то же по кругу, нудно и скучно.

– Вот ты сейчас пожил моей жизнью. У меня на себя совсем не осталось времени... я уже давно перестала существовать отдельно, больше нет меня, есть только мы. Я не всегда могу даже в туалет отойти когда хочу... сижу терплю и жду когда кормление закончится.

– У нас у каждого свои задачи: у тебя рутина дома, у меня на работе. Я и на тренировки перестал ходить. И мне их очень не хватает. Это важная часть моей жизни, которая даёт мне физическую и эмоциональную разгрузку и добавляет выносливости. Я раньше никогда их не пропускал, даже с температурой ходил. Тренер всегда говорил, что пропустить тренировку можно только по одной причине – если ты умер. С айкидо я завязал, получив черный пояс, теперь у меня остался только футбол. Может, ты отпустишь меня завтра на три часа на тренировку? Или ты ещё не отдохнула? А то у меня ни секса нет, ни нормальной физической разрядки. Очень тяжело так, особенно спать при этом рядом с тобой и постоянно смотреть на тебя обнаженную.

Эля задумалась и сказала:

– Вообще-то я хотела и завтра готовиться к экзамену и мне нужна твоя помощь с Викой. Но я могу тебе предложить вместо футбола другой вариант разгрузки... получше.

Семён грустно вздохнул и спросил:

– Какой? Пол помыть или с Викой погулять? Я это и так сделаю, когда с футбола вернусь.

– Нет. Я хотела предложить... себя.

Семён замер, не сразу поверив, что правильно её понял и глядя ей в глаза, спросил:

– А тебе что уже можно?

– Можно.

– И ты лежишь и молчишь... и давно тебе можно?

– Не так давно.

Семён обнял Элю и прижал к себе.

– Наконец-то... Эля...

Она потёрлась щекой о него и поцеловала. Семён вздрогнул от мгновенно нахлынувшего желания. Он раскрыл одеяло и начал раздевать Элю и раздеваться сам.

– Только веди себя тихо, моя кошечка, не разбуди Вику.

– Не бойся она пока будет крепко спать после кормления.

– Всё равно постарайся. Я знаю что тебе трудно сдерживаться.

– Постараюсь.

Семён раздел Элю и принялся рассматривать, целовать и гладить её. Она закрыла глаза, чувствуя, как от его прикосновений по телу снова разливается тепло.

– Ты переживала за свою внешность... смотри какой у тебя плоский животик, как быстро ты восстановилась, будто и вовсе не была беременной. Ты стала ещё красивее, расцвела, как цветок. Такая красивая грудь, такая тонкая талия, такие округлые бёдра. Я не знаю как ещё не сошел с ума от тебя. Даже не представляешь, насколько сильно я хочу тебя.

Эля тепло улыбнулась ему. За последнее время ей было даже некогда думать о своей внешности... но она была очень рада, что всё так же нравится Семёну. Ей было очень любопытно узнать изменятся ли её ощущения после родов, не утратила ли она такую сильную связь с его телом... будет ли ей так же хорошо, как раньше...

Как только Семён добрался до её груди и поцеловал, сразу брызнуло молоко, и попало ему в лицо. Он от неожиданности отстранился, вытерся и сказал:

– Ты теперь с сюрпризом. Интересно какие ещё сюрпризы меня ждут...

И он спустился обратно к её животу осыпая его поцелуями. Эля почувствовала как у неё потянуло внизу, вспоминая этот знакомый зов её тела и ощутила острое желание близости – ей уже не хотелось никаких прелюдий. Она увидела, что он тоже возбужден и попросила его:

– Поцелуй меня в губы.

Семён потянулся к ней и поцеловал. Целуя её долго и страстно, так, как она любит, так, как она хотела. А она обхватила его своими ногами и прижала к себе как можно ближе. Как только она его почувствовала, она мгновенно ощутила то самое, такое желанное ощущение, будто где-то в самом центре тела плавился раскалённый металл. Жар, исходивший от него разливался по ней, поднимаясь сначала вверх к груди, а затем медленно проникая во все части её тела, растекаясь до самых кончиков пальцев, до мочек ушей и до уголков губ – и только после этого её накрыла волна экстаза. Она поняла, что ничего не изменилось, он всё так же является её продолжением, ощущения стали только острее и ярче. Семён замер в ней и тяжело дышал, пытаясь прийти в себя он уткнулся лбом в подушку и прошептал ей на ухо:

– Ты точно неземная женщина, то что ты делаешь со мной не поддаётся никакому разумному объяснению. И то, что я чувствую... тоже. Стоит мне оказаться в тебе – я уже перестаю ощущать себя отдельным человеком, я становлюсь тобой. И после родов с тобой все ощущения стали только сильнее. Мне очень трудно себя контролировать. Хочется делать с тобой всё и сразу.

– И мои ощущения стали острее. Я просто вся горю изнутри. И мне тоже хочется всё и сразу.

– Но вот тихо себя вести ты всё же никак не можешь. Постанываешь от каждого моего движения. Я думал ты точно Вику разбудишь в самый неподходящий момент. Я ещё хочу... мне мало тебя.

– Я же говорила, что она пока будет крепко спать до следующего кормления. Она такая умница, я видела как в поликлинике другие малыши всё время плачут и плачут... А Викуся плачет только по делу... и вроде бы колики прошли. Я уже начала бояться полуночи, как вижу на часах ноль-ноль, так жду истерики и этого отчаяния... когда ты ничем не можешь помочь своему ребёнку.

Семён положил свою руку Эле на живот и прижал её к себе поближе, целуя её спину и плечо.

– Я ей говорю, что ещё хочу... а она мне про колики... Ты больше не хочешь?

– Хочу... но тебе же нужен перерыв. И спать я хочу сильнее. Это ты будешь всю ночь дрыхнуть и выспишься, а мне дважды ещё ночью вставать, кормить и сцеживать как всегда.

– Эля... я тебе завтра весь день дам отсыпаться, давай ещё один разочек, пожалуйста, и потом сразу спать.

– Нет Семён. Давай спать. Дневной сон – это не то же самое, что ночной. Я лучше себя чувствую, когда сплю ночью... хотя бы немного. К тому же днём мне завтра ещё много нужно прочесть. Тебе к защите диплома никто не мешал готовиться, у меня тоже в понедельник важный день.

Семён расстроился, уткнулся носом в её волосы и прижался к её спине.

– Хорошо любимая, как скажешь. Мне и так хорошо, просто от того, что ты рядом со мной. Спи, моя принцесса, отдыхай.

Эля расслабилась в его теплых объятиях и почти сразу начала засыпать. А Семён, переполненный эмоциями не мог заснуть и спросил:

– Эля... ты уже спишь?

– Ещё нет.

– Скажи, а ты всё ещё чувствуешь между нами особую связь или что-то изменилось после родов?

– Ты спрашиваешь о нашей близости?

– Да.

– Изменилось...

Эля повернулась к нему лицом, чтобы увидеть его эмоции.

Он смотрел ей в глаза вопрошающе и с нотками тревоги.

– Стало хуже?

– Стало только лучше. Я чувствую, что сейчас ещё сильнее к тебе привязана... Моё тело тебя помнит и знает очень хорошо, даже если ты давно ко мне не прикасался, оно откликается сразу же и от этих ощущений меня бросает в дрожь.

– И меня бросает в дрожь... Я боялся, что мы это утратим. Ты даже не представляешь себе насколько это необычно – что мы так совпадаем.

– Не представляю... и ладно. Главное что нам с тобой хорошо вместе.

– Эля, а у тебя есть любимая поза?

– Есть. Мне нравится когда ты сверху.

– Почему эта?

– Потому что так мы можем быть максимально близко и целоваться сколько угодно. А у тебя есть любимая?

– У меня абсолютно все любимые.

– И совсем нет какой-то одной, особенно любимой?

– Ну если подумать, то наверное, сзади мне нравится больше.

– Почему именно сзади?

– Потому что презерватив скрадывает ощущения и именно в этой позе я всё чувствую острее.

– А я так и думала, что тебе так больше нравится. Чёрт, ты же меня специально раздразнил, правда ведь? Я теперь всё это представила и спать совершенно не хочу, я тоже хочу ещё тебя... очень сильно.

Эля погладила его грудь и живот и ощутила его дрожь.

– Нет, я не специально, я просто всё время думаю о тебе...

– Давай ещё один раз, только быстро. В твоей любимой позе, а потом в моей.

– Как скажешь, моя кошечка.

-------

От автора: Дорогие читатели! Начиная с 13 апреля будут выходить по 2 главы в день. В 12:00 и в 18:00 по мск. Приятного чтения. И отдельное спасибо за ваши ️ книге. Эти сердца летят прямо в сердце автору.