Эля с Семёном переехали к её бабушке. У них в распоряжении было две комнаты: большая спальня и маленькая комната, которую ранее занимала Эля, теперь там стояла детская кроватка. Вике уже исполнилось два месяца, она очень быстро росла и развивалась, уже узнавала маму и папу и часто им улыбалась.

Эля продолжала выживать. Она восстановилась после родов – и нагрузки только выросли. Теперь ей нужно было самой ежедневно гулять с малышкой, спускать со второго этажа тяжелую коляску и нарезать круги по парку, перебарывая постоянную сонливость. Вика очень хорошо спала на улице и Эля часто присаживалась на лавочке и, растянувшись на ней, дремала. Её усталость накапливалась – она становилась рассеянной и заторможенной.

Семён вышел на работу. Он отлично справлялся со своими обязанностями, в коллективе его хорошо приняли, несмотря на то, что начальник отдела был моложе всех подчинённых.

Сегодня Эля ждала, что придут родители Семёна и посидят немного с Викой, пока она готовит обед и ужин. Они ещё ни разу не были в её доме.

Эля затащила на руках коляску вместе с Викой домой и пыталась отдышаться, поясницу ломило. Вика расплакалась, её пора было кормить. Эля быстро помыла руки и, распеленав малышку, приложила к груди прямо на ходу. Её соски зажили и кормить было не больно. Наоборот, Эля получала огромное удовольствие от процесса, в груди сразу становилось очень горячо, и она приятно покалывала. Только сцеживания Эля всё так же не любила, от постоянного сдавливания на груди появились синяки.

Позвонили в дверь, Эля посмотрела в глазок, увидев родителей Семёна, она открыла дверь и сказала:

– Заходите. Тапочки в коридоре. Я в комнате кормлю Вику.

Зайдя в комнату к Эле, Елена Ефимовна присела на кресло, с умилением наблюдая, как Эля кормит грудью, она сама кормила Семёна грудью полтора года и прекрасно знала, каково это. Сергей Михайлович прошёлся по комнате, осмотрелся, открыл дверцу шкафа, потрогал стопку белья. Затем заглянул в детскую комнату и оценил всё, что лежало на пеленальном столике и сказал:

– Мы перестали давать вам денег, хватает ли вам их теперь на жизнь? Я смотрю, ты экономишь подгузники и одеваешь обычные трусы.

– Нам всего хватает. Нельзя вечно держать малышку в подгузнике у неё начинается раздражение и я их периодически меняю на трусики, чтобы кожа дышала.

Сергей Михайлович внимательно посмотрел на оголённую грудь Эли и сказал:

– Понятно. Ещё к тебе такой вопрос: вы с Семёном предохраняетесь? Вы в курсе, что это нужно делать и во время кормления грудью?

Эля опешила от такого личного вопроса и не знала, что ответить. Она не собиралась обсуждать с ним свою интимную жизнь и сказала:

– Если вас это волнует, то спросите у Семёна.

– Обязательно спрошу. Мы вам там привезли подгузники и детские вещи, из старых ползунков Вика явно уже выросла.

– Викуся растёт на глазах. Спасибо за помощь.

Мама Семёна присела поближе к Эле и, доставая из сумочки какую-то тетрадь, сказала:

– Эля теперь, когда у вас есть доход, я хочу поговорить с тобой о тратах. У меня вот тут собраны всё чеки и подклеены в тетрадь. Это покупки, которые я делала для Вики. Тут подгузники, комплект на выписку, пелёнки, чепчики, распашонки и постельное бельё в кроватку. Передай, пожалуйста, Семёну, пусть он вернёт эти деньги, срок сами определяйте, мне не к спеху. Можно разделить на несколько месяцев. Сумма не маленькая получилась.

Эля, которая всё это время брала от свекрови вещи, думая что это подарки, сидела в шоке – у неё даже рот приоткрылся от удивления. Если бы Эля заранее знала, что за всё это придется платить, то не взяла и половины бы вещей. Вика даже не успела поносить столько чепчиков и распашонок, она прибавляла в месяц по килограмму и быстро выросла из них. Взглянув на итоговую сумму в тетради, Эля побледнела – она равнялась нескольким зарплатам Семёна. Она с трудом выговорила, чувствуя, как пересохло в горле:

– Я отдам вам часть вещей обратно, те которые Вика не успела поносить. Может, их можно сдать обратно в магазин?

– Сдать не выйдет, Эля. Слишком много времени прошло.

Тут в диалог вступил Сергей Михайлович.

– Эля, мы планируем через месяц сыграть свадьбу. Как твои родители, готовятся? Или нужно ещё время чтобы собрать деньги?

– Мы готовимся, думаю через месяц уже наберём. Собирались в этом месяце поехать с мамой и выбрать мне платье.

– Отлично. Мы Семёну уже купили костюм.

Эля закончила кормить Вику и переложила её в кроватку. Вика лежала довольная и гулила. Свекровь, вооружившись погремушками, присматривала за ней, а Эля пошла на кухню готовить. Сергей Михайлович пошёл за ней следом. Зайдя на кухню он открыл холодильник и прошёлся по кастрюлям, заглядывая в каждую. Он спросил:

– Что будешь готовить?

Эля сидела к нему спиной и радовалась, что он не видит выражения её лица. Оно исказилось от его откровенной наглости и такого бессердечного отношения к её семье. Но она зависела от этих людей и не смела им перечить. Хотя ей очень хотелось сказать:

«Как вам не стыдно… пришли… полазали. Проверили какая я хозяйка, как сложены вещи, что лежит у меня в холодильнике. Готовы содрать с нас последние деньги, хотя сами живёте обеспеченно, а нам еле хватает от зарплаты до зарплаты… Почему-то моя мама деньги за подгузники не просит, и за еду которой она нас кормила последние месяцы тоже… куда же я попала… какая мерзость»

Эля постаралась ответить спокойным тоном:

– Я жарю картошку, и мне нужно сварить суп.

– Какой суп будешь варить?

– Щи.

– Ясно. Ну не буду тебе мешать. Пойду к внучке. А кстати Эля, у меня сегодня вечером и завтра утром два вызова на бальзамирование, хочешь поехать со мной? Если будешь мне ассистировать, то доход пополам.

Эля мечтавшая поспать когда придет Семён подумала что деньги сейчас им очень нужны, вспомнив о долге и предстоящей свадьбе грустно ответила:

– Я поеду. Вы за мной заедете или нужно приезжать к вам?

– Я заеду. Возьми только белый халат с собой, фартук и прочее я тебе выдам.

– Хорошо.

Он ушел. А Эля чистила картошку, роняя на неё горячие слёзы.

Вечером Семён вернулся с работы. Эля сразу же подошла к нему вместе с Викой на груди и начала рассказывать о визите его родителей. Он переодевался и молча слушал её, по мере рассказа он становился всё более хмурым и потрясённым. Брови его сдвинулись, а глаза стали стеклянными. Эля возмущенно сказала:

– Семён, я поверить не могу, неужели они действительно с нас возьмут эти деньги… как же так можно? Почему моя мама не требует ничего, а твои родители…

Семён перебил её.

– Деньги придется отдать. Я с этим сам разберусь, не беспокойся. Тебе не нужно ехать на бальзамирование, ты и так устала, тебе надо отдыхать. Постепенно отдам им всё что требуется. Но больше не бери у них ничего.

– Я сегодня и так всё им отдала обратно, что они привезли. Но на бальзамирование пойду. Я уже обещала и твой папа приедет за мной. Деньги нам точно не помешают тем более скоро свадьба. Семён, почему они так поступают с нами? С тобой?

– Они так меня воспитывать пытаются. Чтобы я ощутил всю ответственность, чтобы понял, что теперь всё на мне и я отвечаю за свою семью.

– Это очень жестокий способ… так нельзя с близкими людьми поступать. Воспитывать тебя надо было раньше, когда ты был сам по себе. А теперь мы семья и это наказание для нас всех, а не только для тебя…

Эля видя как ему тяжело об этом говорить не стала продолжать этот разговор и сменила тему.

– Иди поешь, я пожарила тебе картошки. А я немного полежу, устала. Скоро отец твой приедет. Я нацедила молока, оно в холодильнике, подогреешь на водяной бане и покормишь Вику, если не хватит, разведи смесь… ну ты сам знаешь. И старайся держать её в трусиках.

– Спасибо, милая.

Семён обнял Элю и прижал к себе очень крепко и поцеловал. Эля тут же расслабилась в его теплых руках и её тревоги отступили.

– А нельзя её оставить в подгузнике пока тебя не будет? Если она покакает в трусы мне её очень трудно подмывать, воняет так, что меня выворачивает.

– Ничего не воняет, глупости какие… кефирчиком от неё пахнет.

– Не слабый такой… кефирчик. Ладно, я постараюсь. Иди отдыхай.

Только Эля прилегла как позвонили в дверь. Приехал Сергей Михайлович. Они отправились в область. По дороге они ехали молча, Эля уже не первый раз ездила с ним и знала, что ей придется делать. Её очень тяготила эта работа – атмосфера горя и отчаяния, с которой приходилось сталкиваться каждый раз приходя в семью, переживающую потерю. Это сильно давило на Элю. Приехав на место Эля с Сергеем Михайловичем работали как одна команда, каждый молча делал своё дело. Они очень быстро справились с поставленной задачей и получив оплату направились в обратный путь. Ровно половину дохода, как и обещал, Сергей Михайлович отдал Эле. Она ответила:

– Я не буду брать деньги. Просто вычтите эту сумму из нашего долга за детские вещи и завтрашний вызов точно так же.

– Хорошо. Завтра будешь делать всё сама. Ты уже готова к этому. Я просто постою рядом и посмотрю. И получишь полную оплату за вызов.

– Хорошо.

Эля вернулась домой поздно вечером, уже стемнело. Войдя в квартиру она услышала как плачет Вика. У нее явно были колики. Семён пытался её успокоить и укачать, но тщетно. Она была вся пунцовая, явно плакала уже долго. Эля переоделась, помыла руки и взяла дочь пытаясь укачать и приложить к груди, но Вика продолжала кричать. Она успокоилась только через полчаса и взяла грудь. Эля сидела на кресле и кормила Вику из последних сил. Она настолько устала, что её руки едва удерживали голову дочери. Семён подошёл, поцеловал Элю и сказал:

– Эля, я спать, мне рано вставать. Я завел будильник разбужу тебя для сцеживания. Спокойной ночи.

Эля только кивнула головой в ответ и подумала:

«Я уже не помню, что такое спокойные ночи…»

Вика кушала целый час и наконец отпустила грудь. Эля взглянула на часы, был час ночи, через два часа ей вставать сцеживаться. Она аккуратно переложила дочь в кровать стараясь не разбудить. Вика чуть поворочалась, но не проснулась. Эля легла и тут же провалилась в сон. Вскоре Семён с трудом разбудил её на сцеживание.

Эля никак не могла встать, ему пришлось обрызгать её водой. Она встала и побрела на кухню, взяла свои чистые чашки и начала сцеживать. Было слышно в тишине ночи как струи ударяют в стеклянное дно пиалы. Убрав молоко в холодильник, Эля взглянула на часы было половина четвёртого утра. Она поняла что спать ей осталось не больше часа, скоро Вика проснётся на кормление и рухнув в кровать тут же отрубилась.

Она проснулась от пронзительного детского крика, тут же встала с кровати, но… не поняла что произошло. Она увидела перед собой кирпичную стену, возникшую будто из ниоткуда прямо посреди комнаты. Она потрогала кирпичную кладку – кирпич был холодным и сырым. За стеной плакала Вика, и Эля не могла понять, как ей добраться до дочери, чтобы покормить. Она разбудила Семёна и сказала:

– Семён, откуда у нас кирпичная стена поперек комнаты? Как мне добраться до Вики?..

Семён с изумлением посмотрел на Элю, на комнату и на плачущую Вику и сказал:

– Эля… нет никакой стены… у тебя галлюцинации.

– Как нет? Вот же она. Я её чувствую... она холодная.

– Эля спи. Ляг. Я сам к Вике встану и покормлю её из бутылочки твоим молоком.

Эля легла – и тут же провалилась в сон.

От автора: ваша поддержка книги в виде ️ или добавлений в библиотеку, напрямую помогают книге расти. Спасибо что читаете до конца.