Жизнь Эли превратилась в настоящее испытание. Ей много помогала мама, но всё равно было очень тяжело. Она почти не спала, мало ела, сильно исхудала. Ей приходилось готовиться к трём экзаменам, изучать билеты и сидеть за книгами, пока малышка спала. Из-за избытка молока она была вынуждена постоянно сцеживаться – каждые два часа. Даже ночью, когда Вика и Семён спали по шесть часов, Эля вставала по будильнику и сцеживалась вручную. В лучшем случае ей удавалось поспать два-три часа за ночь.

Сегодня ночью она не услышала будильник и проспала очередное сцеживание. Семён проснулся, чтобы собираться в институт, у него был важный день – защита диплома. Он прижался к Эле, чтобы обнять её, и резко замер. Она была огненной – её тело буквально горело.

– Эля... просыпайся. Ты вся горишь, у тебя явно температура. Я сейчас позову твою маму.

Но Эля ничего не ответила – она была в бреду и плохо понимала, что ей говорят.

В комнату вошла заспанная Елена Владимировна и поставила ей градусник. Элю бил озноб.

– Семён, надо вызывать скорую, у неё температура 39,8 и ей нельзя жаропонижающее давать... иначе она не сможет кормить грудью. А у нас даже смеси нет. Беги в магазин за смесью, а я вызову скорую.

– Подождите, не надо пока вызывать скорую. Отец работал на скорой, я позвоню ему и спрошу что делать.

Он позвонил отцу, они коротко поговорили, и Семён тут же начал выполнять отцовские рекомендации. Он раздел Элю, положил ей лёд на лоб и начал обтирать её прохладной водой. Элю затрясло ещё сильнее, и она сразу же пришла в себя и заговорила.

– Семён... мне очень плохо... У меня ужасно болят обе груди.

– Да, Эля. Я знаю, у тебя высокая температура. Сейчас приедет мой отец и отвезёт тебя в роддом. Там тебе обязательно помогут. А мне нужно уезжать в институт на защиту. Как освобожусь сразу же позвоню тебе. Я сейчас немного сбил тебе температуру – тебе должно стать полегче, давай помогу тебе одеться.

Отец Семёна приехал очень быстро. Семён уехал в институт. Держа на руках Вику, мама Эли и сама Эля вместе с Сергеем Михайловичем направились в женскую консультацию.

Поднявшись к кабинету Светланы Михайловны, Сергей Михайлович вошёл в него без стука вместе с полуживой Элей и, усадив её на кушетку, сказал:

– Здравствуйте. Меня зовут Попов Сергей Михайлович. Это моя невестка, у неё сильный жар и похоже застой молока. Помогите ей.

Светлана Михайловна сначала удивилась такому бесцеремонному появлению, но затем, узнав известного врача и оценив ситуацию, попросила текущую пациентку выйти и зайти позже. Она принялась осматривать Элю. Увидев состояние её груди, она сделала несколько назначений и Элю направили в кабинет физиопроцедур, где ей должны были провести расцеживание с помощью ультразвука, что должно было помочь оттоку молока.

Эля еле дошла до физиокабинета, оголила грудь и сидела, оперевшись на перегородку. Медсестра подошла к Эле, установила датчик на грудную клетку и начала с силой водить им по груди, по кругу, не останавливаясь. Эля тут же взвыла от дикой боли, и на глазах мгновенно навернулись слёзы. Медсестра давила со всей силы, старательно прожимая грудь до самой грудной клетки, словно её целью было не оставить ни одного живого места. Процедура длилась около получаса, и при каждом нажатии Эля вскрикивала, думая, что ничего болезненнее в жизни ей ещё не приходилось испытывать – даже рожать было не так больно. Молоко тут же начало вытекать обильными струями, бьющими в стену, словно под напором. Наконец медсестра закончила и сухо сказала:

– В следующий раз берите с собой пелёнку вы мне всю стену залили молоком. Теперь нужно приложить к груди ребёнка и покормить. Ребёнок с вами?

Эля соображала с трудом и тихо ответила:

– Да дочь с бабушкой в коридоре.

– Сейчас я их позову и покормите за ширмой. Дайте обе груди.

Эля взяла дочь на руки и приложила к груди. Вика уже как раз капризничала и проголодалась. Она почувствовала, как дочь вытягивает из неё молоко, и грудь постепенно становится мягче, и боль отпускает её. Наконец-то она почувствовала облегчение и тихо сказала:

– Спасибо моя девочка... Хоть ты не делаешь мне больно.

Затем Эля вернулась в палату к Светлане Михайловне. Там ей измерили температуру, она уже опустилась почти до нормальных цифр. Измученная и обессиленная Эля спросила еле слышно:

– Что это было сейчас со мной?

– Это называется лактостаз, Эля. Застой молока. Видимо ты пропустила кормление или сцеживание. Так делать нельзя. Внимательно следи за этим, иначе лактостаз повторится. И физиопроцедуру придётся повторять. Особенно это важно когда так много молока как у тебя. Я выписала тебе мазь, чтобы залечить соски, они у тебя сильно травмированы. Смазывай на ночь, смывай перед кормлением и делай воздушные ванны, ходи дома с оголённой грудью. Ты всё запомнила или тебе записать?

– Спасибо вам большое. Я всё поняла.

Эля вернулась домой и уснула. Мама пошла погулять с Викой. Семён звонил ей, но она не слышала телефона и не отвечала.

Вернувшись домой и увидев полную тишину и отсутствие коляски, Семён очень испугался. Он прямо в обуви зашёл в комнату и, увидев спящую Элю, выдохнул с облегчением и подумал:

«Слава Богу, с тобой всё в порядке. Страшно подумать, что бы было, если б ты оказалась в больнице»

Он разулся, подошёл к Эле и потрогал её лоб. Лоб был прохладный. Она сразу же проснулась. И, увидев его, улыбнулась.

– Ты вернулся?

– Вернулся. Спешил как мог. Как ты себя чувствуешь? Где Вика? Что сказал врач?

– Уже всё хорошо. У меня был застой молока, потому что я решила сегодня ночью поспать, как и вы, шесть часов вместо трёх и пропустила сцеживание. Нельзя пропускать...

– Ужас... Я так испугался за тебя. Теперь я сам буду заводить будильник и будить тебя ночью на сцеживание.

– Ты лучше мне скажи как твой диплом?

– О, все как нельзя лучше. Я успешно защитился. У меня будет красный диплом. Но самое главное не это. На защите всегда присутствуют различные директора компаний. И один из таких сотрудников подошёл ко мне после защиты и предложил мне работу. Причём не какую-то там... а очень хорошую. Начальником отдела в Росгосстрахе – сказал, что им нужен человек с моими знаниями и результатами. Я о таком и не мечтал, чтобы студента без опыта работы, без связей сразу пригласили на руководящую должность. И я могу приступить уже через пару недель, когда у меня на руках будут все документы. Мы наконец-то сможем перестать зависеть от родителей. И моей зарплаты хватит на нас троих. Без шика, конечно, но если грамотно распоряжаться деньгами, нам на всё хватит.

Эля вылезла из-под одеяла, привстала с постели и обняла его.

– Как я рада это слышать. Это замечательные новости. Поздравляю тебя.

Семён, заметив что она совершенно обнажена до пояса, внимательно осмотрел её и сказал:

– Это ещё что за новости? Ты же сейчас не кормишь, почему ты раздетая?

– Мне врач сказала, что нужны воздушные ванны, чтобы соски заживали. Видишь какие на них трещины. Это очень больно. Я когда кормлю, у меня даже кровь в жилах стынет и волосы на голове дыбом от боли. А ещё мне назначили мазь для заживления. Мама её уже купила.

Семён схватился рукой за лоб и сказал:

– Эля... надеюсь у тебя всё быстро заживет. Потому что я на тебя такую спокойно смотреть не могу. Мне очень трудно смотреть и не иметь возможности прикоснуться. Одно дело когда ты кормишь, на это я спокойно смотрю, но когда ты обнажённая передо мной, никого нет рядом, да ещё я к тебе не прикасался уже так давно... В общем... не сойти бы мне с ума.

– Придется потерпеть. Я же тоже не прикасалась к тебе, а мне ещё и больно. Я терплю и ты потерпи.

– Хорошо.

Семён снова обнял её и поцеловал.

– А тебе всё ещё ничего нельзя?

– Всё ещё нельзя. Но я думаю, что уже скоро будет можно. А ещё врач сказала, что несмотря на отсутствие месячных, необходимо продолжать предохраняться, всё равно можно забеременеть во время кормления грудью.

– Кошмар какой-то... а я уже раскатал губу... Пойду я лучше поем не могу больше об этом думать, ты хочешь поесть? Тебе погреть что-нибудь?

– Да, я бы поела суп. Я сегодня ещё ничего не ела. Отсыпалась пока была возможность. С ужасом думаю, как я буду высыпаться, когда мы переедем к бабушке и днём мне никто не будет помогать.

– Я буду помогать. Мама твоя будет приходить по выходным и моя мама тоже придёт. Мы не одни Эля. И это так важно – что нас все поддерживают.

– Да ты прав. Без моих родителей... без твоих тоже... где бы мы сейчас были.

– Эля. Оденься хотя бы ненадолго... я тебя очень прошу. И пойдем спокойно поедим.

Эля слегка улыбнулась ему и ответила:

– Ладно, оденусь, не беспокойся.