Ане исполнилось два с половины года, а Вике было уже двенадцать лет. Именно этим летом Семён и Эля решились впервые отправиться с детьми на море. И поскольку Эля ни в какую не соглашалась лететь на самолёте, они собрались преодолеть пусть в 1600 км на своей машине с остановкой на ночлег в городе Ростов-на-Дону. Они держали путь в Краснодарский Край, в заранее забронированный отель в городе Анапа.

Впереди их ждал великолепный отдых, целых две недели на берегу Чёрного моря. Шведский стол, коктейли, анимация для детей, пенная вечеринка, дискотеки, детские комнаты, спорт зал, бассейн, дельфинарий... По крайней мере, они себе это представляли именно так, все, кроме Эли. Она как обычно готовилась к апокалипсису. Пол чемодана занимали лекарства, одежда была утрамбована на все случаи жизни, Эля положила даже куртки, дождевики и резиновые сапоги. Семён этому вообще не удивлялся, он лишь купил ещё один чемодан под её заморочки, его не удивил даже жёлтый горшок, торчащий из багажника. Его уже вообще было сложно чем-то удивить за столько лет рядом с тревожной, но при этом заботливой женой. Он был уверен, к концу света они подготовлены качественно.

Наконец-то они сели в оранжевый Kia Rio, пристегнулись и тронулись с места, первым пунктом назначения была заправка, затем им предстоял шестнадцати часовой путь по платной автомагистрали и только поздно вечером они должны приехать на ночлег. Эля нервничала как никогда, ведь обоих дочерей укачивало, а Аню это беспокоило с самого рождения и её штормило сильнее, чем Вику.

Эля не просто ёрзала на своём сиденье, она крутилась, пытаясь контролировать взглядом сразу все четыре стороны вокруг себя.

– Вика, а ты выпила таблетки от укачивания?

– Да, мам. Давно уже выпила, ещё за завтраком папа дал.

– Вика, ты там следи, чтобы у Ани мультики работали, если закончатся, переключи на следующий. А если уснёт, выключи, если заплачет, включай «Синий трактор». И пожалуйста, поглядывай за уровнем заряда, будет минимум, скажи заранее, я подключу к зарядке. А то если он разрядится, придётся доставать козыри: столик, наклейки и фломастеры, а я хотела бы это приберечь до вечера.

– Ладно, я поняла. Самой бы не уснуть под эти её «Это след от Крокомота! Или это Бегедил?». Хотя, пусть залипает, лишь бы тихо сидела и не вопила.

Эля только улыбнулась. Семён посмотрел на Элю и вздохнул, сказав:

– Пожалуй, возьму тебе на заправке кофе и большой хот-дог, наешься сосисок и подобреешь. Хоть помолчишь немного и оставишь детей в покое. Вика, тебе чего-нибудь взять?

– Возьми мне тоже хот-дог и крекеров.

Семён пил кофе за столиком на заправке и смотрел, как две его принцессы уплетают французский хот-дог, а младшая принцесса насасывает пауч с черникой. Он сказал:

– Это мы так с вами до вечера в отель не приедем, давайте в темпе, заглатывайте ваши булки, бегом в туалет и в машину.

Эля даже вся вытянулась, услышав его командный тон, она тут же перебила его и сказала:

– Вика, ешь спокойно, а то подавишься, не обращай внимания на папу, он пошутил.

Семён строго взглянул на Элю, а Вика спокойно ела и не обращала на них никакого внимания, привыкшая к их постоянным дурацким шуточкам и спорам по всякой ерунде. А Семён лишь покачал головой и ответил Эле:

– Королева сосисок, не будешь меня слушаться, пойдём есть в машину, перепачкаем там тебе всё, и тогда ты вообще с ума сойдешь, будешь там, в панике ползать и салфеткой всё оттирать, зато мы успеем в Ростов к 21:00.

– Будешь так со мной разговаривать, я тебе по пути перестану бутерброды с ветчиной выдавать и кормить. Понял?

– Понял. Молчу.

Он приблизился к её лицу и, щелкнув у её носа зубами, делая вид, что сейчас укусит её, добавил:

– Вредная... сосиска.

Вика засмеялась, глядя на них и сказала:

– Пап, похоже, тебе тоже надо было хот-дог себе купить и ты голодный.

Семён повернулся к Вике, пощекотал её и ответил:

– Это только вы у меня такие троглодиты, вечно голодные. Я не могу столько есть, сколько вы поглощаете в себя... И куда только у вас там влезает?

Анюта доела своё пюре, протянула пустую упаковку папе, и, не отрываясь от мультика сказала:

– Хочу ещё.

Семён удивился, встал и пошёл в машину за следующей упаковкой пюре, сказав перед уходом:

– Ну, вот и ещё одна троглодитка растёт.

Эля нахмурилась и ответила ему:

– Что тебе не нравится, воробушек? Это ты по зёрнышку клюешь. А у меня нормальные растущие дети, с хорошим аппетитом. Радуйся.

– Я очень рад, Эля что три сосиски и один воробушек наконец-то вместе куда-то едут.

Она посмотрела ему в глаза, улыбнулась и ответила:

– И я рада.

Насытившись, они сели в машину и дальше ехали молча. Ровно до тех пор, пока Анюту не вырвало прямо на планшет, детское кресло, водительское сиденье и Вику, которая тут же вскрикнула:

– Мам, блин… её вырвало прямо на меня… Фу…

Эля обернулась и, увидев, что творится на заднем сиденье, с ужасом схватилась за голову и тихо сказала Семёну:

– Тормози… приехали.

Семён ехал по участку трассы совершенно не предназначенному для остановки. Но по лицу Эли он сразу понял – остановка неизбежна. Он припарковался на узкой песчаной обочине, Эля молча толкнула его в плечо. Он всё понял, открыл багажник и вышел из машины. Эля тут же побежала к багажнику и начала резко оттуда всё доставать, добираясь до детского чемодана. При этом каждый раз, когда мимо проносилась очередная машина, юбка её платья задиралась до ушей, оголяя её трусики, но она этого совершенно не замечала. Она сосредоточенно рылась в чемодане, откапывая чистые детские вещи для Вики и Ани. А у Семёна, каждый раз, когда её юбка задиралась вверх, появлялись складки на лбу и глаза расширялись. Ведь машины проезжали, буквально каждые десять секунд.

Эля скомандовала:

– Доставай пятилитровку с водой, Аню и Вику, будем их мыть и переодевать. А потом я протру все сиденья в машине, а вы пока в поле погуляете.

Семен её не слышал и не реагировал, продолжая разглядывать её бедра, ягодицы и бельё, лишь его глаза синхронно расширялись в такт её юбке. Эля это заметила и злобно зарычала:

– Семён, твою мать, нашёл время трусы мои разглядывать… с утра не насмотрелся? Быстро помогай, давай!

Семён, услышав её злобный тон, тут же опомнился и полез в багажник за бутылкой.

Через полчаса в машине было чисто, все дети были переодеты и только Эля сидела на пассажирском сидении взлохмаченная и с песком в волосах. Она всматривалась вдаль с очень злобным выражением лица, Семён очень хотел заговорить с ней, но боялся даже взглянуть в её сторону, ожидая, когда в ней уляжется буря. Тишину нарушила Вика:

– Мам, тут ещё воняет и меня тоже начинает тошнить от этого.

Эля дернулась, сжала руку в кулак и ответила:

– Бери пластиковый стакан в руку и терпи. Извини, но обновить воздух силой мысли я не способна, освежитель с собой взять я не додумалась, а окна открыть на такой скорости нельзя, машину сразу поведет и остановки исключены. Мы так до ночи в Ростов не доедем и так полчаса простояли.

Семен открыл рот, чтобы что-то добавить, но в итоге закрыл его, подумав:

«Генеральша уже всё сказала…».

Вика послушно взяла стакан и засунула наушники в уши, думая про себя:

«Лучше бы мы на самолёте полетели…»

Они проехали спокойно ещё несколько часов, за это время дети успели поспать, а Эля расслабиться, развалившись на сиденье. Семён заметил, что они приближаются к столовой и сказал:

– Обжоры, может в столовую заедем пообедать?

Дети тут же воскликнули одновременно:

– Да, хочу.

– Давай, заедем.

Эля кивнула, и Семён свернул к кафе. И в это же мгновение громко заплакала Аня. Эля напряглась, обернулась и, стараясь перекричать дочь, спросила:

– В чём дело, Ань?

– Мишку Маша бросила… она от него уехала…

Аня продолжила громко рыдать. Эля выдохнула и сказала:

– Ой, Аня… никуда она от него не денется, не плач, сейчас в кафе с собой планшет возьмём, и ты сама увидишь… Мишка и Маша друзья навсегда.

А мысленно Эля думала:

«Господи, такая же истеричка растет, как и я…»

А Семён взглянул на Элю и подумал приблизительно тоже самое.

Они сидели за столиком в кафе. Аня ела кашу, Вика картошку пюре с котлетой, Эля салат цезарь, суп – грибную лапшу и плов. А Семён сидел с мороженным в руке и думал:

«Никогда не перестану удивляться этим пылесосам. Неужели всё съедят? А Эля так вообще бездонный колодец, больше всех набрала, видимо нервничает. Ведь только три часа назад сосиски поглощали… Может мне тоже глядя на них картошки жареной взять? Хотя… эти троглодиты скоро опять есть захотят, поем на следующей стоянке».

Они съели все подчистую и убрав за собой пустые тарелки, вернулись в машину. Уставшие дети снова задремали, а Эля, взглянув на Семёна спросила:

– Воробушек, ты сегодня есть-то вообще собираешься? Или мороженное было с мясной начинкой? Полдня уже прошло. Может тебе бутерброд достать?

Семён улыбнулся ей и ответил:

– Давай, корми меня. Я как раз думал о нём, и попить доставай.

– Может, тогда поменяемся и я за руль сяду? Спокойно поешь. Ничего мне тут не запачкаешь.

– Не надо, отдыхай, так поем, только подавай мне прямо в руку, тогда твоя машина останется стерильной.

Они добрались в Ростов только поздно вечером, еле успели поужинать в Макдональдсе, сделав заказ под самое закрытие. Они взяли еду с собой в номер гостиницы, который Семён заранее забронировал для ночлега. После ужина, Эля помыла измученную Аню и уложила её в кровать, дочь обняла своего зайца и уснула за пять минут. Вика тоже приняла душ, легла на диван и провалилась в сон ещё быстрее.

Эля пошла в душ следующей, быстро ополоснувшись, она вернулась в номер и увидела, что Семён спит прямо в одежде поверх покрывала. Она легла рядом и погладила его по груди, пытаясь разбудить. Он проснулся и пытался сфокусировать на ней свой взгляд.

Эля сказала:

– Свинтус… я понимаю, что ты очень устал, но иди, пожалуйста, помойся. Иначе я с тобой в одну постель не лягу.

Он улыбнулся, но увидев, что она уже в ночной сорочке загрустил, понимая, что он проспал момент, пока она мылась.

Эля добавила:

– Не закрывайся, дети спят, не полезут к тебе, а я ещё зайду, забыла зубы почистить.

Семён снова улыбнулся и направился в душ. Эля зашла к нему в ванную и принялась чистить зубы. Он тут же вылез из душа, завернулся в полотенце и подойдя к ней сзади, рассматривал её отражение в зеркале. Он остановился в нескольких шагах и спросил:

– Ко мне полезешь?

– Нет. Я просто зубы пришла почистить. Я ужасно устала, у меня болит абсолютно всё от шеи до пятки. Я мечтаю поскорее лечь, вытянуть ноги и уснуть. Уверена, что ты тоже.

– Да, я тоже в душе чуть не уснул… Спина и задница просто отваливаются. Но мне всё равно хочется хоть чуть-чуть твоего тепла.

Эля закончила чистить зубы и ответила:

– Тогда я тебя просто поцелую и пойдём спать. Ладно?

– Ладно. Целуй.

Семён развел руки в стороны, ожидая, что она подойдёт ближе, и он обнимет её. Она подошла и осторожно обняла его за шею, потянулась к его губам, и едва касаясь, нежно поцеловала его. Тут же в обоих что-то щёлкнуло и они стали целовать друг друга целиком и полностью без остановки. А уже через несколько минут полотенце и одежда Эли валялись на полу.

На утро, вся семья снова собиралась в путь, на второй день им предстояло провести в пути всего пять часов, после шестнадцати изматывающих часов предыдущего дня, это казалось мелочью.

Семён стоял рядом с Элей в душевой, наблюдая, как она краситься перед зеркалом. Он подошёл сзади и обнял её одной рукой за талию, а второй провел по её животу, скользя вниз по гладкой ткани платья, и её сразу пробрала дрожь. Он остановил свою руку в самом низу и сказал:

– Посмотри на свой плоский животик, как будто ты и не рожала вовсе.

– Живот плоский и свою фигуру я вернула, но чего мне это стоило… по пять тренировок в неделю. И эти жуткие растяжки никуда теперь не денутся.

– О, да… Дома умудрилась степпер* сломать, так усердно тренировалась, что даже железо против тебя не выстояло. А растяжки это даже мило, маленькие татуировочки, напоминающие, что эта красивая женщина родила и выкормила грудью двоих детей! Моя любимая женщина.

– Любимый мужчина… прекрати меня гладить по животу, нас дети в номере ждут. Татуировочки, хм… какой же ты всё таки выдумщик.

Семён улыбнулся и положил свой подбородок ей на плечо, продолжая смотреть на её живот. У него был очень задумчивый вид. Эля, подкрашивая ресницы, это заметила. Улыбка с лица Семёна медленно исчезала, и он неожиданно и очень серьёзно сказал ей:

– Эля, я хочу сына. Я хочу третьего ребёнка.

Эля, услышав его слова, дёрнулась и нечаянно ткнула себе в глаз щеточкой от туши. От этого у неё потекли слёзы из глаз, она проморгалась и, повернувшись лицом к Семёну, так же серьёзно смотрела ему в глаза. Она пыталась прочесть его, кроме любви она там, как обычно, больше ничего не увидела и ответила:

– Семён… неужели тебе недостаточно текущего дурдома?

– Недостаточно. А ты больше не хочешь детей? Тебе достаточно? Ты не думала об этом?

– Вообще-то думала… Я всегда мечтала о большой семьей. Но прямо сейчас я не готова к этому. Я только завершила грудное вскармливание, только вернула свою фигуру. Дай пожить нормальным человеком хоть немного.

– Эля, просто скажи мне, в целом ты не против?

– Я не против, я за. Но давай, хотя бы… скажем, к следующей весне.

– Договорились. Я подожду, пока ты дозреешь.

Он обнял её крепче, прижал к себе и снова задумался. А Эля улыбнулась ему и сказала:

– Но у нас снова будет дочка.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты умеешь делать только принцесс. Если меня Бог создал, чтобы мучить тебя, то тебя он создал – чтобы создавать принцесс и воспитывать их. Уж очень хорошо у тебя это получается.

Семён заулыбался, уткнулся в её волосы и ответил:

– Надо как-то так постараться, Эля, чтобы хоть один мальчик у нас получился… я же хочу продолжения рода. И в футбол с девочками не поиграть.

– И как я должна постараться? Будем заниматься любовью стоя на голове? Как будет, так будет. Отлепляйся уже от меня, ехать пора.

– Поехали, злючка.

– И почему это я злючка?

– Потому что даже не поцеловала меня сегодня ни разу.

– Семён сейчас восемь утра, я только успела продрать глаза, всех собрать и накраситься... Успеешь ещё свой поцелуй получить. До тебя ещё очередь не дошла.

– Вечно я самый последний в очереди – тут Семён постарался сказать голосом Карлсона из мультика – Я самый больной в мире человек, и мне больше ничего не надо. Кроме, может быть, ну, какой-нибудь огромный торт...

– Боже мой... какой же ты ещё один ребёнок на мою голову. Иди уже поцелую тебя, только не ной.

Она быстро поцеловала его в губы и выскочила из ванны.

К обеду они благополучно добрались до своего отеля. Семён нёс Аню в номер на руах, настолько она была измучена и истощена дорогой. А позади него тащились Эля с дорожной сумкой, Вика с рюкзаком и каршеринг, который вёз их багаж к нужному входу.

Как только они все приняли душ с дороги и разместились в номере и Семён, взглянув на часы и произнёс:

– И так, мои прелестные нимфы, с огромной пищеварительной системой, возрадуйтесь, наступило время обеда, нас ждёт шведский стол. Идём или ещё немного отдохнём?

Все три нимфы в один голос произнесли:

– Идём скорее есть.

– Хочу кушать.

– Пошли уже, умник.

От их усталости не осталось и следа и все четверо направились в столовую.

Весь остаток дня они провели вместе: изучили территорию отеля, программу анимации для детей, поиграли в настольные игры, посетили детскую комнату. Даже успели немного понежиться на пляже, искупаться в море и напоследок посетить бассейн. После ужина, уставшие и абсолютно счастливые они, смеясь и о чём-то споря, возвращались в свой однокомнатный номер. Как только Эля искупала в ванне Аню и положила в детскую кроватку, та уснула мгновенно даже не успев обнять своего зайца. Эля поцеловала её уже спящую, затем подошла к Вике, погладила её по голове, оторвала от телефона и отправила мыться следующей. Семён отдыхал на постели и умиротворённо наблюдал эту картину, наслаждаясь наступившей тишиной.

Вика вышла из ванны и, прихватив планшет с наушниками, газировку и крекеры, направилась в кресло на балкон, предвкушая удовольствие от просмотра любимого фильма: «Властелин колец». А Эля многозначительно взглянув на Семёна, накинула на себя халат и отправилась в ванну следующей. Семён прислушался, ожидая услышать звук сработавшей защёлки, и не услышав его, улыбнулся и взглянул на часы, засекая время. Он прекрасно понял её сигнал, и хотел заставить её ждать, чтобы побесить Элю хоть немного. Однако он сам долго не выдержал.

Эля стояла перед зеркалом и любовалась собой. Затем она развернулась лицом к двери, вытянулась и, облокотившись на раковину, ждала, что он вот-вот появится в дверях. У неё не было никаких сомнений в том, что Семён не упустит такой возможности. Она считала про себя до десяти, и ровно на цифре десять он вошёл в ванну и закрыл за собой дверь на защёлку.

Он остался стоять в дверях и рассматривать Элю с головы до ног. Он был в одних плавках, и Эля так же разглядывала его, ощупывая взглядом его плечи, грудь и живот. Они стояли и молча поглощали друг друга взглядами на небольшой дистанции, но дыхание у обоих уже участилось. Эля сбросила с себя халат, под которым ничего не было, и Семён сразу же наклонил голову на бок и начал разглядывать её ещё пристальнее. Он сказал:

– Без белья… Значит, ждала меня.

– Конечно, ждала. Весь день ходить вокруг меня и не трогать, для человека, который каждые тридцать секунд думает о сексе это, наверное, очень тяжело!

– Очень... очень... тяжело. Хочу в свой домик.

И он стянул свои плавки и резко шагнул к ней на встречу. Она увидела, что он возбуждён, улыбнулась и тут же запрыгнула в ванную, ускользая от него. Семён остался стоять у раковины с вытянутыми вперёд руками для объятий. Он поморщил нос и сказал:

– Эля… пожалуйста, только не говори, что надо мыться.

– Я и не говорю. Я просто уже моюсь. Конечно надо, мы же из бассейна только что вылезли.

– Господи! Женщина… когда ты успеваешь так испачкаться, что тебе постоянно надо мыться. А ещё меня свинтусом называешь.

– Конечно, ты и есть поросёнок, раз до сих пор ещё не в ванне.

– Я не грязный. Я в бассейне с Аней только по колено стоял.

Эля выглянула из-за шторки, чтобы посмотреть, что он там делает. А он уже давно заглядывал за штору с другой стороны, наблюдая, как она намыливается. Эля улыбнулась и начала намыливать себя медленнее и только свою грудь. Она скомандовала:

– Залезай, тебя тоже помою. Но сначала побрейся, от твоих колючек у меня уже раздражение на лице.

– Что ещё прикажет ваше величество из королевства красной подгоревшей попки?

– Ты тоже весь красный, особенно плечи обгорели, даже трогать страшно.

– А ты и не собираешься трогать, похоже, ты решила себе грудь отполировать. Сколько можно её тереть, неужели правда так испачкалась?

– Хватит идиотничать. Ты полезешь или у тебя водобоязнь?

– Не полезу. Я ж говорю, я чистый. Тут тебя подожду, понаблюдаю, как ты меня соблазнить пытаешься и в воду затащить, а не выходит.

– А, ну, ладно… Тогда я сейчас наберу воду, добавлю пены и полежу тут часок, и если Аня вдруг проснётся и заплачет, придётся тебе выходить и снова её укладывать. За пеной тебе даже рассматривать на мне будет нечего. Максимум покажу тебе фигу и пару пяток.

– Вот засранка… ты же так и сделаешь.

– Именно.

Семён раскрыл шторку, чтобы залезть к ней. Но Эля строго погрозила ему пальцем и сказала:

– Монозадачное существо… Заданий было два, и первым было – бриться, потом только можно в ванну залезть и я буду проверять качество твоего бритья. Причём очень тщательно.

– Ну ты и жопка… Как же ты порой бесишь. Ну, что, мне реально бриться?

– Максимально реально, пожалуйста!

Семён стоял и брился, а Эля выглянула из-за шторы и наблюдала за качеством. Он брился старательно, но когда заметил, что она смотрит, начал делать это кое-как, чтобы побесить её хоть как-то и сказал:

– Сгинь… королева мочалок, хватить пялится, а то поранюсь.

– Да чем ты там поранишься, тяп-ляп всё делаешь. Дай я сама, иначе ты всё равно колоться будешь и тогда я с тобой целоваться не стану.

Эля вылезла из ванны вся мокрая, на полу сразу образовалась лужа, она выхватила из его рук бритву и повернула его лицо к себе, в поисках пропущенных участков.

А Семён сразу обнял её и сказал:

– Вот ты и попалась вертихвостка. А брить уже и нечего.

У Эли от удивления широко раскрылись глаза, она не ожидала подвоха и поняла, что он провёл её. Его руки скользyekb по ней, и он прижал её к себе настолько близко, что бритва из её рук выпала и полетела в раковину. Она обняла его за шею и прижалась к его груди. Очень довольный собой Семён принялся целовать её шею, но тут же начал плеваться, наевшись геля для душа, который Эля не успела смыть. Он сказал:

– Вот… женщины… ну женщины… Лезь в свою ванну, будем мыться. Теперь и я весь в этом геле. Он что кокосовый? Вкусненький.

Эля засмеялась, и они залезли в ванну. Она смывала с себя и с него гель, а он продолжал ворчать:

– Ну почему тебе обязательно надо и без того ограниченное время потратить на свои игры и мытьё? Я же сейчас совершенно ничего не успею с тобой сделать. Почему я должен вечно терпеть и мучиться? Почему нельзя просто сразу мне сдаться? Отвечай, автомойка...

– Сейчас сдамся уже не ворчи… Нравится мне мучить тебя, если тебя что-то не устраивает, надо было выбирать себе другую жену, поудобнее, посговорчивее...

– Весь парадокс в том, что мне самому это нравится… Моя любимая, вредная заноза, с которой не бывает скучно и спокойно. Ну, всё? Мы уже стерильные? Можно тебя трогать? Или ещё спиртом протрёшь?

Эля положила ему на плечи свои руки, прикрыла глаза и сказала:

– Всё, можешь трогать.

Семён потянулся к ней руками и никак не мог решить, за что ему схватиться. Ему хотелось взяться одновременно и за бёдра, и за ягодицы, и за грудь, а руки только две. И пока он примерялся, Эля уставшая ждать, открыла глаза, посмотрела на него, за секунду всё поняла и сказала:

– Ты что, опять поломался? Уже, правда, не смешно, Аня в любой момент проснётся. Ускорься, пожалуйста.

Он ничего не ответил, продолжая зависать, и тогда она сама решила его проблему. Обхватила его за шею и закинула на него одну ногу и прижалась к нему животом. И тут он её почувствовал и сразу же закинул на себя её вторую ногу, хватая за ягодицы и прижимая к стене. Эля крепче вцепилась в его шею и тихо застонала, ощутив, какой он горячий. Но Семён больше не шевелился, продолжая её безжалостно мучить, он сказал:

– Стонать нельзя, разбудишь.

– Тогда целуй меня и ускорься уже, наконец.

– Просто веди себя тихо. Если я тебя сейчас поцелую, то ускорение будет космическое, потому что ты меня уже довела.

– Как же много ты болтаешь…

И она сама его поцеловала, он тут же ускорился, и она почувствовала, как тепло внизу живота растекается по всему телу, и они становятся одним целым.

__________

*Домашний степпер – это компактный кардиотренажёр, который имитирует подъём по лестнице. Он помогает увеличить физическую активность, не выходя из дома, и подходит для людей любого уровня подготовки.