Прошло больше года после воссоединения.

Вторая беременность Эли протекала значительно тяжелее первой. В этот раз она узнала, что такое токсикоз, и набрала намного больше веса, чем в первую беременность… она поправилась на целых двадцать килограммов, и под конец уже с трудом перемещалась. Живот был огромный, при ходьбе ей приходилось поддерживать его снизу, постоянно носить бандаж, иначе ломило поясницу и простреливало в таз. Она уже была совсем обездвижена и ничего не могла делать по дому. Всё делал Семён. Да-да, абсолютно всё: готовил, убирал, стирал, гладил, работал за себя и за Элю, ведь уйдя в декрет, она передала ему своих клиентов. Он безропотно заботился о дочери и самой Эли: завязывал ей шнурки на ботинках, помогал надевать колготки, поскольку сама она не могла дотянуться до своих ног.

***

Эля и Семён собирались ложиться спать. В доме уже все спали, кроме них. Они легли в постель. Эля с трудом взобралась на своё место и, укладывая свой неподъёмный живот на подушку для беременных, спросила у Семёна:

– Когда у тебя начинается отпуск, я забыла? До родов уже две недели осталось.

– Эля, у тебя память, правда, стала как у рыбки... видимо из-за беременности. Я только вчера тебе говорил, что уже нахожусь в отпуске, у меня будет целый месяц, чтобы помогать тебе после родов и обязательно попасть на них. Похоже, за тобой надо всё перепроверить: не забыла ли ты в сумку для роддома положить все необходимые документы.

– Я ничего не забыла, всё положила и продумала, именно поэтому я ничего и не помню, у меня голова забита подгузниками, одеждой на выписку и вообще-то... родами! А то вдруг ты опять куда-то свинтишь со своими друзьями, и я буду тебе названивать до последнего, стоя со схватками в палате...

– Никуда я не денусь, теперь я вокруг тебя хожу хвостиком, боюсь даже за продуктами далеко уехать. Хорошо роддом в пяти шагах. Расслабься, и ни о чём не беспокойся.

– Легко тебе говорить, тебе не рожать. Ладно, давай уже спать, я сегодня ужасно устала. Весь день шпарят эти тренировочные схватки*, покоя мне не было. Наконец-то чуть отпустило после но-шпы, надо пользоваться моментом и выспаться. Ещё же буду опять, как обычно, полночи бегать в туалет... давно уже ночные сны все урывками, и это я ещё кормить не начала и сцеживаться... с ужасом вспоминаю эти подъёмы в три часа ночи для сцеживания.

Семён поцеловал Элю и сказал:

– Спи, любимая. Не бойся, я тебе помогу и ночью в том числе. Надеюсь, наша девочка сегодня даст тебе поспать и не будет сильно толкаться. Прошлой ночью она даже меня умудрилась толкнуть. Спокойной ночи.

– Анютка пока явно спит, в животе тихо. Спокойной ночи.

Но спокойной ночи не случилось...

Ровно в полночь Эля проснулась и почувствовала, что схватки вернулись. Она перевернулась на другой бок и старалась уснуть, думая, что схватки ложные и скоро утихнут. Однако уснуть в таком состоянии было невозможно. Она встала, пошла в туалет, и увидела, что у неё отошла пробка* и тут же окончательно проснулась.

Эля взяла свой телефон и сидела на кухне. Она смотрела на секундомер и считала интервалы между схватками. Ей стало ясно, что интервалы одинаковые – а значит, схватки настоящие, не хаотичные. Она рожает. Эля тяжело вздохнула, понимая, что роды опять будут ночью, когда она совершенно не выспалась, и у неё нет на это сил. Она встала и пошла будить Семёна.

– Семён, просыпайся, одевайся... я рожаю.

Семён резко подскочил с постели и сказал:

– Как рожаешь? Ещё же рано...

– А дочка решила, что пора.

– Ты уверена?

– Да, схватки настоящие, не тренировочные. Интервалы уже по пятнадцать минут, надо ехать в роддом, пока воды не отошли.

– Я понял, сейчас оденусь и тебе помогу одеться. И поедем. Ты сама-то как настроена?

Эля улыбнулась ему и ответила:

– Я – нормально, ты же со мной. Ты знаешь, чем мне помочь. Я сама оденусь, только с обувью поможешь. Бери сумки, воду, свои документы и поехали.

Эля вышла из дома и села за руль своей машины, пока Семён укладывал сумки. Он подошёл к водительскому сиденью и, увидев её за рулем, обомлел:

– Ты что одурела?.. Куда со схватками за руль полезла? Пересаживайся давай, быстро. Я за руль сяду. А то ты нас не довезёшь и всех троих угробишь.

– Довезу. Схватки ещё терпимые и редкие, а ехать всего пятнадцать минут до роддома, к тому же сейчас ночь и пустая дорога. Я уже так удобно устроилась, не хочу шевелиться. Зря что ли ты мне такую классную машину с автоматической коробкой купил. Едешь и не напрягаешься.

Семён только покачал головой и ответил:

– У тебя уже крыша совсем поехала, что ли?.. Как-то рановато для этого, ещё должна соображать, что это опасно. Пересаживайся, кому я сказал, или я тебя сейчас сам перенесу. Не хватало ещё, чтобы моя рожающая жена меня в роддом пассажиром везла…

Эля вздохнула, скорчилась от очередной схватки и послушно вылезла из машины.

В роддоме их быстро оформили, и они направились в зал для партнёрских родов, где Эля расположилась в кровати в одной короткой ночнушке, подключённая к аппаратуре, а Семён сидел рядом наготове.

Эля лежала на спине, на руке у неё стоял внутривенный катетер, а живот был стянут липучками и датчиками, идущими к прибору КТГ. Который записывал в режиме реального времени пульс малышки. Её схватки были уже довольно частыми и болезненными, они продолжали нарастать. Она мучилась от боли и тихо корчилась каждые пятнадцать минут. Семён сидел рядом и держал её за руку. Он ничем не мог ей помочь, и ему было сложно смотреть на её мучения. Он лишь вытирал салфеткой её слёзы, когда они текли по щекам. В итоге он не выдержал и сказал:

– Полежи минутку без меня. Я скоро вернусь. Пойду искать врача, сколько можно так лежать и мучиться… Бросили нас тут одних...

Эля ничего не ответила, она закрыла глаза и пыталась вздремнуть между неожиданными приступами боли. Было уже два часа ночи, она устала и хотела спать. Семён очень скоро вернулся и не один. В палату вошла врач, как только Эля услышала её голос, она тут же открыла глаза. Перед ней стояла Светлана Михайловна, тот самый врач-гинеколог, которая бережно вела её первую беременность. Эля, увидев её добрую и такую знакомую улыбку сразу же подумала:

«Теперь всё будет хорошо… Я в надёжных руках. Она постарела, но её улыбка и глаза не изменились они всё такие же светлые и добрые. Бывают же такие хорошие люди... Интересно, помнит ли она меня?»

Светлана Михайловна подошла ближе и сказала:

– Здравствуй, Эля.

Эля даже вздрогнула от неожиданности и ответила:

– Здравствуйте Светлана Михайловна. Неужели вы меня помните? Прошло десять лет.

Она улыбнулась ещё шире и ответила:

– Помню. Хорошо помню тебя. Ты была такая юная, но уже сильная. А сейчас ты уже совсем взрослая женщина. Как поживает твоя дочка?

У Эли по щеке потекла слеза, но она была не из-за схватки, она растрогалась от того, что врач помнит даже пол её ребёнка. Семён уже автоматически вытирал её слёзы, ему стало немного спокойнее от того, что Эля была знакома с дежурным врачом. Эля ответила дрожащим голосом:

– Дочка растёт и радует. Отлично учится. Она замечательная и не без вашей помощи.

– Я просто делала свою работу, это ты была очень ответственной и всегда выполняла все рекомендации. Так, и кто же у нас здесь сегодня должен родиться?

С этими словами врач взглянула на монитор, оценила пульс и отключила Элю от прибора.

Эля ответила:

– У меня снова должна родиться дочка. Анютка такая торопыжка, ей всегда по ночам не сидится на месте. Она даже родиться решила на две недели раньше.

– Ну что ж, у тебя всё в порядке. Ты можешь встать и больше не мучиться, проживая схватки лежа, папа ваш тревожный нашёл меня, но я должна сейчас уйти на Кесарево, у тебя роды примет другой врач, мой коллега. Не переживай он хороший и опытный мужчина.

От слова «мужчина» Семён поморщился, вздохнул, встал и начал ходить по комнате от окна к дивану. Заметив это, Светлана Михайловна заговорила с ним.

– А вы, очевидно папа, можете помочь своей жене массажем крестца или воспользуйтесь фитболом*, который стоит в углу. Вам показать, как это делать?

Семён тут же собрался и сосредоточился, он ответил:

– Массаж я умею делать. Я был на родах нашей первой дочери. А вот с фитболом не знаком, расскажите, что нужно делать.

Светлана Михайловна прониклась его включённостью в процесс и тепло ответила:

– Стелите пелёнку на фитбол, пусть она садится на него сверху и раскачивается во время схватки, эта позиция облегчает боль. Вы просто следите, чтобы она с него не упала, поддерживайте за руки. И чтобы она как следует дышала во время схватки, не кричала и не задерживала дыхание. Хорошо? Всё понятно?

– Всё ясно. Спасибо. Скажите, а воду ей пить можно?

– Воду? Конечно можно, почему нет?

– В первые роды не разрешали почему-то.

– А… да, тогда было такое, на сегодняшний день это устаревшие рекомендации. Пусть пьёт, жажда обязательно будет.

Семён помог Эле подняться с кровати и её тут же накрыло схваткой, ноги подкосились, и она пошатнулась, он мгновенно подхватил её и поддержал. Эля застонала от боли и вцепилась в его плечи мёртвой хваткой. Как только схватка утихла, он усадил Элю на фитбол и взял её за руки. Врач, глядя на эту картину, сказала:

– Оставляю тебя Эля в надёжных руках. Скоро придёт твой врач, Андрей Владимирович. Лёгких тебе родов.

Бледная Эля слегка улыбнулась и ответила:

– Спасибо вам.

Семён не сводил с неё глаз. Он был всё время на стороже и чем чаще становились схватки, тем больше ему казалось, что он чувствует её боль.

В палату вошёл мужчина, руки его были в карманах халата, он оценивающе посмотрел на измученную Элю и сказал:

– Здравствуйте.

Семён с Элей поздоровались в ответ. Врач взял карту Эли и начал листать и изучать её. Эля встала с фитбола и подошла к кровати поближе к врачу, тут же её накрыла волной схватка, она вся напряглась, застонала и, наклонившись, оперлась на кровать. Семён автоматически подошёл, сжал руку в кулак и сделал ей массаж копчика, Эля тут же перестала стонать и лишь продолжала морщиться от боли. Врач, наблюдая всё это, зевнул и сказал:

– Меня зовут, Андрей Владимирович. Я сегодня дежурный врач и буду принимать у вас роды. У вас и ещё у двух рожениц… Поэтому буду периодически отлучаться к ним.

Схватка у Эли закончилась, и они с Семёном стояли и внимательно слушали врача. Он говорил очень сухо, почти автоматически, было видно, что он измотан и это насторожило тревожную Элю.

– Я вижу, что вы мама опытная, не первый раз тут рожаете, всё уже знаете. Ложитесь на кровать, я вас осмотрю.

Семён помог Эле взобраться на кровать и встал рядом. Врач надел перчатки и подошёл к Эле, приподнял подол её сорочки и в этот момент у Эли началась схватка, она вся вжалась в матрас, а врач не стал ждать окончания схватки, и провёл пальцевой осмотр, в этот момент Эля громко взвыла от боли. А Семён, глядя на эту картину, тут же дёрнулся и подошёл ближе к врачу, встав почти вплотную, лицо его напряглось, ноздри раздувались, а глаза горели. Врач заметил его реакцию и, повернувшись к Семёну лицом, равнодушно сказал:

– Как вас зовут?

– Семён.

– Отлично Семён. Давайте с вами договоримся, что вы стоите только в изголовье и не подходите близко к моей рабочей зоне возле ног. Раскрытие уже большое, скоро начнутся потуги. Следите за собой и не мешайте мне работать. Хорошо?

Семён нахмурился, глядя на то, как врач снимает перчатки, испачканные кровью, и бросает их в лоток и резко ответил:

– Хорошо.

Эля вновь застонала, посмотрела на Семёна и повернулась на бок. Он всё понял и начал делать ей массаж, наблюдая за её дыханием. Врач сел на стул и пытался вздремнуть. А Семён думал:

«Что за самодовольный тип… Придушить мало… Не мог пару минут подождать, пока схватка закончиться. Руки бы оторвал коновалу*… Мало того, что в мой домик лазает, ещё и наплевать на женские мучения. Мой отец так бы никогда не сделал… Тоже мне опытный врач… совершенно бессердечный».

Эля перестала стонать и только морщилась на схватках и старалась дышать, они уже шли сплошным потоком, промежутки между ними были совсем крошечные, Эля лежала совершенно без сил и не открывала глаз, ей было больно смотреть на яркие лампы на потолке. Врач ушёл, и Семён наблюдал мучения Эли в одиночестве. Он старался отвлечь её разговорами, но она уже не реагировала на него, она с трудом поворачивала голову на бок, чтобы попить воды и её тошнило. Вдруг она резко открыла глаза и сказала Семёну:

– Зови врача… мне кажется… у меня уже потуги…

Семён тут же вскочил и побежал в коридор. Уже через минуту в палате был Андрей Владимирович и вместе с ним ещё две женщины в белых халатах, одна из которых встала у пеленального столика в ожидании. Эля поняла, что это неонатолог*, а значит, она вот-вот родит, и мучения скоро закончатся. Эля закрыла глаза и мысленно приготовилась к болезненному осмотру. Врач надел перчатки, осмотрел и скомандовал акушерке:

– Надевай перчатки. Полное раскрытие, иди принимать.

Затем он сказал Эле:

– Сейчас будем рожать. Как только начнётся потуга, делаем глубокий вдох и с усилием выталкиваем ребёнка. Понятно, что нужно делать?

Эля кивнула в ответ. Семён стоял в изголовье и переживал, что Эля провалилась в свой туннель, как в прошлые роды и не слышит врача, он хотел повторить его слова, но врач опередил его, сказав:

– Не надо мне кивать. Говори словами, что ты поняла? Что сейчас тебе нужно делать?

Бледная и измученная Эля, лежащая на подушке, промокшей от её пота очень тихо ответила:

– Я должна сделать вдох и тужиться.

Врач ей одобрительно улыбнулся, похлопал по ноге и добавил:

– Вот умница. Давай. Уже скоро начнётся, собери все свои силы.

Тут Семён взглянул на врача, он был максимально собран и сосредоточен, от прошлой усталости и сонливости не осталось и следа, он стоял наготове, словно тигр перед прыжком и Семён подумал:

«А врач он всё же опытный…».

Но тут его мысли оборвались. Эля сделала глубокий вдох, прижала к себе колени руками, её живот сократился, и Семён увидел, как показалась чёрная головка ребёнка и тут же она снова ушла обратно. Он взглянул на лицо врача, и ему это не понравилось, Андрей Владимирович был хмур и что-то показал жестом акушерке, та сразу же направилась к стерильному столику, набрала лекарство в шприц и встала рядом с рукой Эли, на которой находился катетер, в ожидании команды врача. Андрей Владимирович посмотрел в глаза Эле и честно сказал:

– Эля, потуга была очень слабая, головка почти не продвинулась, ребёнок сейчас зажат, ты должна очень сильно постараться, приложить максимум усилий на следующей потуге и родить головку как можно быстрее. Не нервничай, у нас всё под контролем, просто соберись и помоги своему телу. Повтори, что нужно делать.

Но Эля и Семён занервничали мгновенно. От усталости и сонливости Эли не осталось и следа. Она широко открыла глаза, приподняла свою голову и громко ответила:

– Я всё поняла. Я должна родить головку, я готова.

Врач оценил состояние Семёна, увидев, как тот напряжён, он сказал ему:

– И вы не стойте без дела, как только она начнёт тужиться, придерживайте ей голову, чтобы ей было легче принять нужную позу, её голова прижимается подбородком к груди. Ясно?

Семён уже смотрел на врача молящими глазами, в которых светилась благодарность. Он ответил:

– Я всё сделаю.

Андрей Владимирович взглянул на его напряженные руки, сжатые в кулаки и добавил:

– Шею только ей не сверните, лишь слегка поддерживаем.

И тут Эля широко распахнула глаза и сделала настолько глубокий вдох, будто она собирается нырять на дно океана. Все сразу всё поняли, Семён взял её под голову, Андрей Владимирович навалился своим корпусом на ноги Эли, заметив, что держать их она уже не в силах и показалась головка, ровно на половину, и тут же застряла. Голова была передавлена в районе открытого рта и затылка ребёнка, малышка попыталась сделать вдох, и у неё ничего не вышло, послышался слабый писк. Семён смотрел на это с ужасом, наблюдая, как быстро синеет личико дочери, даже он понял, что это не нормально. И следующее о чём он подумал – Эля сейчас смотрит на него, и, чтобы не пугать её, Семён постарался сделать обычное лицо. Врач с акушеркой переглянулись, и он кивнул ей.

Эля услышала глухой плач дочери, но заметив, что живот не уменьшился, страшно испугалась, сердце бешено заколотилось, она попыталась привстать и посмотреть, что там происходит. Акушерка тут же скомандовала ей:

– Лежать.

Схватила Элю за руку и начала вводить лекарство в вену. Эля с ужасом смотрела умоляющим взглядом на Семёна, пытаясь понять по его лицу, что происходит и увидев в его глазах страх, она сомкнула свои веки и начала про себя молиться. Эля тут же почувствовала, как подступает новая потуга почти без промежутка. Она собралась с силами, в её голове в одно мгновение пронеслись предыдущие роды, сотни приседаний в спортзале… и она мысленно сказала себе:

«Давай девочка… тужься изо всех сил…»

Эля закрыла глаза, сделала глубокий вдох, ощутила, как её поддерживают под голову и за ноги, она расслабила всё своё тело и направила последние остатки сил в мышцы живота. И когда она сделала выдох и открыла глаза… она услышала плач своей дочери. Эля сразу же взглянула на свой живот, он опал и она подумала:

«Спасибо. Господи…»

Тут же она начала сканировать пространство, вглядываясь в глаза Семёну, врачу и акушерке. Она заметила, что в глазах Семёна всё ещё стоял страх, и она вновь испугалась, но увидев, что врач и акушерка смотрят на неё совершенно спокойно, она расслабилась. И в этот момент ей на живот положили её тёплый комочек, перепачканный белой смазкой и кровью. Эля впервые увидела свою дочь. Она разглядывала её так, словно фотографировала глазами. И за пару секунд Эля успела рассмотреть её всю.

Первое, что она заметила – насколько сильно была вытянута голова, она не была круглой, она была овальной. Верхняя половина головы была совершенно синюшной и по лицу проходила четкая линия от сдавливания, ниже линии малышка была менее синей. При этом дочь совершенно спокойно лежала и причмокивала губами. Затем Эля рассмотрела её опухшие сомкнутые веки, крошечный вздернутый носик, припухшие губы и маленькие пальчики, сжатые в кулачки. По её щекам потекли слёзы, она больше ничего не замечала вокруг. Наконец тишину нарушил Андрей Владимирович и сказал Семёну:

– Как самочувствие? Сознание в норме? Пуповину перерезать будете?

Семён резко перевёл свой взгляд с дочери на врача, будто выплывая из какого-то забытья и уверенно ответил:

– Я в полном порядке. Готов, давайте.

Врач поставил два зажима на пуповину и позволил Семёну подойти ближе. Семён перерезал пуповину и отошёл в сторону. Неонатолог подошла к Эле и, придвинув дочь ближе, приложила её к груди. Аня лишь пощупала грудь губами, но сосать не стала. Тогда врач забрала ребёнка на пеленальный стол. Семён пошёл за дочерью, с тревогой наблюдая, как её обрабатывают и оценивают состояние.

А Эля не могла отвести взгляд от дочери, до тех пор, пока не почувствовала что ей сделали укол, а за ним и второй. Перед ней сидел на стуле Андрей Владимирович и, улыбаясь Эле сказал:

– Поздравляю! Дочка такая же красотка как мама! Плацента тоже родилась целой, у вас всё в порядке. И теперь займемся штопкой. Если будет больно, говорите, добавлю анестезии. И он сидел в ожидании действия препарата с иголкой в руке. Затем он повернулся к неонатологу и спросил:

– Оль, ну как там? Сколько?

– Нормально Андрюш. Молодцы. Восемь баллов по Апгар, лёгкая гипоксия есть, но без последствий, можно оставлять с мамой.

Только тут Эля всё поняла, полностью расслабилась и закрыла глаза, они болели и слезились. Тут же она почувствовала, как её шьют. Семён взял на руки свою дочь, завернутую в пелёнку, с улыбкой на лице он любовался ей и думал:

«Вот это ты баклажан… какая страшненькая, зато моя… Ничего, вот порозовеешь, глазки откроешь и будешь красивая, как мама».

Он шёл с дочерью на руках к Эле и увидел, что она лежит с закрытыми глазами, стиснув челюсть и сжав руки в кулаки, а врач орудует над ней с нитками и иголкой, он остановился, решив подождать. Она почувствовала на себе его взгляд, открыла глаза и подозвала его:

– Иди сюда. Покажи мне её. На кого она похожа?

Семён сразу же подошёл и наклонился к Эле, показывая спящую дочь, и ответил:

– Пока похожа на баклажан, потом посмотрим.

Врач вместе с акушеркой неонатологом и Элей засмеялись. Это была первая улыбка на лице Эли за эту ночь.

За окном уже рассвело, было десять часов утра. В палате они было втроём: Семён, Эля и новый человек, их дочь.

Семён сидел с Аней на диване, продолжая разглядывать её уже совершенно розовое личико, пока Эля дремала и отдыхала на кровати. Вдруг малышка проснулась и громко заплакала, Семён тут же подскочил и подошёл с ней к Эле. Эля не растерялась ни на секунду и скомандовала:

– Помоги мне приложить её к груди, она голодная.

Семён передал Аню в руки Эле, она приподнялась и обхватив дочь рукой, приложила её к груди. Семён тут же поправил подушку, чтобы Эля могла откинуться и расслабиться. Аня взяла грудь, и послышались её громкие глоточки. Эля вновь застонала от боли. Семён спросил:

– Больно грудь?

Эля вся сморщилась и с трудом ответила:

– Не грудь... живот. Матка опять сокращается, очень больно... почти как новая схватка. Господи... я будто снова рожаю.

– А это нормально? Или позвать врачей?

– Это нормально, в прошлые роды было так же, только сейчас намного больнее.

– Бедная... Потерпи, нужно её покормить.

Эля открыла глаза, боль уже отпустила её, и она спокойно ответила:

– Это я уже стерплю... ничего страшного.

Семён взглянул Эле в глаза и увидел, что в них полопались сосуды. Белки её глаз стали кроваво-красными.

– Господи, у тебя даже в глазах сосуды лопнули, как ты бедная этот кошмар выдержала. Я так испугался за тебя, за неё...

По щекам Эли потекла слеза, она всхлипнула, и её голос задрожал:

– А я-то как испугалась, а мне нельзя было бояться. Семён… если б не ты… твои тренировки… Если б ты не затащил меня в зал, если б не заразил спортом, мне бы не хватило сегодня сил, я бы не родила с третьей потуги и тогда… не знаю, чтобы было бы с нашей дочерью. Как же ты был прав, когда говорил, что мне не хватит мышечных сил на родах… Ты словно знал. Что было бы, если б я тебя не послушала и не пошла в зал?

– Не думай об этом. Не терзайся. Главное, что всё закончилось благополучно. Ты самая сильная в мире женщина. А зал… Вместе мы сила, мы дополняем друг друга, всегда так было. Перестань плакать, лучше отдохни, организму и так досталось, побереги себя. И посмотри, наша дочь мирно спит и кушает. Всё хорошо, всё позади. Через пару дней, ты будешь дома, и я тебе буду помогать во всём.

Он наклонился и поцеловал её в пересохшие губы, она не ожидала и не сразу ответила ему, он подождал пока она придёт в себя и ответит ему на поцелуй. И как только Эля ответила, она почувствовала, как внутри стало тепло и спокойно.

__________

*Тренировочные (ложные) схватки — это периодические сокращения гладкой мускулатуры матки, которые не приводят к раскрытию шейки матки и не являются началом родовой деятельности. Они служат подготовительным этапом для будущих родов, помогают улучшить эластичность шейки матки, тонус и координацию мышечных сокращений.

*Отхождение пробки — один из предвестников родов, который свидетельствует о подготовке организма к появлению ребёнка. Это естественный процесс, связанный с изменениями в шейке матки и гормональным фоном.

*Фитбол – большой гимнастический мяч, который часто используют в родах для уменьшения боли и расслабления таза.

*Неонатолог – врач, который занимается состоянием новорожденных сразу после рождения и до возраста 28 дней от рождения.

*Коновал – ветеринар-ремесленник, традиционно занимавшийся обслуживанием и лечением домашней скотины в русских деревнях. В современном языке и в литературе слово «коновал» может употребляться в качестве оскорбительного по отношению к врачу или ветеринару, при этом подразумевается, что он не обладает должной квалификацией и плохо справляется со своими обязанностями.