Эля вернулась домой, швырнула в коридоре папку с документам, сумочку, с трудом с помощью обувной ложки стянула с себя угги, сняла пуховик и прямиком направилась в спальню, рухнув на кровать, она почти сразу уснула.

Семён вернулся домой с Викой после работы. Зайдя в квартиру и заметив обувь Эли посреди коридора и царившую вокруг тишину, он понял, что она отдыхает и показал Вике жестом, чтобы она не шумела. Аккуратно убрав её обувь на полку, они разделись, помыли руки и направились в свои комнаты.

Семён увидел, как Эля лежит и спит, обхватив руками и ногами подушку для беременных, уложив на неё свой живот, внушительных размеров, он подумал:

«Вечно этой подушке везёт больше, чем мне. А меня даже с работы никто не встречает».

Семён поужинал с Викой, и она села за уроки. Затем он вернулся в спальню, где Эля продолжала крепко спать, сцепившись со своим спасательным кругом в форме подковы. Семён прилёг рядом, стараясь не разбудить её. Но в этот момент в животе начались толчки, и Эля проснулась и заохала со словами:

– Анютка, спи.

И она вновь закрыла глаза, пытаясь уснуть, но толчки повторились, и было слышно, как у неё заурчало в животе. Тогда Эля села на кровати, не открывая глаз, зевнула и сказала:

– Ладно… встаю уже… идём топливо заливать.

Она открыла глаза и увидела рядом с собой Семёна, который лежал очень тихо, закинув руки за голову, и рассматривал её со своей доброй улыбкой на лице, он сказал:

– Топливо я вам там на столе оставил.

– Ой, Семён, ты уже дома… и Вика дома… Сколько же я проспала? Я пришла домой ещё днём. Тогда ясно, почему такая чёрная дыра открылась в желудке и урчит.

Эля с трудом встала с кровати, Семён поднялся следом за ней, встал на проходе, засунул руки в карманы и сказал:

– Ты кое-что забыла.

– Не забыла. Сейчас встречу. Только руки из карманов не доставать. И меня не трогать.

Эля подошла к нему ближе и нежно поцеловала его в губы в знак приветствия, он ответил очень нежно, но руки из карманов вытащил. Эля тут же взяла его за руки и отстранилась со словами:

– Так. Всё, достаточно тебе.

– Ничего мне не достаточно… Вообще все очень… слишком… не достаточно! Сколько нам ещё так мучиться?

– Я сегодня как раз была у врача. Воздержание до самых родов. Так что ещё мучиться месяца два до рождения и потом ещё месяц после. Три месяца – это ерунда.

– Сколько? Ерунда? Для тебя, может, и ерунда – это ты гнездишься и в режиме инкубатора… а я-то нет…

Эля ответила ему, улыбаясь и с издёвкой, явно наслаждаясь своей властью над ним:

– Ты можешь обходиться без меня и дольше… Месяцев девять… насколько я помню. Ах, ну да… это при условии, что есть ещё регулярный «обычный секс» с другой бабой. Ну, извини, здоровье дочери важнее и заводить другую бабу я тебе не разрешаю.

– Ты лучше иди поешь, а то у тебя от голода крыша поехала, какую-то ахинею несёшь. Конечно, здоровье дочери важнее, потерпим. Но через три месяца будешь выплачивать штраф… Пени капают, имей в виду!

Эля засмеялась, и они пошли на кухню. Она сидела и наворачивала из двух тарелок, запивая всё чаем и закусывая шоколадкой. А Семён сидел рядом и, наблюдая за её аппетитом, пил чай с бутербродом:

– Ну ты и пылесос. Никак не могу к этому привыкнуть.

– Я просто обед проспала… Я же сегодня не только в женской консультации была, а ещё и на работу заезжала. Я всё – официально в декрете… Можешь меня поздравить. Наконец-то не надо утром рано вставать. Какое счастье, когда утро начинается днём.

Семён только подумал:

«Эля в декрете… Жесть. Это меня надо поздравлять. Самое интересное только начинается…»

Тут вдруг Эля встала посреди трапезы, и, не закончив ужин, взяла Семёна за руку и сказала:

– Пошли.

Он сразу же напрягся, увидев, как горят её глаза и, дожёвывая бутерброд, отправился за ней следом. Она привела его в детскую и, открыв нижний ящик пеленального комода, сказала:

– Ящик плохо работает. Ты как-то криво собрал комод, надо переделать.

Семён посмотрел на ящик, битком набитый розовыми детскими вещами, достал их оттуда, переложил на пол и вытащил ящик для осмотра. Эля тут же уселась на пол и начала бережно собирать детские вещи с пола и с недовольством и обидой сказала:

– Ты охренел, мои слипы на пол бросил? Ты знаешь, как мне было тяжело их стирать? Я же руками всё стирала. Нельзя было на кровать положить? Будешь сам всё перестирывать.

Семён открыл рот, чтобы ей возразить, но потом закрыл и промолчал, наблюдая, как Эля уже зависла в своём мире розовых штанишек, с улыбкой рассматривая комбинезон с ушками на капюшоне, купленный специально для выписки из роддома.

– Ну, всё ясно. Надо чуть направляющую докрутить, разболталась. Не перегружай так ящики. Завтра сделаю.

Эля выпучила глаза и ответила:

– Какой завтра… сейчас делай. Всё должно быть готово. И как можно микро-носочками и подгузниками перегрузить ящик? Они же ничего не весят.

– Эля… два месяца ещё до родов. Успею я сделать ящик. Можно сначала хотя бы доесть? Я и так уже кровать собрал, комод собрал и всё – руками, ведь шуруповёрт сломался… И я вместо того, чтобы пойти и купить новый, до ночи сидел с отвёрткой ковырялся, все руки стёр, поскольку тебе надо было срочно. Угомонись, иди, доедай своё… это… месиво… которое ты себе наложила. Хватит издеваться надо мной.

Эля обиженно посмотрела на него и уголки её губ опустились. Она протянула ему свою руку, и он автоматически помог ей подняться с пола. И она начала аккуратно и демонстративно складывать детские вещи на кроватку. Семён только закатил глаза и пошёл за отвёрткой, с мыслями:

«Женщины… это такая жесть. Особенно тревожные… Что у них вообще там в голове? Сахарная вата? Страшно подумать, что будет после родов. Вселенная, сжалься надо мной».

Семён отремонтировал ящик и очень довольная Эля перекладывала в него детские вещи обратно. В детскую вошла Вика с тетрадкой и, подойдя к папе сказала:

– Пап, посмотри этот пример с дробями. Правильно я его решила? Я что-то сомневаюсь.

Семён бегло прошёлся глазами по тетради и ответил:

– Всё верно, ошибок нет, хотя пример с подвохом, ты молодец. Хвалю.

Эля стояла посреди комнаты и задумчиво рассматривала стену, поддерживая свой живот снизу одной рукой. Потом она потрогала изображение из мультика «Король Лев», изображённое на обоях и заявила:

– Тут надо поменять обои. Эти совершенно не подходят.

Семён, как только услышал её слова, чуть не выронил тетрадь из рук. Они переглянулись с Викой, но ничего не сказали. Эля продолжила:

– Завтра поедем покупать новые обои. До идеальной детской осталось немного. Заменить шторы и обои. Хорошо, что у нас есть ещё два месяца. Викуся, хочешь с нами отдирать старые обои?

Тут Семён не выдержал и вмешался:

– Так, постой, паровоз, не стучите колёса… Кондуктор, нажми на тормоза… Вот зачем нам новые обои? Тут и так прекрасные детские мультяшные обои.

Неожиданно вмешалась Вика:

– Обои, правда, лучше поменять. Они уже не в тему. Это когда я маленькой была, засыпая, смотрела на них и представляла себя Налой. А Аня ещё и не знает, кто такой «Король Лев».

– Вот видишь. И Вика заметила. Что ты имеешь против новых обоев?

Семён вздохнул, закрыл тетрадку, хмуро посмотрел на Вику и обречённо сказал:

– Я… ничего уже не имею… вообще.

Семён, ожидающий поддержки от дочери, совсем поник и больше ничего не стал отвечать. В надежде, что к завтрашнему дню Эля обо всём забудет, ведь память её действительно начала подводить во время беременности. Они вернулись на кухню доедать остывшую еду.

Поздно вечером Семён вошёл в спальню и пристроился рядом со спящей Элей. Он прижался к её спине, обнял за ногу, зная, что теперь обнимать, как раньше, нельзя, и уснул.

На следующий день, позавтракав, Семён включил компьютер, уселся в удобное кресло, вошёл в свою онлайн-игру, предвкушая приятный выходной и раздумывая о том, а не сходить ли за пивом. Но его мысли мгновенно переключились в тот момент, когда в комнату вошла Эля с лестницей в руках. А за ней следом вошла Вика. Семён подскочил с места, выхватил из рук Эли стремянку и заругался:

– Сдурела? Зачем лестницу взяла? Ты что, меня не могла попросить принести? Что за цирк? Лампочка, что ли, перегорела?

Тут он осмотрел наряд Эли и Вики и понял, что дело не в лампочке, обе были одеты в старые и поношенные вещи.

Эля ответила ему:

– Лестницу я пока ещё в состоянии победить. А для тебя и так работа найдётся. Пошли в детскую, будешь сдвигать мебель. Начинаем ремонт.

У Семёна на лице проступил дикий ужас, ему даже нечего было ответить. Он лишь молча направился в детскую, ясно осознавая: логические аргументы бесполезны, да и не логические тоже.

Уже через час Семён стоял на лестнице, смачивал и обдирал старые обои. А внизу стояли: весёлая и увлечённая Вика и сосредоточенная Эля со шпателями в руках и делали то же самое. Семён вспоминал о пиве, компьютере и думал:

«Твою ж мать… это пипец. Но я сам это выбрал».

А буквально через две недели в детской вся мебель стояла на своих местах, в комнате висели новые шторы и вместо бежевых стен, вокруг воцарилось розово-голубое царство цветов. Эля стояла посреди комнаты и довольно осматривалась, ища ещё какие-то огрехи в своём гнезде. Семён стоял рядом и с тревогой наблюдал за этим её сканированием пространства, он явно хотел что-то спросить и не решался, но любопытство пересилило:

– Эля, вот объясни мне, не подумай ничего плохого, мне всё нравится. Я просто хочу для себя понять женскую логику. Значит, обои со львами были неподходящими, а одна стена розовая, а другая в цветочек – это нормально? Ничего, что все стены разные? Это такое дизайнерское решение беременного мозга? Не будет такого, что после родов ты придёшь в себя и скажешь «Что за хрень? Почему стены разные?»

Эля улыбнулась ему, подошла поближе, обняла его за шею насколько достала, он сразу же обнял её в ответ, и она ответила:

– Не переживай, не будет такого. Просто мне так нравится. Вот родится Аня, я буду стоять тут посреди комнаты и укачивать её при свете ночника, или сяду в кресло и буду кормить грудью, пока ты там спишь в нашей постели. И если захочу релакса, буду смотреть на розовую стену, а если у меня будет мечтательное настроение, то начну разглядывать цветочки…

– Господи, Эля… ты не меняешься… Цветочки она будет разглядывать! Да там будет состояние «поскорее бы рухнуть в постель и уснуть», не до цветочков. Никогда мне не понять женской логики.

– Мне всегда есть дело до всего. И спать буду ужасно хотеть, и кормить, и цветочки разглядывать. Я же себя знаю.

– Ну и ладно. Пусть будут цветочки. Что я удивляюсь, когда вокруг одни принцессы.