После воссоединения прошёл месяц. Была пятница. Семён отвёз Вику в гости к своим родителям с ночёвкой. Он вернулся домой, они с Элей поужинали и, лёжа в обнимку, смотрели телевизор, который очень раздражал Семёна, он думал:

«Вышвырнуть бы этот телек, который Гена купил… и купить новый. Но ведь, Эля скажет, что я совсем «ту-ту» и у меня окончательно поехала крыша. Ладно, потерплю. Может он сам сломается».

Он решил оторвать Элю от телевизора, и предложил:

– Пойдём сегодня в «Мираж»? В бильярд поиграем или в боулинг? Потанцуем как раньше?

– А в честь чего?

– Да просто так. Потому что захотелось.

– Вдвоём? Только я и ты?

– Да. Только я и ты. Тебе кто-то ещё нужен?

– Нет. Это обычно тебе кто-то ещё нужен, а не мне. Мне всегда тебя одного достаточно. Пойдём. Во сколько? Уже можно собираться?

– Учитывая, сколько тебе нужно времени на сборы, уже можешь начинать собираться.

– Когда я получала от тебя СМС «Я в "Мираже"», между прочим, на сборы у меня уходило максимум пятнадцать минут.

– Мне бы очень хотелось на это посмотреть. Никогда такого не видел. Действительно так умеешь? Даже быстрее меня соберёшься? Ну, давай, проверим. Мне нужно только погладить футболку, побриться – и я готов… А тебе: причёска, макияж… что там ещё?

– Чулки, бельё и платье… Как ты мог это забыть?

– Я помню… Просто я даже сказать это боюсь – сразу дома останемся. Посоревнуемся?

– Давай. Я тебя сделаю!

Через пятнадцать минут Эля уже стояла в коридоре: в облегающем чёрном платье с пайетками, в чулках, накрашенная, в туфлях на каблуке и с сумочкой в руке. Она крайне деловым тоном сказала:

– Ну и что ты так долго бреешься?

Семён даже вздрогнул от неожиданности, увидев Элю в коридоре в таком виде, и растерянно ответил:

– Для тебя старался тщательно побриться. Ты же не любишь, когда я колючий.

Эля медленно провела ладонью по его щеке, и добавила:

– М-м-м. Побрился действительно качественно, хвалю. А во время наших тайных встреч в «Мираже», ты каждый раз был колючий…

– А может, я тоже спешил и не успевал побриться?!

– Ах, значит, не я одна такая сумасшедшая летела к тебе, как стрела с тетивы?

– Конечно, не одна… Ну пошли уже. Поедем на такси, я буду пить пиво.

– Поехали. Я тоже не хочу за руль. Хотя пить ничего не собираюсь, а то кто будет тебя, дурачка пьяного контролировать?

– Тебе лишь бы только контролировать, только дай власть в твои ручки… мало не покажется. А я вообще-то и не собираюсь напиваться.

***

Они приехали в «Мираж» и сначала играли в бильярд. Сыграв несколько партий, они переместились в кафе за столик. Семён предложил:

– Заказывай себе что-нибудь, сейчас официанта позову. Я кроме пива ничего не хочу. На ужин наелся, как следует.

– Я тоже ничего не хочу. Только попить. Возьми мне колы.

Семён сделал заказ и пристально смотрел на Элю.

– Я смотрю, ты очень хорошо стала играть в бильярд, даже в русский, я с трудом тебя обыграл. Вряд ли ты этому на ноутбуке научилась в своих онлайн-играх… Скорее всего, частенько сюда ходила, и играла.

Он говорил это с явной неприязнью, морща нос чуть ли не через каждое слово. Эля прекрасно поняла, из какой боли он говорит это и очень спокойно, дозировано ответила:

– Я в онлайн-игры ни разу не заходила за эти годы… А в бильярд… мы с Диной действительно часто приходили и играли. Раз в пару месяцев мы точно с ней сюда выбирались.

Семён пил пиво и всё так же серьёзно смотрел на неё исподлобья, пронзительным взглядом, он остановил его на её пустом безымянном пальце правой руки, помня, что она тогда была совершенно свободна и предоставлена самой себе. Но он не остановился и продолжил расспрашивать:

– Чем же ещё вы тут занимались с Диной вдвоём? Или, может, не вдвоём?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Даже не знаю… Да, наверное, я всё же больше хочу знать, чем не знать.

– Мы просто проводили с ней здесь время вместе. Я была одинока, она тоже. Мы, обозлённые на всех мужиков в этом мире, прекрасно отрывались вдвоём, и нам никто не был нужен. Мы играли, пили ром, танцевали так, что стирали ноги в кровь.

– И что к вам даже никто не подходил? Настолько ужасно вы себя вели?

– Как бы ужасно я себя ни вела, ко мне всегда кто-нибудь подходит. Просто как подходили, так и отходили. Повторяю, нам был никто не нужен. У меня, в отличие от тебя, не было цели снять тут целую деревню баб. Ты же их тут снимал?

– Тут и не только… Видимо, этих баб, которых я сам уже не помню, ты мне будешь всю жизнь припоминать… Что-то какой-то неправильный у нас отдых получается, не в ту сторону разговоры идут. Может, пойдём, потанцуем?

– Пошли. Как раз музыка подходящая. Это нас всегда спасает.

Они вышли на танцпол. Семён обнял Элю за талию и прижал к себе крепче обычного. А она обняла его за шею и положила подбородок ему на плечо. Они оба сразу же забыли обо всём на свете, и растворялись в этом танце, который для них никогда не был просто танцем, это было касание, от которого у них обоих бегали мурашки, а у Эли... тянуло внизу живота. Эля посмотрела ему в глаза и ясно увидела в них желание, хотя внешне это никак не проявлялось, но она точно знала, что в нём закипает точно такой же огонь, который сейчас зарождается и в ней самой.

Они, как обычно, танцевали синхронно, и казалось, будто даже в танце они были одним целым. Когда музыка начала затихать, Семён обнял Элю за шею и, притягивая к себе, нежно поцеловал. Она тут же прилипла к его губам и прижалась к нему всем телом.

Началась ритмичная музыка. И он, выпуская её из своих объятий, сказал:

– Ты потанцуй ещё, я вижу, что ты хочешь. А я не хочу. Я пойду ещё пива закажу и посижу, посмотрю, как ты танцуешь. Я давно этого не видел.

– Хорошо. Только, я думаю, на этом пива достаточно. Хватит с тебя.

– Да, я и сам знаю, больше пива я и не хочу.

Он ушёл, а Эля продолжала танцевать. Семён подозвал официанта, и заказал ещё одну кружку пива. Он смотрел, как Эля танцует и разглядывал её всю, а она это прекрасно чувствовала и улыбалась. Но буквально через мгновение он замер и сидел, будто поражённый молнией. Он увидел, как какой-то незнакомый мужчина подошёл к Эле сзади, погладил её по ягодицам и заключил в свои объятия. Семён тут же подскочил и ринулся на танцпол, пробираясь среди людей и наблюдая за реакцией Эли. Она вздрогнула от неожиданности и моментально отстранилась от мужчины. Эля развернулась к нему лицом, и они разговаривали.

Семён подлетел к этому мужчине, толкнул его в грудь своей грудью, и смотрел на него с вызовом. Эля среагировала так же быстро, встав между ними и, схватив Семёна за обе руки, не позволяя ему сделать какое-либо движение. Мужчина извинился, отошёл в сторону и направился к своему столику.

Эля попыталась перевести внимание Семёна на себя и сказала на ухо:

– Семён, пошли за стол, тут нельзя себя так вести, сейчас моментально охрана подойдёт и начнётся...

Семён посмотрел на неё с недоумением, в его глазах горела ярость, и он ей резко ответил:

– Плевать я хотел на охрану, тебя чужой мужик лапает, а ты меня за столик хочешь усадить? Это что, нормально для тебя? Отпусти-ка мои руки, я с ним ещё не закончил.

– Глупый... Он случайно это сделал. Ты сначала разберись, что к чему.

– Случайно за задницу не хватают, уж поверь мне... Вот сейчас и разберёмся. Отпусти меня, я не хочу тебя отталкивать.

– Он меня перепутал со своей девушкой в темноте. Посмотри на его столик, видишь, там сидит девчонка в чёрном платье и с длинными волосами как у меня. Мужчина сразу же извинился передо мной. А сейчас судя по его жестикуляции, извиняется и перед своей девушкой.

– Придурок слеподырый. Пить меньше надо. Как можно свою девушку с чужой перепутать? Я бы тебя никогда ни с кем не спутал бы даже в кромешной тьме... Пойдём за столик, тебя вообще ни на секунду нельзя оставить, что раньше так было, что сейчас.

– Ну, это мы с тобой друг друга чувствуем... не у всех же так. Ничего страшного не случилось.

– Да... совсем ничего страшного... кроме того, что я чуть рассудок не потерял, когда в очередной раз увидел, как тебя тут чужой мужик щупает. Поехали домой, будешь меня успокаивать. Больше не хочу тут оставаться. Или ты хочешь остаться?

– Поехали домой.

– Если ты хочешь ещё побыть, давай останемся. Из-за меня уходить не стоит, я просто тебя больше одну не оставлю.

Эля улыбнулась ему, обняла его и сказала на ухо:

– Поехали домой. Я наигралась, натанцевалась и перспектива тебя успокаивать мне нравится больше. Я пока по дороге домой буду придумывать, каким именно способом я буду утешать тебя. А ещё я хочу, чтобы ты никогда не забывал, в любой ситуации, я принадлежу только тебе одному.

Семён вздохнул, обнял её в ответ и так же на ухо сказал:

– Ты в первую очередь принадлежишь себе самой, Эля. А я просто люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей вся, целиком. С тобой не соскучишься... И я ведь всегда это знал. Пойдём уже ловить такси. Каким способом меня успокоить, я тебе дома подскажу.

– Между прочим, я тоже понервничала и меня тоже нужно успокоить.

– Тогда с тебя и начнём, моя принцесса.

Они приехали к дому, и вошли в подъезд. Эля достала свои ключи из сумочки и прошла вперёд него. Семён посмотрел на её ягодицы, как она идёт перед ним, и покачивает ими. И он тут же обхватил её за них, останавливая на лестничном пролёте, развернул лицом к себе, переместил руки на талию и прижался очень близко. Его дыхание сбилось. Эля тоже начала часто дышать, её ключи выпали из рук и громко звякнули об пол.

Семён потянулся, чтобы поцеловать её, но, коснувшись лишь кончиком носа, остановился прямо перед её губами и сказал:

– Как же сильно я хочу тебя. Если я сейчас коснусь твоих губ, будет взрыв прямо здесь.

Эля просунула свою ладонь к нему под рубашку на груди и, собирая ткань в кулак, ответила:

– Я хочу тебя так же сильно. Но тут нельзя. Нам остался один лестничный пролёт до дома. Терпи. Я сейчас отойду от тебя, подниму ключи, а ты стой тут и жди, пока я не открою входную дверь.

– Ты же будешь наклоняться, чтобы поднять ключи?

– Конечно, ногами я их поднимать не умею.

– И ты считаешь, что я способен после этого остаться на месте?

– Когда как…

– Сейчас я уже не способен. Иди просто вперёд, а я сам ключи подниму. И иди обычно, не надо меня дразнить. К чёрту, я вообще лучше глаза закрою… Иди.

Он выпустил её из рук и закрыл глаза, слушая, как стучат её каблуки по ступеням и только когда он насчитал десять ударов, он открыл глаза и поднял ключи. Поднимаясь по лестнице, он вскользь взглянул на стоящую рядом с дверью Элю и сказал:

– Не вздумай меня трогать, нам ещё до комнаты надо дойти. Вики дома нет, а бабушка-то есть…

Эля подняла руки вверх, изображая капитуляцию, и ответила:

– Ой, даже не думала тебя трогать. Больно надо. Открывай уже дверь. Я вообще сейчас в душ пойду.

Семён посмотрел Эле прямо в глаза совершенно серьёзно и, пропуская её вперёд себя в квартиру сказал:

– В душ ты не пойдёшь. По крайней мере, без меня.

Семён подошёл к ней вплотную, не касаясь её, и пристально смотрел ей в глаза. Он понял, что она этого и добивается, чтобы он пошёл за ней в душ, и наслаждается своей властью над ним. Тогда он решил всё переиграть. Он вдруг улыбнулся ей и сказал:

– А вообще, ладно, иди в душ раз тебе нужно. Мне не нужно, поэтому я сразу пойду спать.

У Эли поднялась вверх одна бровь, она смотрела на него с той же целью и так же читала его, и поняла, что он хочет, чтобы она пошла к нему в постель вместо душа. Ему захотелось, чтобы власть вернулась в его руки.

И они, как два упрямых осла смотрели друг другу в глаза, пытаясь поделить эту власть между собой, и никто из них не хотел уступать первым. Эля хитро улыбнулась ему и кокетливо ответила:

– И как же ты уснешь без меня, если я уйду в душ?

– Ну ты же там не до утра будешь мыться, вернёшься и усну.

– Ах, вон что. Ну, тогда я пошла.

– Иди. Я тоже пошёл. Спать.

– Иди, иди. Я тебе щетку с пастой на кухне оставлю, чтобы ты зубы почистил и ко мне не заходил. Спокойной ночи.

– Отлично. Оставляй. И тебе… хорошо время провести.

И они разошлись. Она в ванну. Он в спальню.

Эля набрала воды с пеной и залезла в ванну, она лежала очень тихо, прислушиваясь к звукам снаружи. Услышав шаги Семёна, она вся напряглась, они были слишком медленные и прозвучали мимо ванны. Он прошёл на кухню, включил воду… очевидно – действительно чистил зубы. И затем шаги удалились в сторону спальни. Эля продолжала лежать, и удивленно смотрела в потолок, всё ещё внимательно прислушиваясь и ожидая какой-то подвох. Может, он разулся и стоит где-нибудь под дверью? Она вылезла из ванны, завернулась в полотенце и приложила ухо к двери, чтобы послушать, нет ли там каких-то шорохов. Но там была абсолютная тишина, даже было слышно, как тикают часы на стене. У Эли разочарованно опустились вниз уголки губ. Она помылась, надела своё бельё, накинула халат и пошла в спальню.

Зайдя в комнату, Эля увидела, что свет выключен. Она включила ночник и заметила – Семён действительно просто лежит в постели спиной к ней, накрытый одеялом, и не шевелится. Она даже покачала головой от неожиданности и пожала плечами. Эля села на стул рядом со своим трюмо и начала снимать макияж и наносить ночной крем. Она тихо спросила:

– Ты уже спишь?

После небольшой паузы он ответил:

– Нет. Ты же ещё не пришла. Поэтому я пока не уснул. Сейчас выключишь свет и будем спать.

– А как же твоё: «меня надо успокоить…», «дома скажу, каким способом»?

– Да-да помню. Массаж мне сделаешь. Я от него успокоюсь, и будем спать.

– Массаж? Какой ещё массаж? Может тебе лечебный сделать? Головы? Немного мозг тебе проветрить.

– Какой хочешь. Мне всё равно…

– Что всё равно?

Он повернулся к ней лицом, лёг на спину и добавил:

– Всё равно, какой массаж, мне любой понравится. А ты что нервничаешь?

– Я не нервничаю. Ты забыл, что я медсестра? Я тебе сейчас такой массаж устрою, у тебя все мышцы болеть будут, и нервничать будешь ты.

Семён равнодушно смотрел на Элю, закинул руки за голову и сказал:

– Массаж должен меня успокоить, а не нервничать заставить, если ты такой делать не умеешь... Тогда вообще не делай, просто будем спать.

Тут у Эли обе брови поехали вверх, и она отвернулась от него к зеркалу, начиная по второму разу намазывать себя кремом. А Семён глядя на эту картину лишь улыбнулся, чувствуя, что побеждает в этой дуэли.

Немного подумав и успокоившись, Эля равнодушным тоном и с хитрой ухмылкой на лице, ответила:

– Хорошо. Тогда убирай одеяло. Ложись на живот, и я сделаю тебе массаж спины. Потому что именно его я делаю прекрасно, надеюсь, ты это помнишь.

Улыбка с лица Семёна исчезла, он стал серьёзен, убрал руки из-под головы и, перевернувшись на живот тихо сказал:

– Помню… конечно, помню. Абсолютно весь массаж от самого начала и до самого конца, до которого мы обычно не доходим…

Эля почувствовала свой успех и его растерянность, и подумала:

«Последнее слово будет за мной, Семён. Власть опять идёт ко мне в руки».

Она сняла с себя халат и полезла на кровать со словами:

– А что ты одеяло не убрал? Спина-то закрыта.

– А что ты свет не выключила?

Эля сдернула с него одеяло и снова удивилась тому, что он был в белье, значит, действительно не ждал её. Она погладила его по плечам, он, как ни в чём не бывало, продолжал лежать с закрытыми глазами. Тогда она залезла на него сверху, уселась поудобнее и сказала:

– Свет мне нужен, чтобы я тебе, засранцу, случайно шею не свернула, вместо спины…

Семён, ощущая её на себе, открыл глаза, замер и не шевелился. Эля заметила, что он сразу вздрогнул.

Она спросила:

– Что, руки холодные?

Эля улыбалась во всё лицо, прекрасно понимая все его эмоции, она наблюдала за его дыханием, заметив, что он с трудом сделал всего один вдох и смог выдавить из себя только одно слово:

– Угу.

Тогда Эля демонстративно потёрла свои ладони друг о друга, чтобы согреть их, понимая, что они и так были тёплые. И он дрожит не от холода. Она начала действительно делать ему массаж, разминая его плечи и спину. А он ожидал от неё совсем иных прикосновений, и когда он понял, что она на самом деле делает ему обычный массаж, он закрыл глаза и полностью расслабился, наслаждаясь процессом. И именно в этот момент, когда он совсем не ждал подвоха, Эля приподнялась, наклонилась к нему, поцеловала его шею и потерлась грудью о его спину. Он тут же дёрнулся так, будто его обожгло, и мгновенно развернулся к ней лицом, погладил её ягодицы, и, прижимая к себе, сказал:

– Вот ты и проиграла, Эля.

Когда он прижал её к себе, она почувствовала, что он возбуждён. Эля наклонилась к его лицу и приблизилась к его губам, но не коснулась их, и немного поёрзав на нём, продолжая дразнить его сквозь ткань, сказала:

– А по-моему, это ты проиграл.

Он смотрел на неё, пожирая глазами, отодвинул в сторону всё бельё, которое им мешало. И она его тут же почувствовала, громко застонала, и они оба замерли в предвкушении. Он, тяжело дыша, сказал ей на ухо:

– Похоже, мы оба продули. Теперь я буду тебя «успокаивать».

И он впился ей в губы, перевернул её, заваливая на спину и она мгновенно ощутила, как внутри неё всё горит огнём и этот пожар, наконец, вырвался, и начал разливаться по всему телу.