Прошло три недели с момента воссоединения.

Эля приехала с работы и, припарковавшись во дворе, ощутила знакомое волнение в груди, её пульс участился. Она осмотрелась вокруг себя и увидела, как во двор заехала машина Семёна. Эля замерла и зачарованно наблюдала, как он выходит из машины, открывает дверь Вике, помогает ей выйти, берёт её тяжелый рюкзак, закидывает его себе на плечо и замирает. Он осматривается вокруг и смотрит на неё, он её почувствовал и улыбнулся. Они с Викой направляются к ней, а она всё сидит, и не может пошевелиться и думает:

«Неужели это на самом деле происходит со мной наяву...»

Эля вышла из машины, и у неё зазвонил телефон, она взглянула на экран и увидела «Неизвестный номер». Она убрала телефон в сумочку и поцеловала Семёна, который как раз подошёл к ней в этот момент. Они поприветствовали друг друга и направились домой. Поднимаясь по ступеням в подъезде, Семён спросил у Эли:

– Это он звонил?

– Да.

– Так и звонит каждый день?

– Да.

– Ты и дальше ничего не будешь с этим делать?

– И дальше не буду.

Они вошли в квартиру, Семён достал из своей сумки документ и протянул Эле.

– На, держи квитанцию, утром из почтового ящика достал. Это тебе посылка пришла из Москвы. Гена твой, небось, прислал вам какой-нибудь подарок, у Вики же скоро день рождения. И, судя по весу, не маленький...

Эля взяла из его рук бумагу и, не глядя, порвала её.

Семён внимательно посмотрел Эле в глаза, пытаясь прочесть её мысли, и спросил:

– Ты что, не будешь её получать? Она же не будет бесконечно храниться в отделении. Если не забрать, она в итоге обратно уедет к адресату.

– Конечно, не буду ничего получать от него. Он больше не существует для меня. Мне наплевать на него и на всё, что с ним связано. Пусть посылка вернётся к нему обратно – это идеально. Тогда он больше не станет ничего присылать и докучать нам. Я даже говорить о нём не хочу, мне неприятно.

– Я тем более не хочу. Мне тоже наплевать.

Семён тут же переключился на дочь, которая уже переоделась и шла мимо в ванную помыть руки:

– Вика как твои дела в школе? Что с уроками?

– Всё хорошо, сегодня две пятёрки получила, и уроки я сделала на продлёнке. К концу года их совсем мало задают.

– Умница, значит, пойдём, погуляем? Может, на велосипедах покатаемся?

– Пойдём. Только, можно, я сначала немного поиграю в компьютер?

– Иди, поиграй, я как раз пока велосипеды подготовлю, шины подкачаю. Эля, ты с нами идёшь?

– Нет. Гуляйте без меня. Мне надо немного отдохнуть. Мне ещё ночью надо выйти на работу.

– Не понял. Как это ночью на работу?

– Да опять мне не повезло – снова инвентаризация выпала на мои рабочие дни. Мне надо к 23:00 на работу, будем считать товар до упаду.

Тут Эля тяжело вздохнула, присела на стул на кухне, прикрыла глаза, прижала руку ко лбу и продолжила:

– А потом мне снова к девяти утра на работу, выхожу на целый день. В лучшем случае этой ночью посплю пару часов. Ты ложись спать, не жди меня. Надеюсь, завтра вечером отпрошусь и сумею пораньше уйти с работы... иначе я там копыта откину.

Семён скривился, задумался и сказал:

– Никуда ты не пойдёшь. Пиши заявление и увольняйся. Нахрен нужна такая работа на износ.

Эля открыла глаза, удивлённо посмотрела на Семёна и спросила:

– Как это увольняйся? И тогда куда я буду ходить на работу?

– Обычно. Завтра утром приедешь в «Лэтуаль» и напишешь заявление. А сегодня никуда не ходи... придумай что-нибудь, скажи, что приболела.

Эля зависла и смотрела на Семёна. Она не могла поверить своим ушам, и не ожидала ничего подобного от него. На глазах у неё навернулись слёзы. Семён это заметил и спросил:

– Ну и что ты ревёшь? Работа так дорога? Ты можешь вообще не работать. Я достаточно зарабатываю, чтобы нас обеспечивать.

– Я не реву. Я просто не могу поверить в то, что я впервые в жизни рядом с тобой вдруг могу перестать быть ломовой лошадью. А кем ты вообще работаешь? Очень интересно узнать, чем ты таким занимаешься, что тебе удалось погасить долг в целый миллион и купить себе новую машину?..

– Ничего особенного. Я работаю в фирме, которая торгует стройматериалами. Там очень достойная система оплаты труда, я почти полностью зависим от сделок, которые заключаю и имею процент от продаж. А мои продажи очень хорошие, моё умение договариваться с людьми позволило заключить договоры с градообразующими предприятиями: Водоканал, Теплосеть, Металлургический завод – мои клиенты и отгрузки идут постоянно. Приходи лучше ко мне на работу. Будем работать вместе. Захочешь, сможешь просто сидеть в кабинете и заниматься товарооборотом. Сидишь весь день у компьютера, и вбиваешь товар в базу, стоять на ногах не нужно и зарплата такая же, как в «Лэтуаль». А захочешь, отдам тебе парочку моих клиентов, займёшься своим любимым делом – торговлей и тогда будешь зарабатывать в разы больше, и рабочий день при этом до 18:00, всё будешь успевать, Эля. А ещё будем обедать вместе.

Тут она уже не выдержала и её слёзы начали капать из глаз, она их не сдержала. Эля боялась спугнуть этот его порыв, это его желание позаботиться о ней по-взрослому, наконец-то по-настоящему впервые в жизни став ей опорой. Он говорил это так обыденно, будто в его словах не было ничего особенного. И она очень осторожно ответила ему:

– Я… наверное, так и сделаю. А меня возьмут к тебе?

– Возьмут. У нас там семьями работают. Директора вообще муж и жена. И новых сотрудников они берут только по рекомендации. Уж я-то тебя достойно порекомендую, и с твоим опытом тебя возьмут с удовольствием.

У Эли уже в глазах не было слёз, они загорелись, и она воодушевлённо ответила:

– Но я ничегошеньки не понимаю в стройматериалах...

– В телефонах ты когда-то тоже ничего не понимала. Тебе стоит сначала поработать с товарооборотом, изучить ассортимент, а потом уже переходить в менеджеры. Не важно, какой товар продавать, главное – понимать, по каким правилам это работает, а это ты знаешь прекрасно.

Эля сидела за столом на кухне, сложив руки в замок и облокотившись на них подбородком, задумчиво мечтая о том, как она вновь сможет стать частью какого-то нового механизма, опять будет чему-то учиться и чего-то достигать. Семён сел рядом, с любовью посмотрел на её мечтательный вид, улыбнулся, и добавил:

– Только сначала мы сделаем несколько очень важных вещей, которые я уже заранее спланировал. Во-первых, я закрою твой кредит на автомобиль, мы его продадим и купим тебе новую, нормальную машину. Во-вторых, про нашу роспись 20 сентября мы с тобой уже говорили, и отсюда вытекает в-третьих, нам надо будет купить к моменту росписи новые обручальные кольца, я хочу, чтобы они у нас были одинаковые, а то моё старое кольцо мне мало.

Эля слушала его и с каждым его словом на её теле появлялись новые мурашки и бегали по ней, словно маленькие муравьи в поисках своего муравейника. Её глаза не просто округлились – казалось, они сейчас вылезут из орбит, а брови поднялись так высоко, что у неё даже свело лоб. Её рот широко открылся, она прикрыла его рукой и в полном недоумении смотрела Семёну в глаза, не в силах ни моргнуть, ни вдохнуть.

А Семён так увлечённо рассказывал, что только сейчас заметил её реакцию, это её выражение не выглядело милым и смешным, оно было напряжённым, он слегка занервничал, остановил свой рассказ и спросил:

– Эля, что с тобой? Тебе плохо?

Эля моргнула, сделала глубокий вдох, и её взгляд перестал быть стеклянным. Она ему искренне ответила:

– Я пока не поняла, хорошо мне или плохо... Но я точно в шоке... Я ждала тебя такого девять лет своей жизни, и я просто не могу сейчас поверить, что эти слова действительно вылетают из твоего рта... и что ты говоришь это абсолютно серьёзно, и так легко и просто... И что... ты, значит, сидел и обдумывал это... И когда ты успел это всё обдумать?

– Да что тут такого особенного, Эля? На днях и обдумал. Я же о тебе постоянно думаю, всё своё свободное время. Смотрю на тебя, вижу как ты жила тут без меня и думаю, что можно улучшить. А своё обручальное кольцо я нашёл в тумбе, удивился, что ты его сохранила, и машинально примерил его, а оно мне оказалось мало... Видимо, я значительно подрос за эти годы.

Эля улыбнулась ему, встала со стула, подошла близко и, проводя рукой по его груди и рукам, сказала:

– Ты явно очень сильно подрос, думаю, ты не только футболом занимаешься... Однозначно от одного футбола так выглядеть не будешь.

– Да, я последние три года хожу в тренажёрный зал. У меня теперь тренировки четыре раза в неделю, три в зале и одна футбольная.

Услышав слово тренировки, Эля вздрогнула, нахмурилась и резко отошла от него в сторону, будто обожглась о него. Её сердце сразу же заныло, и в голове поплыли ранящие воспоминания. Эля резко и грубо сказала ему:

– Конечно, даже не сомневалась, что это качалка... Надо же было как-то баб снимать и целую деревню перетрахать.

С этими словами Эля ушла с кухни и направилась в ванну, она хотела закрыться, но не успела. Семён это понял и придержал дверь. Он аккуратно спросил:

– Эля,... вот зачем ты так?

– А чего ты ждал от меня? Что я порадуюсь за тебя? Я опять буду оставаться одна четыре раза в неделю? Это с Юлей так могло прокатить, не со мной...

– Я знаю это, Эля. Это и с Юлей не прокатывало, она так же ненавидела эти мои тренировки, как и ты и даже больше. Потому что ради них я регулярно бросал её и не только ради них, иногда я просто уезжал домой, потому что посидеть в своей комнате и поиграть в компьютер было интереснее, чем слушать её хамство...

– Мне плевать на то, что ты там делал со своей Юлей. Просто насрать. Уйди отсюда, я хочу помыться.

– Я прекрасно вижу, что ты собралась тут не мыться, а рыдать, у тебя уже текут слёзы по щекам. Только плакать не надо.

– Тебе может быть и не надо, у тебя как всегда всё прекрасно. Получил всё и сразу, бинго. И я под боком, и твоя личная жизнь цветёт и пахнет... Просто уйди отсюда, пока я тебя дверью не прищемила.

– Ты ошибаешься, Эля. Всё как раз наоборот. Нет у меня больше никакой личной жизни. Есть только одна жизнь – рядом с тобой, понимаешь?

– И что, ты откажешься от своих тренировок ради меня?

– Нет, Эля.

Эли всхлипнула и из неё вырвались рыдания, она попыталась вытолкнуть его с прохода и закрыть дверь в ванную, но у неё, конечно же, это не вышло и он не сдвинулся с места.

– Ты уйдёшь с дороги или так и будешь стоять и смотреть как я плачу? Могу я поплакать одна?

Семён тяжело вздохнул и сказал:

– Когда же ты научишься нормально слушать людей и не делать поспешных выводов? Зачем мне бросать тренировки, Эля? Просто пошли со мной в зал. Я уверен, тебе понравится в тренажёрном зале. Это очень хорошо повышает выносливость и укрепляет мышечный корсет. Тебе это пойдёт только на пользу. Вспомни, как тебе было тяжело рожать Вику, тебе не хватало мышечных сил. Если мы хотим в будущем ещё одного ребёнка, стоит уже сейчас поработать над мышцами таза. Я могу тебе помочь с этим или можно обратиться к тренеру, в зале работает прекрасная тренер, заслуженная мастер спорта. И ещё скажу тебе по секрету: за эти три недели, что я тут живу, я не пропустил ни одной тренировки, а ты этого и не заметила, я даже постирал свою форму сам. А футбол... приходите вместе с Викой в «Оружейник», я буду только рад, если вы поболеете за меня.

Эля стояла, обхватив себя двумя руками, и застыв смотрела на Семёна, она выглядела так, будто перед ней привидение.

– Господи, Семён, как же ты резко повзрослел, я просто не могу поверить своим ушам. За последние полчаса ты сказал столько всего... чего я ждала годами. Похоже, ты даже перерос меня. Ведь даже я не догадалась до такого варианта, как ходить на тренировки вдвоём... Это же идеально. Почему я сама до этого не додумалась? Мы же будем там вместе и мне совершенно всё равно, что там делать и укреплять, лишь бы быть рядом с тобой. Теперь я чувствую себя какой-то недотёпой и истеричкой.

Семён обнял Элю очень крепко, она обняла его в ответ и прижалась к нему, он сказал:

– Я люблю тебя, моя недотёпа, и я тебя больше никогда не брошу и не оставлю ни за что на свете. Я слишком дорого заплатил за то, чтобы понять, как ты нужна мне и почему я потерял тебя. Пошли со мной во вторник в зал?

Эля лишь кивнула головой, и была не в силах вымолвить хоть слово, её тело ещё дрожало от пережитого стресса, а он машинально гладил её по спине. От его прикосновений она немного успокоилась и ответила:

– Пошли. Я на всё согласна, если мы будем делать это вместе.

– На всё, на всё?

– На всё разумное...

– И на самолёте полетишь?

– А на самолете-то, зачем лететь?

– Я просто не успел договорить, ты – ходячая паника, перебила меня, что в-четвёртых, мы полетим в Грецию: ты, я и Вика и это будет наш второй медовый месяц, сразу после росписи, мне уже одобрили отпуск.

Эля открыла рот, хлопнула в ладоши и сначала восторженно воскликнула:

– В Грецию? На острова? Мы, все вместе? Правда?

Но тут же она выпучила глаза и добавила:

– Ой. Но я ужасно боюсь самолётов.

– Вот пока привыкай к этой мысли. Я надеюсь, у тебя с Викой всё в порядке с загранпаспортами?

– В каком порядке?.. У нас их нет. Надо делать.

– Эх ты, Эля... собиралась замуж выйти в Швеции, а сама даже паспорта не сделала.

– Это всё потому, что я и не собиралась замуж. Гена постоянно требовал, а я всё находила отговорки. Так и тянулось.

– Даже если бы ты собиралась, я всё равно никуда бы тебя не отпустил и никому бы не смог отдать. Эта ситуация с твоим браком меня очень ранила и тоже заставила многое переосмыслить.

– Как же мне не хватало тебя такого всю мою жизнь! Теперь очень хочется верить, что и на деле будет так же красиво, как ты сейчас сказал. Очень-очень хочется… Я ещё с ужасом жду какого-то дня рождения Павла... или корпоратива.

– Кстати, у меня на работе скоро как раз корпоратив, день рождения компании. Знаешь, как мы его обычно отмечаем?

– Как?

– Очень просто. В этот день мы собираемся в нашей кухне после работы, прямо в здании, садимся за один общий стол, каждый приносит из дома какое-то домашнее блюдо, которое он приготовил сам. Мы с ребятами обычно просто жарим шашлык. Потом сидим за этим столом, общаемся, кушаем, выпиваем, если хочется, и расходимся по домам. Если ты сейчас устроишься ко мне, то и туда мы пойдем с тобой вместе.

– Как здорово придумали... Правда, по-семейному.

– Да, владельцы компании очень простые и компанейские люди. Они начинали своё дело с нуля и поднялись с низов, там всё очень по-человечески, тебе у нас понравится.

– Ладно. Иди, погуляй с Викой... А я всё же хочу помыться и никуда сегодня не пойду. Приготовлю ужин и лягу отдыхать. Нагуляетесь, накатаетесь, устанете – и приходите ужинать, как обычно, нажарю вам вашей картошки. А потом буду тебя ждать в нашей постели.

Семён обнял Элю одной рукой за талию, а второй провёл, едва касаясь, по её бедру, наблюдая, как она задрожала, и сказал:

– М-м-м, вот это мне нравится. Это всё, что мне нужно для счастья.

– Что именно? Жареная картошка?

– Всё, Эля. Абсолютно всё, что с тобой связано... картошка, забота и то, что ты ждёшь меня, но тебе при этом не больно.