Эля отказалась выходить замуж за Геннадия. Он принял её отказ достойно – очень тихо и спокойно, без скандала и истерики, он ожидал подобный ответ. Однако Эля вновь простила его и позволила оставаться рядом. Ей всё ещё был необходим хоть кто-то, кого она хорошо знает и кто способен помогать ей выживать. Но для себя она внутренне решила: ещё одна такая выходка, хоть одна прослушка и больше она терпеть не станет, ей не нужен сломанный «костыль».

Сегодня Эле стало очень плохо на работе, и она отпросилась домой. Дома она прилегла в кровать и тут же провалилась в глубокий сон. Её разбудила бабушка, напомнив, что пора забирать дочь из школы. Элю трясло от озноба, она измерила температуру и увидела на градуснике цифру – 39. Ей сразу стало ясно, что за руль она не сядет и поехать в школу не сможет. Она подумала:

«Ну что за неудача... надеюсь это не грипп».

Эля позвонила маме, чтобы попросить её забрать Вику, но та была на работе, она даже позвонила своем отцу, но и он – работал. Она закатила свои глаза, понимая, что у неё остался только один вариант, и этот вариант не Гена, ведь он в очередной раз улетел в Швецию. Она нашла в телефонной книге слово: «Любимый» и набрала его номер, и сразу же услышала его голос, тот самый голос, от которого побежали мурашки по коже и они были гораздо острее, чем те, которые вызвал жар и озноб.

– Привет, Эля. Что случилось?

– Привет. С чего ты взял, что что-то случилось?

– Иначе ты не стала бы мне звонить. Так что случилось?

У Эли зуб на зуб не попадал и ей было сложно говорить, она говорила медленно и прерывисто.

– Ты прав, мне нужна твоя помощь... Я не могу... забрать Вику из школы. Забери, пожалуйста, её ты. И привези домой. Сможешь?

– Смогу, я как раз уже еду с работы. А ты почему не можешь? С Геной в Москве застряла? В каком-нибудь музее?

– Что за бред ты вечно несёшь?.. Я просто заболела. У меня температура высокая, не могу встать.

– Ясно. Не переживай, я её заберу и привезу домой. Бабушка с тобой? Тебе ничего не нужно? Таблетки какие-то купить? Могу по пути заехать в аптеку и привезти.

– Спасибо, не нужно. У меня всё есть и бабушка дома, просто привези Вику. И если ты её завтра к себе возьмёшь на выходные, тоже было бы не плохо. А я бы пока отлежалась.

– Температура, какая у тебя?

– Приличная. Была 39, сейчас не знаю, знобит.

– Может, мне её прямо сегодня к себе забрать, а ты отдохнёшь?

– Было бы прекрасно, но я сейчас не в состоянии собрать её вещи.

– Это мы сами соберём, не проблема, если что бабушку попрошу помочь.

– Хорошо. Забирай тогда до воскресенья, спасибо.

Через полчаса Алла Петровна уже открыла Семёну с Викой входную дверь, посадила правнучку за стол ужинать и пошла в её комнату, собирать вещи. А Семён не стал стоять без дела и направился в спальню к Эле. Он нашёл её бледную, с пылающими щеками, лежащую на кровати в полудрёме.

Он подошёл ближе, и даже не задумываясь о том, где он и с кем, сел на край её кровати. Поскольку, как обычно, кроме неё он ничего не замечал вокруг, все остальные слои его жизни стёрлись. Эля давно уже чувствовала его присутствие, и как только он продавил её кровать своим весом, она сразу же открыла глаза и посмотрела на него, пытаясь сфокусироваться на нём, но её взгляд был мутным. Он спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Температура снизилась?

– Не знаю. Я ещё не измеряла.

Семён приложил ладонь к её лбу и сразу забеспокоился, её голова была огненной.

– У тебя температура явно очень высокая.

Он взял градусник с тумбы и, встряхнув его, протянул ей.

– Давай, измеряй температуру. У меня ощущение, что сама ты уже не справишься, и может потребоваться помощь. У тебя руки как плети висят и тебя всю трясёт.

Эля молча взяла градусник, поставила его и тут же закрыла глаза. Ей было тяжело держать глаза открытыми – они горели и слезились.

Через пять минут Семён увидел на градуснике цифру 39,5. В этот момент в комнату вошла бабушка и сказала, что вещи собраны, и они с Викой могу ехать, на что Семён ответил:

– Алла Петровна, вы пока побудьте с Викой. Эле плохо, у неё температура 39,5. И пока она не снизится я никуда не уеду, может, придется вызывать скорую. Пусть Вика пока подождёт меня, мультики посмотрит.

Бабушка с Викой ушли в гостиную. А Семён потрепал Элю по щекам и спросил:

– Ты пила какие-нибудь таблетки?

– Да. Я выпила парацетамол час назад, ещё можно будет выпить через три часа.

– Эля, но он тебе совсем не помог, температура стала только выше. Может скорую вызвать?

– Не надо скорую. Меня просто надо охладить. Принеси, пожалуйста, лёд из морозилки и водички попить. И езжайте с Викой.

Семён сделал то, что она сказала. Она положила лёд на голову и вновь закрыла глаза. Семён смотрел, как она часто дышит и волновался всё сильнее. Тут вдруг, он вспомнил, как уже однажды видел её такой. Как Эля лежала с лактостазом и высокой температурой, а он по совету своего отца снизил её сразу на несколько градусов, простым обтиранием прохладной водой.

И он тут же, ничего не говоря, ушёл на кухню, набрал из крана холодной воды, взял полотенце и вернулся в спальню. Он стянул с Эли одеяло и замер от неожиданности, на ней ничего не было кроме трусиков, он этого не ожидал и, увидев её обнажённое тело, забыл, что он вообще собирался делать. Эля тут же натянула на себя одеяло обратно и сказала:

– Ты что, совсем обалдел? Зачем ты меня раскрыл?

Семён взял себя в руки, опомнился, снова сдернул с неё одеяло, и она вновь оказалась перед ним обнажённой. Он решительно сказал:

– Так надо. Я сейчас тебя буду обтирать водой. Вспомни, когда у тебя был лактостаз – это очень хорошо и быстро помогло и сейчас тоже снизит тебе температуру.

– Мне тогда было так плохо, я мало что помню из того, что ты делал.

– Просто доверься мне.

– Хорошо. Но дай мне тогда, хотя бы футболку из шкафа. Я её надену.

Семён начал обтирать её ноги и руки и Эля сразу же задрожала, у неё застучали зубы и мурашки побежали по всему телу.

– Футболку я тебе не дам, она будет только мешать. Тебя нужно всю обтереть. В прошлый раз тебя точно так же знобило, значит помогает. Меня твоя нагота не смущает, и ты не смущайся, что я тут не видел. Сейчас один раз тебя всю оботру, потерпи, вижу, что неприятно, а потом измерим температуру.

Элю уже так трясло, что она ничего не смогла ему ответить. Она лишь беспомощно лежала на кровати с закрытыми глазами и позволяла ему делать всё, что он считал нужным. Он обтирал её всю сверху вниз, начиная с шеи, переходя на плечи, обходя только грудь, понимая, что это ему будет сложно сделать, а сейчас он должен быть сосредоточен. Семён снова поставил ей градусник и стал ждать. Он потрогал её голову, она была всё такой же горячей. Тогда он взял лёд и приложил к её лбу, понимая, что сама она его уже держать не в силах. Его тревога только росла. Но увидев, что температура снизилась до 38, он успокоился и понял, что всё сделал правильно. Эля спросила:

– Сколько там?

– 38,2 уже лучше. Но я тебя ещё раз оботру. Надо снизить до нормальной. Всё равно высокая.

Эля с трудом взяла его за руку и сказала:

– Семён, спасибо тебе большое за помощь, за заботу. Но больше не надо. Просто дай мне футболку. А то ты так смотришь на меня, что я уже не знаю от чего у меня горит тело, от твоего взгляда или от температуры. Мне уже, правда, получше. Я дальше сама справлюсь.

Семён задумался. Затем достал из её шкафа футболку, заметив, что на полках кроме её вещей не было больше ничего. Никаких признаков того, что здесь живёт мужчина, он не обнаружил.

Семён приподнял Элю, помог ей одеться и сказал:

– Нет. Я всё же тебя ещё раз оботру, только руки и ноги, раз остальное ты от меня прячешь и только тогда спокойно смогу уехать.

– Семён… ну ты же с работы, голодный. Езжай домой.

– Голодный – это ерунда. Потом поем. Не опасно. А вот такая температура, как у тебя – это совсем не хорошо.

Эля сдалась и замолчала, позволяя ему обтирать себя.

Её уже почти не трясло, она просто расслабилась и, закрыв глаза, отдыхала. И когда он обтирал её руки, она открыла свои глаза и сказала:

– А помнишь, как я так же лежала с температурой, а ты ушёл на тренировку и сказал: «ничего с тобой не случится за три часа»? Помнишь, как ты бросил меня одну в беде? Я этого никогда не забуду.

– Помню. Идиот. Сам не понимал, что делаю. Сейчас в голове не укладывается, как я мог бросить тебя. Теперь бросить не могу никак.

– Теперь да. Ты дорос до понимания как нужно с близкими обращаться. Но только теперь уже поздно.

– Поздно или не поздно, но я тут. И давай ещё раз измеряй температуру.

И он снова встряхнул градусник и отдал его Эле. Температура снизилась до 37,7 Семён встал и сказал:

– Вот теперь я могу уйти. Ты даже выглядишь иначе, щёки ещё красные, но ты уже не такая бледная и глаза не закрываешь. Тебе лучше? Принести ещё что-то тебе, пока я не ушёл?

– Ничего не нужно. Езжайте. Вика, наверное, заждалась уже.

Семён направился к выходу, но тут же остановился, посмотрел на Элю и сказал:

– Если опять станет так плохо и понадобится помощь, напиши мне, я приеду. Я один в эти выходные, мне не сложно.

– Семён, спасибо тебе. Твоя забота очень неожиданна и приятна, правда. Но ты не забывай, что я медсестра и могу даже сама себе укол сделать, если потребуется. Ты, как обычно, вовремя появляешься в моей жизни, тогда и так, как это нужно. И потом так же исчезаешь… Я больше не напишу тебе. Спокойной ночи.

– Ну да… С теми ватными руками, которые у тебя были… представляю что бы ты себе сделала. Если я тебе предлагаю помощь, не отказывайся. Я что-то не вижу тут кого-то ещё, кто бы тебе сегодня помог, кроме пожилой бабушки!

– Хорошо. Если станет плохо, я тебе напишу.

– Надеюсь, плохо уже не будет.

Он вернулся обратно, наклонился к Эле, погладил её по щеке, и глядя ей прямо в глаза сказал:

– Спокойной ночи, моя принцесса. Выздоравливай.

Эля взяла его руку в свою и потерлась щекой об неё. Семён взглянул на Элю на прощанье и вышел из комнаты. Она слышала, как он оторвал Вику от телевизора и дочь с радостью пошла с ним, как хлопнула входная дверь и в дом проникла удушающая тишина.

Эля ещё очень долго лежала одна в темноте и думала:

«Надо же… что с ним сделала разлука. Он реально дорос до понимания, что такое ответственность! Пусть поздно, но всё же это огромный шаг. Это уже совсем другой Семён, тот которого мне так не хватало в браке и это золото теперь достаётся той, которая ни одной ночи не проплакала ради этого…»

Эля заметила, что экран её телефона засветился. Она взяла его в руки и увидела сообщение от Семёна:

«Как температура?»

Эля набрала в ответ:

«Пришла в норму. Моё тело больше не горит. Но теперь горит моя душа».

Эля держала в руке свой телефон, ожидая, что он что-то ответит. И так и уснула с телефоном в руках, ничего не дождавшись.

А Семён, прочитав её сообщение, убрал телефон в сторону и лёг в свою постель, он закинул руки за голову и размышлял над тем, почему в браке он бросал её в беде, а сейчас для него не было ничего важнее, чем она. Но так и не нашёл для себя ответа. Он лишь сделал вывод:

«Теперь я понял, чего она так долго ждала от меня. Почему ей было со мной так тяжело. Хотя бы сегодня она смогла опереться на меня . Пусть поздно, но она без слов поняла, насколько дорога мне. Как сильно я люблю её. Как мне её не хватает…»

Он встал, взял в руки телефон и написал ей в ответ:

«Как и у меня, любимая моя девочка».

__________

От автора: продолжение выйдет 15 мая в 18:00 по мск. Глава 2.18. Это и есть моя основная жизнь (с анимацией внутри).