Осень 2009 года выдалась очень солнечной и теплой, но в этот день она испортилась, моросил мелкий дождь и дул северный ветер.

Семён проснулся рано утром и лежал на кровати. Он вспоминал свой сон. Ему приснилась Эля. Но сегодня она не была с другим мужчиной, она была с ним. Она ткнулась носом в его щёку, и он нежно поцеловал её. А потом они танцевали, он крепко прижимал её к себе, а она смотрела на него и в глазах у неё была: любовь, преданность и забота. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны и закрыв глаза, пытался вновь нырнуть в этот сон, в этот подарок подсознания. Но сон покинул его. Он открыл глаза и думал:

«А эта соня наверняка ещё спит. Интересно… кто ей снится?..»

***

Эля ещё спала, и ей снилось море. Они сидели с Семёном на берегу, на закате и смотрели на прибой. Она облокотилась на него спиной, он обнял её, погладил волосы и поцеловал. Эля проснулась и кожей всё ещё ощущала на себе его прикосновения во сне, сон растворялся, сменялся давящим ощущением в груди. Её глаза не успели открыться, а уже наполнялись слезами. Она вспомнила их поездку на море и подумала:

«Вот где мы были абсолютно счастливы… Там и тогда. Но мы не сберегли это. Не удержали. И теперь я могу с тобой встретиться только во сне».

Эля посмотрела на часы и подскочила с кровати – пора вставать, собирать Вику в школу и самой собираться на работу. Она проспала и не слышала будильник. Вика послушно встала и пошла умываться. Эля быстро приготовила омлет, параллельно подкрашивая свои ресницы перед зеркалом. Они поспешно позавтракали, Эля бросила грязную посуду в раковину, мыть её было некогда.

Вика с Элей почти бегом спешили на автобусную остановку. В руках у Эли был тяжёлый рюкзак, а у Вики – два мешка с обувью. К остановке каждые пять минут подъезжала нужная маршрутка, но все они шли битком и не останавливались. Нужного автобуса не было. Эля понимала, что если прямо сейчас они не сядут в транспорт, дочь опоздает на первый урок. Она попыталась поймать попутку, никто не останавливался. Тут она заприметила мужчину, сидящего в машине у обочины и курившего сигарету. Она подошла к нему, улыбнулась и попросила подвезти их с дочерью. Он согласился. Эля выдохнула, но понимала, что ей придётся отдать все деньги, которые она приготовила себе на обед. Сегодня она останется голодной, зато дочь не опозорена. Поцеловав Вику в макушку, надев ей на плечи грузный рюкзак, она отправила дочь в школу. А сама пошла на остановку, теперь спешить было некуда, до начала рабочего дня был целый час.

Эля приехала к торговому центру и ждала, пока он откроется. Её ноги в колготках промёрзли, собираясь впопыхах, Эля совершенно не задумывалась, что надевает на себя. Мелкий дождь и пронизывающий ветер вызывали дрожь во всём теле, она пряталась под козырьком у входа в здание. Через полчаса охрана стала запускать сотрудников внутрь, Эля тут же ринулась в тепло, открывать салон «Летуаль». Как только она вставила ключ в рольставню, чтобы поднять её, зазвонил телефон. Она его выронила и увидела, что ничего важного и срочного. Звонил Гена и, как обычно, не вовремя. Она не хотела с ним разговаривать.

***

Семён поднялся с постели, умылся, побрился и пришёл на кухню. Там перед телевизором уже давно сидела его мама. А на столе стоял завтрак для него. Елена Ефимовна улыбнулась ему и сказала:

– Доброе утро, сынок. Покушай. Может тебе с собой ещё что-то положить?

– Доброе утро. Спасибо. Не нужно, я теперь обедаю в кафе. Так удобнее.

– Хорошо. Сегодня вечером один домой придёшь?

– Да. Сегодня без Юли, она куда-то за город уехала с друзьями.

Он позавтракал, оделся, сел в машину и уехал на работу. На работе он распечатал документы и отправился разъезжать по клиентам. Полдня он мотался по организациям и пропустил время ланча в кафе. Тогда он заехал в McDonald’s и пообедал там. Он сделал большой заказ и взял еды с собой. Семён поймал себя на мысли:

«Сейчас поеду к приставам, а Эля там в двух шагах. Вдруг она голодная… завезу ей поесть, спрошу как дела. Увижу её. Надеюсь, выдержу».

***

Эля оформила очередную продажу и стояла у витрины, меняя ценники. Семён зашел в салон, огляделся и сразу нашёл её, среди таких же одинаково одетых девушек в белых блузках и чёрных брюках. Она стояла к нему спиной и не видела его. А он шёл к ней и рассматривал её силуэт, задержав взгляд на её бёдрах. К нему подошла девушка-продавец и спросила:

– Здравствуйте. Вам что-то подсказать?

Но он даже не заметил её и ничего не ответил. Он видел только Элю, весь окружающий мир схлопнулся. Он подошёл и потрогал её за плечо. Она обернулась и замерла от неожиданности, глядя ему в глаза. Воцарилась пауза, они смотрели друг на друга, будто переместились в параллельный мир. Он – с любовью, она – с недоумением. Эля спросила:

– Семён… Привет. Что ты тут делаешь?

– Привет, Эля. Выйти ненадолго можешь? Расскажу.

– Могу. Что-то случилось?

– Ничего особенного.

– Сейчас, подожди, накину курточку и предупрежу старшую, что ухожу.

Они вышли из здания торгового центра, завернули во двор соседнего дома и стояли друг напротив друга. Теперь они оба смотрели в глаза друг другу с любовью и тоской, разрывающей изнутри. Смотреть можно – трогать нельзя. Семён сказал:

– Я еду к судебным приставам, тут совсем рядом. И я подумал, у тебя же сейчас обед, вдруг ты голодная… я привёз тебе поесть.

И он протянул ей в руки пакет с едой. Эля была голодна, и она очень удивилась и обрадовалась. Её брови поехали вверх, а глаза округлились. Семён хорошо знал это её выражение лица и оно, как обычно, насмешило его, он улыбнулся. Эля воодушевлённо ответила:

– Семён, спасибо… Это… действительно очень своевременно.

На радостях она инстинктивно обняла его за шею одной рукой. Но как только она коснулась щекой его шеи, у неё побежали мурашки, а он вздрогнул. И она поняла, что зря это сделала, и сразу же отстранилась от него подальше, к стене дома, рядом с которым она стояла и опустила свой взгляд. Её голос стал грустным, и она совсем тихо сказала, будто сама себе:

– Где же ты был раньше?… когда я чуть ли ни ночью приходила с работы, еле стояла на ногах, а ты сидел и ждал, пока я приготовлю ужин…

Семён, который и без того с трудом держался, после её объятий, прикладывал максимум усилий, чтобы говорить спокойно. Он видел, что она прячет свой взгляд, значит там слёзы. Он повернул её лицо к себе и действительно увидел, как они подступают, а она их сдерживает, и ответил:

– Я был тогда… слишком глуп, слишком зелёный, чтобы понять такие простые вещи. Я не ценил тебя. Только теперь я это понял. Когда уже ничего не могу исправить. Прости меня. Тогда я хотел заботиться о тебе, любить тебя, но не умел. Сейчас я всё так же хочу,… но нельзя. Только не плач, пожалуйста. Я не хотел тебя расстраивать.

Эля сдержала свои слёзы и решила перевести тему разговора, чтобы её сердце окончательно не разорвало.

– Нельзя… но, однако, ты приехал и позаботился. Я это ценю. Это так приятно… А зачем тебе к приставам?

Семён вздохнул и ответил:

– Мировой кризис этого проклятого 2009 года*, Эля, коснулся и меня. Надо было тогда тебя послушать, когда ты говорила не открывать второй магазин. Ты как чувствовала… Сейчас бы на мне долгов было значительно меньше. Но я не послушал и теперь на мне миллионный долг. Везу документы приставам о банкротстве. Оба моих магазина разорены.

У Эли открылся рот и она в ужасе схватилась руками за голову.

– Семён… И ты так спокойно об этом говоришь… Что же ты теперь будешь делать? Как же алименты?

– Не переживай за алименты, их я буду платить исправно, как и договаривались. А спокоен я… поскольку нашёл выход. Я с этим разберусь. Я устроился на хорошую работу и все долги я закрою. Но придётся попотеть. Ну и, наверное, теперь я буду прислушиваться к тебе внимательнее. У тебя явно есть какая-то маркетинговая жилка. Как кстати там твой институт? Почему из «Евросети» ушла?

Эля вздохнула и вновь потупила взор.

– У меня тоже... всё плохо. С любимой работы пришлось уйти – попав под сокращение. Из-за этого кризиса… половину офиса просто сократили. Нерентабельные торговые точки закрыли, и теперь уже не требовалось держать двух региональных менеджеров. Кто-то один из нас должен был уйти. И я написала заявление. Конечно, должна была остаться Люда, она опытнее меня и она беременна. В общем, я не надеюсь туда вернуться. Тогда, пытаясь хоть как-то удержать меня, Александр предложил поработать продавцом… но как работать и подчиняться людям, которые совсем недавно подчинялись мне. Это ненормально для меня и я ушла сюда в «Летуаль». Тут хотя бы платят столько, что на месяц мне хватает, вместе с твоими алиментами. Для меня важно, что Вику я успеваю отвозить и забирать из школы. А институт я бросила… Отчислена.

Тут за голову схватился Семён.

– Как отчислена? Какой кошмар… Почему, Эля? Ты же всё сдала… даже ту курсовую, с которой я помогал.

– Я не смогла оплатить текущий учебный год. Я вообще сейчас мало что могу. Машину мою любимую пришлось продать, я не в состоянии её обслуживать. Так без неё тяжело с Викой по утрам добираться. Все деньги с продажи «Калины» ушли на закрытие кредита… и разных покупок к школе. Одна только школьная форма на заказ чего стоила.

– Эля… только из-за денег тебя отчислили? Почему ты у меня денег не попросила? А? Почему ты молчала? Я бы дал тебе денег. Я бы нашёл.

– Я не могу попросить у тебя денег… Семён. Потому что мы с тобой теперь чужие люди. Мне неудобно просить у тебя.

– Ты глупая,… правда. Если мы развелись с тобой, это не значит что мы стали чужие. Не знаю как у тебя,… но для меня ты не чужая. Пожалуйста, если тебе что-то нужно. Любая помощь. Просто попроси. Хорошо? Пообещай мне.

– Хорошо. Ты для меня тоже не чужой… Институт был мне нужен только для работы в «Евросети». Теперь нет ничего: ни руководящей должности, ни машины, ни образования,… ни тебя. Я всё равно одна не потянула бы это всё… Работа, дом, ребёнок, уроки после школы так ещё и мои вечерние занятия. Когда мы были семьей... мы держались друг за друга. Хоть мы и разрушались, но при этом, каждый из нас был окрылён и к чему-то искренне стремился, вкладывался, двигался вперёд. Ты – реализоваться и обеспечить семью. Я – тоже хотела быть нужной, важной... чтобы ты заметил меня и оценил. А теперь – у нас всё рухнуло. Причём сразу у обоих. Мы были важны друг другу... и нужны... Пока ты был рядом, у меня всё получалось лучше всех, а сейчас я опустила руки, я не могу так стараться для себя, как старалась для нас.

Семён стоял и смотрел на неё, на его лице читалась боль. Он взял её руки в свои и сказал:

– Ты совершенно права во всём, кроме одного. Ты говоришь о нас в прошедшем времени. А мы до сих пор важны и нужны друг другу. Я же вижу... что это так. По твоим глазам. Ты смотришь на меня с любовью и тоской. Как и я на тебя. Я ужасно соскучился по тебе. Я безумно хочу поцеловать тебя и сдерживаюсь из последних сил.

Эля обняла его за шею обеими руками, он тут же среагировал и в ответ крепко обнял её за талию, запуская свои руки под её курточку, и прижимая к себе. Эля ощутила, как внизу живота сразу потянуло, и тихо заговорила ему на ухо:

– Я очень, очень сильно скучаю по тебе... постоянно о тебе думаю. Я всю свою жизнь воспринимаю через призму тебя и не могу это отключить. Я стою в продуктовом магазине, делаю свои обычные покупки и беру то, что обычно ешь ты... потом вспоминаю, что тебя больше нет, и ставлю продукты обратно на полку. Я выбираю себе новое платье, смотрю на себя в зеркало, потом открываю штору примерочной, чтобы показать тебе его, но вдруг меня бьёт правдой – тебя тут нет, и не будет никогда... Я не знаю, как с этим научиться жить и как разорвать эту связь с тобой. Она причиняет мне боль.

Семён смотрел на её губы, погладил по голове, и потянулся чтобы поцеловать, но в последний момент, почти докоснувшись до губ, он сдержался и уклонился, упираясь лбом в кирпичную стену дома позади неё. А Эля стояла, боясь даже пошелохнуться.

Он обнял её ещё крепче и сказал:

– Я тоже не знаю, Эля как дальше жить с этим. Я точно так же о тебе постоянно думаю, ты как будто всё время рядом, но при этом тебя нет. Я даже мысленно разговариваю с тобой, делюсь чем-то и представляю, чтобы бы ты мне на это ответила... Мне кажется, я медленно схожу с ума. Это настоящая одержимость… Но мне уже нужно идти, иначе я сегодня не попаду к приставам.

Эля убрала свои руки с его плеч. А он своих не убрал. Он потянулся, чтобы поцеловать её в щёку на прощанье, но почти мгновенное его губы примагнитились к её губам и они поцеловались, никто из них больше не пытался сдерживаться. Эля обхватила его за шею, а он прижал её к себе и они на мгновение отдались этому поцелую. И почти сразу же оторвались друг от друга.

Семён сделал глубокий вдох и заговорил таким голосом, будто никакого поцелуя не было вовсе.

– Эля, если нужно будет утром вас подвезти с Викой в школу, звони. До встречи. Увидимся в пятницу. Я заеду за Викой и возьму на выходные. Как она кстати?

Эля потупила свой взор, понимая, что сейчас он снова исчезнет из её жизни, так же резко, как появился. А на неё обрушится новая порция боли и тоски, которые уже нависали над её плечами. Эля лишь вздохнула и ответила:

– Вика сильно скучает по тебе. Хорошо, что ты забираешь её. Спасибо тебе за всё. До встречи.

И они разошлись в разные стороны. Эля ехала по эскалатору торгового центра, поднимаясь на свой этаж, и всё ещё ощущала на своей талии тепло от его таких горячих рук. В груди щемило с такой силой, что ей безумно хотелось бежать сломя голову куда-то очень далеко... в какой-нибудь лес и там разрыдаться и кричать, опираясь на какое-нибудь дерево...

Но ей нужно было идти работать.

И так они жили каждый божий день.

***

Когда у Эли ещё была машина, поздними вечерами она садилась в неё и уезжала...

Она приезжала во двор к Семёну. Ей было дико страшно, она боялась случайно увидеть его с Юлей, у неё не было сил, чтобы пережить такой удар, но хрупкая надежда – ещё хоть раз увидеть его, хотя бы издали, случайно, мельком... была сильнее страха. Она парковалась подальше от его подъезда, гасила фары, брала сигарету, включала песню Земфиры и закурив, пристально вглядывалась в его окно на шестом этаже. Вспоминая как там, внутри этого светлого окна, зашторенного тюлью, им было хорошо вдвоём. Ловя момент, когда мелькает его силуэт, она замирала. Она видела как он расправляет одеяло, значит он разбирает диван и ложится спать. Так она сидела до тех пор, пока свет в его окне не гас. Только потом она возвращалась домой.

В моменты, когда Элю нестерпимо разрывало от боли и она понимала, что вот-вот совершит какую-то глупость с собой... Вот-вот сорвется, сядет за руль и втопит по трассе на немыслимой скорости... когда её отчаяние и желание избавиться от этой боли, достигали краёв и выплескивались наружу из её сердца и души, у неё было только одно место, где она могла получить помощь и прийти в себя.

Эля приезжала в церковь. Она не была глубоко верующим человеком, не соблюдала посты, не ходила туда по праздникам. Но она верила в Бога, считая:

«Он видит меня и посылает испытания не просто так. Значит... в этом есть какой-то смысл... должен быть... он хочет что-то этим показать мне».

Она заходила внутрь церкви, вдыхала аромат плавящегося воска, ладана и ей уже становилось легче дышать. Подойдя к распятию, она всегда молила об одном и том же. Она не просила вернуть ей Семёна, понимая, что это невозможно. Она лишь молила – дать ей сил, всё это выдержать и не сойти с ума от боли и одиночества. И каждый раз, выходя из церкви, она чувствовала настоящее облегчение, будто бы кто-то погладил её по плечу и сказал:

«Всё будет хорошо».

Потом она приезжала домой, залезала в ванну и горько плакала и это были не пустые слёзы, это был взрыв, который приносил облегчение.

***

Семён так же ощущал невыносимую тоску одинокими вечерами и не находил себе места дома. Ему хотелось увидеть Элю, обнять её, услышать голос и снова почувствовать рядом с собой, хоть на миг скользнуть по ней взглядом.

Где искал утешения он?

В такие моменты он приезжал во двор к Эле, иногда он видел её вместе с Геной и эта реальность остро отрезвляла его. Он сидел в машине с выключенными фарами, его никто не видел, а он видел всё. Как в окне мелькает силуэт его любимой женщины, как другой мужчина берёт на руки его дочь. Второй этаж, всё видно как на ладони... После этого он заводил машину и уезжал, раздавленный своими горькими мыслями, понимая, что у него больше нет даже мгновения рядом с ней. Вновь и вновь убеждаясь в том, что его сердце никак не могло принять – она больше не его жена. И в этом виноват он сам.

_________

*Мировой финансово-экономический кризис 2008–2009 годов – это кризисное состояние мировой экономики, которое резко обозначилось с 2008 года и имело масштабные последствия. По глубине и масштабам этот кризис сопоставим с Великой депрессией 1930-х годов. Рекордное сокращение мировой торговли — более чем на 10%. Кризис обнажил хроническую зависимость российской экономики от экспорта сырья, слабое развитие реального сектора и чрезмерную ориентацию на иностранные заимствования.