На следующее утро Эля очень тихо и осторожно выходила из подъезда вместе с Викой. Их поджидало такси: Эля решила сегодня не ждать маршрутку на остановке, отвозя дочь в школу. Она боялась увидеть Геннадия под дверью, прекрасно понимая, что разговор с ним не окончен, и он не из тех, кто так легко сдаётся. Однако её телефон непривычно молчал, и его нигде не было видно.

Прошла ровно неделя, прежде чем Эля увидела на экране своего телефона входящий звонок с именем «Неизвестный номер». Она решила ответить.

– Алло.

– Привет. Мне нужно поговорить с тобой.

– Привет. Поздравляю тебя с этим. А мне не нужно. Совсем.

– Эля, пожалуйста… выслушай меня. Я стою у тебя под дверью. Не стал звонить в дверь, боялся, вдруг Вика уже спит.

– Она действительно уже спит.

– Пожалуйста, открой мне дверь.

– Зачем? Чтобы ты опять накинулся на меня и распускал свои руки? Нет. Уходи. И не звони мне больше.

– Я просто хочу поговорить с тобой. Клянусь, я тебя больше не обижу. Обещаю, больше никогда не сделаю тебе больно. Ты же знаешь: я держу своё слово.

Эля действительно знала, что он принципиальный и всегда держал своё слово. Голос его был поникший, и она невольно сжалилась над ним. Она подошла к входной двери и посмотрела в глазок: он действительно стоял под дверью – помятый, небритый; от его собранности и уверенности не осталось ничего. Она на секунду замерла и всё же открыла дверь, впустив его за порог.

Он вошёл внутрь и долго, не отрываясь, смотрел Эле в глаза. Она рассмотрела его внимательнее – его было просто не узнать. Впервые в жизни она видела его в помятой рубашке, с щетиной, взъерошенного и с грязными ботинками. Он увидел, как она рассматривает его и сказал:

– Да, извини, что я в таком виде. Сам от себя не ожидал. Это всё ты со мной сделала.

– Я? Причём тут я?

– Эля… Знаешь, я живу на свете уже пятый десяток и очень многое повидал и пережил, бывали в моей жизни страшные дни, например, как мы в Ираке закрывали посольство под обстрелами. Как мы сидели в убежище, под вой сирен… Я думал – это был самый страшный день в моей жизни. Но оказывается, я ошибался. Самый страшный был день, когда ты ушла от меня, и я ничего не смог с этим сделать... вообще ничего.

Он поморщился и расстегнул верхнюю пуговицу на своей рубашке, было видно, что ему стало тяжело дышать, грудь резко поднималась. Эля стояла неподвижно, продолжая наблюдать за ним и молча слушать.

– Понимаешь, я никогда в жизни ни под кого не прогибался, даже в самых критичных ситуациях, ни под кого не подстраивался, у меня всегда всё было так, как я хочу, по моим правилам. Всегда подстраивались под меня, с самого детства. Сначала – мои родители… Потом моя жена, и мои дети… И даже когда моей жизни угрожала опасность, я не прогибался. И лишь с тобой впервые я не сумел держать себя в руках.

– К чему ты мне рассказываешь свою автобиографию? Мне это не интересно.

– Я знаю, Эля. Я вижу. Я это рассказываю к тому, чтобы ты поняла, насколько сильно я полюбил тебя. Я, видимо, вообще раньше никогда, никого не любил по-настоящему, и это со мной случилось в первый раз. Я впервые в жизни так безумно ревновал, что даже причинил тебе боль. И я очень сожалею об этом. Когда ты ушла из ресторана, я подумал – да пошла она к чёрту, да кто она такая, чтобы так со мной обращаться. Я был сильно зол, я хотел наказать тебя, проучить… но не смог. Я всегда мог, и лишь в этот раз у меня не поднялась рука. Тогда я решил порвать с тобой все отношения, поскольку мне стало невыносимо тяжело, я зациклился настолько, что практически вся моя жизнь начала крутиться вокруг тебя. Я постоянно тебя прослушивал и ревновал так, что хотелось реально биться головой об стену.

– Мне очень жаль, что всё так. Я этого не хотела.

– Ты здесь ни в чём не виновата. Это получилось само собой. В тебя невозможно не влюбиться. Из ресторана я вернулся домой, улетел в Стокгольм, уверяя себя, что больше не хочу тебя видеть и слышать, я удалил все программы для прослушки. Но долго я так не выдержал. Я очень скучал по тебе и Вике. Я пил до одурения, пока не падал в постель и не отключался. Я терпел, не звонил, не писал, хотя руки чесались постоянно. Я понял, что не смогу без тебя. Просто не смогу и всё. Пожалуйста, прости меня. Не бросай меня. Я хочу быть с тобой. Я тебя люблю. Я знаю, что ты не любишь меня. Что ты любишь своего Семёна, я всё вижу, я не дурак и не слепой. Его перемещения я тоже отслеживал, чтобы ловить моменты, когда вы с ним пересекаетесь. Но он стабильно живёт с другой женщиной и встречается с ней регулярно. Ты ему больше не нужна. Вы уже не будете вместе. А я смогу о тебе позаботиться. Тебе же очень плохо одной. Ты не будешь со мной одинока. У тебя будет всё, чего ты пожелаешь.

Эля почувствовала, как его слова о Семёне вонзались ей в самое сердце, словно пули и её дыхание сразу же сбилось. Но она заставила себя говорить спокойно и уверенно:

– Правда? Мы с тобой встречаемся уже год. И если ты меня так любишь, то почему наши с тобой отношения не сдвинулись с мертвой точки за это время? Ты видишь, как я живу, что мне тяжело. Где ты был, когда я была вынуждена продать свою машину? Как только у меня проблемы – ты исчезаешь в свою Швецию. Я на всем экономлю, буквально выживаю от зарплаты до зарплаты. Ты ничем мне не помогаешь. Ты только приезжаешь переспать со мной, пользуешься и уезжаешь. Ничего не даёшь взамен. Зачем ты мне нужен? Тем более если ты знаешь, что я люблю другого мужчину. Зачем тогда тебе нужна я? Не лучше ли будет отпустить меня, и оставить в покое жить своей никчёмной жизнью?

– Я только сейчас понял, насколько сильно люблю тебя. Когда я ощутил, что могу потерять тебя навсегда. Ты права, я плохо о тебе заботился, точнее вообще не заботился, но я исправлюсь. Головой я понимаю, что должен был уйти и оставить тебя в покое, как ты и просила. И я правда попытался, но моё сердце не отпускает тебя. Ты мне нужна, мне неважно кого ты любишь. Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Хочу, чтобы у тебя была не никчёмная жизнь, а счастливая. И твою дочь я тоже очень полюбил, она для меня как родная! Я способен позаботиться о вас обоих. Просто дай мне такую возможность.

Он смотрел на неё глазами, полными боли и тоски, ей был очень хорошо знаком этот взгляд, она сама видила его ежедневно в своём зеркале, в своих глазах. Эля задумалась над его словами и её сердце заныло:

«Похоже, он действительно любит меня и Вику. Говорит искренне – это чувствуется. Я так устала тянуть всё одна на своих плечах… У меня не осталось сил. Как же я хочу хоть ненадолго, хоть на чуть-чуть на кого-то опереться. Дам ему ещё шанс, может он сумеет облегчить мою жизнь, позаботится обо мне и моей дочери. Кто ещё так полюбит меня и мою дочь?»

И она дала ему этот шанс.

– Ладно, хорошо, оставайся. Но при одном условии – если ты ещё хотя бы раз распустишь руки, причинишь мне какую-либо боль, ты абсолютно точно никогда меня больше не увидишь, и ничем меня не удержишь рядом с собой. У тебя есть только один шанс доказать мне, что ты действительно можешь заботиться и быть опорой. А больше от тебя мне ничего не нужно.

– Я тебе клянусь, что этот шанс я не упущу. Я никогда больше не сделаю тебе больно. И никому не позволю сделать. Как бы сильно я ни ревновал тебя к другим мужчинам, теперь страх потерять тебя сильнее, это сдерживает меня. Ты больше не будешь тянуть на себе всё в одиночку.

Он подошёл к ней ближе и крепко обнял её за плечи, прижимая к себе и целуя в висок. Эля почувствовала, как во всём его теле сразу же спало напряжение. Она поверила ему.

На следующий день, когда Эля пришла домой вместе с Викой с работы, она обнаружила Геннадия в своей спальне, сидящего и настраивающего новый плазменный телевизор размером во всю стену. Восторженная Вика подбежала к нему и спросила:

– Гена, что это такое у нас на стене?

– Викуся, это новый телевизор, сейчас я настрою его и ты сможешь смотреть на нём мультики с любого конца комнаты. Подожди только ещё чуть-чуть – я уже почти закончил. И включим твой любимый Disney.

– О, как круто. Но мне сначала надо покушать и сделать уроки.

– Это обязательно. Я их ещё у тебя проверять буду. Особенно английский, поработаем с тобой над произношением, хорошо?

– Хорошо.

Эля молча смотрела на всю эту картину, почему-то совершенно не ощущая внутри радости, и подойдя ближе к телевизору, потрогала его, будто проверяя настоящий ли он и лишь спросила:

– А где наш старый телевизор?

– Я его выбросил.

– Это ты зря, я бы отдала его соседке. Спасибо, конечно, за заботу, но в следующий раз, если ты захочешь что-то поменять в моём доме, я тебя очень прошу, согласовать это со мной. Ладно?

– Ладно. Ты не рада, что я купил телевизор?

– Я рада. Я пойду готовить ужин. И раз ты вызвался проверять уроки, то смогу потом немного отдохнуть.

– Ужин я уже приготовил, я сделал жюльен. Надеюсь вам с Викусей понравиться. Я помню, что ты его любишь.

– И ужин готов? Сам сделал?

– Да.

Эля стояла в недоумении, не зная чем теперь ей заняться. Она растерянно произнесла:

– Ну, тогда, я пойду в душ.

Она зашла в ванную комнату и закрылась на защёлку, заметив, что замок, который давно барахлил, был починен.

__________

От автора: Продолжение выйдет 4 мая в 18:00 по мск.