После разговора с некромантом герцога я задумался о том, что вокруг меня уже есть люди, которые могут пожелать моей смерти. Люди с большими возможностями и не склонные к сантиментам.

Сама по себе смерть меня пугала не сильно, тем более – это прискорбное событие со мной уже один раз случалось. Но мы в ответе за тех, кто рядом.

Вот Миша сейчас в очень уязвимом положении, если я погибну – ее жизнь будет сломана.

Виля еще не способна о себе сама позаботиться.

В деревне осталась сестра Тима с семьей, женщина самостоятельная, но мне не чужая.

А есть ведь еще Рудо и Боно, которые рискнули стать моими друзьями, есть моя официальная любовница ведьма Грала, есть две ведьмы, беременные от меня, есть циничный, но умный Фрекко, который учит меня владению оружием и прочим вещам, есть старик Петор, который со мной возится, как с любимым учеником.

Да и герцогство в целом мне не безразлично. В конце концов, если всё пойдет без неожиданностей, оно станет собственностью ребенка, которого носит Гамма, которую сейчас правильнее называть «графиня Омская», а лет через двадцать, когда Даур умрет, станет она «старшей герцогиней Прибрежной». Она уже говорила, что пригласит меня на процедуру выбора имени ребенка, я буду ему кем-то вроде крестного отца.

Как-то незаметно я обжился в этом мире, оброс связями.

***

Как только я закончил разработку амулета для убийства по заказу герцога, у меня появилось время подумать о своей беззащитности. Конечно, по вечерам я ездил в кольчуге, с мечом, и амулеты на мне защитные всегда были. Этого хватило бы от обычных бандитов. А от нападения, организованного людьми, имеющими деньги и власть, не спасло бы.

Естественно, мне пришла в голову мысль применить мои наработки для защиты себя. Сделать на их основе амулет, который можно использовать как оружие в бою.

Но оружие ведь разным бывает. И пистолет, и пушка, и винтовка действуют по одному принципу. А задачи у них совершенно разные, и устройство тоже. Чтобы понять, какой вариант мне нужен, надо знать, от чего защищаться.

Сам я, если бы хотел убить одинокого всадника на улицах, нашел бы способ. Но это был бы мой способ, а как будут действовать убийцы, воспитанные в этом мире? Устроят на улице засаду из группы наемников с мечами и арбалетами, как уже было один раз? Или придумают что-то новое?

Если я сам не знаю ответа, я ищу, у кого можно спросить.

Перебирая кандидатов в советники, я вспомнил о своем призраке, капитане Гауте. Он сейчас охранял ферму, где жили девочки-сироты. Я решил, что такое использование ценного военного специалиста – слишком расточительно. Капитана надо забирать к себе. Только сначала найти ему замену, чтобы ферма не осталась беззащитной, для этого подойдет любой призрак, которому можно доверять.

А откуда мне взять призрака, достойного доверия?

***

Перебирая разные варианты, я склонялся к тому, что призрак должен быть лично заинтересован в девочках, которых будет охранять. Если бы я мог призвать мать Вили – это был бы идеальный вариант, конечно, при условии, что эта мать любила своего ребенка, а не бросила его сразу после рождения. Но мать ее умерла давно, ее душа или рассеялась, или ушла на перерождение. У других девочек в этом вопросе так же. Всех их мы подобрали на улице, они сироты.

Всех, кроме одной. Одну мы забрали у бабушки. Причем когда они прощались, было понятно, что девочка и старушка любят друг друга. Если бы бабушка не была так стара, слаба и бедна, они бы не расстались.

«Может наведаться к этой бабке?» – подумал я: «Вдруг она уже умерла?»

Вообще, такие вот сухонькие старушки бывают удивительно живучими. И мужа похоронила лет двадцать назад, и дети уже постарели, и глаза ничего не видят, а она всё живет и живет. Но так бывает, когда человек живет в тепле и относительной сытости. А у нас тут случай другой. К тому же девочку мы забрали, бабка осталась совсем одна, если что случится – помочь ей некому. А случиться со старым человеком может многое. Поскользнулась, ногу сломала, потеряла подвижность – этого достаточно для смерти. Простудилась – тем более.

Тут как раз беззаботный день подошел. Я выкроил немного времени и съездил к старушке, я помнил, где она живет. На всякий случай взял с собой Гобена – будет хоть кому коня посторожить, пока я буду разговаривать.

***

Дверь на лестницу трехэтажного дома была рассохшаяся, с широкими щелями. На лестнице стоял холод. С внутренней стороны дверь обросла толстым слоем инея, из-за постоянной влажности она разбухла и открывалась тяжело, цеплялась за порог и косяк.

Я поднялся на третий этаж. Первый этаж дома был кирпичным, второй – бревенчатым, а третий – мансарда под соломенной крышей. Чердак разделен на отгороженные дощатыми стенами комнатки, потолок изнутри тоже обшит досками.

На втором этаже на лестнице сидела стайка детей. Играли во что-то.

На третьем на звук шагов из комнатки выглянула женщина второй свежести. Она поправила чепец, улыбнулась щербатым ртом и поинтересовалась:

– Красавчик, не угостишь даму кружкой пива?

И ведь не профессионалка. Даже, наверное, особо не надеется на мой положительный ответ. Просто хочется ей почувствовать, что она вон какая красавица – заговорила с дворянином, не побоялась. А если бы я вдруг согласился к ней зайти или за зад ущипнул – потом долго с гордостью вспоминала бы, как ее заметил и оценил богатый успешный джентльмен.

Я качнул головой и прошел мимо. Стукнул в соседнюю дверь.

– Заболела старуха, не может ответить, заходи так. Может и умерла уже, давно не слышно ее. Раньше хоть кашляла, слышно было через стену, а теперь и этого нет.

Я толкнул дверь.

Комната оказалась довольно большой. В ее дальнем углу стояла кровать. Стояла она около каминных труб, ведущих снизу. Такая вот хитрость – если своих дров нет, то можно греться от чужого дыма, внизу более обеспеченные люди живут, они топят. На дощатом наклонном потолке вдоль наружной стены – полоса толстого инея, по краям при оттепелях она подтаивала, потом подмерзала, но в целом картина борьбы холода и тепла замерла в равновесии.

На кровати – бабка лежала, замотанная во все тряпье, которое нашлись у нее в комнате. Она была еще жива, хотя выглядела слабой и дышала с сипением.

– Некромант? – тихо удивилась она. – Что-то с девочкой?

– Нет, с девочкой всё хорошо. Я по другому делу.

Я остановился.

Вот как сказать человеку, что пришел поинтересоваться, не умерла ли она, потому что если умерла – тебе призрак ее пригодится? Вдохнул поглубже и… так и сказал. Что мне нужен призрак, который мог бы охранять девочек, я подумал, что она выглядела слабой, а на улице холодно…

Старушка улыбнулась.

– Хорошо, что с девочкой всё хорошо. А что я еще жива – то дело поправимое. Вот прямо сейчас и поправь – нечего тянуть. С внучкой рядом мне будет лучше, чем в одиночестве помирать. Буду смотреть, как она взрослеет, может, и на ее детей глянуть успею.

– И даже на внуков, – пообещал я. – Я твоей душе привязку в этом мире сделаю, пока предмет привязки не уничтожат – будешь тут.

Поговорили немного. Я рассказал, как девочки устроены. Какие обязанности хочу возложить на душу старушки. Объяснил ей, что она должна одинаково охранять всех жителей фермы, а Вилю – еще и слушаться, как старшую. Про охранный амулет сказал, который по моему сигналу убьет всех злоумышленников, если они будут на территории фермы.

Когда всё нужное было сказано, я попросил женщину повернуть голову набок и закрыть глаза.

Левой рукой придержал ей голову, взмахнул правой – мизерикорд пробил висок. Как и просила старушка, смерть стала мгновенной и безболезненной.

Потом я развернул лист пергамента с уже готовой схемой призыва. Срезал прядку седых волос, положил в круг. Призвал душу. Сказал призраку следовать за мной, привязку к предмету, к кроличьему черепу, я проведу уже дома.

На выходе встретил любопытную соседку. Дал ей монету в десять стрел, чтобы позаботилась о похоронах тела. Та попросила еще десяток, говорит – земля мерзлая, копать могилу дорого. Дал.

В тот же день мы с Мишей съездили на ферму, посмотреть, как наши подопечные живут. Заодно я поменял кроличьи черепа с подселенными в них призраками. Старушку оставил сторожить мануфактуру, а капитана Гаута забрал с собой. Будет он теперь моим личным охранником и военным советником.

Встреча бабушки-призрака с внучкой прошла очень трогательно. Обниматься у них не получилось, но они что-то лопотали друг другу, плакали и улыбались одновременно. Всё же приятно смотреть на людей, которые любят друг друга, это не так часто встречается.

***

Как только я забрал себе призрака капитана Гаута, вечером поговорил с ним. Сказал, что у меня есть серьезные основания ждать покушения, организованного богатыми и влиятельными людьми. Спросил, как меня попытаются убивать и как с этим бороться.

Призрак подробно выспросил, какой образ жизни я веду. Где бываю, как передвигаюсь по улицам, в каком доспехе и с каким оружием. Потом выдал своё мнение:

– Самое главное средство против засады – знание о ней и о тех силах, которые есть у нападающих, – при этих словах призрак погрустнел. – Вот я о засаде знал, а силы недооценил. Хотя иногда просто нет выбора – знаешь об опасности, а обойти некак.

– На пустой темной улице подозрительную группу людей легко заметить взглядом.

– Не рассчитывай на это. Они об этой возможности тоже знают. Могут напасть днем, когда спрятаться среди людей можно. Могут спрятаться за углом или внутри дома, каменные стены ваш взгляд не просвечивает. К тому же мало заметить – надо понимать, кто там стоит, чем вооружен, опытные ли это солдаты или сброд. Я буду тебя сопровождать и проверять дорогу впереди. Тогда больше шансов заметить засаду.

– Хорошо. Допустим, увидели мы засаду. Дальше что? Какое оружие надо?

Призрак уточнил, что я имею в виду. Когда он понял, что я хочу подготовить боевой амулет с заданными характеристиками, задумался надолго.

– Ты будешь на коне. Значит, засада должна тебя как-то остановить. Могут нескольких людей с копьями поставить впереди. Лучше даже с алебардами, чтобы можно было тебя зацепить шипом и стащить с седла. Но тогда должны откуда-то выбежать люди, чтобы и путь назад перегородить. Много людей, их сложно спрятать, и уверенности в успехе не будет.

Тут он был прав – чтобы простыми копьями гарантированно остановить всадника на скакуне, нужно много людей. Улицу перегородить – это целый десяток, и то можно их конем разбросать на скаку. Строй пикинеров и длинные пики, которые упираются пяткой в землю, тут еще не изобрели, хотя вбитые в землю колья и рогатки уже используют. Крюком алебарды могут стянуть всадника с коня, но без гарантий, может и не получиться.

– Значит, удобнее поставить стрелков, который будут бить не только по тебе, но и по коню, – продолжил капитан. – Нескольких стрелков, с одной стрелы скакун не упадет. А уже потом, когда коня остановят, к тебе подбегут добивать люди с алебардами и мечами.

– Значит, мне нужно оружие против двух целей – ближнее, против тех, кто подбежит ко мне, и дальнее – против стрелков.

– Ну, так-то да.

С оружием ближнего боя мы определились быстро – амулет должен уничтожать всех, кто окажется рядом со мной. На безлюдной улице никого лишнего я не зацеплю. А если в толпе нападут – смотреть по обстоятельствам придется. Чтобы не убить случайно горожан, сидящих дома, радиус поражения ограничили четырьмя метрами. Меньше делать опасно – времени на удар будет мало, больше – соседние дома зацепит, даже если я на середине улицы стоять буду.

С характеристиками оружия против стрелков оказалось сложнее. Его нужно как-то нацеливать. А как? Сделать амулет в форме прицельной трубочки – для горячки боя это не пойдет. Пока я ее достану, пока глазом в нее попаду – меня в ёжика превратят.

– А если пальцем показать? – выдал капитан. – Я видел, часто во время боя маги пальцем или рукой показывают на цель.

Я задумался. Как сделать так, чтобы я пальцем показывал на цель, а амулет это понимал? Оказалось – очень просто, нужно амулет сделать на базе кольца. Я пальцем с кольцом покажу, и по оси кольца пойдет воздействие. Мне даже самому понравилось такое красивое решение. И кольцо у меня есть, даже два: рыцарский перстень с малой печатью и еще один перстень, с изумрудом, трофейный. Перстень с изумрудом я и решил использовать, потому что ношу его на левой руке, а правая во время боя мечом занята.

***

Пользовательские характеристика амулетов мы с капитанов определили. Для кольца пришлось еще уточнять предельную дальность и угол конуса, в котором идет воздействие.

Для новых амулетов я использовал свои прошлые наработки. В этом вся прелесть – каждая новая разработка становится ступенькой, опираясь на которую можно шагнуть дальше.

Как и в прошлой схеме, чтобы меня нельзя было связать со смертями, я решил провести воздействие через трех посредников. Вместо метки жертвы нацеливание теперь будет происходить: для направленного удара – через кольцо, для кругового удара ближнего боя – через золотую цепь, которую я ношу на шее. В эти же предметы я вставил схему, которая запускает удар, аналог спускового крючка. А основной амулет, в котором содержится форма удара, пробивающего защиту, таскать с собой незачем. Он будет лежать дома.

Получится – я активирую «спусковой крючок», зашитый в кольцо или цепь. Сигнал идет на основной амулет. С него удар идет обратно на кольцо или цепь и через них нацеливается на жертву. То есть – либо туда, куда указывает палец, либо вокруг места, где находится моя шейная цепь.

Ну и, чтобы не казалось, что всё так легко, нужно еще помнить, что целей будет много. Для амулета ближнего боя я решил вопрос просто – должны умереть все. Во время атаки сначала будет выбран и убит ближайший ко мне человек, потом следующий, и так – пока люди в зоне поражения не кончатся. Для прицельной стрельбы сложнее – мало ли кто на линии выстрела окажется? Там предельная дальность – сто шагов и стены помехой не станут. Поэтому придется «стрелять одиночными» – активировать амулет отдельно для каждой цели.

Опять пришлось рисовать отдельные схемы на листочках, потом объединять их на свитке, потом проводить процедуру преобразования свитка в амулет. Потом – привязывать к атакующему амулету кольцо и цепь, тоже превращенные в амулеты. В общем, всё, как в прошлый раз: сначала много размышлений, потом – еще больше технической работы.

В результате я стал владельцем кольца, убивающего на расстоянии, и цепи, убивающей всех людей вокруг меня. Как способ убийства я выбрал Быструю смерть с атакой на мозг.

Эти амулеты я успел сделать как раз за промежуток времени между тем, как я закончил амулет для убийства по заказу герцога, и тем днем, когда Фрекко принес мне метку жертвы, и я это убийство исполнил.

***

Полноценно испытать мою новую разработку на кроликах возможности не было, она работала только против людей, иначе я при использовании убил бы свою лошадь. Пришлось пойти на определенный риск и ограничиться промежуточными испытаниями.

А риск был серьезный. При первом испытании схем я вообще чуть не убил себя. Я в последний момент понял, что сам попадаю в зону воздействия своего оружия и сделал в схеме для себя исключение. А если бы не заметил этого – просто умер бы вместе с подопытной зверушкой. Вот такие дела с новыми разработками – при эксплуатации могут вскрыться ошибки, которые кончаются смертями.

Перспектива умереть от своего же оружия меня сильно отрезвила, я стал гораздо осторожнее.

Потом вскрылась еще одна проблема – побочным эффектом от использования моего нового оружия вырубит все защитные амулеты, которые находятся на мне.

Пришлось быстро переделывать свою защиту – сделать амулет, который будет защищать не того, кто его держит на теле, а носителя специальной метки. Метку эту я вставил в свой рыцарский перстень с печатью. Теперь к нему можно будет привязывать и другие амулеты, которые должны действовать на мое тело.

Работа оказалась намного сложнее, чем выглядела вначале. Но шаг за шагом она была сделана. Теперь у меня есть чем защитить себя.

***

Нездоровое бурление началось уже через день после исполнения мною убийства по заказу герцога.

Сначала ко мне подошел магистр Бонифакс, говорил намеками, интересовался , не знаю ли я чего о смерти главы Гильдии. Я делал покерфейс, удивлялся, что ко мне такие вопросы. Я этого главу и не видел даже никогда, не того полета я птица, чтобы с главами гильдий общаться.

Потом меня еще и в Отель Некромантов вызвали, прямо из академии.

Пришлось ехать. Если не поеду – распишусь в своей виновности, а так – пусть докажут, решил я.

***

Перед тем, как войти в Отель, я попросил капитана Гаута подождать меня снаружи, и держаться при этом подальше от входа – чтобы его кто-то из моих коллег мимоходом не отпустил. Сказал призраку, что если до вечера из Отеля не выйду – значит всё плохо, надо сообщить об этом Мише, а уж она герцогу пусть жалуется. А то мало ли, чем разговор с магами закончится. Может, придется меня из подвала вызволять, а может – только оплакивать останется.

В Гильдии меня сразу провели в комнату, где быстро собрались несколько магистров. Из них я узнал Ференция, которому я схему своей защиты продавал, и дознавателя, который в Академию приезжал и допрашивал нас из-за смерти старшекурсников. Вел разговор дознаватель.

Опять потребовал от меня надеть амулет правды. Я опять отказался.

Разозлился дознаватель, даже лицом побагровел. Но пока сдержался. Стал вопросы задавать.

Я честно отвечал, что главу Гильдии не знаю, не видел даже. Врал, что к смерти его не причастен.

– А какие дела у тебя с герцогом? Мне докладывали, ты с ним часто встречаешься, и в кабинете он с тобой запирался не раз.

– Так ведь я его вассал. Он мне титул рыцаря дал. На приемы приглашает вместе с моей подопечной, баронессой Михалией. С его невесткой мы дружны.

– А в кабинете о чем секретничали?

– О том у герцога спросите. Не могу я секреты сюзерена выдавать.

– Врешь, выскочка! – не выдержал и заорал дознаватель. – Это ты с герцогом замыслил!

Сидит, пыхтит, в меня рукой тычет, лицо красное, как свекла.

Я смотрю на него, думаю – всё, конец котенку, сейчас как долбанет какой-нибудь заковыристой атакой! Наверняка ведь есть у него в арсенале что-то эдакое. А у меня защита простенькая, не факт, что выдержит.

Думаю – а не пора ли активировать удар ближнего боя? Тут их всех и накроет, и тех, кто в комнате, и соседей прихватит. Смотрю на дознавателя и решаю – бить превентивно, или не бить? Если ударить – спокойной жизни мне больше не будет в этой стране. Если не ударить – кто знает, что у него в голове, вдруг он первым меня убьет?

Если бы я на лице дознавателя заметил сосредоточенность, которая при активации мыслеформ или амулетов появляется, ударил бы. Но нет, не заметил. Скорее, он думал стражу вызывать, чтобы меня в подвал определить на допрос с пристрастием.

– Спокойно! – вдруг прозвучало сбоку, это Ференций вмешался.

Дознаватель вроде чуть успокоился. Я смотрю на Ференция – и понимаю, что он понимает, что я только что решал, убивать их или нет. Пожалуй, я себя этим выдал, моя реакция на угрозы дознавателя слишком сильно отличалась от реакции обычного психически нормального студента. Студент должен пугаться и бледнеть, а не готовиться к схватке с целой толпой магистров.

– Давайте, магистры, мирно разойдемся, – предложил я. – Или вы начнете законы нарушать? Герцог недоволен будет, если его вассал в Отеле Некромантов пропадет.

Накал страстей постепенно спал. Поругались магистры немного, я в ответ отстаивал свои права, в конечном итоге разошлись мы без трупов.

Сейчас разошлись, но было понятно, что, если не все магистры, то дознаватель – точно меня подозревает.

***

Я вышел из Отеля Некромантов и понял, что рубашка на спине мокрая от пота, она неприятно холодила тело под ветром, который задувал под мантию.

Нервный разговор вышел.

Когда герцог мне заказывал главу Гильдии, я как-то не подумал, что тут люди простые, могут в подвал определить и без явных доказательств вины. По принципу «Лучше перебдеть, чем недобдеть». Судов присяжных тут еще не практикуют, и профессии прокурора и адвоката не изобрели.

Хоть прямых улик против меня не было, гильдейские магистры от своих людей во дворце узнали, что я веду дела с герцогом, и сложили концы с концами. Сегодня я вышел из Отеля без смертоубийства, это уже неплохо. Но в то, что дознаватель оставит меня в покое – не верилось.

«Придется теперь быть настороже» – решил я. И в компании призрака капитана Гаута поехал домой.

***

В тот вечер мы сидели в библиотеке. Мы – это я, Рудо и Боно. Мы часто задерживались тут после занятий, на час-два. Учились. Другие студенты по мере приближения экзаменов тоже стали проводить больше времени в читальном зале, он был почти полон. Но другие сидели тихо поодиночке, шуршали страницами, а мы оккупировали стол в углу и учились втроем. Так оказалось удобнее.

Иногда кто-то из нас вполголоса спрашивал у товарища, просил объяснить что-то непонятное. Иногда мы проверяли друг друга: один повторял отрывок, который нужно выучить наизусть, второй – проверял по тексту. Нам нужно было много заучивать на память. Боно проверял наши начертания, у него был точный глаз. Впрочем, у меня с начертаниями, благодаря занятиям у магистра Петора, проблем не было. Рудо подсказывал тонкости, когда речь шла о работе с душами, – в его группе эту тему давали глубже, чем в моей. Я осторожно подсказывал парням приемы, которые облегчают запоминание и конструирование схем. А еще давал парням пользоваться своими конспектами.

Так и готовились.

Когда лучи закатного солнца окрасили витражи западной стороны зала, я стал собираться. Мне еще домой ехать.

Попрощался с товарищами. Пошел на выход, в сторону конюшни.

***

Вдруг в коридоре ко мне подошел парень, Лестро, он когда-то мне свои услуги орального секса предлагал. Подошел, слащаво улыбнулся.

– Привет, красавчик, – руку мне на плечо положил. А глаза испуганные. Смотрит на меня, вижу – что-то сказать хочет.

Я его за подбородок взял, пальцем по нижней губе погладил, сексуально так. В коридоре несколько студентов ошивались, пусть видят, что у нас любовный разговор.

– Говори, – вполголоса предложил.

Лестро улыбнулся мне еще слаще.

– Я с одним старшекурсником общался, – вот уж чему я не удивился, этот парень чрезвычайно «общительный». – Он о тебе выспрашивал. Говорил, что ему большие люди поручили, что это важное дело. Покровительство обещал, если что расскажу.

Я улыбнулся ласково:

– О чем спрашивал?

– О том, в какое время ты домой ездишь, с охраной ли, силен ли в бою.

– Спасибо, что сказал. Чем я могу тебя отблагодарить?

– А ты словечко перед герцогом не замолвишь? Есть, мол, такой парень, готов всякие поручения выполнять, знакомств у меня много среди студентов, и даже среди магов, могу вызнать что-то важное. Пусть я пока студент, но со временем постараюсь в Гильдию устроиться.

– Я не герцогу скажу, а одному его человеку, – я сразу подумал о Фрекко. – Сам герцог такими вещами не занимается, это не его уровень, а вот этот человек – бывает, что и да. И еще…

Я задумался. Как-то был у меня партнер из органов. Еще из старых, советских. И вот он всякое рассказывал за рюмкой коньяка. В том числе о том говорил, что когда агента вскрывают, его не арестовывают, а тихо ведут, выявляют его связи и подкармливают дезинформацией.

В качестве примера этот бывший сотрудник КГБ приводил жену Сахарова. О том, что она работает на ЦРУ, знали, думали – она за ядрёными секретами охотится. А она, когда поняла, что секретов не будет, просто уничтожила карьеру своего мужа, превратив талантливого ученого в знамя диссидентов. Какой отсюда вывод? Если ты женишься на стареющей еврейской вдове с детьми от прошлого брака, ты не станешь в ее жизни главным мужчиной. Главнее тебя окажутся ее дети, ее амбиции, ее покойный муж и даже давно умершая мать, то ли пострадавшая от репрессий, то ли просто недовольная своей жизнью. Но это я отклонился, сейчас к моей безопасности еврейские женщины и ЦРУ отношения не имеют.

Вот о дезинформации противника я и подумал. Что на меня напасть могут, я и так знал. А вот если я точно буду знать, когда именно – мне станет чуть проще отбиться.

– И еще – скажи тому старшекурснику, что ты говорил со мной. Соблазнить, мол, пытался. И скажи, что в этом разговоре я пожаловался, что устал по вечерам учиться, что на личную жизнь времени совершенно не остается. И потому я еще пару дней допоздна в библиотеке посижу, а потом брошу это, отдыхать буду и по своим записям дома к экзаменам готовиться.

Лестро покивал головой, видно было, что хоть он и боится, но сделает.

Я его по щеке погладил ладонью, чтобы зрители это видели, и попрощался.

***

Через день призрак Гаута, который во время моей учебы оставался в конюшне, сторожил там моего коня и седельные сумки, сказал, что был визитер. Он сунул конюху монету «за посмотреть» и пошарил в моих сумках. Ничего не брал, ничего не портил, ничего не подкидывал, просто посмотрел качество кольчуги, на шлем глянул, на меч. Делал это не студент, и даже не маг, а какой-то посторонний наемник. Хороший наемник, опытный.

Призрак сумел проследить за ним. Ему пришлось метаться между охраной коня и слежкой, но он справился – расстояния ему не важны, так что он ненадолго перекидывался к наемнику, глянуть, чем тот занят, потом возвращался обратно в конюшню. Гаут видел, как наемник разговаривал со своим отрядом и каким-то магом. Подлететь ближе и подслушать не мог – маг бы его заметил.

– Маг – некромант?

– Да, и сильный. Я, как стал призраком, хорошо стал видеть энергию. У него она ярко светится.

– Сколько человек в группе?

– Двадцать один. Судя по всему, пятеро – арбалетчики, полтора десятка– пехотинцы первой и второй линий. И командир-всадник.

– Всадник, но без «копья»?

– Да, одиночка. Наемник, не из благородных. Еще рядом с ними телега стояла, в ней оружие и доспехи. Хорошие доспехи, и оружие – не дешевка.

– Как думаешь, сегодня будут нападать?

– Думаю, да. У них всё было готово, осталось доспехи надеть и можно в бой.

***

Вечером я засиделся в библиотеке дольше обычного. Специально. Пусть мирные жители расползутся по кроватям. А наемники в засаде – потеряют внимательность и замерзнут.

Когда я выехал из академии, уже наступил поздний вечер. Погода стояла ясная, дорога хорошо освещалась одной из двух местных лун, той, которая побольше и поярче.

– Слетай до города, проверь дорогу, – скомандовал я призраку.

Я бы на месте наемников нападал прямо в городе. За его пределами спрятаться негде. Хотя с другой стороны – чего им меня бояться? Обвешаются защитными амулетами, в том числе и моего производства. Без магии – я не слишком умелый боец в обычной кольчуге и даже без копья. Разве что, если замечу подозрительный отряд, могу вернуться в академию с полдороги.

Вот, кстати, я не подумал – а надо было в защитных амулетах оставить для себя «форточку», чтобы сам я мог их пробить. Или вообще переключить с защиты на убийство. Когда буду разрабатывать новый тип защиты, так и поступлю. Встретят меня убийцы с моими же амулетами, а я возьму и убью их через свой административный доступ к амулету. Здорово же? А можно определенного человека дистанционно убить, если знать номер амулета. Интересные перспективы открываются.

– До города чисто, нет никого, – вернулся призрак.

– Ну и славно. Поскакали. Держись рядом, вперед летай, поглядывай.

Когда впереди стали четко видны городские ворота, я опять послал призрака на разведку. Теперь уже по улицам города, по моему обычному маршруту.

– Кажется, нашел я их, – я как раз подъезжал к воротам.

– Кажется?

– В переулке стоит десяток солдат. Пять со щитами и копьями. Пять – с алебардами. С ними командир на коне с копьем. И еще пучок струн, связанных с тобой и с ними, тянется внутрь дома, который рядом. А в доме маг и много амулетов, я их даже через крышу и потолки заметил.

– Ты видишь струны?

– Именно их призраки и видят, струны и узлы. Вот чтобы совместить их с пространством этого мира и сам мир видеть – для этого вызов некроманта нужен.

Да, форма вызова действительно включала в себя блоки, которые позволяли призраку ориентироваться в нашем мире. Потому она такая сложная.

– Влететь в дом, посмотреть осторожно, кто там и где, – можешь?

Гаут ненадолго исчез.

Я всё это время резвой рысью скакал по улице. «Цок-цок, цок-цок» – звонко отбивали подковы по камням мостовой. Эхо разносило звук дальше. Улицы были пустыми и тихими, совсем безлюдными. Во-первых – поздно. Во-вторых – хоть и весна началась, еще холодно.

– Первый этаж посмотрел, – вернулся призрак. – Там перед дверью пятеро пехотинцев с колотушками ждут. Маг на втором, туда страшно лезть. Третий пустой, нет никого живого.

Пехотинцы с колотушками, значит. Это такие тяжелые деревянные молотки на двухметровых ручках. Если по шлему двинуть – я с коня слечу и сознание потеряю. Значит, они меня надеются в плен взять. Для допроса. Ну-ну…

Мысль просто объехать место засады мелькнула, но я ее отбросил. Сегодня я знаю, кто и где, а что они завтра придумают – мне будет неизвестно. Надо уничтожать сейчас. Тем более, какой-то маг с ними. Маг – это не просто «мясо войны», это ощутимая потеря для врага.

***

По пути к месту засады Гаут не забывал проверять улицы передо мной. Вдруг засада не одна, и есть еще какая-то опасность. Но других опасностей не встретилось.

– На следующей улице они засели, шагов триста осталось, – наконец предупредил меня призрак. – Маг в доме справа, там вывеска с булкой, капитан с копейщиками – в переулке, который сразу за домом ведет налево.

Потом более подробно рассказал:

– Маг на втором этаже, с ним еще пятеро с амулетами, они через крышу просвечивают. Они у окон стоят, стрелки, очевидно. На первом этаже я говорил уже – пятерка с колотушками у двери ждет.

Значит, стрелки справа, с той стороны, которую щит не прикрывает, даже если он в руке, а не на седле. Хорошо подготовились, если даже такую мелочь предусмотрели.

Улица, на которой мне организовали встречу, находилась в приличном районе. Она чуть дальше, после Цирковой площади, переходит в престижный Променад. Как и на Променаде, дома стоят впритык, с редкими поперечными проулками. Живут здесь те, кто работает на горожан: торговцы с рынка, пекари, которые пекут утренние булочки и хлеб, аптекари, повитухи, недорогие портные, сапожники и прочие мастеровые.

Наверняка капитан наемников продумал выбор места. В бедных районах дома стоят не впритык, много проулков, там вроде бы удобнее прятать людей. Но там население в домах скучено, как кильки в банке. Обязательно кто-то что-то увидит, может и шум поднять. А то и за стражей сбегают. Когда людей много, они смелеют. На Променаде меня встречать тоже не резон – там народ солидный живет. Если происшествие там произойдет, огласка будет шире, расследование тщательнее. Тем более, они дом заняли, значит, жителей этого дома или повязали, или под нож пустили. Одно дело булочника с семьей зарезать, другое – портного, который дворян обшивает. Не то, чтобы жизнь портного ценилась дороже, но его смерть создаст неудобство благородным, они об этом говорить станут, значит, новость о ней и до герцога может дойти.

– Как советуешь действовать? – призрак теперь мой военный советник и начальник охраны, вот пусть и советует.

– Первым надо мага бить. Ты бы тылами проехал ближе, коня оставил и пешочком подошел к дому. Стены же тебе не помешают?

С тыльной стороны домов шла параллельная улочка, которую использовали для хозяйственных нужд. Она узкая, на карете не проедешь, и вывесок там не висит, а так – такая же мощеная улица. Только сейчас, когда из-за холода очистка мостовой от мусора не работает, там кучи мусора, мерзлых помоев и испражнений в канавах накопились.

– Удару стены не помешают. Но я его видеть не буду, как мне целиться?

Призрак задумался. И я задумался.

– А ты его через крышу видишь? – уточнил я. – Значит, можешь над ним зависнуть в воздухе. Он тебе не заметит через потолок, а я буду видеть и по твоему положению сориентируюсь.

– А ты по мне не попадешь? – настороженно уточнил призрак.

– Тебе этот удар не опасен. Он на живых действует.

Я подъехал к началу улочки, идущей задами. Спешился, коня оставил рядом с перекрестком, только ноги ему спутал. Ближе ехать нельзя, подковы очень звонко бьют по камню, могут солдаты услышать, заинтересоваться, подойти выглянуть, кто тут ездит.

***

Я дошел до нужного дома. Шел ближе к обочине, под стенами домов, так, чтобы их тень меня прикрывала. На всякий случай – хоть наемники и должны смотреть на другую сторону дома, но мало ли, подойдет кто к окну, а тут я иду. Ночь светлая – на земле еще снег лежит, обе луны светят, только что вторая на небо вышла.

– Ну что, всё спокойно? – уточнил у призрака.

– Да, ждут, в открытые окна на улицу поглядывают.

– Я отойду к противоположной стороне улицы, чтобы тебя над крышами видеть. А ты сначала мага показывай, потом сразу стрелков. Убивать придется быстро, чтобы не разбежались.

Виден призрак был не очень хорошо, свет лун мешал. Но если рукой от света глаза прикрыть, то нормально, не ошибусь.

Я прикинул, под каким углом по вертикали должен находиться от меня маг, если он стоит на втором этаже со стороны фасада дома. Получилось, надо целиться по верхнему краю первого этажа.

А дальше всё очень быстро происходило.

Я руку с кольцом направил, амулет активировал. Призрак тут же рукой махнул, что удачно получилось, и скачком переместился чуть в сторону. Я туда отправил удар, потом еще один. Призрак опять переместился. И опять удар, еще удар. Потом призрак стал лететь не скачками, а со скоростью бегущего человека, рукой вниз показывать. Я сообразил, что последний наемник увидел падающие тела товарищей, решил, что это очень плохая примета, и пытается сбежать. Как его ловить, если я его не вижу? А никак. Если бить вслепую – горожан могу побить, дальность удара такова, что насквозь дом прошьет и следующий, и даже еще пару улиц захватит.

Я вспомнил о пятерке солдат, которая у двери стоит, и прицелился посередине дома, на входную дверь. Пять быстрых ударов в эту точку сделал.

Тут задняя дверь дома распахнулась, и прямо под мой удар вылетел последний наемник. Не повезло ему.

– Слетай, посмотри внутри, – послал я призрака, который подлетел ко мне.

Слетал, вернулся. Капитан Гаут был оживлен, нравилось ему воевать, а еще больше нравилось побеждать с разгромным счетом.

– Все мертвы, никто не ушел. И шум не успели поднять, копейщики стоят, где стояли.

Вот и славно. Если никто не ушел, значит, все мои удары попали в плохих людей. И горожане не пострадали. А ведь могли. Промахнулся бы я – мой противник остался бы жив, а какой-то ребенок или мирный торговец умер бы. Плохо мой амулет для зачистки домов подходит. Догадался бы, что так всё пойдет, сделал бы еще один, чтобы можно было дом целиком зачистить, без всех этих фокусов с прицеливанием пальцем. Всегда так, готовишься к одному, а происходит другое. «Знал бы прикуп – жил бы в Сочи» – как говорили мои знакомые преферансисты.

***

Я затащил труп последнего арбалетчика внутрь, чтобы его случайный свидетель не заметил. Прикрыл дверь. Потом обошел дом.

Перед передней дверью лежали тела пятерых бойцов с колотушками. На кухне рядом с топящейся печью всходило тесто в кадушке.

На втором этаже – маг и две пары стрелков. Маг оказался мне знаком – тот самый дознаватель из Гильдии, который меня пытался допросить. Удачно получилось.

На третьем… на третьем этаже в спальне для слуг лежали жильцы дома с перерезанными горлами. Булочник. Его жена. Слуга, молодой парень с мускулистыми руками. Подмастерье, мальчишка лет двенадцати в фартуке, запорошенном мукой. Служанка или мать – старая женщина в скромной одежде. И шестеро детей от трех лет до подросткового возраста. Руки у погибших были спутаны веревкой за спинами. Трупы лежали грудой, их заводили в комнату по одному и убивали, толкая падающее тело в дальний угол.

Пол спальни почти полностью был залит кровью, которая уже начала сворачиваться. Если бы не порог – вытекла бы из комнаты. Я не стал входить, чтобы не испачкаться и не наследить, только посмотрел через дверь, убедился взглядом, что живых там нет.

Спустился на второй этаж. Глянул еще раз на трупы мага и стрелков.

Тело магистра осмотрел внимательно. В его руке был зажат какой-то амулет. Что он делает? Не знаю. Но раз он ждал меня, держа его в руках, можно предположить, что это что-то атакующее. Что-то, что способно пробить обычную защиту. И форма амулета намекала, что это оружие, – сверху на нем было кольцо, в которое удобно целиться глазом.

Это навело меня на мысль. Почему бы не попытаться запутать следователей? Солдаты убиты магией. Мои следы не найдут, но отсутствие следов само по себе наводит на мысли. А если на них будут следы вот этого вот упыря? А самого магистра… а вот если ткнуть ему в сердце кинжалом ближайшего стрелка?

Я сунул в грудь магистра кинжал. Чуть передвинул трупы. Полюбовался на получившийся натюрморт. На первый взгляд выглядело неплохо, достоверно. Теперь осталось со следами магии поработать.

На теле магистра следов разнообразной магии много, так что мой удар засечь не должны. А на солдатах я активирую амулет магистра. Если он сделан им самим, проверка покажет следы его магии. А если не им – хуже от этого всё равно не станет.

Я быстро обошел трупы наемников с амулетом.

Всё, больше в этом доме делать нечего.

***

Я вышел из него через переднюю дверь и направился к переулку, где меня ждали оставшиеся наемники.

Конечно, правильнее было выйти через черный ход, обойти переулками засаду копейщиков, выйти им в тыл. Но очень уж далеко обходить пришлось бы, поперечные переулки в этом районе слишком редки.

Был еще вариант уйти тихо, оставив копейщиков живыми. Конечно, они – свидетели, но вреда от их показаний мало – руководители Гильдии всё равно знают, за кем охотился их дознаватель. Я бы и ушел, если бы не картина, которую я увидел на третьем этаже. Я приговорил этих наемников к смерти за убийство детей.

От двери до переулка было всего метров пять.

При виде меня за углом кто-то тихо вскрикнул. Не сразу, в первый момент наблюдатель не понял, что из двери дома, где сидели его товарищи, выходит тот, на кого они охотятся.

Шаги за углом, звяканье доспеха – командир бежит глянуть на меня.

– К бою! Вперед! – крикнул он.

Стук дерева от древкового оружия, звон доспехов.

Наемники выбегают толпой из-за угла. Впереди – командир с мечом в руке, в «белых» кавалерийских доспехах, с кирасой и полным комплектом наплечников и поножей, в закрытом шлеме. За ним копейщики со щитами и копьями, в бригантинах. Бригантины дорогие – сделаны индивидуально, по фигурам, и ткань, которой они покрыты, дорогая, бархат. Наплечники и латные рукавицы на правой руке, поножи, открытые пехотные шлемы. С ними алебардщики, тоже в бригантинах и открытых шлемах, в наплечниках и рукавицах на обеих руках. У всех короткие мечи на поясе. Хорошо снаряжены бойцы.

Когда все они выскочили из-за угла, я активировал круговой удар ближнего боя, который вставил в свою нашейную цепь. Все попадали, только двое задних остались на ногах – не успели вбежать в зону поражения. Эти замерли испуганно. Я на них пальцем показал и дважды активировал удар кольцом. Последние противники упали.

Шума эта беготня создала немного. Солдаты не кричали, пытались сохранить скрытность. Жильцы близлежащих домов или спали, или прятались от холода за закрытыми ставнями. Даже если кто-то услышал, как доспехи гремят, наружу не высовывался – тут люди понимают, что иногда любопытство может привести к смерти.

Я обработал все трупы амулетом мертвого мага. Потом поймал коня капитана – лень было идти пешком за своим. Рядом еще телега стояла с тентом, но ее я не трогал. Будет страже, на чем трупы увезти.

Спокойно сел в седло трофейного скакуна и уехал с места боя.

Конь мой стоял там же, где я его оставлял. Я пересел на него.

Проверил седельные сумки коня наемника. Ничего интересного в них не нашел, сумки сбросил на землю. А коня взял с собой – хороший скакун, дорогой, и для боя очень удобный – в расцвете своих лошадиных сил, в меру крупный, в меру выносливый. И послушный.

Место боя я объехал по параллельной улице, домой добрался без приключений. Там был накормлен и обласкан Мишей, которая переволновалась из-за моего позднего возвращения. Трудный вечер закончился жаркой ночью.