Неделя после передачи герцогу защитных амулетов прошла спокойно.

Я вернулся мыслями к учебе. Стал наверстывать то, на что не хватило времени в прошлые недели.

Вот генеалогия, например. Мне она давалась сложно. Пришлось напрячься, чтобы устранить отставание.

Я изучал генеалогию из двух источников.

С одной стороны, листал справочник аристократических родов в библиотеке, перерисовывал из него гинекологические деревья.

С другой – Миша, которая эти сведения впитала с молоком матери. Она, сидя по вечерам у камина с вязанием, неторопливо рассказывала мне, какая из ее тетушек за кем замужем, кого родила, чем отличилась, в каком родстве с кем состояла. Для нее все эти люди были не абстрактными именами на схеме, а вполне реальными родственниками и знакомыми. Ее рассказы помогали запомнить какие-то яркие подробности и понять главное в отношениях баронских родов. То главное, что потом закреплялось браками и формальными союзами.

***

Первым признаком того, что моя жизнь никогда не станет прежней, стал малый прием у герцога в следующий же беззаботный день.

После обеда сначала ко мне подошел казначей. Пожилой, умный и симпатичный мне дворянин.

– Мне тут герцог посоветовал обратиться к тебе. Говорит, странные смерти недавно случились, а у тебя можно купить амулет с защитой от новой напасти.

– Можно. Сколько он стоит, герцог говорил?

– Упоминал, да. Но я ведь не герцог. За пятьдесят золотых можешь сделать?

Я задумался. Вспомнил, что я там слышал на Земле от наемных консультантов о сегментировании рынка.

– Можно и за пятьдесят. Но за пятьдесят амулет будет из серебра.

– Да в этом амулете золота на монету всего! – возмутился казначей.

– Не в золоте счастье. Не могу же я продавать эти амулеты дешевле, чем герцогу? Вдруг он решит, что я нажиться на нем хотел?

Казначей вздохнул, Махнул рукой:

– Из золота давай. Один. И два из серебра.

Потом с таким же разговором ко мне подошел капитан дворцовой гвардии.

Ему я тоже предложил за полсотни серебряные амулеты.

– А за десятку медный сделаешь? – усмехнулся капитан.

– Сделаю.

– А если каждый за пятерку, но две сотни штук? – удивил он меня.

Я согласился.

Еще и мажордом подходил. Этот амулет из серебра заказал для себя. Место у него важное, желающих на него много, вдруг кто убить задумает?

На следующий день пришлось посылать Мишиного охранника, Гобена, с запиской к ювелиру – заказать у него новые заготовки под амулеты.

***

Вечером я сидел в своей мастерской и клепал амулеты для гвардии.

«Мастерская» – это комната на первом этаже моего особняка, имеющая отдельный выход на задний двор. Там я поставил небольшую наковальню, стол, на столе чертежной пастелью изобразил схему для символьной подмены.

Работа спокойная, умиротворяющая. Взять из мешочка заготовку. Положить на наковальню. Приставить штамп. Выровнять его по рискам на боковой поверхности. Ударить молотком. Положить заготовку в круг. Активировать мыслеформу. Бросить готовый амулет в корзинку. Взять следующий…

Во дворе началась какая-то суета. Конь заржал. Голоса послышались.

Стало любопытно, я прихватил пояс с кинжалом, который снимал, чтобы не мешал работать, и вышел через фасадную дверь.

На площадке перед домом рядом с конем стоял какой-то дружинник в плаще цветов баронства Зеленая Долина. Гобен закрывал ворота.

Следом за мной спустилась из покоев и вышла во двор Миша. Поздоровалась. Дружинник склонил голову перед ней, потом передо мной.

– Меня вперед послали, предупредить о том, что завтра днем приедет барон.

О приезде отца Миши на зимние праздники мы знали, это еще осенью планировалось.

– Хорошо, мы давно готовы. Кто приедет с папенькой? – баронесса уточнила.

– Мать твоя с ним, ее фрейлина, два десятка дружины, слуги.

Дружинника обогрели, накормили, спать уложили.

Вечером, как почти всегда, ко мне в спальню проскользнула Миша. Она улыбалась.

– Рада увидеть родителей?

– Еще бы! Они и тебе понравятся, когда узнаешь их ближе.

– Главное, чтобы я им понравился.

– Не печалься, – махнула ладошкой Миша. – Они меня любят, и тебя полюбят.

***

В честь прибытия будущих тещи и тестя я не поехал в академию.

В полдень на улице послышалось приближение обоза. Стук копыт, фырканье лошадей, шуршание полозьев по снегу. Барон ехал верхом, с ним рядом командир его дружинников, следом – карета, переставленная на полозья, для женщин, еще трое саней, на которых едут дружинники. Маг-стихийник с ними. Такие процессии хоть и нечасто, но бывают в нашем квартале. Кто-то приезжает на праздники с гор в столицу, в свой особняк. Кто-то наоборот, едет в горы повидать родню. Обычно бароны передвигаются такими обозами, с охраной. А кто попроще, к чужим обозам присоединяется, купеческим или баронским.

Слуга открыл ворота, обоз втянулся в наш двор.

Я стоял у двери. Миша рядом.

Барон поприветствовал меня. Слез с коня, обнял дочь. Из кареты баронесса выбралась, в теплом верхнем платье и мантии, обшитой по краю куницей. Уставшую от сидения поясницу распрямила, к дочери направилась. Рассмотрела ее лицо внимательно, потом обняла. На меня быстрый взгляд бросила, кивнула.

– Маловат у тебя домик, некромант, – посетовал барон.

– Когда покупал, казалось – для скромного некроманта хватит. Да и денег не было на больший, – флегматично ответил я. – А теперь уже привык, обжился.

– Наш дом действительно маловат, всех не разместить. Будет удобнее вам остановиться во дворце у герцога, – подключилась к разговору Миша. – Я заранее предупредила мажордома, чтобы покои вам придержал и место для дружины. Дворец близко, устроитесь там, отдохнете с дороги, дружину оставите и приходите к нам в гости.

– Так ведь к герцогу на праздники много народу съезжается, достаточно ли там места?

– Есть место, я сегодня с утра отправляла Гобена напомнить и проверить.

Как-то невежливо получалось – приехали к нам гости, а мы их отправляем во дворец. Но у нас действительно места мало, для господ покои найдутся, слуги на полу на кухне могут спать, а вот дружину можно только в саду в шатрах разместить. И в конюшне свободного места нет совсем, у меня своих лошадей на небольшой обоз хватит. Лучше уж пусть во дворце, им по статусу гостеприимство герцога положено.

– Я с вами схожу, всё равно надо мажордома повидать и других людей из дворца, – решил я. – Только вещи захвачу.

***

Зашел в мастерскую, прихватил мешочек с готовыми амулетами. Оделся.

Вышел, сел на облучок кареты, процессия медленно развернулась по широкому кругу и потянулась в сторону дворца.

На дворцовых воротах остановились. Охрана такой отряд без разрешения капитана не может пропустить. Капитан быстро подошел, со мной поздоровался, с бароном. Я ему мешок с амулетами показал, тот обрадовался. Сказал, чтобы я к казначею подходил, он там расплатится.

Подъехали к гостевому подъезду дворца. Мажордом вышел. Увидел толпу, в затылке почесал. Увидел меня – поздоровался.

Пока слуги забирали коней и разгружали сундуки, я мажордому амулет отдал, он полюбовался на диковинную надпись, на шею повесил, деньги мне в мешочке принес.

Потом слуга повел дружинников в общий зал, там им для ночевки на пол тюфяки бросят.

Мажордом пригласил высокородных на гостевой этаж. Покои барону выделили удобные, рядом с выходом из гостевого крыла в центральную часть дворца. Удобнее только у Розовой Скалы были, рода Гамматы, герцогской невестки.

В покоях я попрощался. Пригласил барона и баронессу, как отдохнут, идти к нам на ужин. И завтра пусть в гости приходят. А послезавтра начнутся праздничные приемы, мы сами во дворец будем ходить.

Зашел к казначею. Отдал его амулеты. Получил деньги за них.

Капитан подошел.

Казначей ехидно посмотрел на меня, поинтересовался, хочу ли я и за амулеты для дворцовой гвардии получить монетами. Я только тогда вспомнил, тысяча монет – это килограммов тридцать золота. И по объему получится приличный такой сундучок.

– А как еще можно?

– Векселем герцога.

Я подумал и взял векселями. Двумя, по пятьсот каждый. Может, остаток долга за обучение в академии заплачу, как раз хватит, а может, весной обменяю на монеты и потрачу на подготовку к войне. Мне же совместно с будущим тестем отряд снаряжать надо будет.

***

Вечером на ужин пришли родители Миши с парой своих дворян.

Миша сразу их в столовую повела. Сели. Служанка засуетилась, пищу подавать стала. Разговор начался. Сначала вежливо обсудили урожай, будущую войну, дворец герцога. Баронесса стала рассказывать о знакомых и родственниках – кто умер, кто замуж вышел. Иногда мелькали имена, которые я по генеалогии учил.

– А что у тебя за дела с капитаном герцога? – полюбопытствовал у меня барон.

– Да ничего особенного, он защитные амулеты для гвардии мне заказывал.

Тут я спохватился, что родителей Миши тоже стоило бы защитить. И добавил:

– Я и вам сделаю такие, они от новой угрозы, которой раньше не знали. Завтра к ювелиру пошлю за заготовкой и сделаю.

– Говоришь, амулеты для гвардии? Так у герцога вроде свой некромант есть?

– Некромант есть. Просто у него схемы для таких амулетов нет.

– Ишь ты! Денег, наверное, заработал?

– Заработал. Не стану жаловаться. И еще заработаю.

Тут в разговор вступила баронесса:

– Амулеты и деньги – дело хорошее, но нам важно другое, как дочь будет устроена. Муж говорил, ты обещал ее замуж выдать удачно, когда опекунство над ней брал. И как? Есть ли жених уже хоть какой?

– Есть кое-какие, интересовались, но мы не торопимся. Следующей осенью решим.

– Так время идет, Миша-то не молодеет.

– Ей семнадцати еще нет. Успеет.

– Аргументируй, чего время тянете? – теща начинала злиться.

Ответила Миша:

– В прошлом году перемирие было. В этом году война продолжится. Все к ней хорошо подготовились, оружием запаслись, молодежь подросла, наемники поиздержались за год и ждут с нетерпением, бароны тоже соскучились. Война будет большая. Она многое изменит. Кто-то погибнет, кто-то – разбогатеет и новые земли получит. Вот мы после летней кампании на карту Прибрежной марки посмотрим, и станет ясно, за кого лучше замуж идти.

Ровный спокойный голос девушки сразу сбил накал эмоций.

– Хитро, – одобрил барон, отхлебывая из чаши вино.

– Мудрено слишком, – баронесса чуть успокоилась. – Войны каждый год бывают. Что ж, так и ждать, замуж не идти, пока мир не настанет? Так он никогда не настанет.

– Так ведь и мы этим летом своим отрядом будем воевать. И наше положение может измениться в лучшую сторону. Тот, кто сейчас кажется хорошей партией, осенью уже интересен не будет.

Миша была очень убедительна. И глаза у нее такие честные-честные.

– А насчет моего возраста, не волнуйся, матушка. Местные бароны интересуются не столько моим возрастом или красотой, сколько родством с горными родами. До осени это родство никуда не денется.

Убедила. Родители пока отложили тему замужества.

***

Днем я занимался в академии. Последний учебный день перед зимними праздниками.

Удивил магистр Арнольд. Объявил, что поставит отличную оценку за годовой курс тому, кто сумеет показать схему атаки, которой я убил старшекурсников. Точнее, атаки, которая пробьет стандартную защиту.

– У вас будет пара недель праздников – проведите их с пользой. Конечно, вам еще о таких сложных вещах думать рано, но я всем курсам это предложил.

На этих словах магистр посмотрел на меня с ухмылкой. Подозревает он меня, вот чувствую – подозревает.

Кому-то давать схему атаки у меня желания не было. Зато пришла мысль – может, амулеты через Гильдию продавать?

– Магистр, а если бы кто-то предложил амулеты, защищающие от той атаки?

– Не схему, только готовые амулеты?

Я кивнул.

– И много?

– Столько, сколько надо.

Магистр прошелся по классу, сунув большие пальцы под оружейный пояс, на котором в такт шагам болтался небольшой позолоченный кинжал.

– Многие бы купили. Я скажу людям из Гильдии, но думаю, что они скорее предложат большие деньги за схему, чем будут возиться с готовыми изделиями.

Схему мне продавать не хотелось. Конечно, здесь маги не знакомы с научным подходом и анализом, но кто-то может разглядеть принцип защиты, а из него вывести принцип нападения. А вот этого и не хотелось бы. Рано или поздно его найдут, но лучше пусть это случится позже.

С другой стороны – надо вступать в переговоры. Хотя бы ради того, чтобы выйти на рабочие контакты с Гильдией, стать для нее партнером, а не опасным смутьяном.

– Вопрос обсуждаемый.

– Тогда я передам коллегам, думаю, после праздников кто-то из Гильдии с тобой захочет встретиться.

***

Вечер получился напряженным. Барон и баронесса Зеленой Долины опять изволили прийти на ужин.

Сходу они сообщили, что во время обеда у герцога с ними успели пообщаться двое баронов, интересовались планами на замужество Миши.

– Двое? Значит, еще трое не успели, – флегматично отозвалась Миша. – Завтра на приеме подойдут.

– А чего же вы молчали? Люди-то достойные. Хоть и не горных родов, но бароны, не старые еще, богатые, земли хорошие, на место первой жены Мишу хотят. Всё лучше, чем второй женой в горный род. Или на графа какого нацелились?

– Граф там тоже есть один, будущий, – вздохнул я. – Герцог его из новых баронов назначить хочет. Не будем торопиться. Осенью решим.

– Жаль терять хороших женихов.

– Так и не теряйте. У вас ведь еще одна дочь по возрасту для брака готова. Вот ее и выдайте, тем женихам главное – титул. А Михалия ждет до осени.

– Нехорошо это, младшую дочь выдавать раньше старшей. Для старшей урон репутации. Судачить начнут.

– Да плевать, пусть судачат, – не выдержала Миша. – Осенью мне все кости перетерли, и что? Пара месяцев прошло, женихи уже стаей на приемах ходят. Сказала же – до осени сговариваться ни с кем не стану!

Родители задумались…

***

Весенние праздники несут ожидание нового сезона и надежду на лучшее будущее.

Летние – короткая передышка между весенними работами и уборкой урожая.

Осенние – праздник изобилия и чревоугодия.

Зимние… зимние – это веселье. Люди, уставшие за холодную осень и начало зимы, оттягиваются. Пьют, пляшут, развратничают. Апофеоз развлечений – Самая Длинная Ночь. В деревнях люди ходят в гости, собираются большими группами, с родственниками, на закате запираются в домах и празднуют до рассвета. В горах есть поверье, что в эту ночь нельзя выходить на улицу, там всякое страшное может случиться. А чтобы зло не проникло в дома – надо жечь свет, не спать и веселиться. Веселиться – значит петь, плясать и пить. Еще в это время детей зачинать хорошо, чтобы осенью рождались, в сытое время. А раз зачинать детей надо – то и разврат приветствуется.

В столице центром праздника становится дворец герцога, куда стремятся попасть многие высокородные.

***

Из Омы приехала Гаммата с мужем, графом Омским. На первом же приеме мы встретились, молодые супруги со мной тепло поздоровались, Гамма с Мишей и вовсе обнялись, стали шушукаться и хихикать над чем-то своим.

Старшая герцогиня тоже прибыла, узнала меня, удостоила приветствия.

Главное – с ними Фрекко приехал. Вот ему я был особенно рад.

Он стал вопросы задавать, что тут происходит, я коротко рассказал о смертях старшекурсников и новых амулетах.

Потом я стал вопросы задавать, меня интересовал расклад сил между аристократами и Гильдией, и «кто есть кто» внутри Гильдии.

Фрекко подтвердил мои впечатления, что отношения между магами и аристократами натянуты до предела. Со стороны аристократов главный недовольный – герцог, который хочет, чтобы цены на услуги магов снизились, и чтобы его распоряжения без отговорок выполняли. А среди магов Совет Гильдии уже давно наращивает свое влияние и начинает поднимать голос, требовать, чтобы их мнение учитывали в важных вопросах, в том числе при объявлении и ведении войн.

Не успел я толком со старым развратником побеседовать, как ко мне потянулись дворяне и бароны. Информация о новых амулетах разошлась, многие интересуются купить. Очень уж много слухов о смертях в академии было. Вообще, знать не особо боится смерти, большинство из них – люди, привычные к войне, обычной гибелью никого не удивишь. Но уж очень смерти старшекурсников были неприятными, тем более молва еще и приукрасила страдания жертв. Эти страдания шокировали публику и сыграли роль рекламы. Теперь вот все хотят заказать защиту. Я даже имен всех заказчиков не старался запомнить, просто подсчитывал, сколько золотых, серебряных и медных амулетов надо сделать и принести во дворец.

Неожиданно я обнаружил, что из угла за мной пристально наблюдает будущая теща. Раз бросил на нее взгляд – наблюдает, второй раз – тоже смотрит.

Потом не до нее стало – герцог позвал. К моему уху наклонился, вполголоса напомнил, что защитные амулеты – это здорово, но он еще заинтересован в том, чтобы кое-кого убрать. И крайний срок для этого будет к весенним праздникам, потому что после них начнется подготовка к войне, и вот во время этой подготовки ему палки в колеса и начнут вставлять. А ему это надоело, он хочет, чтобы его приказы выполнялись.

Я сказал, что еще не готов, думаю над новым способом устранения. Но до весны времени хватит, должен что-то придумать. Точнее – через месяц скажу, уже должна быть какая-то определенность.

Герцог пальцем погрозил, отошел, а я задумался: вот я начал продажу защитных амулетов, а вдруг я нового способа обхода стандартной защиты не найду? А тот, что уже знаю, сам себе перекрываю. Непрактичный я. Хотя как сказать – денег мне торговля амулетами много принесет. Больше, чем убийство кого бы то ни было. С другой стороны – деньги в этом обществе не главное, главное – титул. А для титула надо убить того, кто мешает герцогу.

Стою я, такой весь озадаченный, голову поднимаю – опять вижу, теща будущая на меня из своего угла смотрит. Ну и пусть смотрит, мне не жалко.

Плечами пожал и пошел к Мише, а то она уже в окружении женихов заскучала. Увидела меня, повеселела.

Потом к нам Грала подошла, и Гаммата с мужем присоединились, за ними – свита, в нашем углу стало шумно и весело.

***

Кульминацией праздников была Самая Длинная Ночь. Все ее ожидали, примерно как на Земле новогоднюю или рождественскую.

Я думал, будет что-то вроде бала – музыканты станут пиликать на скрипках и дудеть в дудки, дамы и кавалеры выстроятся рядами и изобразят что-то вроде менуэта. Я ошибся. Нет, танцы тоже были, всё было. Но они оказались не главным.

В столовую на праздничный ужин набилось больше людей, чем я когда-либо в ней видел. Многие приехали в столицу с гор, многие пришли во дворец из столичных особняков, чтобы повращаться среди высшей знати. Местные бароны тоже приехали из своих замков.

Слуги с полными блюдами безостановочной цепочкой выходили из одной кухонной двери, обходили зал вдоль столов, по кругу, начиная со стороны, где сидели аристократы, выставляли пищу и вино, забирали пустые блюда и кувшины, возвращались на кухню через вторую дверь, чтобы не пересекаться со встречным потоком.

Публика ела, пила и общалась.

«Хорошо, что родителям Миши покои во дворце выделили, хоть отдохнуть от шума будет где» – практично подумал я, увидев такой ажиотаж.

От обычного ужина этот отличался не только количеством гостей и выпитого, но и несколькими тостами, которые произнес герцог.

В своей речи он сказал, что бывают в жизни темные холодные ночи, и настоящие бойцы встречают эти ночи смело, а их жены обеспечивают крепкий тыл. А потом трудные времена кончаются, и становится тепло, светло и радостно. Поэтому давайте радоваться заранее, чтобы всё плохое побоялось с нами связываться.

Гости поддержали тост криками и выпили. Потом еще выпили. И снова выпили…

Под конец застолья все гости были изрядно веселы, а некоторые уже готовились отказаться от такого сомнительного достижения эволюции, как прямохождение. Один дворянин заснул головой на столе. Слуги во всем уважением стащили его со скамьи и уложили на покрытый чистой соломой пол, под стену.

Когда герцог и его семья встали из-за стола, большинство гостей потянулись за ними в зал приемов.

Там сразу началась какая-то суета, причем руководила этой суетой старшая герцогиня.

Оказалось, по горным традициям эту ночь нужно было сопровождать пением, чтобы злые силы боялись подойти к жилью. Высокородные баронессы и дворянки из горных родов приняли участие в хоре с большим энтузиазмом. Мишу тоже утащили в угол, где были подготовлены ряды стульев для певиц. Ее, вместе с другими незамужними, посадили в первый ряд – голоса у взрослых женщин сочнее, так пусть девушки публику хоть красотой радуют, а может, и женихам себя лишний раз покажут.

Когда все расселись, старшая герцогиня назначила солистку, и та глубоким грудным голосом затянула а капелла, без аккомпанемента, что-то протяжное, вроде украинской «Цвитэ тэрэн». Спела пару строк, вступил хор. Потом опять одна солистка пару строк, и опять хор. Потом припев, тут и мужчины начали подпевать.

Выговор у жителей гор заметно отличался от того, к которому привыкли на равнинах или на побережье, и голоса у дам гортанные. Так что создавалось полное впечатление, что это застольная песня, которую затянули после нескольких рюмок повеселевшие украинки. Я не раз на таких застольях присутствовал на Земле, когда приезжал в детстве гости к родственникам по отцовской линии.

Песня неторопливо рассказывала о том, как одиноко девушке прясть шерсть горных верблюдов, когда ее жених ушел на войну. Перед уходом он обещал вернуться с богатой добычей и взять девушку себе первой женой. И вот – он на войне, а она ждет его и прядет, а потом из этой шерсти будет ткать одеяло, под которым им вдвоем будет жарко.

За ночь женщины спели много всяких песен. Солистки менялись. Мишу тоже пару раз назначили на эту роль, у нее оказался очень приятный бархатистый голос. Песни не повторялись. Веселые, грустные, романтические, танцевальные. Под танцевальные мотивы мужчины-горцы становились в кружок и прыгали, задирая коленки.

После первых нескольких песен состав хора стал меняться – уставшие женщины выходили, на их места садились другие.

Иногда певицы делали перерыв, тогда начинали работать музыканты, были танцы.

Вдоль стены стояли столы с выпивкой и закусками.

***

Когда Миша ушла из хора, к нам присоединились ее родители, и мы отправились отдохнуть в покои.

Барон был немного пьян, баронесса – расслаблена и довольна.

– Ну что, сэр Лесной, главная часть праздников заканчивается. Пора уезжать, – начал разговор барон.

– Когда?

– Послезавтра выедем. Отдохнем, отоспимся, похмелимся – и выедем. И тебе надо ехать с нами.

– ?

– Ты говорил, у тебя трофейное оружие и доспехи припрятаны в лесу на сотню пехоты. Покажешь где, мы заберем по дороге. Проверить всё надо, что-то починить придется перед походом, что-то перековать. К тому же, как весна начнется, снег растает, все доспехи от влаги поржавеют, кольчуги особенно. Как ты ни укрывал их, а всё равно талая вода где-нибудь да подтечет.

Барон был прав – доспехи надо сейчас забирать из моего клада. У меня как раз и время свободное – до конца праздников занятия в академии нет. Съезжу, сделаю полезное дело, прогуляюсь.

Поговорили, уточнили, что нужно брать с собой. Барон попросил у меня тягловых лошадок, чтобы в грузовые сани можно было парами запрячь. Железо тяжелое, по одной – не утащат сани. Потом с этими же лошадями обоз на войну отправится, я их для того и оставлял себе.

Расходились по домам на рассвете.

Я был уставшим, но слегка возбужденным – мне предстояла дорога.