Прощание с Мишей вышло скомканным и неловким. Мы даже поцеловаться не могли на глазах ее родителей и прочей публики.

Так что после пары ничего не значащих общих фраз я влез на коня, барон – на своего, баронесса с фрейлиной забрались в карету, и наш обоз тронулся.

Дорога была хорошо накатанной и оживленной. Впереди, где-то в километре от нас, шел еще один обоз, длинный, торговый. Мы его не догоняли – купцы умеют ценить время и знают толк в тягловых лошадях, так что темп выбрали оптимальный для длинных перегонов.

Так и ехали. Впереди капитан дружинников на скакуне, за ним сани с десятком дружинников, потом карета на полозьях. И еще двое саней. Баронский маг сидел на облучке кареты. Мы с бароном встроились перед ней. Со мной еще запасной скакун был, обратно я планировал скакать быстро, меняя коней. Его привязали к саням сзади.

Ехали спокойно.

Должен сказать, передвигаться в составе обоза под охраной куда спокойнее, чем в компании с беззащитной девой и сундуками материальных ценностей. Спокойнее и быстрее.

Мы шли по хорошим дорогам с тем темпом, который могли выдержать лошади. На обед делали длинный привал на обочине, готовили еду на костре. В первую ночь остановились на постоялом дворе. Лошадей всю дорогу кормили овсом, чтобы у них хватало сил. Дистанцию от Ботенны до Великого Леса мы прошли меньше, чем за два дня.

На границе Леса остановились на ночевку на большом постоялом дворе, это было последнее на тракте место, где можно комфортно отдохнуть и проверить припасы, оружие и упряжь перед безлюдной местностью.

***

Вечером во время ужина к нам подошел купец, попросился ехать за нами своим обозом. Для благородных, путешествующих с дружиной, считалось хорошим тоном разрешать купцам следовать за собой.

Летом такой защиты было бы недостаточно – опытные разбойники просто пропустили бы дружину вперед, а потом из кустов обстреляли бы купеческих коней из лука. Выбили бы пару-тройку коней – купцам пришлось бы бросать часть транспорта вместе с товаром. А банде того и надо, спокойно после ухода обоза растащили бы то, что осталось.

Зимой такой фокус не прошел бы – на снегу видны следы. При нападении дружинники погнались бы за стрелками, догнали их, а дальше… в лучшем случае порубили. Или повесили за шею, это тоже хороший вариант. Плохой – подвешивание за ребро, например. Срубить ветку, заострить ее, и надеть человека ребрами на этот сук. И оставить. Если правильно подвесить – умирают при такой казни долго, сутки и больше. И все это время задыхаются. Конечно, на запах крови может медведь прийти и ускорить смерть, но в этом тоже приятного мало, зверь убивает долго, грубо и болезненно. Народа, который привычен к убийствам, тут много, поэтому и действуют с разбойниками жестко, чтобы соблазна не возникало.

Через Лес поехали длинной цепочкой саней, у купцов их было штук двадцать.

На привалах купцы с нашими людьми не смешивались – защиту в дороге барон им обеспечивает, но и о своей безопасности не забывает.

Самой большой неприятностью в дороге оказалось то, что мерзли ноги. Хоть я и носил теплое исподнее, и носки, связанные Вилей, но за день движения сапоги отсыревали, ночью обувь удержать в сухости тоже было сложно, да и городская одежда плохо пригодна для передвижения зимой по диким местам. Вот в купеческом обозе все носили тулупы, короткие унты, лохматые рукавицы и шапки-треухи. Мы себе такого позволить не могли – воины должны быть способны сражаться, в тулупе этого не сделаешь. Пришлось кутаться в плащ, а чтобы не отсыревали сапоги, соорудить себе из мешковины свободные бахилы.

Четыре дня нам потребовалось, чтобы от окраины Леса добраться до места, где когда-то стояли лагерем наемники, которые напали на баронессу Гаммату, и которых я убил после.

***

– Вон у того дерева останавливаемся, – показал я барону. – Приехали.

Купцов предупреждали, что мы сделаем остановку на несколько часов. Они встали чуть поодаль.

Десяток дружинников остался на дороге, охранять. Слуги завозились, устраивая привал, костер и обед. А мы с десятком бойцов двинулись к схрону. Впереди я, на коне, пробивал дорогу сквозь снег. За мной барон, тоже конный. А за ним – дружинники пешком.

Под снегом место выглядело совсем не так, как летом. Мне даже пришлось поискать. Хорошо, я выбрал приметы, которые были видны и зимой, и летом: дерево в форме рогатки; проход в зарослях стланика; кедр, который растопырил толстые изогнутые ветви во все стороны, как спрут.

– Ну вот, – махнул я рукой на сугроб, который намело на палаточную ткань, прикрывающую мое имущество.

Дружинники бодро освободили ткань от снега и сдернули ее с железа.

– Да… – удовлетворенно улыбнулся барон. – Хорошо ты повоевал тут.

Дружинникам пришлось сделать десяток ходок, чтобы вытащить всё на дорогу, к саням. Пока они таскали, мы с бароном начали вести учет.

Капитан дружинников под диктовку барона записывал:

– Мечи рыцарские, полуторные, двусторонние, булатные – два.

– Мечи пехотные, кошкодеры, булатные тоже – пока три пиши, и место оставь, их много будет.

– Тесаки короткие односторонние из сварной стали – два пиши и тоже место оставь.

– Тесак пехотный, сварной, зазубренный, на перековку – один пока.

– Алебарды сварные хорошие – три.

– Кольчуги хорошие, целые – восемь.

– Кольчуги с дырами от стрел, нужен мелкий ремонт – две.

– Шлемы пехотные открытые – восемь.

– Мизерикорды игольчатые, цельнокованые из твердой стали – четыре пиши пока…

Всего оружия, с учетом разного качества и состояния, оказалось несколько десятков позиций.

Особое внимание барон уделял качеству стали.

Булатная – отдельно. Это дорогая сталь, из многократно перекованных скрученных полос мягкого кричного железа и твердой стали. Ее легко узнать по неровной, в мелкую сеточку, поверхности. Она и острая, и прочная. Правда, не гибкая. Гибкие стали тут вообще не умеют делать.

Сварное оружие – то, где на основу из мягкого железа наварено узкое лезвие из твердой стали. Или, как вариант, тонкая пластина стали обварена с боков двумя пластинами железа. Это «бюджетный» вариант оружия для боя, достаточно хороший, хотя по остроте оно сравнимо со столовым ножом, а если затупится или выщербится – наточить его нельзя, только перековывать.

А обычные хозяйственные ножи из кричного железа делают – оно мягкое, его наточить легко до бритвенной остроты, но и тупится оно мгновенно. Поэтому если нож не новый, его лезвие бывает сильно сточено, со временем превращается в узкое плоское шило.

Перетаскивание оружия, его сортировка и погрузка на сани заняли часа четыре.

***

Когда все оружие было упаковано и разложено, мы все вздохнули с облегчением.

– Ну, сэр некромант, давай пообедаем, да и прощаться будем, – барон пригласил меня к костру.

У костра уже баронесса сидела.

Слуга нам сразу налил горячего глинтвейна в чаши. Очень правильно налил, после нескольких часов на холоде.

Мы отхлебнули и грели пальцы о теплые стенки чаш.

Будущая теща окинула меня строгим взглядом, потом заявила:

– Сейчас разъедемся и увидимся нескоро. Я сказать должна. Мне не нравится, что вы с Мишей затеяли. Все эти задержки с замужеством, и что живет она у тебя. Сильно не нравится. Но лицо у нее довольное. Она счастлива в твоем доме. Поэтому пусть будет, как она хочет. Но если ты ее обидишь, или умрешь, и этим ей жизнь испортишь, я твою душу призову, и ты пожалеешь, что умер.

Предупреждение звучало серьезно. Действительно ведь призовет душу и будет измываться.

– Значит, буду стараться не умирать, – а что я ей еще ответить мог?

– Вот и старайся. И на войне старайся не погибнуть. Войны еще будут, а жизнь одна.

Больше она ничего важного не сказала.

Зато барон помялся и высказался:

– Жаль, что я сам не смогу пойти воевать с тобой. Кампания обещает быть интересной. Но мне надо, чтобы сын возглавил отряд, ему пора собственное имя зарабатывать. Он второй сын, старший погиб два года тому. Опыт войны у него есть, а вот отдельным отрядом он самостоятельно еще не командовал. Все время под чьей-то рукой ходил. Ты проследи, чтобы он сгоряча не сунулся в опасность. Мне нельзя его терять, он остался единственным наследником.

Я пожал плечами:

– Я ведь и сам в сражениях не участвовал, отрядами не командовал. Толком воевать не умею. Убивать умею, это да, но война не только из убийства состоит.

– От тебя не умение нужно. Умеет он и сам. От тебя трезвость нужна, чтобы вовремя подсказал, когда остановиться пора.

– Будет ли он меня слушать?

Тут барон пожал плечами. Баронет был горячим горским парнем, если отец для него – авторитет, то какой-то мутный некромант, который еще и по возрасту младше его, – вряд ли.

– И все же проследи, попытайся. Я скажу ему, чтобы к тебе прислушивался.

Я пообещал. Куда я денусь? В конце концов, он брат Миши, хотя бы поэтому я буду за ним присматривать, чтобы любимую не расстроить его гибелью.

–Да, еще что сказать хотел. Ты рыцарь, а «копья» у тебя нет, даже самого малого. Неправильно это. Тебе нужно хотя бы оруженосца завести, а лучше и знаменосца. Остальных всадников можно потом подобрать, а без этих как ты воевать будешь? Ни доспехи надеть, ни спину в бою прикрыть, ни добычу в обоз уволочь.

– Для этого нужны люди, которым я доверять смогу, и чтобы оружием владели. А у меня таких нет.

– Я тебе весной пришлю двух молодых парней из нашего баронства. Подберу толковых. Они тебе присягу дадут, со временем воспитаешь из них дворян.

Я согласился, предложение было неплохим.

Действительно ведь, без оруженосца – ни доспехи нацепить, ни снять, и за конем он должен следить, и всякие хозяйственные вопросы решать. И в бою спину прикрывать кто-то должен, хотя в атаку ходить я и не планирую.

На этом важные разговоры закончились.

Детали нашего сотрудничества договорились согласовать весной по почте. Может, мне придется денег дать на покупку оружия, обоз и наемников, если будет возможность отряд увеличить. Защитными амулетами, наверное, мне придется заниматься. А может, кроме горцев из баронства Зеленая Долина еще и в Ботенне отряд наемников наберем. Это всё весной решим, когда станет ясно, много ли желающих идти под наши знамена.

Пообедали, попрощались, обоз тронулся.

Я стоял на обочине и смотрел, как мимо меня скользят сани, сначала – баронские, потом – купеческие.

Они уехали, а я остался в тихом зимнем лесу.

***

Постепенно вдалеке стих стук копыт и скрип полозьев по снегу.

В морозном воздухе и тишине звуки стали четче. Чирикнула синица, которая прыгала по соседнему дереву, радуясь хорошей погоде. Хрустнул снег – лошадь переступила с ноги на ногу. Скакун фыркнул и мотнул головой.

В привычном окружении вышла наверх память охотника Тима. Настроение поднялось, как будто я вернулся домой из далекой поездки.

Я тронул коня, разворачивая его вглубь леса. По протоптанной дружинниками тропе неторопливым шагом добрался до места, где прятал трофейное железо. Потом по глубокому снегу поехал дальше, в сторону своей землянки.

Мне хотелось заглянуть, проверить, всё ли там в порядке. Еще я хотел забрать оттуда старую зимнюю одежду – куртку и чулки из волчьей шкуры. А потом я собирался потратить сутки или двое на охоту. Завалить какого-нибудь оленя или кабана, пустить его кровь, чтобы приманить хищников. И устроить рядом засаду. Таким способом можно было быстро набить штук пять куниц – вышел бы хороший подарок Мише, а кроме них могли лисы прийти, и более крупные звери. Я бы и от медвежьей шкуры не отказался.

Тропинку я помнил, блуждать по зарослям не пришлось. Минут через двадцать вышел на поляну, к моей землянке.

***

О том, что там меня ожидает сюрприз, я догадался заранее, по чуть заметному запаху дыма. Поэтому, когда увидел около землянки коня, не удивился.

Конь был скакуном, а не лохматой тягловой лошадью, которых используют крестьяне. Крупный, красивый, сильный. А еще у него были небольшие рожки. Деталь эта была для коней очень нехарактерна. Значит, вот этот конь был выращен ведьмой, не просто выращен, а создан как уникальный экземпляр. Таких они обычно делают для себя, для личного использования. Часто еще с цветом экспериментируют, но этот был обычным, серым в яблоках, с белой гривой и хвостом.

Я выехал из-за заснеженных кустов.

Площадка перед входом в землянку была расчищена от снега, и тропинки к кустам и ручью расчищены.

Из отдушины над дверью шел теплый воздух, снег около нее подтаивал и капал.

Припарковав двух своих скакунов у дерева, я спустился по ступеням к двери и вежливо постучал.

– Кого там принесло? – услышал женский голос.

Я даже не сообразил, что ответить. Прихожу я домой, а там кто-то спрашивает, кто я такой.

– А кто спрашивает?

Дверь открылась, там появилась закутанная в тулуп женщина в моей старой шапке-треухе на голове.

– Ой! Некромант, ты?

– Я. Белка? – узнал я ведьму из ближайшего крупного села.

– Заходи. Я не думала, что ты приедешь сюда.

***

Внутри все было немного непривычно. На ложе разбросаны подушки и одеяла. У стены – два короба, с одеждой, судя по всему. Скатерть на столе. Посуда новая, хорошая. И запах непривычен – выпечкой пахло свежей.

Когда ведьма скинула мантию, под ней обнаружился заметный животик, выпирающий под теплым платьем.

Она сразу усадила меня к столу и стала поить чаем с лепешками. Как только сумела их в очаге испечь?

– Как ты здесь оказалась-то?

– Твоя дочь, как начала шевелиться, стала норов показывать. Ей очень присутствие других людей не нравится. Зайдет кто-то в мою лавку – она ножкой пинается. Пройдет семья по улице мимо дома – опять пинается. И больно так! Сил никаких не осталось терпеть. Вспомнила, что ты говорил, что живешь посреди леса в землянке. Сделала поиск по родству. Первая линия шла в сторону Прибрежной марки, к тебе. Вторая привела меня в деревушку у леса, к какой-то крестьянской семье.

– Это сестра моя. Они в порядке?

– Вроде нормально всё. Детишки по двору бегают, баба по хозяйству работает, мужик со скотиной возился.

У меня в душе шевельнулась совесть – надо было бы мне доехать до них, узнать, как дела. А я даже не подумал. Вот о подарке для Миши подумал, а о них не вспомнил. С другой стороны – они взрослые люди, у них своя судьба. Деньги у них оставались, от голода этой весной умереть не должны.

– А третья линия родства меня сюда привела. Я посмотрела – место удобное, от людей далеко, спокойно. И обосновалась тут, пока не рожу. Ты прости, что без спросу. Я думала, ты тут если и появишься, то нескоро.

– Ничего страшного. А то, что я приехал, не помешает тебе?

– Ты отец, она чувствует, что свой, и хорошо принимает. Вот руку положи, – прижала она мою ладонь к своему животу. В нее изнутри мягко ткнулась крошечная пяточка.

– Вот. Это она с тобой поздоровалась.

Посидели. Поговорили. Новостями обменялись. В основном я рассказывал, Белке интересно было, что в столице происходит. Услышала, что я со Старшей Матерью познакомился, попросила при встрече ей привет передать.

Чай допили – я сказал, что собираюсь вещи свои взять и уходить, охотиться, а потом и уезжать в столицу.

Ведьма предложила переночевать с ней, а зверей для добычи меха она мне поможет приманить. Амулет сделает.

Я согласился.

Она тут же свою книгу для записей полистала, прочла что-то, потом над палочкой поколдовала, сделала амулет. Ведьмы обычно так и работают, они никаких схем не рисуют, что в голове своей представят, то на амулет и ложится. А в книге просто записывают, что надо не забыть учесть при создании нужного сорта амулетов. Поэтому у них амулеты иногда лучше работают, чем сделанные магами, но никогда нельзя заранее узнать, в какой момент такой амулет подведет.

Я вышел, расседлал лошадей, повесил им на морды торбы с овсом. Амулет рядом с землянкой на пенек положил – утром посмотрим, кого он подманит.

Потом допоздна сидели с ведьмой, чай пили и болтали. Ей лет сто уже, хоть и выглядит молодой, у нее много интересных историй накопилось.

Спали рядом, но без секса. Просто ведьма уютно прижалась ко мне и засопела. И я зевнул и сладко заснул.

***

Утром я обнаружил на деревьях вокруг землянки четырех куниц. Зверьки сидели под кронами сосен, не понимая, что делать. Что-то заставило их сюда прийти, и не давало уйти. Но и ближе подойти сбыло страшно – там работал другой амулет, отпугивающий от землянки насекомых и животных.

Я убил зверьков взглядом, подобрал тушки. Тут же быстро снял шкурки. С куницами возни мало, самое сложное – это аккуратно подрезать губы, веки и уши. И когти. Работа эта для охотника Тима была привычной. Снятые шкурки я обработал формой «Уничтожение жизни», потом, уже дома, высушу их и обомну.

Потом позавтракали, ведьма кашу сварила с вяленым мясом из моих старых запасов.

Я проверил свою старую зимнюю одежду. Она сохранилась хорошо – от моли ее действие амулета защищало, влажность в землянке стояла умеренная, благодаря вентиляции, так что гнили или плесени тоже не было.

Сидеть в засаде мне теперь нужды не было, поэтому я надел только меховые чулки, рукавицы и шапку, остальное тело защищал связанный Мишей свитер, поверх него – плотный поддоспешник из десятка слоев ткани, еще и зимнее сюрко поверх кольчуги.

Стал грузиться. Коней оседлал и навьючил. Копье, кавалерийский щит и шлем повесил на верхового коня, чтобы под рукой были. При смене коней придется перевешивать каждый раз, но – так надо. А вот лук и стрелы оставил на заводном скакуне вместе с прочими вещами. При быстром нападении они мне не помогут, а вот если без спешки – то могут и пригодиться.

Проверил оружие и доспех. Кольчугу надел. На себя поверх кольчуги оружейный пояс с мечом и кинжалом нацепил.

Сюрко накинул плотное, зимнее. Шапку, рукавицы.

Всё, готов.

Ведьму обнял на прощание. На коня влез и поехал. Сначала – по пробитой вчера тропинке к дороге, потом – размашистой рысью по наезженному тракту.

***

Изначально я планировал задержаться на сутки или двое на охоту, а потом – двигаться по дороге с максимальной скорость. Думаю, дня за три до столицы добрался бы, если не помешает ничего. С задержкой на охоту получилось бы пять дней.

Но подаренный ведьмой амулет мои планы поменял. Теперь задерживаться мне не нужно, достаточно перед каждой ночевкой амулет выложить, а утром убить взглядом и освежевать куниц, которые набегут за ночь. Такой вот неспортивный способ охотиться. А раз задержки нет, то и спешить не стоит, напротив, имеет смысл двигаться без спешки, больше ночевок в Великом Лесу – больше добыча.

Так что ехал я спокойной экономной рысью, не утомляя скакунов. Копыта глухо стучали в наезженный снег. Погода порадовала солнцем и легким морозом. Примерно раз в час я перевьючивал коней и пересаживался с уставшего скакуна на свежего.

Несколько раз замечал впереди оленей и бизонов, которые шли по дороге. При моем приближении они сворачивали в лес. Медведя небольшого видел, тоже по дороге бежал, по своим медвежьим делам. Этот тоже свернул, не стал со мной связываться.

В обед я сделал длинную остановку, разжег костер, приготовил горячего для себя, дал корма и воды лошадям.

Пару раз мне навстречу попадались обозы. Купеческие, с охраной. Зимой, пока нет распутицы, тракт проезжий и относительно безопасный, движение тут активное. С побережья на равнины и в горы везли мороженую и соленую рыбу, изделия из янтаря, ткани и предметы роскоши, привезенные из дальних стран морем. С равнин на побережье – зерно. С гор – шерстяные ткани и оружие.

При виде одинокого всадника охрана обозов сначала напрягалась, но потом замечала флажок на копье, гербы на сюрко и щите, и успокаивалась. Одинокий рыцарь без сопровождения выглядит странно, но у благородных свои дела, простым людям ими лучше не интересоваться.

По дороге я вспомнил слова барона о том, что надо мне иметь оруженосца и знаменосца. «Да, надо» – согласился я. Пока я в столице сижу и дальше академии не езжу – можно и без них. А вот пришлось далеко поехать – и сразу возникают проблемы. И с безопасностью проблемы, и бытовые. А во время военного похода без слуг вообще невозможно будет.

***

Ближе к вечеру я догнал неторопливый попутный обоз, везущий бочки с зерном.

Догнал и поехал шагом за ним. Дорога узкая, на обочине – сугробы, просто так не обгонишь.

Был бы я с отрядом, покричали бы «Дорогу!» и обогнали. А так… лень мне было. Да и смысла мало – обоз большой, пока я буду каждые сани по очереди сгонять на обочину, полчаса пройдет, они сами на ночевку остановятся. К тому же мне захотелось с ними пообщаться. Вдруг что-то интересное узнаю о дороге и прочих вещах? Купцы далеко ездят, многое слышат, многое знают.

Так я и плелся за обозом, пока возчики не стали на ночевку устраиваться.

Я увидел на стоянке мужика в модном тулупе, который распоряжался всеми, подъехал к нему. Собственно, в овчинных тулупах они все были, по-другому целый день на морозе не продержишься. Но у главного тулуп был из горного верблюда, и шапка и него же.

– Уважаемый, я остановлюсь рядом на ночь?

– Конечно, господин, – залебезил купец. – Пожалуй к моему костру, если желаешь.

***

Купец в моем присутствии робел. Не привык он общаться с благородными. Сам он вообще из крестьян оказался, был вторым сыном мельника, ему отец помог дело начать, а дальше – само пошло.

А вот старший над охраной обоза, пожилой бородатый мужик, вел себя спокойно – он раньше долго наемником был, успел пообщаться с благородными в их естественной среде обитания – в военном лагере и на поле боя. Плотно пообщаться – шрам на половину лица остался на память. Так что он знал, насколько опасен бывает рыцарь, и в каких условиях опасности он не представляет совершенно. Вот если его поить чаем и не оскорблять – то не представляет.

– Какие у тебя интересные чулки, – полюбопытствовал охранник.

– Для охоты удобно. В лесу в длинном тулупе не походишь, короткая куртка нужна, вот чтобы колени и бедра не мерзли – такие чулки хороши. И верхом в них удобно оказалось ехать.

Так, слово за слово, начался неторопливый разговор.

Когда разговорились, и настороженность ушла, я поинтересовался, почему такая слабая охрана – всего пятеро, даже без кольчуг. У возниц рогатины и кнуты есть, но это только от зверья поможет, они не воины.

– Так ведь зерно – товар недорогой и тяжелый, – объяснил купец. – Его опасно возить только в голодные годы. Вот тогда – да, мужики из любой деревни могут на тракт выйти, когда от этого зерна жизни их детей зависят. А для обычного разбоя зерно не подходит. Весь караван вырезать не получится, нужна большая банда. Даже если отбить пару саней – по лесу товар не увезешь, придется по дороге в ту же Прибрежную марку тащить. А там хозяева могут свои сани опознать, разбойников повесят. Нет, зерно для банд интереса не представляет. Охрана больше нужна, чтобы воры на постоялых дворах вещи не утащили и коней не увели.

– Сейчас на дороге не шалят? А то прошлый год для наемников был голодным, войны не было, могли в банды сбиться.

Купец сказал, что этой зимой о нападениях не слышал, и следов нападений на дороге пока не видел. Но если и есть опасность, она ближе к Прибрежной марке, в глубоком лесу бандитам делать нечего и выжить им тут сложно. Я согласился. Одному тут можно жить охотой, вдвоем – еще удобнее. А вот крупную банду – охотой не прокормишь. Банде нужна база в деревне, и далеко от этой базы она не уйдет.

***

За ночь на амулет Белки пришли пять куниц. Я выкладывал его в стороне от лагеря, чтобы не демонстрировать зрителям прогрессивный способ охоты. Ни к чему это.

Позавтракал я с обозниками, а выехал чуть раньше, чтобы не пришлось потом обгонять.

Была мысль ехать с ними, но слишком уж медленно они ехали. Сани у них тяжелые, лошади впряжены по одной. Я планировал без особых усилий делать по полсотни километров в день, а они раза в два медленнее двигались.

Езда рысью по приличной дороге – занятие монотонное и думать не мешает.

В моей голове всплыл разговор о разбойниках, и о том, что при приближении к населенным местам они могут встретиться. Если торговец зерном не видел признаков засады, это не значит, что банд не существует. Просто его обоз разбойникам не интересен. А вот одинокий рыцарь с парой дорогих скакунов и с ценным оружием может бандитов заинтересовать. И что с этим делать? Вот выскочат они из-за кустов неожиданно и начнут меня убивать. Может, не сразу получится, может им дорого за это придется заплатить, может, мне даже и отбиться удастся, но риск немалый.

А если убьют, потом меня еще несостоявшаяся теща призовет и начнет издеваться над моей душой за то, что Мише жизнь подпортил…

И чем больше я на эту тему думал, тем яснее понимал, что умирать мне совершенно нельзя.

***

Постепенно мои мысли перешли к вопросу «Что делать?».

Свернуть с дороги и добираться по лесу – не вариант. Я так буду ехать пару недель, на занятия опоздаю, еще и Миша за меня переживать будет.

Уничтожить банду, если мне такая встретится, я могу. Например, могу сделать амулет для быстрой атаки того типа, который я на старшекурсниках использовал. Пастель и несколько листов пергамента, чтобы схему нарисовать, с собой имеется.

Но чтобы нанести удар, надо вовремя заметить противника и иметь хоть немного времени. Иначе меня стрелами в ежика превратят, пока я буду искать в кустах разбойников, да и смерть от разложения не-живого не мгновенно происходит.

Вот так я ехал, ехал, и понял, что мне нужно иметь два амулета. Первый предупредит меня, что рядом есть люди, а в идеале – покажет, где они. А второй – убьет этих людей, даже если на них есть защитные амулеты. Здорово я придумал? Здорово. А как это реализовать?

***

Всё гениальное просто. Чтобы найти человека в лесу, надо… провести поиск по родству с символом «человек». Разные виды поиска – действия, хорошо знакомые магам, и схему такого поиска я знал, я на ее основе свои амулеты для снятия меток делал.

Сложнее всего было придумать систему индикации того, что люди рядом есть. Стандартный амулет, которым определяют родство, при срабатывании греется. Когда ты держишь его в руке – это достаточно заметно и удобно. А если это пергаментная трубочка, висящая на шее под одеждой? Заметишь ли ты, что она немного нагрелась, когда скачешь по дороге? Не факт.

До обеда, прямо во время езды, я продумал во всех деталях схему амулета, который будет давать сигнал о наличии людей. А во время обеда – начертил эту схему и сделал два амулета из клочков пергамента.

В эту форму я вставил блок, который определяет зону поиска. Я сделал два амулета – один с дальностью на пятьсот шагов, второй – на сто пятьдесят. Первый будет заранее предупреждать, второй – показывать, что я подхожу к дистанции прицельной стрельбы из лука и арбалета.

Сигнализировать о срабатывании амулет будет теплом – ничего другого я придумать не смог. Решил – потом покопаюсь в книгах и лучший вариант найду. Чтобы не пропустить сигнал, я эти амулеты вложил в рукавицы, к тыльной стороне ладони. Там кожа достаточно чувствительная, нагрев замечу. Слева рука нагреется – значит, люди в пяти сотнях шагов, справа – в ста пятидесяти. Примитивно, конечно. Но уж как смог.

На этом я пока магические разработки приостановил и занялся обедом. Атакующий амулет вечером буду придумывать.

Во второй половине дня я испытал мой новый детектор присутствия людей. Работал он вполне хорошо. Когда я встречал очередной обоз, амулеты грелись, я это чувствовал.

***

Схема атакующего амулета оказалась несложной. При обнаружении засады я собирался просто убить всех людей, которые окажутся вблизи от дороги. Скажем, на расстоянии до трехсот метров от меня и в секторе градусов в шестьдесят в направлении моего движения.

Я уже совсем решил, что решил задачу, но когда стал прокручивать в голове всякие ситуации, понял, что глубоко заблуждаюсь.

Вот, например, сидит засада. Я ее атакую, но атака действует не мгновенно, и кто-то успевает выстрелить по мне, или даже подбежать и попытаться убить. Могут и попасть ведь. Ненадежно.

Или, скажем, сидит засада. Я их атакую, они умирают. А потом их трупы находят, снимают с них образцы магии, находят по признакам похожие смерти в академии, и приходят ко мне. И убеждаются, что это я использовал магию для убийства. Ровно такую же магию, как та, от которой погибли старшекурсники. И мне как минимум приходится доказывать, что убитые мной разбойники – именно разбойники, а не добропорядочные военные, которые устали в дороге и присели на пенек отдохнуть. А как максимум – на меня вешают убийства старшекурсников. А наказания за магические преступления тут строгие. Могут и казнить.

Или вот: шел рядом с дорогой одинокий охотник. Или скакал одинокий всадник. Присел пообедать чуть в стороне. Или по нужде в кустах присел. А тут я. Взял и убил невинного человека.

Или какая-нибудь Красная Шапочка несла бабушке пирожки, услышала стук копыт, испугалась, спряталась в кусты, а я ее взял и убил. Нехорошо же. И мало того, что нехорошо, так меня потом еще найдут и судить будут.

В общем, когда до практических вопросов доходит, сложно всё оказывается.

Атакующий амулет я сделал. Лучше его иметь, чем не иметь. А вот использовать его придется с большой осторожностью. Если засеку людей, которых не видно, остановлюсь, покричу. А уж если не выйдут на дорогу, тогда… лучше быть живым под судом, чем мертвым под снегом.

Потом я доработал еще сигнальный амулет. Сделал отдельный амулет, который будет срабатывать, если количество людей больше трех. Я решил, что один человек или двое вряд ли окажутся разбойниками. А вот если четверо или больше по кустам прячутся – это признак нехороший.

***

Я заметил, что в лесу мне хорошо думается. А еще понял, почему мне нравится возиться со схемами мыслеформ. В своем земном детстве я немного увлекался радиоэлектроникой. Тогда было время, когда многие мальчишки из деталей паяли простенькие радиоприемники или усилители. Или светомузыкальные всякие штучки. И я паял, мне нравилось. Работа с магическими схемами очень похожа на радиотехнику. Значки другие, но даже внешне сходство есть – и там и там каналы соединяют простые элементы в сложные конструкции.

Пока было подходящее настроение, я стал задумываться над заказом герцога. Заказом на убийство кого-то из руководства Гильдии.

Делать это придется.

И угрызения совести меня мучить не будут, потому что человек, который добился власти, не важно – в государстве или в Гильдии, белым и пушистым быть не может. Особенно, если он пытается свою власть усилить за счет герцога.

Но я хотел отказаться от использования разложения на не-живых частях тела. Слишком заметный способ. Да и амулеты защитные уже попали в продажу. Даже если я больше никому ничего не продам, у заинтересованных людей есть возможность выкупить амулет у кого-то из дворцовых гвардейцев. Предложат им сотню золотых – те и продадут, а командиру скажут, что потеряли.

Вот я и задумался о новом способе убийства.

Магистр Арнольд давал нам на своих лекциях очень хорошую форму под названием «Быстрая смерть». Она убивала часть тела жертвы. Существовало три варианта, в одном умирал мозг, в другом атака шла на сердце, в третьем – умирал участок спинного мозга. Это чтобы обездвиженную жертву можно было допросить, например, а потом добить. Очень хорошая смерть – мгновенная, чистая, удобная. Один недостаток у этой формы – любой защитный амулет от нее прикрывает.

Вот скачу я по лесу, размышляю о том, что нет в мире совершенства. Такой замечательный способ убийства, но если есть защита – не применим. Вот если бы я умел отключать защиту…

И тут меня озарило! Я даже остановился. Ведь я недавно сталкивался с тем, что неудачный вариант защиты отключал другие защитные амулеты. Вот этот эффект если использовать, то все получится!

Остановился, присел на упавшее дерево. Задумался.

Могу я наложить защиту на человека и окружающее его пространство удаленно, так чтобы он об этом не знал? Могу. Близкого контакта для этого не требуется, магия по другим законам работает. Я могу, скажем, по образцу волос наложить эту защиту, или по метке, или на определенное место, куда придет жертва.

Будет эта защита действовать, если мой амулет и подзащитный человек находятся в разных местах? Будет. Обычные амулеты носят на себе, потому что в них задано такое условие – они защищают того, на ком надеты. А это условие можно и по-другому задать.

А если я сразу после наложения моей неудачной защиты проведу атаку на человека, защита сработает и вырубит его собственный защитный амулет. А повторная атака, причем любая, его убьет.

Значит, мне просто нужно в одном амулете запустить три последовательные процедуры, и любая существующая защита будет снесена, а человек мертв.

Сначала я даже не поверил своим доводам. Проверил все несколько раз. Таки да, я могу убить любого человека, и защитные амулеты ему не помогут.

Первым моим чувством стало удивление – как так, почему маги до меня не нашли такой дыры в защите?

Потом понял – потому что не умеют толком работать со схемами. Они работают с мыслеформами, как древние селекционеры с растениями – взяли известную схему, что-то изменили, попробовали, если понравилось – сохранили для потомков. Потом потомки еще что-то улучшат. И так медленно, столетиями, происходит селекция мыслеформ. Им даже мысль не придет, что можно объединить в одном амулете три разных последовательных воздействия.

А я действую, как генный инженер. Нужно мне в форму какое-то свойство заложить – я беру блок из схемы, в которой это свойство есть, и его использую, заранее понимая, к какому результату это приведет.

Когда я окончательно осознал, что мои выкладки правильны, и я действительно могу пробить любую защиту, мне стало по-настоящему страшно. Универсальный способ обойти защиту внесет в мир хаос. Никто не сможет чувствовать себя в безопасности. Да меня сам герцог прикажет убить, если осознает, что я создал.

И я решил, что такую атаку не буду использовать, пока не найду способ защититься от нее.

Или… или всё-таки использую, но замаскирую свое воздействие. Я ведь могу после убийства включить слетевшую защиту обратно. Тут никто даже не думал, что нужно бы защитить от чужого мага зарядку амулетов. Ну кому придет мысль заряжать защиту, чтобы скрыть ее отключение? А технически сделать это не сложно – будет не три процедуры, а четыре, для меня не принципиально.

Вот…

Придут дознаватели к трупу – труп мертв. Защита работает, а он всё равно мертв. А возможно, что и следы магии не найдут. И что они решат? Естественная смерть от старости и нездорового образа жизни? Если случай единичный, то вполне возможно, вряд ли руководители Гильдии молоды.

***

Последний переход по Великому Лесу оказался для меня самым нервным и напряженным. Я постоянно ждал нападения. Когда детекторы присутствия людей срабатывали, я начинал всматриваться вперед. Четыре раза это были встречные обозы. Один раз – попутный обоз, который я догнал и долго не мог обогнать, пока не добрались до места, где дорога расширялась.

Последнее срабатывание случилось, когда до села, стоящего на тракте на границе Леса, оставалось километров пять.

Сначала потеплел индикатор дальнего радиуса действия. И тот, который на крупную группу людей реагирует – тоже. Потом сработал тот, что на полторы сотни шагов.

На дороге никого не видно.

Погода пасмурная стоит, так что хоть и день, и снег белый вокруг, но вокруг сумрачно. А мне удобно, что сумрачно, – свет не мешает замечать отблеск энергии.

Посмотрел вперед внимательно – вижу, на двух деревьях справа от дороги что-то поблескивает, как будто люди там сидят с защитными амулетами. Присмотрелся – и в кустах слева что-то вроде есть.

Я шлем на голову надел и остановился в нерешительности. Что делать? Крикнуть, чтобы выходили? А они выстрелят и как побегут на меня с оружием – тут всего сотня метров. Поколебался, но решил – на засаду очень уж похоже, так что надо бить. И ударил новым амулетом по площадям.

Стою. Жду, что будет дальше. Смотрю – с деревьев кто-то спускается. Потом стоны слышу, утробные такие. Пора, думаю, подъехать, посмотреть.

В кустах стонут, звуки рвоты, кто-то газы пускает неприлично громко. И запашок в чистом лесном воздухе уже чувствуется.

Минуту стонут, пять стонут, десять. Всё никак не умирают.

Я подъехал совсем близко – вижу, за кустами сидят два мужика бородатые со спущенными штанами. Сидят, стонут, стараются. Рядом на снегу луки лежат, тулупы сброшенные, чтобы не мешали. Сидят, и глаза у них такие печальные, а лица – несчастные.

– Пощади, рыцарь! – прохрипел один в промежутке между спазмами.

Я на другую сторону дороги глянул – там за кустами такие же мужички с рогатинами и тесаками. Тоже с несчастными лицами и спущенными штанами.

Я к ним приближаться на коне побоялся. Вместо этого подтянул заводного коня к себе ближе, лук вытащил из его поклажи. Не сходя с седла, плечо лука под бедро сунул, согнул его, чтобы тетиву натянуть. Потом взял стрелы и пострелял тех, кого мне было хорошо видно. Один бежать попробовал. Ну как бежать – скорее ковылять со спущенными штанами. Получил стрелу в спину. Когда всех, кого ясно видел с дороги, пострелял, съехал на тропинку, кусты объехал, еще двоих нашел. Этих копьем убил. Один на меня даже кинуться с рогатиной пытался, но со снятыми штанами и судорогами в животе особо не повоюешь.

Стою я на полянке, вокруг пятна дерьма и рвоты, трупы.

Стою и думаю – а правильно ли я сделал? В принципе, право я имел в них копьем тыкать. Я рыцарь, они – простонародье, какие могут быть вопросы? А с точки зрения совести – вдруг они не разбойники никакие? Осмотрелся я – полянка удобная, видно, что не первый раз они тут сидят. С полянки – колея в сторону. Поехал посмотреть, нашел там сани. Разграбленные. Двое саней. И холмик снега рядом, из холмика погрызенная нога, обутая в унт, торчит – какой-то мелкий хищник почувствовал падаль и разрыл.

Я плечами пожал, на дорогу вернулся и дальше поехал.

Потом, когда до магистра Петора добрался, выяснил, почему мой удар так странно сработал. Нам об этом только на третьем курсе будут рассказывать: при одновременном ударе по нескольким целям сила мыслеформы делится между ними. Чем больше целей – тем слабее воздействие. Вот и получилось, что вместо смертельного удара мои жертвы только острый понос и рвоту получили. Но и так тоже нормально оказалось – деморализованный противник не опасен.

Ошибку свою я учел и схему атаки потом переделал. Сделал так, чтобы она убивала ближайшего ко мне человека, потом подзаряжала энергию, переключалась на следующего и тоже его убивала. И так, пока люди в зоне действия не кончатся. Происходило это со скоростью пулеметной очереди. В таком варианте в каждый момент амулет воздействовал только на одну цель и работал правильно.

***

Вечером я остановился уже в обжитых местах, на постоялом дворе.

Как же хорошо, после нескольких дней непрерывной езды по лесу, снять с себя кольчугу, оттянувшую плечи, и поддоспешник, насквозь пропитавшийся потом!

Когда я ужинал, заметил, что хозяин как-то нехорошо на меня посматривает.

Я, чтобы и выспаться нормально, и не умереть во сне, решил перестраховаться – чуть переделал амулет обнаружения людей, чтобы он срабатывал и будил меня, если в комнату кто-то войдет.

Думаю, если бы я одиноким купцом был, ночью хозяин попытались бы меня зарезать и ограбить. А с рыцарем побоялся связываться, исчезновение на дороге благородного могло кончиться расследованием и пытками. Мало ли по каким делам этот благородный скачет. Так что никто ночью ко мне в комнату не проникал. Служанка только во время ужина массивным бедром прижималась и интересовалась, не нужно ли господину искупаться и спинку потереть. Я отказался. С купанием подожду до возвращения в столицу. И со спинкой.

А уже следующим вечером, в сумерках, я добрался домой. Лошадей пришлось гнать быстро, но оно того стоило. Там меня ждала Миша.