– Да, это та девушка, – сказала Марина, сравнив фотографию на объявлении о пропаже некой Анны Краевой с рисунком Люсинды. Со снимка на них глядела девушка с солнечной улыбкой и с длинными каштановыми волосами. В объявлении было указано, что она вышла из дома около полудня, и с тех пор о ее местонахождении ничего не известно. Одета девушка была, как это и увидел Макс, в серый короткий пуховик, темно-синие джинсы и красную шапочку. Было ей всего девятнадцать лет.

Гера, ничего не ответив, открыл другую вкладку, на этот раз уже с картой.

– Я нашел место. Вот, это водонапорная башня, а здесь проходит железная дорога.

Все это коллега произнес почти шепотом – то ли от волнения, то ли от понимания, что их расследование не просто подошло к завершению, а к его самой страшной части.

– Звоним? – спросил он, возвращая вкладку с объявлением и номерами телефонов.

– Погоди. Надо подготовиться, Гер, – Марина, волнуясь, обхватила себя руками, словно замерзла, и чуть ссутулилась. Впрочем, ей на самом деле стало зябко от понимания, какая часть работы теперь предстоит.

– Нам могут задать разные вопросы. Ну, понимаешь… Надо обдумать, что можно рассказать. И чтобы эта версия выглядела для непосвященного человека и скептика правдоподобно, не запутала следствие и не вызвала подозрения в наш адрес. По документам мы консалтинговая компания, не детективное агентство…

В свое время Макс зарегистрировал «Мистерио» как консультирующую компанию. Для открытия детективного агентства не хватало важных условий: юридического образования у него, опыта работы в правоохранительных органах, лицензии частного детектива. И он выбрал самый удобный и простой вариант.

– Какие нам могут задать вопросы?..

Она заходила по кабинету, похлопывая себя пальцем по губам.

– Марин, – остановил ее Гера. – Самый простой способ – анонимный звонок. Хочешь выйду и найду, откуда позвонить? Главное – дать наводку. Мало ли, может, я собачник, чей пес разлаялся на домик, и я заподозрил что-то нехорошее. Если ты упомянешь агентство и расследование, к нам прицепятся. И как ты будешь аргументировать видения медиума и оправдываться за взломанные мной переписки?

– Но так тоже… нельзя, – возразила она и остановилась напротив кресла, в котором сидел Гера. – У нас есть столько стрелочек, указывающих на подозреваемых! И что, мы все это заархивируем? Пока следствие будет искать, что случилось, кто виноват, призрак продолжит убивать. Гер… Я подумаю. Час, дай мне час. Я посмотрю все наши договоры, документы. А ты пока поищи, был ли кто из нашего списка связан со скупщиками. Кто-то же съездил с Енотом за ее мотоциклом.

– Ладно.

– Я все обдумаю и позвоню Максу. А потом Шмелю.

– Вот с этого и надо начинать – с Макса.

– Но сначала поищи скупщиков разбитых мотоциклов.

– Окей, окей. Не переживай. Все сделаю.

Марина ушла к себе и спустя час набрала номер начальника:

– Макс, мы нашли место, где, возможно, спрятано тело. А еще Гера обнаружил, кто, возможно, ездил с Енотом. Первый в нашем деле погибший парень-мотоциклист работал в компании, занимающейся скупкой попавших в аварию байков. Вопрос, как нам всю эту информацию сообщить. Гера настаивает на анонимном звонке.

Она выслушала то, что ей сказал Макс, и с облегчением ответила:

– Поняла. Хорошо, сейчас позвоню Шмелю. И еще, уже не про мотоциклистов. Я получила другую сводку из архива по поводу пожара в клубе. В качестве причины возгорания указано замыкание. Очаг возгорания – щиток. О поджогах ничего не говорится.

Макс поблагодарил и попросил держать его в курсе всего происходящего.

Марина сделала короткую паузу после разговора с ним, собираясь с мыслями, и набрала уже Шмеля.

Разговор с байкером вышел гораздо дольше, чем с Максом. Мужчина выслушал Марину и сказал, что сам сообщит о месте, в котором, возможно, находится тело.

Прощаясь, он произнес:

– Ждите.

И Марина с Герой остались в офисе ждать.

Время в неизвестности растягивалось до бесконечности. Марина то и дело бросала взгляд на настенные часы и молчавший на столе мобильный. Словно сговорившись с ее смартфоном, затих и городской телефон, хотя обычно звонки поступали довольно часто. Повисшая в офисе тишина звенела напряжением. Даже выглянувший в коридор Гера, обычно шумный, громкий, только поднял брови, задавая немой вопрос. Марина качнула головой.

Коллега, однако, не ушел к себе, а бесшумно приблизился к стойке и вполголоса спросил:

– Совсем ничего?

– Нет.

Он бросил взгляд на циферблат настенных часов и шепотом прокомментировал:

– Пятьдесят минут прошло. Это, наверное, слишком мало?

– Да.

Марина вышла из-за стойки и, уже не скрывая нервозности, заходила взад-вперед.

– А мы ведь молодцы, – тихо сказал Гера. И она кивнула – молодцы. Только вот что будет дальше? Вдруг они ошиблись?

Спустя еще полчаса они поняли, что ожидание звонка в таком напряжении ничего не даст. Спустя два часа смирились с тем, что, возможно, новостей сегодня не будет. Но, однако, когда закончился рабочий день, ни он, ни она не покинули офис. Только Гера ненадолго отлучился и принес из ближайшего кафе по коробке с салатами и два сэндвича. И хотя у Марины не было аппетита, она поужинала вместе с Герой на офисной кухне.

В половине восьмого раздался долгожданный звонок от Шмеля:

– Нашли, – голос пожилого байкера звучал глухо. – Там, где вы и сказали. Рядом с телом был браслет. Зацепился за ткань, которым ее накрыли.

– Браслет… Патрика? – выдавила Марина. И по паузе в трубке поняла, что оказалась права.

– Завтра к вам подъедет один мой знакомый. Он бывший опер, но у него остались знакомые в органах. Поговорит с вами неофициально, так сказать. Расскажите ему все, что знаете. Он нормальный чел, решит, как правильно все передать кому надо.

– Спасибо.

– Угу. Вам спасибо. Это вы проделали офигенную и очень рискованную работу. Я восхищен. Хотя тяжело все это, – сказал Шмель вместо прощания и повесил трубку.

Марина отложила телефон и подняла взгляд на застывшего возле стойки Геру.

– Завтра к нам приедут поговорить. Человек хоть, как выразился Шмель, понимающий, но о своих талантах промолчи. Ты обычный сисадмин.

– Это понятно. Не боись. Выкрутимся. Поехали по домам. Я тебя подброшу.

* * *

Лида с Андреем вернулись поздно, уставшие, но довольные. После торопливого ужина в гостиничной столовой все собрались в номере у Макса. Сначала он рассказал, что ему с Люсиндой удалось обнаружить, потом приготовился слушать, что узнали коллеги.

Работу те проделали колоссальную: они, оказывается, не только посетили Абрамовку и школу, в которой когда-то учился Виталий Казаков, но и съездили в воинскую часть. Основная заслуга в добывании информации принадлежала Андрею: он уверенно заходил туда, куда простых обывателей не пускали, показывая таинственное удостоверение, о котором скромно отозвался как о «фальшивой ксиве». Отчитывалась же Лида, то и дело заглядывая в блокнот с пометками. Сведения о Казакове она выдавала кратко и в хронологическом порядке. Макс подумал, что даже Лида переняла у Марины полезную привычку все структурировать и записывать.

Биография у Виталия Казакова оказалась безупречной. Не пил, не дебоширил, не скандалил, не конфликтовал, ратовал за справедливость.

На этой фразе Лиды Макс с Люсиндой многозначительно переглянулись.

– Не женат, живет в городе, забрал к себе пожилую мать. Будучи ребенком, почти не хулиганил. Но пару эпизодов учителя и его бывшие соседи все же запомнили, – рассказывала Лида. – Однажды Виталик баловался со спичками, пока мама кормила младшего брата, и случайно поджег в комнате штору. Сгорела комната, но Казаковым, которые в деревне были на хорошем счету, помогли заново отстроиться.

Виталика, по воспоминаниям одной соседки, даже не стали наказывать: мать была счастлива, что с сыном ничего не случилось, ведь ребенок долго прятался в уже горевшей комнате и наглотался дыма.

– Та же соседка упомянула, что перед этим мать отругала старшего сына за какую-то мелочь, – сказала Лида, переворачивая страницу блокнота. Люсинда же вполголоса произнесла:

– Первая серьезная несправедливость, которую «исправил» огонь. И не последовавшее за поджогом наказание.

– Еще был один школьный конфликт с учительницей математики. Якобы та незаслуженно влепила Виталику «двойку» за забытую тетрадь с домашней работой. Этот конфликт запомнился, потому что обычно нешумный парень раскричался не на шутку, пытаясь доказать, что все он принес и сдал, как другие ученики. Но учительница настаивала, что его тетради в стопке не оказалось. История закончилась тем, что тетрадь обнаружилась у учительницы дома. Но извиняться математичка не стала, как и исправлять «двойку»: мол, Казаков заслужил ее за поведение, когда повысил голос на учителя.

– Как итог – подожженный туалет, – тихо добавила Люсинда, но, поймав взгляд Макса, поправилась: – Хотя это и не доказано.

– Парень увлекался фотографией и, по разговорам, у него неплохо получалось снимать на старый отцовский «Зенит», – продолжила Лида. – В школе даже однажды сделали выставку его работ. Выпускной он тоже фотографировал. Виталий настолько увлекался съемками, что уехал сразу после школы в столицу поступать во ВГИК на операторский факультет – мечтал работать с видеокамерой и попасть в кино. Повез свои лучшие фотоработы. Директриса сама писала ему характеристику. Но, к сожалению, на экзаменах он провалился и вынужден был вернуться.

Лида снова сверилась с записями:

– Это было летом девяносто второго года.

– Когда и случились мелкие возгорания, – пробормотал уже Макс.

– Да. Осенью Виталия забрали в армию. Ему уже успело исполниться восемнадцать. С осени девяносто второго по осень девяносто четвертого он проходил срочную службу в местной воинской части.

Упоминание дат, в которые служил Казаков, заставило Макса усомниться вслух в выстроенной версии: пожар в клубе случился в девяносто третьем, когда парень служил. Да и в архивной справке в качестве причины возгорания указывалось замыкание. Пожар в клубе выглядел естественным. Но Лида в ответ только улыбнулась. Андрей же спокойно сказал, что пожар мог случиться во время увольнения.

– В армии Казаков тоже был на хорошем счету, – вернулась к рассказу коллега. – Там быстро узнали о его таланте фотографа и не только поручали Казакову снимать на его «Зенит» для стендов и отчетных альбомов, но и приглашали на личные торжества. В общем, он был вхож не только в штаб, но и в семьи начальства.

Лида перевернула страничку блокнота, перевела дыхание и подняла на Макса взгляд:

– Пока он служил в армии, случилась трагедия. Погибла невеста Казакова, жительница Абрамовки.

– В пожаре.

– Да. Соседи рассказали, что Виталий очень по ней убивался. А когда отслужил, уехал в город на заработки: в самой деревне все ему напоминало о девушке. Если и наведывался, то редко. Но деньгами семью снабжал. А потом погиб Паша. Следом за младшим братом умер и отец. Виталий к тому времени уже сменил работу: пошел в милицию. Сначала в дежурную часть, а потом стал двигаться по карьерной лестнице. Сейчас он уже начальник местного отдела.

Макс тихо присвистнул. Лида закрыла блокнот и выжидающе скрестила на груди руки.

– Ребят, мы в тупике, – сказал после недолгой паузы Макс. – У нас ничего нет, кроме ничем не доказываемой версии. Она пусть и годная, но куда дальше с ней? Можем, конечно, подать заявление в прокуратуру или следственный комитет…

Он снова сделал паузу, чтобы посмотреть все детали в интернете.

– Но у нас нет доказательств, что в клубе был поджог и это сделал Казаков.

– Макс, я могу попасть на прием даже к начальнику отдела. Считаю, виноват ли он или нет, – уверенно сказала Люсинда. – Если понадобится, воспользуюсь отцовской фамилией в качестве пропуска.

– Да, но дальше что? Тот, под кого мы копаем, носит погоны, занимает высокую должность. Ситуация просто не сдвинется с места. Допустим, что Казаков признается, и дело возобновят. Но пока поднимут архивы и запросят проверки, времени пройдет очень много. А у нас клиент, который долго не вынесет преследование мертвых.

– Тогда и займемся клиентом, – припечатала Лида. – Главная наша цель – он.

– Похоже, у тебя есть план, – развернулся к ней Макс. Ведьма, явно припоминая ему недавнюю историю с поездкой на мотоцикле, ухмыльнулась:

– Есть. И он тебе не понравится.

Лида плавно повела плечами, неторопливо поправила прическу и откинулась на спинку кресла, которое занимала.

– Я сейчас в ресурсе. То есть у меня столько энергии, что я готова потратить ее на работу. Но, к сожалению, это не позитивная энергия. Я зла, так зла на Геру, что внутри меня все кипит! Даже шопинг мало помог. Я едва сдерживаюсь, чтобы что-нибудь не разрушить, и специально не отвечаю на звонки мужа. Он хоть и заслуживает недельной диареи, но я все же его люблю и не хочу ему навредить.

– Это понятно, Лид. Но какое отношение это все имеет к истории с подозреваемым и нашим клиентом?

– А такое, Макс, что мне нужно разрядиться! – отрезала Лида. – Могу, конечно, спалить окончательно проводку, устроить прорыв труб…

– Вот уж не надо.

– А могу потратить эту энергию на ритуал. Правда, будет он, скажем так, недобрый.

– Лида, давай без долгих вступлений, – поторопил Макс.

– А если без вступлений, то я направлю энергию на разрушение связи нашего клиента с мертвыми. Сотру остаточный след, и мертвые от клиента отстанут. Все дела с Юрием Петровичем можно будет считать законченными: он получит долгожданное освобождение и, надеюсь, оплатит счет. Но, Макс, ты сам понимаешь, что мертвые никуда не денутся. И оставлять их в нашем мире, да еще ни к чему не привязанными, опасно. Поэтому я собираюсь временно «прикрепить» их к тебе.

– Ну, мы с ними как бы уже… знакомы, – неловко пошутил Макс. – Через меня они и пытаются донести свои требования. Понятно, ты замкнешь все на мне – так проще.

– Да, так будет лучше для нашей дальнейшей работы. Потом пусть Люси сделает то, что предложила. Я хочу убедиться, что виноват действительно Казаков, чтобы не брать греха на душу. Если все подтвердится, перейдем ко второй части плана.

– Так. Интересно…

– Погоди. Сначала расскажу, к чему готовиться. Тебя будут одолевать мертвые со своими требованиями и угрозами.

– Это понятно.

– Понятно, но это далеко не все. От самого ритуала тебе тоже будет плохо. Считай, я перенесу вред с одного человека на другого, невинного. Пусть все это временно, но ночь у тебя выдастся тяжелой: озноб, слабость.

– Переживу.

– Как же ты, Макс, торопишься попасть под удар ведьмы, – грустно усмехнулась Лида.

– Я тебе доверяю, – просто сказал он. И его слова вызвали у Лиды легкий румянец.

– Доверяешь… Возможно, твой организм будет сопротивляться моему воздействию, и тебя будет выворачивать, как при сильном отравлении. Еще, Макс, о себе напомнят все твои слабые места: обострятся хронические заболевания, если они есть…

– Нет.

– …Могут разболеться старые травмы. А у тебя их, так понимаю, было предостаточно. В общем, после такой ночи ты будешь день лежать и приходить в себя. И это, повторяю, не считая того, что мертвые станут лезть к тебе со своими историями.

– Макс… – предупреждающе шепнула Люсинда, а Андрей едва заметно качнул головой. Лида же развела руками:

– Я обязана обо всем предупредить! Если бы с нами был шаман, он бы помог все это перенести, но он далеко.

– Обойдемся, – ровно сказал Макс. – Так понимаю, другого плана у нас нет.

Он попытался улыбкой разрядить обстановку. Но никто не улыбнулся в ответ.

– Это самый быстрый способ со всем покончить, – подтвердила Лида. – План, как я уже сказала, состоит из двух этапов. И самая сложная часть – первая. Сложная для тебя. Но у меня не хватит ресурсов сделать все за один раз. Сегодня я буду работать легко на волне злости. Завтра же придется постараться.

– Ладно, – сказал Макс и, обведя всех взглядом, чуть пожал плечами. – Когда… приступим?

– Мне нужен час настроиться. Предупреди клиента. И пусть пришлет свою последнюю фотографию. Люси… – ведьма развернулась к сидевшей с напряженным лицом коллеге. – С тобой я тоже немного поработаю. Казаков, по слухам, питает слабость к красивым женщинам. Ты и так ничего. Но сделаем тебя чуть ярче: макияж и подходящая одежда. Макияж я сделаю тебе завтра. А сейчас подберем что-то из моего гардероба. Хотя, черт возьми, что я могу тебе дать, если у самой из одежды – походные штаны и джемпер? Не свитер же с оленем…

– Обойдусь, – буркнула Люсинда. – Макияж сама сделаю, но косметику у тебя попрошу.

– Договорились, – кивнула Лида и снова посмотрела на начальника. – Макс… Я все же позвоню шаману и предупрежу его. Пусть не отключает во время сна телефон. И мы всю ночь будем у тебя дежурить. Установим график и станем меняться.

Люсинда с Андреем при этих словах активно закивали.

– Ребят, я же не больной. Не стоит.

– Стоит! – отрезала Лида и поднялась. – Ладно, я пошла готовиться. Через час увидимся.

Она первой покинула номер. Андрей с Люсиндой же задержались. Но прежде чем кто-то из них попытался отговорить его от опасной затеи, Макс отдал им распоряжение:

– Закончите, пожалуйста, с газетами. Мы с Люсиндой просмотрели уже две трети. Надежды, конечно, мало найти какую-то улику в старых публикациях, но мы должны попробовать все.

Слава богу, никто не стал спорить. Когда коллеги удалились, Макс перевел дух и набрал Марину. Позже он не сможет ей позвонить.

Девушка уже была дома, но приехала всего минут десять назад. Макс выслушал новости и кратко рассказал о своих, правда, о плане Лиды умолчал.

Они оба были уставшими, поэтому разговор не вышел долгим.

– Думаю, мы завтра или послезавтра вернемся, – сказал он, всей душой желая, чтобы так и было.

Стук раздался, когда Макс отложил телефон.

За дверью была не Лида, как он подумал, а стоял с газетой в руках Андрей.

Макс кивнул, приглашая его пройти. Андрей переступил порог, протянул газету и показал пальцем на маленькую заметку.

– Девятого мая в воинской части состоялись торжественные мероприятия, посвященные сорок восьмой годовщине Победы… – начал зачитывать вслух Макс. Прервавшись, он посмотрел на дату выпуска: десятое мая девяносто третьего года.

– С раннего утра на плацу… Так, так… С поздравительной речью выступил…

– В конце, – подсказал Андрей.

– Ага. Праздничное мероприятие было снято за видеокамеру. Видеосъемку проводил солдат срочной службы Казаков Виталий.

Макс поднял взгляд на Андрея, и тот чуть растянул губы в усмешке.

– Ясно. Ясно, откуда взялась камера. Что ж, – Макс аккуратно сложил газету так, чтобы заметка оказалась на виду. – Отдадим это Люсинде. Вместе с оплавленным адаптером.