Марина тут же пожалела и о своем негодовании, выплеснувшемся так внезапно и агрессивно, и о холодном тоне, каким попрощалась с Максом. Даже о том, что назвала его полным именем, тоже пожалела: этим она будто еще больше обозначила возникшее между ними расстояние и в очередной раз напомнила о давней ссоре – некрасивой, фатальной, поставившей под угрозу жизни коллег.

Девушка остановилась посреди комнаты, крепко зажмурилась и медленно выдохнула. Невольно вырвавшиеся у Макса слова ее, конечно, обидели. Но и он не ожидал такого шквала упреков, к тому же не знал, что его спровоцировало. А дело было в страхе: Марина почти весь день, с тех пор как вернулась с коллегами с задания, ощущала нарастающее с каждым часом беспокойство. Так чувствует приближение землетрясения испуганный зверь: мечется, ищет безопасное укрытие, поскуливает. Марина, конечно, не металась, не суетилась, внешне оставалась спокойной, но предчувствие, что надвигается нечто страшное, сегодня стало особо сильным.

Ее уже относительно давно не беспокоили видения – и она успела поверить, что рассталась с этим проклятым даром навсегда. Но некое время назад ощущение неясной тревоги стало просачиваться в душу, бессимптомно точить изнутри, как зловредная болезнь на начальной стадии, а сегодня обрушилось с внезапной силой. Марина в тот момент возвращалась домой, ехала в метро. Хорошо, что она сидела, иначе от резкого головокружения и накатившей слабости потеряла бы равновесие.

Конечно, это могли быть последствия полученной летом травмы. И Марина не собиралась исключать медицинское объяснение происходящего: думала записаться к врачу, но так, чтобы не встревожить без всякой причины близких. Впрочем, в душе она понимала, что авария тут ни при чем.

Ей удалось немного отвлечься, когда мама затеяла готовку ужина и попросила помочь. Но мама решила сделать свою фирменную запеканку, которая очень полюбилась Максу, и Марина, нарезая овощи и обжаривая их, не могла снова не думать о случившейся размолвке. В какой-то момент она не выдержала и отлучилась, чтобы написать сообщение:

«Позвони мне, пожалуйста, когда приедешь домой. Я очень за тебя переживаю».

Рядом с текстом высветилась лишь одна галочка: доставлено, но не прочитано. Марина попыталась уговорить себя, что парень еще в дороге, и с трудом удержалась от порыва взять телефон с собой на кухню.

Семейный ужин, припозднившийся из-за сложного блюда, требовавшего времени, проходил в более-менее привычной уютной обстановке.

Наташа весь ужин сидела с мечтательной улыбкой и рассеянно ковыряла вилкой запеканку. Можно было подумать, что она влюбилась. Но Марина знала, что на самом деле сестра придумывает новые козни своим героям. Наташа дописывала второй роман про отношения студентки Миланы и красивого молодого олигарха, в котором, к неудовольствию Марины, явственно угадывались черты Марка Гвоздовского. К сожалению, со свиданий со своим сокурсником Антоном сестра не возвращалась с такими блестящими глазами и улыбкой, скорее, наоборот: с уставшим видом ставила очередной букет в вазу и бросалась к компьютеру – писать про выдуманные (и, скорее всего, желаемые) отношения между героями ее романа. Одно хорошо: Марк больше не беспокоил Наташу, и она о нем тоже не заговаривала.

Мама во время еды немного рассказала об интересном проекте, который взялась рекламировать. Папа тоже поделился какими-то рабочими новостями. Только Марина молчала.

– Все в порядке? – спросила ее мама, когда они уже закончили убирать со стола и остались вдвоем на кухне.

– Да, – отмахнулась девушка. Мама, скорей всего, не поверила. Но Марина поспешно ретировалась в свою комнату, чтобы избежать расспросов.

Там она наконец-то проверила телефон. Одна галочка – одна проклятая галочка! А Макс уже по времени должен был приехать домой.

Время сочилось как заваленный камнями и лесным мусором ручей – вяло, истончающимся умирающим потоком. И с каждой прожитой минутой-вечностью Марина тоже истончалась нервами и умирала от беспокойства. Перед глазами рисовались картины одна страшней другой: Макс не справился с управлением, слетел с шоссе, или его подрезали, сбили. Она уже не могла понять: просто накручивает ли себя на фоне размолвки или это действительно ее проклятое предчувствие, которое перестало быть абстрактным и обрело ясность.

Не выдержав, Марина все же позвонила. В трубке раздались длинные гудки, но никто не взял трубку. Возле сообщения наконец-то появились две галочки, извещающие о том, что оно прочитано. Марина застонала от облегчения и замерла, глядя на надпись «в сети». Но Макс, просмотрев сообщение, вышел из мессенджера, оставив Марину в тишине.

Так и не дождавшись от него звонка, она небрежно бросила телефон на диван. Беспокойство трансформировалось в злость и обиду.

Марина вздрогнула, когда в дверь тихонько постучали. Она отозвалась, ожидая увидеть Наташу, но в комнату вошла мама – пожелать спокойной ночи и попросить не засиживаться допоздна.

– Скоро лягу, ма, – пообещала девушка и не сдержала грустной улыбки. – Лучше Наташе напомни, а то наша писательница до утра засидится за своим романом.

– Ей завтра не надо вставать так рано, как тебе.

– Ты тоже не засиживайся, а то знаю тебя.

– Постараюсь. Но проект интересный! – глаза у мамы, такие же синие, как у дочери, заблестели. И Марина, любуясь своей молодой и красивой мамой, которая наконец-то нашла себя в любимом деле – маркетинге и рекламе, не сдержала улыбки. А когда-то мама работала в бухгалтерии в маленькой компании, была вечно уставшей, взвинченной. Она и выглядела по-другому: казалась такой же бесцветной, как Елена Васильевна. Как хорошо, что мама нашла дело по душе, да еще могла работать из дома.

– Посижу немного на кухне. Я не буду шуметь. Папа уже спит, – вполголоса проговорила мама и вдруг спросила:

– С Максимом поссорились?

– Откуда ты… – начала Марина, но оборвала себя на полуслове и тяжело вздохнула:

– Не то чтобы поссорились. Ляпнули друг другу неприятное. И я теперь не знаю, что с этим делать. Он не берет трубку.

– Значит, не может ответить, – оптимистично заверила мама. Но от ее поддержки лучше не стало: вдруг действительно с ним что-то случилось?

– Давай, дочь, не задерживайся. Ложись спать. Завтра все увидите в другом свете.

– Угу, – удрученно согласилась Марина, чтобы не тревожить маму. Вряд ли удастся уснуть.

Она разобрала постель, переоделась в пижаму и легла с книгой в надежде, что интересный роман немного смягчит горечь этого вечера. Но ей так и не удалось погрузиться в запутанный детективный сюжет. Марина отложила книгу, погасила свет и выставила беззвучный режим в телефоне. Но на внезапно вспыхнувшем экране вдруг высветилось имя Макса, и она немедленно ответила:

– Да!

– Не спишь еще? – тихо спросил он. От его низкого голоса сердце учащенно забилось, улыбка сама собой появилась на губах.

– Нет.

– Хорошо, – протянул Макс, и Марине показалось, будто он тоже улыбнулся в трубку. – Можешь открыть мне? Не хотел звонком перебудить всех твоих.

– Что? – воскликнула Марина. – Ты где?

– Возле твоей двери.

– Господи! – пробормотала она, вскакивая. Но запуталась в одеяле и чуть не упала. – Черт!

– Марин, я один. Без господа и черта, – засмеялся Макс.

– Ну тебя!

Она, прижимая телефон к уху, заметалась по комнате в поисках сумочки, в которой лежали ключи.

– Погоди, сейчас открою.

Марина выскочила в коридор и несколько секунд спустя смогла впустить Макса в квартиру. Не дав ему сказать ни слова, она крепко обняла его и, прильнув щекой к куртке, счастливо выдохнула. Он тоже обнял ее и замер, уткнувшись лицом ей в волосы. Тревога ушла, осадок от размолвки без следа растворился в этом молчаливом, но таком говорящем объятии.

Марина первой отстранилась, но продолжила обнимать Макса за талию.

– Никогда, никогда больше не стану ругаться с тобой! Мне потом очень плохо! – выпалила она, заглядывая снизу вверх ему в лицо. Макс по-доброму усмехнулся.

– Мне тоже плохо. Но разногласия могут случаться, никто от них не застрахован. Главное, чтобы мы сразу мирились. Разговаривали и слушали друг друга.

Он протянул ей небольшую коробку, перевязанную лентой.

– Что это?

– Пирожные. Правда, из круглосуточного магазина, – вздохнул он. – Кондитерская уже была закрыта.

– О!

– Ты мне позвонила в тот момент, когда я расплачивался на кассе. Не смог ответить. Извини. Вообще извини за… то, что наговорил.

– Это ты меня прости! Я сильно за тебя испугалась, – пробормотала она и торопливо потянула его за рукав куртки. – Пойдем на кухню! Поставлю чайник.

Марина совсем забыла, что там работала мама. Макс смущенно c ней поздоровался и бросил взгляд на настенные часы, «говоря» тем, что не задержится. Маму же будто ничто не удивило. Она приветливо кивнула, закрыла ноутбук и сказала, что идет отдыхать. Но, выходя из кухни, указала на холодильник:

– Марин, накорми Максима.

– Да я скоро уед… – начал было гость, но девушка уже выставила на стол контейнер:

– Ты не ужинал.

– Если честно, сложно отказаться… – улыбнулся он, увидев любимую запеканку.

Марина же представила, как уставший Макс добирается по ночным шоссе домой, а она снова не может уснуть от беспокойства, и предложила:

– Оставайся.

– Что? – растерялся он и поднял брови. Марина невозмутимо поставила тарелку в микроволновку, выложила на стол вилку с ножом и уверенно повторила:

– Оставайся. Куда поедешь в ночь?

– Но у тебя… – окончательно смутился он. Марина иногда приезжала к нему с ночевкой, Макс же никогда не оставался у нее.

Он оглянулся на закрытую дверь кухни, будто проверяя, не войдет ли кто. Видеть его таким растерянным почему-то показалось очень забавно, и Марина засмеялась.

– Это уже какой-то другой уровень наших отношений… гм, – он почесал нос, совсем как Люсинда, когда той бывало неловко. – Эм… Я бы остался, но мне завтра ехать на похороны девушки-байкерши, и от меня дорога короче. Если бы у меня с собой был второй шлем, забрал бы тебя к себе!

– На мотоцикле? – качнула головой Марина, ставя перед ним тарелку. Он пожал плечами и спросил:

– Поехала бы?

– Поехала, – решительно ответила она и села напротив. За спиной на разделочном столе приятно шумел, закипая, электрический чайник. Мягкий свет настенного светильника, который Марина зажгла вместо яркого основного освещения, только добавлял уюта. Если бы не мысли о том, что парню предстоит возвращаться ночью домой, а ей – не спать в ожидании сообщения от него, она бы помечтала о том, чтобы такие вечера (конечно, без предварительных размолвок!) стали у них повседневными. Может, Макс тоже подумал о чем-то подобном, потому что, не поднимая от тарелки взгляда, мечтательно улыбнулся. Но идиллию позднего вечера нарушил короткий сигнал входящего сообщения. Макс с явной неохотой проверил, кто ему пишет.

– Гера. Наш хакер тоже полуночничает.

Макс прочитал сообщение, нахмурился и, набирая коллегу, быстро пробормотал:

– Извини, Мариш… Гера? Что там у тебя?

Он, все так же хмурясь, выслушал, что ему сказали. Марина слышала доносившийся из трубки голос коллеги, но разобрать слов не могла.

– Хорошо, Гера. Завтра разберемся. С утра мы с Люси едем на похороны байкерши, может, там что-то узнаем. Отдыхай! Ты молодец.

Макс отложил телефон и протяжно выдохнул.

– Проблемы? – встревожилась Марина.

– Ребусы, – развел руками Макс. – Развалилась наша версия. Гера вскрыл пару личек: попавшего сегодня в ДТП парня и еще одного, погибшего в начале апреля. И нашел сообщения от девушек, назначивших им свидания накануне аварий.

– Так это подтверждает наши предположения, – осторожно заметила Марина.

– И да, и нет. Писали этим парням разные девушки, и ни одну из них не зовут Ариной.

– И что это значит? – не поняла Марина, куда он клонит.

– А то, что версия с призраком-убийцей по имени Арина с треском провалилась. Скорее всего, эта блондинка Арина, которая написала брату нашей заказчицы, жива и здорова – как и другие девушки, пригласившие на свидания жертв.

Марина тихо простонала. Получается, их усилия оказались напрасны. Предположив со слов заказчицы (та упомянула, что брат перед смертью назвал Арину мертвой), что байкеров убивает призрак блондинки, они направили все усилия на поиски этой девушки: кем она была, считалась ли пропавшей, была ли подругой одного из байкеров и так далее.

– Возможно, призрак каждый раз выбирает разных девушек и каким-то образом заставляет их назначать свидания потенциальным жертвам, – сказал Макс. – Гера сбросит мне профили тех девушек, которые переписывались с мотоциклистами, и мы с ними, конечно, свяжемся. Но я уже представляю, что они могут ответить: ничего не помню, не знаю, как эти сообщения появились в моей личке. И не соврут. Призрак просто использует каждый раз разных девушек для того, чтобы те заманили очередного мотоциклиста в ловушку. Черт… А я еще сегодня всех этих парней предупредил об «Арине».

Макс тихо рассмеялся и потер ладонью лоб.

– Я не знаю, кого искать, Марин. Какого-то абстрактного призрака. Это может быть кто угодно! Хоть красивая девушка, хоть столетний дед, которому при жизни мешали «дырынчалки», поэтому после своей смерти он решил так навести порядок.

Ситуация была патовой, но Марина хихикнула, и Макс тоже устало улыбнулся.

– Ладно, Мариш, поеду домой. Завтра будем над всем этим думать. Может, нам с Люсиндой удастся узнать что-то новое. Моя поездка на место сегодняшней аварии тоже мало что дала.

Он поднялся, захватив грязную тарелку и, не слушая возражений Марины, что она сама все уберет, поставил в посудомойку.

– Получается, я приехал к тебе только поесть, – засмеялся он, разворачиваясь к Марине и сгребая ее в охапку. – Но уже слишком поздно, тебе нужно отдыхать.

– А тебе – добираться до дома. Напиши, когда доберешься.

– Обязательно. Ой… – спохватился он. – Я и Люси обещал написать. За это время я уже мог несколько раз доехать до дома.

Он быстро отстучал сообщение.

– Пожалуйста, отзвонись, – с мягкой улыбкой напомнила Марина. – И будь завтра осторожен.