Домой Макс вернулся раньше, чем ожидал: удалось проскочить почти без пробок, да еще сам визит не занял много времени.

Вспомнив, что не обедал, он поставил воду для пельменей и сел за кухонный стол с ноутбуком. Гера прислал внушительный список блогов, и теперь нужно было написать всем потенциальным жертвам предупреждение. Макс составил короткий текст: просьбу связаться с ним, если придет сообщение от некой Арины.

Пока готовились пельмени, с фальшивого профиля он успел разослать часть сообщений. Кто-то из пользователей ответил сразу, но Макс оставил чтение на потом, чтобы не отвлекаться. Во время еды он продолжил работать и не остановился, пока не написал последнему мотоциклисту в списке. Последние пельмени безнадежно остыли в тарелке: увлекшись, Макс почти забыл о них. Доедая их холодными, он прочитал ответы, в основном краткие «ок». Надежда на то, что откликнется парень, кого Арина позовет на свидание следующим, была призрачной, как и сама девушка. Но Макс решил использовать все варианты.

Он вымыл посуду и сварил кофе, затем с чашкой вновь вернулся за ноутбук, чтобы пролистать сообщества мотоциклистов. Открыл одну страницу, потом другую, чувствуя, как холодеет в душе. Потом, чертыхнувшись, сбросил ссылку в рабочий чат и набрал Геру.

– В Подмосковье примерно два часа назад случилась авария с мотоциклистом. Парень из нашего списка.

– Е-ешки-ин, – протянул хакер, и Макс ясно представил, как тот оттянул в замешательстве свои светлые волосы.

– Пока вроде жив, по крайней мере, других новостей нет. В общем, Гер, оставь профили погибших и займись этим. Но очень аккуратно. Влад Солнцев.

– Понял, – кратко ответил коллега.

– Люси в офисе?

– Нет. Если вернется, что передать?

– Ничего. Я сам ей позвоню.

Пробегая взглядом новость уже в другом сообществе, Макс набрал напарницу, но она не ответила: то ли в дороге, то ли настолько увлечена беседой с шаманом, что не слышит звонка. Макс не сдержал мимолетной улыбки: он не собирался специально подталкивать Люси и Арсения друг к другу, просто выпал удобный повод.

Пока он слушал длинные гудки, нашел, что искал, – место аварии. Нет, это совсем не по дороге Люсинде: в противоположной стороне. Придется подождать до завтра. Но все же Макс не желал упускать шанс, пусть и маленький, застать на месте ДТП призрачную виновницу. Вдруг эта мистическая Арина, сотворив черное дело, на какое-то время задержится там? Где беда – там испуг, боль, негодование, то есть яркий выплеск негативной энергии, которой питаются многие сущности.

Макс побарабанил пальцами по столу и бросил взгляд на часы. Ехать на машине – гиблое дело. В этот час, когда все возвращаются с работы, да еще из столицы в область, автомобили не столько двигаются, сколько простаивают в бесконечных пробках. Если и ехать, то только на мотоцикле.

Обычно в это время он уже садился на байк, но сейчас поездки были отложены из-за серьезной травмы. Восстановление шло хорошо, но до полного было далеко: рука болела, быстро уставала, отекала. Макс старался нагружать ее по минимуму, но сейчас решил рискнуть.

Не оставляя места вполне разумным сомнениям, он достал плотные штаны и куртку. И все же, когда прикреплял к шлему камеру, провозившись дольше обычного из-за плохо слушавшихся пальцев, едва не передумал. Забинтовав руку, как рекомендовал делать при нагрузках физиотерапевт, Макс померил две пары перчаток и остановился на тех, которые не давили на повязку.

По пути до крытой парковки, на которой зимовал байк, ему не встретился никто из знакомых. Тихая пустынная улица придала уверенности.

– Не подведи, – шепнул он, усаживаясь на кожаное сиденье. Мотор взревел, Макс уверенно вырулил на улицу, но, прежде чем отправиться в путь, сделал пробный круг по району, а потом выехал на шоссе. Ему предстояло пересечь часть столицы, а потом съехать на загородную трассу. Макс надеялся быть на месте примерно через час-полтора.

Но, не доехав до нужной развязки, он попал в плотную пробку. Все четыре полосы были заняты едва ползущими машинами. И ладно бы автомобили двигались каждая в своем ряду, но некоторые, как синий минивэн, в попытках втиснуться в зазор только стопорили движение. Дать задний ход и вернуться в свою полосу машине мешал занявший опустевшее место джип. Даже на мотоцикле не объехать. Если бы вон тот белый «Пежо» чуть сдвинулся влево, а джип сдал назад, минивэн смог бы перестроиться на облюбованную полосу, и движение, пусть и медленно, снова бы возобновилось. Но водитель «Пежо», похоже, никуда не торопился, что для суматошной столицы было удивительно. Ничего не оставалось, как притормозить. Но, когда Макс опустил на землю ногу, сзади раздался длинный нарастающий вой сирены. «Скорая». Дальше, в нескольких сотнях метров, располагалась детская больница. Макс быстро оглянулся. Реанимобиль с включенными мигалками встал сразу за ним. Повторный вой сирены создал некое движение впереди: машины попытались как-то перестроиться. Но зазевавшийся или слишком принципиальный водитель «Пежо» не сдвинулся с места, а из-за него не могли разъехаться и создавшие затор прямо перед мотоциклом и «скорой» джип с минивэном. Макс тихо чертыхнулся. Втиснувшись в узкий проем между машинами и едва не задев бампер минивэна, он подкатил к «Пежо» и стукнул в окно со стороны пассажирского сиденья. Водитель дернулся и что-то сказал, но Макс резко указал на «скорую», а потом энергично замахал, требуя у водителя потесниться влево. К счастью, тот понял и прижался к краю полосы. Макс торопливо объехал «Пежо» и сделал знак водителю джипа, чтобы тот сдал назад. Машины не только встали каждая на свою полосу, но и потеснились, образовав узкий проезд для «скорой».

– Между рядами, брат! Между рядами! – раздалось из громкоговорителя. Макс понял, что от него требуется, и направился вдоль разметки. «Скорая» медленно поехала за ним. Кто-то из водителей сразу же теснился в сторону, кто-то оставался на пути. Макс подруливал к загораживающим проезд автомобилям, легонько стучал зазевавшимся водителям в окно и жестом просил сдвинуться в сторону. Он ехал впереди, расчищая меж рядов коридор, по которому «скорая» двигалась уже свободно.

В одном месте его подрезала красная легковушка: хитроумный водитель быстро перестроился с забитой полосы на место, которое освободила маленькая «Киа».

– Там же ребенка везут! – возмутился Макс и газанул. Мотоцикл издал громкий рык. Следом за ним взревела сиренами «скорая», и наглый водитель испуганно метнулся в сторону.

Так они и проехали несколько сотен метров – до съезда к больнице.

– Спасибо, брат! – снова раздалось из громкоговорителя. Макс вскинул руку в знак прощания и, объехав пробку, помчался дальше.

К нужному месту, которое он, вопреки своим опасениям, нашел довольно быстро, приехал позже рассчитанного времени. Внимательный взгляд выхватил тормозной след и валяющийся неподалеку на обочине кусок синего пластика. Один из кустов на границе с лесопосадкой был значительно примят: вероятно, туда упал то ли сам мотоциклист, то ли его байк. Макс съехал с трассы и задержался возле куста со сломанными ветками. Не опасаясь того, что привлечет внимание проезжающих мимо водителей, он прикрыл глаза и снял с себя один воображаемый слой защитной сферы. Дорожный шум не отвлекал от медитации, наоборот, под однородный гул и шорох шин Макс только глубже погружался в нужное состояние. Молча обращаясь к Арине и представляя себе ее образ – тот, который нарисовала со слов заказчицы Насти Люсинда, – он мысленно сделал еще один шаг вперед. Чаще всего ему представлялось, будто он идет длинными коридорами, нередко – что спускается в подвал, но сейчас он «увидел» перед собой тонущую в ранних сумерках дорогу. Теплый ветер ласково обдувал не скрытое визором шлема лицо, принося горьковатый запах сухих трав и дыма. Дорога была пуста, но до слуха доносились звуки настоящего шоссе.

«Ну же, – ласково поторопил Макс. – Покажись мне! Расскажи, что тебя мучает. Кто тебя обидел?»

Картинка с незнакомой дорогой – проселочной, неасфальтированной, с обледенелым снегом по краям – зависла перед глазами неподвижным кадром. Но как Макс ни призывал мертвую Арину явиться ему, как ни пытался зайти дальше, ничего не происходило. Пусто. Никого. Мимо промчался грузовик, и резкий шум окончательно выбил Макса из медитации. Что ж, он потерпел неудачу, но увидел хоть что-то.

Небо уже начало темнеть, и на фоне ранних сумерек пожарно-красная полоса заката полыхала особо ярко. Пора было возвращаться.

Он направился к оставленному неподалеку мотоциклу и вдруг наступил на что-то, жалобно хрустнувшее под подошвой грубого ботинка. Макс опустил взгляд и увидел еще один небольшой пластиковый обломок, а рядом с ним – серебряный браслет из толстых звеньев и с замком-фигуркой. Макс присел, чтобы поднять находку, но, когда протянул руку, обнаружил, что браслет исчез. Рядом с ботинком все так же лежал кусок пластика, а затейливой вещицы не оказалось.

– Ясно, – вполголоса произнес он. Скорей всего, браслет был остатком его видения и не обязательно принадлежал попавшему в аварию мотоциклисту. Может, это призрак, не явившись лично, подкинул видение-подсказку? Такое, пусть и нечасто, но тоже случалось.

Макс выпрямился и вытащил из кармана куртки зазвонивший телефон. Люсинда. Пока он стаскивал шлем, напарница оборвала вызов. Но Макс тут же перезвонил.

– Извини, забыла отключить беззвучный режим, – быстро проговорила Люси. – Я тебе нужна?

– Уже нет. Собирался попросить тебя глянуть одно место, но увидел, что тебе это не по пути. Отправил ссылку в чат. Сегодня разбился парень из нашего списка, вроде, к счастью, жив. Я сейчас на месте аварии.

Направляясь к байку, он кратко рассказал, что случилось.

– Не люблю это шоссе, на нем вечно пробки. Надеюсь, доберешься домой не через полвека, – заметила Люсинда.

– Я не на машине, – признался Макс, и в трубке повисла красноречивая пауза.

– Не рановато ли еще тебе водить мотоцикл? – с явным неудовольствием спросила напарница.

– М-м… Не хотел упускать возможности осмотреться по горячим следам.

– Ладно, – со вздохом сдалась она. – Что-нибудь обнаружил?

– Не то, что хотел, но кое-что. Во-первых, на шоссе остался тормозной след. Значит, парень не просто не справился с управлением, он экстренно тормозил. Возможно, поздно заметил внезапно появившееся препятствие, запаниковал и неправильно среагировал. А байк, судя по сплошному следу, был старый, без системы ABS.

Люсинда понимающе угукнула: если бы на мотоцикле была эта антиблокировочная система, след был бы пунктирным. Колеса продолжали бы крутиться, байк оставался бы управляемым, и, может, его бы удалось выровнять.

– Во-вторых, я увидел картину с проселочной дорогой, – продолжил Макс. – Судя по погоде, это была зима. Но сама дорога – обычная, такую сложно опознать.

– Негусто. Но уже что-то.

– А еще я заметил браслет. Довольно приметный. Жаль только, не успел разглядеть. Он исчез.

Люсинда выслушала его и задумчиво произнесла:

– Макс, нам надо работать с живыми людьми: родными этого парня, с ним самим, если он поправится и будет в состоянии побеседовать.

– Это все понятно, Люси, – ответил Макс с едва заметным раздражением: рука после нагрузки начала болеть, а еще предстоял обратный путь. – Только родным парня сейчас вряд ли до нас.

– Я узнаю, что смогу, – пообещала напарница. – Спрошу у Шмеля, он – у других. На похороны завтра едем вместе?

– Да. Я снова возьму байк, чтобы не выделяться.

– Мог бы и машину. Кто там обратит на это внимание, – проворчала Люсинда.

– Ок, завтра решу. Посмотрю по своему, гм, настроению. Ладно, Люси, завтра все обсудим. Отдыхай. Поеду, а то уже темнеет.

Напарница взяла с него обещание написать, когда он доберется до дома, и Макс согласился.

Закончив разговор, он увидел сообщение от Марины: девушка спрашивала, как прошел визит папы к врачу, все ли хорошо. Макс не стал томить ее ожиданием и позвонил.

– Да, с папой все хорошо, – обрадовал он добрыми вестями. Марина ответила, что рада и, видимо, услышав в трубке дорожный шум, спросила:

– Ты за рулем?

– Нет. Но я на месте, где сегодня случилась авария. Хотел кое-что посмотреть.

Разговор с Мариной пусть и напоминал только что завершившийся с Люсиндой, но пошел по другому пути. Марина, не дослушав, внезапно перебила:

– Ты… не на машине. Взял мотоцикл?

Ее заявление было столь неожиданным, что Макс растерялся и пробормотал:

– Нет, я не…

Но тут же поспешно поправился:

– Да. На машине сюда по пробкам добираться долго.

В трубке повисла долгая пауза – вязкая, тяжелая, обещающая неприятности.

– Макс, тебе еще рано. И сейчас, когда на байкеров развернулась охота, это чистое безумие! – Марина начала тихим, заметно дрожавшим от негодования голосом, а последние слова почти выкрикнула.

– Мар…

– Одно дело – косить под нужный образ и заводить фальшивый профиль, чтобы поджидать призрака в безопасных условиях! И другое – носиться в этом образе по шоссе на байке, да еще со сломанной рукой!

– Она уже не сломана, – возразил он, чувствуя, как подавляемое до этого раздражение, продиктованное усталостью, болью в запястье и тем, что поездка вышла фактически бесполезной, неотвратимо поднимается волной.

– Какая разница! Все равно не долечена! Макс, черт возьми, ты бы хоть кого предупредил! Откуда в тебе это – переться в одиночку спасать мир?!

– Кто бы говорил! – внезапно взорвался он. – Сама будто не…

Он прикусил язык, но непроизнесенное окончание фразы так и повисло в звонкой тишине красноречивой недоговоренностью. Макс с опозданием понял, что его слова вполне можно расценить как обвинение в том, что из-за Марины их команда неоднократно вляпывалась в неприятности.

Он сам так не считал. Но оправдываться и уверять девушку в обратном было уже поздно.

– Ясно. Извини, – пробормотала она так удрученно, словно на нее действительно обрушилась вина за все беды, происходящие в мире. И пусть Макс уже готов был начать оправдываться, пытаясь ее переубедить, снова мысленно вскипел: ну хорошо, у него есть такое – идти разруливать все самому, отвергать помощь или вовсе о ней не просить. Но и Марина тоже, чуть что, готова взвалить на себя любую вину. Он сделал вдох-выдох, чтобы успокоиться, и нарочито спокойным голосом произнес, хотя и без всякой надежды быть услышанным:

– Это ты меня извини.

– Увидимся завтра, Максим.

И, не дав ему возможности что-либо добавить, она завершила вызов.

Макс бессильно опустил телефон и запрокинул лицо к небу. Их первая с Мариной ссора за то время, что они официально объявили о своих отношениях. Внутренне он понимал, что нужно дать время и ей, и себе перекипеть, успокоиться. Может, действительно оставить все до завтрашнего дня. Или хотя бы отложить разговор до возвращения домой. Но, как нарочно, думалось о том, как после их первой крупной ссоры случилась беда.

«Она дома, в безопасности. Успокойся», – говорил он себе, надевая шлем. Но чувство, что надвигается нечто темное, огромное, ужасное, не отпускало его бо́льшую часть дороги.