Глава 8

Я облизала губы.

Говорить с Арсом после того лета я не то чтобы избегала, мне было сложно. И даже сейчас, когда его бархатный голос зазвучал в трубке, я вдруг ощутила, что прошлое догнало.

Догнало и ударило по спине больно так, что я могла не удержаться и просто носом нырнуть вперёд, разбивая в кровь колени, ладони.

– Случилось. – Выдала я, решив пропустить намёк Арса на то, что я могла быть более общительной после того, что произошло.

– Ты знаешь, что я тебе скажу на этот счёт. Я тебе не раз это говорил: ты можешь рассчитывать на меня, чтобы не произошло.

Когда-то его голос внушал спокойствие.

Да почему когда-то?

Именно в то лето он и внушал спокойствие.

– Арс, мы в России.

– Дома, подозреваю? – Холодно уточнил, и я ощутила, что Ворошилов напрягся.

Да так сильно, что одной интонацией мог застудить все вокруг.

– Да, ты прав, мы дома.

– И значит, весь вопрос будет лежать в плоскости того, что одна история осталась нерассказанной? Олеся, это так?

Я ощутила, что к горлу подкатил комок. Это все однозначно было от невроза и расстройства.

Я задержала дыхание на мгновение, чтобы отогнать дурацкое чувство, и согласно кивнула, не понимая, что Арс меня не видит.

– Чего ты там молчишь, Олеся? Когда я говорил о том, что ты можешь во всем на меня полагаться, это не было пустым звуком. Тем более ты знаешь, такие, как я, не бросают слов на ветер. Потому что наши слова стоят безумно дорого.

– Арс, мне, наверное, нужно будет твоё участие.

– В каком вопросе? Я знаю, что у тебя тётка умерла. Какие-то проблемы с наследством или что? Объясни.

Он начинал раздражаться.

Я не так хорошо знала Ворошилова, но уж порыкивающие ноты у любого мужчины говорили о том, что он не в самом лучшем расположении духа.

Была ли виной тому я, либо ещё что-то, сейчас было непонятно.

– Я не могла оставить младшего с родителями, и мы с Крис и Максом приехали в Россию. Да, из-за дел по наследству тёти Светы.

Да что ж мне так тяжело-то было говорить с ним?

Как будто бы я из себя кровь по капле выцеживала.

Мне казалось это настолько иррационально, что зарычать хотелось на саму себя. Найти ближайшее зеркало и настучать по отражению.

– Если я не ошибаюсь, вы не первый раз прилетели в Россию в таком составе. Значит, что-то должно было измениться именно сегодня.

– Да. Я встретила Петра.

Арс выдохнул тяжело и цокнул языком.

– Если ты хочешь сказать, что у него возникли вопросы…

– У него их масса. И если бы ты мог на них ответить, я была бы тебе очень признательна и благодарна.

– Я могу на них ответить. И ты должна знать, что я с радостью это сделаю. Необязательно мне было для этого звонить.

Я прикусила нижнюю губу. Зацепилась за ранку, и солоноватая кровь брызнула на зубы.

– Поговори, пожалуйста. Я не хочу никак быть связана с бывшим мужем, его ребёнком от любовницы и с ней самой. Поговори, пожалуйста. Так, чтобы ко мне не возникло никаких больше вопросов.

– И это все? Это все, что хочешь мне сказать?

Совесть должна была уколоть, но я обозлилась.

– Арс, не начинай. – Произнесла резко и раздражённо.

– Я не начинаю. Мы ещё так-то не закончили.

Арс положил трубку первым, оставив меня в недоумении хлопать глазами и не понимать, что из этого следует: он поговорит, он что-то сделает или как?

Через мгновение пришло сообщение на телефон:

“Я в Москве. Через несколько дней буду дома и все решу, как и обещал.”

Я отложила мобильник и открыла планёр. Там до фига было моментов, которые надо было утрясти. Меня ждали несколько объектов, которые стоило посмотреть. Я хотела купить большую квартиру Илюхе, так сказать, про запас.

Поэтому, пообедав с Максом, мы снова ускакали по делам. А когда вернулись домой, Илья уже ждал нас. Он запёк свинину с овощами и вёл себя по-хозяйски правильно.

Когда мы оказались со старшим наедине, он постучал пальцем по нижней губе и задумчиво произнёс:

– Знаешь, я, если честно, сразу не обратил на это внимание.

Я внимательно посмотрела на Илюху и вскинула брови.

– Примерно года полтора назад, может быть, два. Я, если честно, сейчас в датах запутаюсь. С отцом был разговор о том, что он сильно интересовался тем, как ты и что у тебя в Черногории. Я тогда среагировал не совсем адекватно и нарычал, намекая на то, что не надо лезть к матери. А сейчас в ключе того, что ты рассказываешь, он сам с девчонкой, а бабуля с девчонкой, то у меня возникают подозрения: а не произошло ли что-то полтора-два года назад, что отец вдруг решил изменить своё нынешнее положение?

– Ты о чем? – Усмехнувшись, произнесла, отворачиваясь от сына и залезая в холодильник, пережидая панику и невроз.

– А я элементарно о том, что вполне может быть, что тогда от него его девка куда-то свалила, и он захотел обратно свою семью. Он ведь и тебе это так объяснял, когда говорил о том, что он не хочет с тобой разводиться. Семья это типа что-то незыблемое, а она всего лишь девка.

– И ты думаешь…

– Я думаю, что готовься, скоро он здесь тебе кадриль будет вытанцовывать с медведями, балалайками и цыганами. Так вроде бы у него повода не было. Не сорвёшься же просто так в Будву, не приедешь и не скажешь: «целуй меня, дорогая, я с поезда”. А здесь ты сама оказалась в его поле зрения. И не абы с кем, а с Максом. – Илья глубокомысленно хмыкнул и покачал головой. – Но даже, мам, при таком раскладе, я не думаю, что ты должна пойти у него на поводу. Даже если он будет очень сильно уговаривать, то я предлагаю поступить немного по-бесчестному и примерно так, как его любовница – поиметь все, что только можно, и обратно уехать. Я знаю, ты меня так не воспитывала, но, к сожалению, отец подал дурной пример, поимев с тебя двадцать с лишним лет законного брака, счастливой семьи, устаканившейся жизни, крупного бизнеса. А потом просто бросил, как использованную перчатку.