Троица упорно приближалась.

«Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из этих шалопаев с перепугу по мне пальнул», — пролетела в голове мимолетная мысль.

Правда, я на ней не сосредоточился. Не до того было.

Потому я просто перехватил автомат и вышел из-за камня, держа оружие в правой так, чтобы даже дураку было понятно — я не представляю угрозы.

Три солдата, все как один, вздрогнули, когда я возник перед ними. Дернули автоматами, как бы не понимая, что с ними делать.

— Прапорщик Селихов, — быстро проговорил я, — погранвойска КГБ СССР. Объяснять некогда. За мной, бегом марш!

Я обернулся, выбирая маршрут отступления, ошарашенные бойцы, явно ничего не понимая, застыли на месте.

— Слыхали прапорщика? Чего встали? Ходу-ходу! Я замыкаю!

Я услышал, как четыре пары сапог затопали у меня за спиной. Мы принялись удаляться от поляны. Шли темпом ниже среднего. Пришлось замедлиться, чтобы новенькие бойцы могли поспевать.

Я вел группу перпендикулярно склону. Приходилось преодолевать неровные, полные бугров и впадин травянистые поляны, развернувшиеся у подножья гор. Тут и там белели в теменоте валуны и небольшие камни, упавшие когда-то с гор в эти места. И пусть света звезд хватало, чтобы хоть как-то видеть окружение, все равно приходилось смотреть под ноги, чтобы ненароком их не переломать.

Остановились только, когда отдалились от места запуска ракет метров на триста.

Я завел группу за не очень большую, но сильно выдающуюся из почти отвесного склона скалу.

Трое бойцов неслабо вымотались от такого скорого перехода по пересеченной местности. Один из них согнулся, опираясь на голени. Другой тут же нашел камень, на который можно было присесть. Третий уселся прямо на землю.

Мы с Фоксом стояли над ними. Фокс быстро успокоил дыхание. Я же, почувствовав, какими ватными стали ноги и насколько потяжелели плечи, снял с пояса фляжку и отпил немного отвара.

Вкус его сделался настолько привычным, что, казалось, его горечи я почти не воспринимал.

— Это… Это вы подали сигнал ракетой? — стараясь справиться со своим дыханием, спросил один из бойцов.

Я не ответил, поправив ремень автомата, пересекающий грудь.

— Что теперь? — спросил Фокс, внимательно рассматривавший бойцов, рассевшихся перед нами.

Выглядели они так себе. Без снаряжения, без вещмешков и подсумков. Один из парней даже без головного убора. При себе только автоматы, по одному рожку на брата. Ну еще бы, из подбитой машины себя бы унести. О снаряге речи не идет.

— Повод выйти из лагеря мы им дали, — сказал я, — теперь дело за Надиром. Он уведет их по ложному следу. А мы пересидим тут немного и попытаемся вернуться к хижине.

Двое из троих бойцов настороженно переглядывались. Один таращился прямо на меня, но когда увидел, что я заметил его взгляд, тут же спрятал глаза.

Я опустился рядом с ним на корточки. Спросил:

— Фамилия, боец. Из какого подразделения?

— Т-третье отделение второй роты, — забормотал боец, — 541-го отдельного инженерно-сапёрного батальона… 201-я Гатчинская дивизия… Рядовой Ковалев.

Я глянул на другого бойца.

— Рядовой Седых, — ответил он на мой немой вопрос.

Третий представился сам:

— Рядовой Рябов.

— Саперы, значит, — задумался я.

— Так точно, товарищ прапорщик, — кивнул Ковалев.

— А остальные где? — кивнул я ему.

Ковалев непонимающе нахмурился. Обернулся к остальным своим товарищам, как бы ища у них, что мне ответить.

— Мы видели, как душманы напали на ваши автомашины, — пояснил я.

Ковалев сглотнул, облизал высохшие губы. Потом взгляд его скакнул на мою фляжку.

— Фокс, — приказал я, — дай бойцам воды.

Фокс молча отстегнул свою, протянул Ковалеву. Тот сделал несколько жадных глотков. Я буквально видел, как ему тяжело остановиться пить дальше. И все же Ковалев передал фляжку Седых.

— Мы… Мы думали, что остальных найдем здесь, — пробормотал он. — Что это они подали сигнал. С позавчерашнего дня ходим-блуждаем тут втроем. Пытаемся остальных отыскать.

— И не знаем, живы ли они… — несколько невесело заметил Седых.

Мы с Фоксом переглянулись.

— Как вы тут оказались? — спросил я.

Тогда Ковалев заговорил.

Он рассказал, что их батальон получил боевую задачу провести инженерную разведку дороги от перевала до точки, где планировалось развернуть временный пост.

Шли усиленным отделением в десять человек, командовал ими взводный командир лейтенант Астафьев.

— Не знаю, — продолжал Ковалев, — спасся ли. Он был в первой машине, — он осекся, поджав губы. — Мы думали, все просто будет. Как обычно. Уже полгода я тут, и всегда одно и то же: проверяем дороги то тут, то там. И ни одного душмана я не видал. А здесь… На тебе.

Ковалев глянул на Седых. Тот промолчал. Зато заговорил Рябов:

— Мы товарища Астафьева и остальных уже вторые сутки ищем. Но куда они девались, непонятно.

— Раньше в бою бывали? — обвел я всех троих бойцов.

— Да… — тут же ответил Седых.

— Позавчерашний не считается, — Фокс хмыкнул.

— Да чего ты рисуешься? — не выдержал Ковалев, — не бывали мы ни фига! Позавчера в меня первый раз в жизни стреляли!

— Главное, что не попали, — пробурчал Рябов.

— А командир отделения где? — спросил я.

Все трое бойцов тут же поникли. Опустили взгляды к земле.

— Сержант Камчук на дороге остался, — тихо проговорил Седых. — А вместе с ним и Рома Сибиряк. Водитель наш.

— А во второй группе что? — спросил я, — все бойцы тоже первого года?

Солдаты переглянулись, помедлили отвечать.

— Садыков воевал, — буркнул Ковалев. — И Пономаренко тоже.

— А лейтенант Астафьев, — заулыбался Седых, — вообще зверь. Генка его, после одного случая, вообще теперь как огня боится.

— Да иди ты к чертовой бабушке, — надулся Рябов, который и был, по всей видимости, тем самым Генкой.

— Сам иди…

— А че ты тут сказки рассказываешь?

— Так, отставить, — покачал я головой, и оба солдата тут же притихли.

— Значит, Астафьев этот — боевой командир?

— Ну… — Ковалев задумался, — не то чтобы боевой… Просто он…

— Что? — вопросительно приподнял бровь я.

Ковалев принялся как-то неуверенно мяться, словно бы не зная, какие слова ему лучше подобрать.

Я глянул на остальных. Седых и Рябов молчали и выглядели так, будто они тут вообще не при делах.

Я вздохнул.

— Говори как есть, боец, — обратился я к Ковалеву.

— Короче, — он сглотнул. — Не слыхал я, что Астафьев был в бою до позавчерашнего дня… Но характер у него ого-го…

— Гонять любит, — буркнул Седых.

— Это ты мягко сказал, — осмелел Ковалев, видя, что его поддержал Седых. — «Гонять».

— В общем, житья от него во взводе нету, — вдруг выдал Рябов, решив, видимо, что карт-бланш на переливание командирских косточек снят. — Как мимо ни пройдет, обязательно докопается…

Я обернулся и переглянулся с Фоксом. Фокс молчал.

С этими парнями все было понятно. Зеленка, как она есть. Надо забирать их и выводить отсюда. И, если повезет, попытаться как-то выйти на вторую группу. Причем как можно скорее. Как именно? Это мне только предстояло придумать. Хотя был определенный шанс, что и выдумывать не придется. Ведь если остальные саперы живы, они наверняка тоже видели ракеты. Могли видеть дым над хижиной Надира. И заинтересоваться им.

В любом случае сейчас были дела поважнее. Нужно было поскорее отделаться от душманов.

Потом глянул на саперов. Было видно, как хочется им завалить меня вопросами, разузнать, кто мы с Фоксом, откуда взялись и что вообще происходит. Но сбитые с толку всем, что с ними произошло, они не решаются.

— Так, ладно, — начал я. — У нас недалеко отсюда лагерь. Мы с Фоксом вас выведем. А пока сидим тут. Я скажу, когда выходить. Вопросы?

Вопросов, как я и ожидал, задать они не решились.

По крайней мере пока.

* * *

Надир шагал первым.

Ночь стояла безлунная, звёздная, но свет звёзд лишь серебрил камни, не разгоняя теней. За спиной, тяжело дыша и переругиваясь, спускались по тропе шестеро душманов.

Захир шёл сразу за Надиром. Надир слышал его шаги — тяжелые, суетливые и усталые, после беспокойного сна и тяжелого резкого пробуждения. Надир буквально чувствовал, как нервничает Захир.

Рустам пыхтел где-то дальше, периодически спотыкаясь и поминая шайтана. Фарид плёлся в конце группы и, судя по звуку, то и дело сплёвывал через плечо.

Волки держались рядом. Кара-Тар шёл у ноги хозяина, Ак-Тар бежал чуть впереди, то и дело останавливаясь и обнюхивая камни.

Надир чувствовал и их напряжение тоже. Звери не понимали, куда и зачем их хозяин ведёт каких-то чужаков. Пусть волкособы и подчинялись, но в каждом их движении сквозила настороженность. Впрочем, душманы не менее нервно поглядывали на огромных псов, шедших рядом.

Взаимная, колкая нервозность людей и зверей буквально звенела в воздухе.

— Твои псы могут взять след? — спросил Захир негромко.

Надир помедлил. Он ждал этого вопроса. И ответ был готов заранее.

— Могут. Но они не ищейки. И все же попробовать стоит.

Захир кивнул. В темноте Надир скорее угадал это движение, чем увидел.

Захир вряд ли знал особенности работы с розыскными собаками. Для него волкособ был просто большим и страшным зверем. Если Надир скажет, что псы учуяли что-то, Захир, скорее всего, поверит. Во всяком случае, Надир на это надеялся.

Они спустились к поляне, откуда Селихов и Фокс запускали ракеты. Надир испытывал некоторое беспокойство, что пограничники не успеют уйти. Что выдадут себя, все еще находясь где-то поблизости. Но Селихов не подвел. Поляна была пуста, и если Фокс с Селиховым и спрятались где-то поблизости, то спрятались очень хорошо.

Надир остановился. Подозвал Ак-Тара. Опустился на корточки и очень тихо дал ему короткую команду — одну из тех, что использовал на охоте.

— Ищи, — тихо сказал Надир.

Ак-Тар знал эту команду. Надир научил ей волкособов, чтобы те выискивали для отшельника мелкую дичь. Указывали на заячьи лежанки.

Надир надеялся, что сможет обмануть душманов такой командой.

И, кажется, не прогадал.

Пес припал носом к земле и начал кружить, обнюхивая траву и камни. Кара-Тар присоединился к брату. Оба волкособа вели себя так, как вели на охоте, когда чуяли зайца или сурка: прижимали уши, водили мордами из стороны в сторону, негромко поскуливали.

Надир выпрямился. Посмотрел на Захира.

— Они что-то унюхали. Здесь пахнет людьми. Не нашими.

Захир всмотрелся в темноту. Потом перевёл взгляд на волков. Те продолжали кружить, принюхиваться, переходить с места на место. Ак-Тар тихо заскулил и царапнул лапой землю.

Рустам, стоявший чуть поодаль, хмыкнул:

— Может, они просто мышь унюхали?

— Мышь они бы уже сожрали, — ответил Надир, не оборачиваясь. А потом опустился рядом с Ак-Таром и едва заметно указал в темноту.

— Вперед, — шепнул он волкособу.

Ак-Тар, повинуясь голосу хозяина, посеменил в темноту. Кара-Тар — за ним.

Надир поднялся, указал рукой в сторону, противоположную той, где прятались Селихов и Фокс. Туда, куда сам же приказал идти своим псам.

— Там что-то есть. Они чуют чужаков.

Захир колебался. Надир видел это по его позе: он стоял, слегка наклонив голову, и левая рука его машинально тянулась к шраму на предплечье. Душман принялся задумчиво поглаживать и разминать его. Будто чувствовал, что что-то идет не так.

Фарид, заметив это, сплюнул через плечо.

— Хорошо, — решился наконец Захир. — Веди.

Надир украдкой выдохнул. И пошёл вперёд, вслед за псами, то и дело вглядывающимися в хозяина, будто не понимая, чего он от них хочет.

Они двинулись в сторону от поляны. Надир выбирал маршрут так, чтобы уйти как можно дальше от хижины. Волки бежали впереди, всё ещё изображая поиск. Ак-Тар время от времени останавливался, обнюхивал какой-нибудь валун и оглядывался на хозяина. Кара-Тар держался ближе к Надиру.

Душманы шли молча. Усталость явно давила им на плечи. Делала всех нервными и злыми. И невнимательными.

«Ещё немного, — думал Надир на ходу. — Ещё немного, и я скажу, что след потерян. Что звери больше ничего не чуют. Что шурави, возможно, ушли к реке или лесу. Захир, конечно, обругает Надира в таком случае. Скажет, что волкособы — бесполезные звери, но вряд ли так просто откажется от поисков. Он должен будет сообщить Кариму-Паше, что его люди сделали все, чтобы найти врага. Пусть даже поиски эти не увенчались успехом».

Надир уже прикидывал, как именно это скажет. Какие слова подберёт. Как изобразит разочарование — мол, жаль, но псы не всесильны.

И в этот момент Кара-Тар вдруг подал голос. Он замер на месте и принялся лаять в темноту. Спустя мгновение и Ак-Тар присоединился к брату.

Надир вдруг услышал впереди приглушенную, но в то же время возбужденную человеческую речь. Те, кто переговаривался где-то в темноте, явно не ожидали услышать здесь собачьего лая.

Душманы тут же застыли, вскидывая оружие.

— Там… Кто-то есть… — заключил Рустам, горбясь и держа свою винтовку наготове. — Слышите?

— Тихо, тихо, Ак-Тар! Нельзя, Кара-Тар! — пытался успокоить своих волкособов Надир.

Ак-Тар, услышав команду хозяина, прижал уши и виновато обернулся. Кара-Тар еще несколько мгновений продолжал лаять, но тоже замолчал, недоумевая, почему брат его больше не поддерживает.

Надир почувствовал, как внутри, в груди, разлилось что-то горячее. Потому что чужая речь в темноте не утихла. Слов Надир не мог разобрать. Но слышал особенности говора и языка.

Речь была русскоязычной.

Он не знал, кто это. Может быть, Селихов? Может, что-то пошло не по плану? Н-е-е-е-т… Селихов не мог так ошибиться. Он вообще редко ошибался, Надир уже успел это уяснить. Но… В таком случае, что происходит?

— Сесть, всем сесть… — проговорил Захир, присаживаясь и прячась за камень, что был побольше.

Душманы вразнобой подчинились приказу, занимая позиции.

— Надир! Убери своих собак! Они мешают.

Надир не ответил, все еще не совсем понимая, что творится, но все же опустившись за камень, повинуясь какому-то солдатскому инстинкту.

— Это они запустили ракету? — проговорил Рустам, вглядываясь в темноту.

— Шурави с дороги, — медленно кивнул Захир. — Мы нашли их. Готовьтесь к бою.

* * *

Далекий треск автоматной очереди разорвал тишину.

Я замер, прислушиваясь. За первой очередью прозвучала новая. И ещё. Сухие винтовочные хлопки вперемешку с автоматным треском и одиночными тут же превратили тихую, на первый взгляд, ночь в зловещую. Наполненную ощутимой опасностью.

Эхо выстрелов раскатами катилось по горам, металось между скал.

Ковалёв вздрогнул. Седых схватился за автомат. Рябов застыл с приоткрытым ртом, глядя куда-то в темноту.

— Это… что? — выдохнул Ковалёв.

Я уже стоял на ногах. Слушал. Стреляли далеко. Очереди были хаотичные, но плотные. Где-то шел огневой бой.

— Что-то пошло не так, — сказал я. — Духи на кого-то нарвались.

— На кого? — спросил Фокс.

— Не знаю, — проговорил я, даже не собираясь строить домыслы.

— Там же… — начал было Ковалёв и осёкся.

Я посмотрел на него. Он сглотнул и закончил:

— Там же никого не было. Когда мы шли сюда, мы никого не видели.

— Значит, появились, — отрезал я и глянул на Фокса. — Готовься, Фокс. Мы возвращаемся.

Фокс тут же приблизился ко мне, схватил за рукав и шепнул:

— А как же патрули? Нападем на душманов — и нас будут здесь искать.

— Они могли наткнуться на саперов. Надир может быть в беде. Придется вмешаться.

Фокс ничего не ответил. Поджал губы и кивнул.

— Товарищ прапорщик! — позвал вдруг Седых.

Я обернулся к бойцу.

— А мы? А нам что делать? — спросил он испуганно.