Ола

Вокруг повисла тишина. Вот только не надо говорить, что это штамп, расхожее выражение, что тишина висеть не может и все такое прочее! Нормальная, возможно, и не может, а эта вот повисла. Наверное потому что это магический мир, и тишина в нем тоже особенная, не знаю. Но она повисла так, что даже будто бы давила своей тяжестью. Ну да, это уже, скорее всего, лишь мои прибабахи.

А потом я поняла, что имел в виду мой любимый. Пень Юлитон! Крутилово-закрутилово, ведь он рассказал нам, как попал в коварные сети любви к своенравной графине, как выиграл поединок, стал ее мужем, а потом надоел ей и был заколдован. Он стал пнем, но юридически все равно продолжал оставаться законным супругом графини Охозм. Ай да Ванечка, ай да умничка! Вот не зря же я его люблю!

Тут наконец обрела дар речи и Ахтинюшка. И выдала свое излюбленное:

– Что за чушь? Какой еще брак?

– Законный, – повторил Иван. – С господином Юлитоном.

– Да я знать такого не знаю! – радостно воскликнула графиня. – Могу чем угодно поклясться! Или вот ты, – ткнула она длинным пальцем на Анну, – можешь ведь узнать, правду я говорю или нет?

– Сомневаюсь, – честно призналась ведьма, прикинув, видимо, что Ахти в плане магии круче ее однозначно и обведет вокруг пальца настолько изящно, что фиг заметишь. Но гордость у Анечки тоже имелась, и она кивнула: – Но могу попробовать.

– Если ты думаешь, что я сейчас что-то намагичу, – будто прочтя мои мысли, сказала ей графиня, – то смотри, я создаю вокруг себя свободное от магии пространство!

При этих словах Охохоня резко подняла от бедер руки и сомкнула ладони над головой, а потом столь же резко опустила их, словно делала зарядку.

– Видишь?! – воскликнула она, глядя на Анюту.

– Да, – проговорила та. – Вокруг тебя как будто шар… Огромный шар совсем без магии.

– Огромный? – негромко спросила я у подруги. Мне просто стало интересно, а сама я это видеть, понятно, не могла.

– Ну да, метров десять, – шепнула Аня. – Вон дотуда, где Пузик стоит.

Что?!.. Я глянула, куда показала ведьма, и действительно узрела Пузика. Не в виде крысы, а опять в образе старца, который и сам еще, похоже, не понял, что произошло. Зато прекрасно поняла я: графиня действительно не обманула, магия вокруг нее исчезла вместе с наведенными чарами.

– А теперь внимательно смотри, правду ли я говорю, – произнесла, прищурив на Анну глаза, Охохоша. – Итак, я не знаю никого по имени Юлитон, и ни один мужчина с именем Юлитон не является моим законным супругом.

Графиня снова сделала свою мини-зарядку, возвращая, видимо, на место магию. Пузик при этом остался, правда, человеком.

– Ну что? – спросила она у Анюты. – Правду я сказала?

Аня почему-то выглядела весьма неуверенно. Я так и ждала, что она скажет сейчас: «Сомневаюсь». Что очень странно даже на мой взгляд. Потому что тут одно из двух: Охренуля или соврала, или нет. Третьего, как говорится, не дано. Разве что Аниного опыта понять, что да как, не хватило. Оказалось, хватило.

– Первое – точно правда, – явно смущаясь, сказала она. – А второе… Тоже как бы правда, но чуточку и нет. Самую малость почему-то…

– Что за чушь! – вскипела графиня. – Тут правда, тут чуточку неправда! Я же не могла, не зная человека, выйти за него замуж, да еще чуточку!

А я, хоть и тоже ничего не поняла в Аниных «чуточках», вдруг – бэм-с! – подумала совсем о другом. И с жаром брякнула:

– Поединок не считается! Осталось два человека! Требую повтора состязания!

Скажу честно: я Олена. Самая настоящая. Наверное, надо будет объявить, чтобы все меня теперь называли полным именем. Ибо нефиг! Вот что я наделала? Мой любимый Ванечка был жив и здоров после дурацкого поединка, а мне захотелось повтора. Пусть Ваню все-таки слегка покалечат. Или… как там сказала Аня? Чуточку?.. Ага, или пусть чуточку убьют. Ну и кто я после этого, если не Олена?

Уж не знаю, как так случилось – может, она после зарядки устала, – только графиня моей дурацкой оплошностью не воспользовалась.

– Что за чушь? – сказала она. – Поединок давно закончен, и его результат зафиксирован. Теперь может превращаться кто во что угодно – в королевстве насчет этого полная свобода. Но мне бы хотелось вернуться к предыдущему вопросу, – снова повернулась Ахти к Анне. – В чем я была неправа, пусть даже чуточку, сказав, что ни один мужчина с именем Юлитон не является моим супругом? Уж я-то знаю имена своих мужей и слабоумием пока не страдаю.

– Я кажется понял, – взъерошил на затылке волосы Иван. – Юлитон – это не настоящее имя. Он сказал, что слегка его сократил…

– Кто? – устало вздохнула графиня.

– Пень, – сказал Ваня.

– Какой еще пень? Что за чушь?

– А вот это не надо, пожалуйста! – подпрыгнула я, радуясь, что про мой идиотский ляп все забыли. – Мы с Анечкой и белочкой тоже видели пень! Правда, Анюта?

– Да что ты говоришь! – всплеснула руками Охохрюня. – Вы видели пень? Да еще с белочкой? Какой познавательный жизненный опыт!

– Вот только не надо ля-ля! Ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь! То есть, о ком. Ты превратила своего муженька в пень, но разговаривать ты его не разучила.

– Мой промах, – легко согласилась графиня, поняв, видимо, что свидетелей очень много, и так просто мы не сдадимся. – И что дальше?

– Я считаю, – взглянув на Охренелу, скромно кашлянула Анна, – что дело именно в этом. Ты ведь не знала, что он так себя назвал, потому твои слова были правдой. Но все же чуть-чуть не совсем, потому что ведь он как бы и Юлитон, и уж точно твой законный супруг.

– Мракобесие какое-то! – потрясла головой графиня. – Тебе бы в королевском суде заседать. Глядишь, головы преступникам рубили бы не целиком, а частично.

– Чуточку, – поправила Аня, но тут же, покраснев, прикусила губу.

– И тем не менее, – сказала я. – Муж есть, сама признала.

– Подумаешь, проблема, – фыркнула Охохоша. – Сейчас есть, скоро не будет.

– Ты что, его убьешь?! – дуэтом ахнули мы с Аней.

– Ну если только чуточку, – скривилась в дурацкой усмешке Ахти.

– Он тебя любит, – процедил Иван.

– Да не собираюсь я никого убивать! Вот тоже нашли убийцу… Я и крысы не обижу! Ах, крысы уже нет?.. Ничего, сейчас…

– Не-е-т!!! – завопил, падая ниц, Пузик. – Пожалуйста, не надо!

– Да при чем здесь ты? – брезгливо дернула носом Охохоня. – Я говорю: ничего, сейчас вытащу сюда этого влюбленного пня, официально расторгнем с ним брак – и сразу за новую свадебку. Что, женишок, так годится?

– У меня два условия, – побледнел Иван.

– Чего ж так мало? Давай уж сразу три, – недобро прищурилась графиня.

– Да, правильно, три… Первое – ты отправишь домой Олу. Второе – ты отправишь домой Анну…

– Дай я угадаю третье! Я отпускаю домой тебя?.. Увы, дорогой, не получится.

– Третье, – еще сильней побледнел Ваня, – ты вернешь Юлитону человеческий облик и отпустишь его с миром.

– На третье согласна, – хищно оскалилась Ахтиха. – Хотя оно и состоит из двух…

– А на первые?.. – покачнулся Иван.

Я рванулась к нему – ведь вот-вот упадет в обморок! Но графиня резким движением руки заставила меня замереть и с откровенным удовольствием проговорила:

– Я не могу отправить домой твоих девок! Даже если бы хотела. Я просто не знаю, как это сделать.

И я, даже не будучи ведьмой, прекрасно поняла, что она сказала правду.

Снова повисла тишина. Хотя лично мне хотелось вопить и плакать. Но в конце концов я сумела выдавить из себя лишь:

– Но как же так?.. Ведь ты говорила, что…

– Мало ли я чего говорила, – отмахнулась графиня. – Мы все потрепаться любим, чего уж там. Ты тоже, скажу я тебе, не молчунья.

– Но я не обещала того, что не могу выполнить! – в отчаянье выкрикнула я.

– А кто тебе запрещал? – пожала плечами Охохоня. – Обещай на здоровье, у нас свободное королевство. Практически.

– Но я так не могу! Это не честно! Так нельзя делать! Нельзя внушать людям надежду, а потом…

– Ой, ладно, хватит, – прервала меня графиня. – Уши уже болят от твоих причитаний. Ты так не можешь, а я могу. Я вообще много чего могу, чего ты не можешь. И что мне теперь, жалеть тебя, бедненькую и несчастненькую? Может, еше удочерить?

– Крысу, вон, удочери, – мотнула я головой в сторону Пузика, вспомнила, что он опять уже не крыса, но менять ничего не стала. Крыс и без старца хватает, захочет – найдет.

– Атевсия, так нельзя! – поддержал меня Ваня. По-моему, он расстроился даже больше, чем я. Хороший он, добрый. Нельзя его Охренуле отдавать, сожрет она Ванечку, сгубит.

– Мне все можно! – рыкнула та, но потом все же снизила тон, улыбнулась «женишку»: – Ну не подумала я, прости. Сказала, чтобы раньше времени не расстраивались. Но я их и здесь хорошо устрою. Замуж выдам. Это ведь я тоже обещала? И это обещание я легко могу выполнить.

– Мы договорились, что такой вариант нам не подходит! – возмутилась я.

– Вот видишь, – покачала головой Ахтиха, – на тебя не угодишь. А виновата потом я. Так тоже, знаешь ли, не честно.

– А превращать людей в пни вообще преступно! – взмахнув руками, топнула я.

– Кстати, да, – подняла графиня палец. – Спасибо, что напомнила. Мне же надо срочно развестись!

Графиня стала делать руками магические пассы и что-то зловеще бормотать. Во всяком случае мне казалось, что именно зловеще. Да, я относилась к этой женщине предвзято, но никто же не будет спорить, что по-иному я к ней относиться попросту не могла. Она собиралась забрать себе моего жениха – одно это чего стоило!

Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы ничего у нее с Юлитоном не вышло. Вот только не надо говорить, что я сама злобная бездушная стерва! Да, я, разумеется, была за то, чтобы он снова из пня превратился в человека. Но пусть у Охохони не получится перенести его в замок, пусть он улетит за тридевять земель в тридесятое царство. В хорошее царство, свободное и богатое, благосклонное к иммигрантам… И где долбанутая женушка его никогда не найдет. Пусть он начнет там жизнь с чистого листа: снова женится, заведет детей, построит в ипотеку дом… Нет, лучше без ипотеки, это же будет волшебное царство. Короче, счастья тебе, Юлик!

Я так размечталась о чужом счастье, что не сразу заметила нового участника нашего собрания. Неподалеку от графини стоял мужчина лет сорока с «мушкетерской» прической и такими же усами с бородкой. Даже одежда его напоминала мушкетерскую, включая плащ-накидку и высокие сапоги. Только шляпа подкачала. Дурацкая, честно говоря, у него была шляпа, больше похожая на сужающийся кверху кривоватый цилиндр коричневого цвета практически без полей – ни дать ни взять и правда пенек на голову нацепил. Заметив, что я на него смотрю, он приподнял над головой это недоразумение, а я в ответ сделала книксен. То, что это и есть Юлитон в его естественном виде, я даже не сомневалась. Мечты о тридесятом царстве обломились, губу пришлось закатать. Ладно хоть человеком пень стал – и то дело.

А в руках Охренули откуда-то уже взялся жутко официального вида свиток, который она с торжественным видом развернула и стала громко зачитывать вслух:

– Настоящим Указом графства Охозм королевства Темон за номером восемь дробь шестнадцать от восемнадцатого хрендрындря сто тыщ пятьсотого года признается расторгнутым брак между графиней Атевсией Охозм и межмировым шнырятелем Юстером Литцем, о чем вышеназванные уведомле…

– Что?! – завопили мы с Анной. Ваня тоже, вроде бы, что-то крякнул. – Это и есть Юстер Литц?!

– Да, Юстер Литц, – проворчала графиня, – не мешайте!.. – и принялась читать дальше: – …о чем вышеназванные уведомлены, что и скрепляют собственноручными подпи…

– Что значит «не мешайте»?! – слегка придя в себя, воскликнула я. – Это же Юстер Литц, вы что, не понимаете?!

– Я-то как раз понимаю, – нахмурилась Охохоша. – Иначе разводилась бы не с ним, а с кем-то другим. И помешать тебе в этом не получится, даже не надейся.

– Да я и не надеюсь, – пробормотала я, все еще ощущая в голове кашу вместо мозгов. – Но пень Юлитон – и вдруг – бэм-с! – Юстер Литц… Поверьте, это как-то…

– Кстати, да, – посмотрела на супруга Ахти. – С какого перепугу ты стал Юлитоном? Меня тут чуть вруньей не обозвали.

– Я просто сократил, – смущенно улыбнулся «мушкетер». – От Юстера взял «Ю», от Литца – «Лит», вот и получился Юлитон. Но это же так, неофициально. Сугубо между друзьями, коих у меня было не так уж и много. – Он снова, взглянув на меня, приподнял шляпу. Затем то же проделал и поворачиваясь к Анне и Ванечке.

– Юстер Литц, Юстер Литц, Юстер Литц, – бормотала я под нос, все еще не в силах поверить, что это не бред и не сон. – Анютик, прикинь, это Юстер Литц! Или мы спим?

– Сомневаюсь, – сказала Аня. – Ты храпишь, когда спишь. А сейчас нет.

– Когда это я храпела? – возмутилась я.

– Прошлой ночью.

– Просто я очень устала и переволновалась.

– Я же тебя не обвиняю, – примирительным тоном сказала ведьма. – Просто ответила на твой вопрос, приведя аргументы.

– Какая же ты все-таки! Аргументы!.. – начала я опять обижаться, но взгляд мой упал на «мушкетера», и я забыла про все обиды: – Юстер Литц! Сам, живой! Аня, прикинь!

Юстер Литц, похоже, услышал мои причитания. Он и до этого поглядывал в нашу с Аней сторону, словно хотел о чем-то спросить, а сейчас и вовсе откровенно заерзал. Он даже рот уже открыл, но графиня ему помешала.

– Ты даешь свое согласие на расторжение брака? – спросила она.

– А ты… уверена? – сглотнул он. – Может, попробуем еще?

Нет, ну вот не идиот ли он? Юстер Литц, великий ученый, межмировой шнырятель, такой, понимаете, человечище, и вдруг: «Сю-сю-сю, давай побробуем иссё…» Тьфу! Его в пень превратили, а он… Может, все мужики такие? Но ведь мой Ваня не такой. Или такой? Попробовать его потом во что-нибудь превратить и посмотреть на реакцию? Нет, я бы даже если умела, такого бы делать не стала.

Но я отвлеклась, а между тем у Охохони с Литцем что-то происходило.

– Как это ты не станешь подписывать?! – завопила графиня так, что срезонировали и загудели латы у стражников.

– Я люблю тебя и хочу быть твоим мужем.

– А я не люблю тебя и хочу другого мужа!

– Тогда убей меня, и брак прервется автоматически.

«Э-э!!! – едва не завопила я. – Ты что, и в самом деле дебил такие советы ей давать?!»

Но я сама оказалась не особо умной, и хитрость Юстера не просекла. Только Охренуля, в отличие от меня, оказалась не глупее его.

– Ты хочешь, чтобы мой будущий муж увидел, как я «развожусь» с прошлыми мужьями? Не дождешься.

– Хорошо, я подпишу согласие, только ты не выходи ни за кого замуж, а этих людей отпусти.

– Бедненький, – вздохнула графиня. – Ты же возле речки долго стоял – видать, головушку застудил. Хотя, погоди, у тебя же и не было головушки. Видимо, привык без нее обходиться. – И заорала опять: – А ну пописывай, а то я тебя подсвечником в свою спальню сделаю!

– Хорошо, подпишу, – спокойно, будто и не было предыдущего бреда, сказал Юстер Литц. – Только сначала мне бы хотелось побеседовать с этими людьми, – показал он на нас с Анной и на Ваню. – Мы с ними общались, когда я был пнем, а теперь хочу по-человечески.

– Беседуй, только быстро, – проворчала Ахти.

– Я хочу с глазу на глаз, вон там, в сторонке.

– Что еще за секреты? – нахмурилась Охохоня.

– Клянусь своей любовью, что к тебе, дорогая, это никак не относится, – приложил бывший пень руку к сердцу. – И я клянусь, что сразу после этого безоговорочно подпишу свое согласие на развод.

– Ладно, – буркнула графиня. – Идите, посплетничайте. А я пока чай попью – в горле уже пересохло орать на тебя.

Графиня Атевсия Охозм и в самом деле пошла к своему столику и налила из красивого узорчатого чайничка темно-золотистой жидкости в чашку. «Вот и пей холодный, остыл уже давно», – злорадно подумала я, но над чашкой странным образом заклубился парок. Хотя чего уж там странного – обычная магия, ясное дело. И вообще непонятно, чего я на эту тетку пялилась – не видела, как чай пьют, что ли? Ну да, с баранками, вон, с вареньем каким-то… Я бы и сама, так-то, не отказалась чайку хлебануть. Можно даже без варенья. Но с колбасой! Можно еще с пирогами. Или с тортиком. Или со всем сразу. Нет-нет, я не обжора какая-нибудь, но слишком уж смачно и вкусно пила чай Охохоня. Может, она специально слегка помагичила, чтобы мне тоже захотелось? Вроде как подразниться. Но она на меня – и вообще в нашу сторону – даже не смотрела, словно нас тут и не было. Впрочем, ничто не могло помешать ей магичить не глядя на нас.

Между тем кто-то звал и звал меня по имени. Точнее, по именам – и Олой, и Леной, и даже Олушкой. Не сразу, но я очухалась. Нет, эта стервозная зараза меня точно околдовала! Мои друзья давно уже собрались тесной кучкой в уголке у стены, а я все торчала посреди двора – пускала слюни на чай с баранками. Тьфу, стыдоба!

Кстати, Пузик шлялся по другую сторону двора, его с собой не позвали. Ну и правильно. Нечего там делать этому шпиону! А вот мне, между прочим, есть чего – не зря же зовут на три голоса. И я поспешила к друзьям.

– Ты чего застряла? – зашипела на меня Анна, едва я подошла к ним.

– Задумалась, – буркнула я.

– Задумалась она! Тут вон что, а она задумалась!

– Спокойнее, Ань, – урезонил подругу Ваня. Хороший мой! Любимый.

Мне на плечо вспрыгнула Бела. От этого и мне стало сразу спокойней.

– И чего? – обвела я всех взглядом.

– Чего-чего!.. – продолжала, хоть уже и не так агрессивно, ворчать Аня. – Юстер, вон, спрашивал, откуда мы про него знаем.

– Ты рассказала?

– А что, тебя ждать?

– Аня! – уже более строгим тоном одернул ее Иван.

– Ну да, рассказала, – уже более миролюбиво ответила ведьма. – Ведь только он наше спасение!

– Я вам еще тогда, когда пнем был, хотел все рассказать, – закивал Юлитон, то есть Юстер, – когда вы о праве Литца упомянули. Но вы уже к земликам помчались. Я кричал вам вслед, кричал, но пень он и есть пень – вы, небось, за скрип это приняли.

– А зачем ты кричал? – напряглась я. – Ты что, и правда нас можешь спасти?

– Думаю, да, – бросив взгляд на пьющую чай графиню и понизив голос, сказал Литц.

– Но как? Те, кого мы встречали, говорили про тебя, что ты не можешь попасть в нужное место сознательно и шныряешь по мирам наугад.

– Это так, – вздохнул шнырятель, – но с одним исключением. Я всегда могу вернуться в исходное, самое первое место, откуда начались перемещения по мирам.

– Вроде говорили, что не можешь, – с сомнением проговорила Анна.

– Мне-то лучше знать. Я могу, но я этого давно не делал. Там меня никто не ждет, путешествовать куда интересней.

– А нас?.. – нервно сглотнула я. – Нас ты тоже можешь вернуть в исходное место?

– Скорее всего, – не очень уверенно кивнул Юстер. – Судя по тому, что рассказала уважаемая Анна, мой ритуал был совершен почти верно…

– Почти? – нахмурилась я.

– Я ведь не знаю точный состав ее порошка, – развел он руками. – Но поскольку вы, запрашивая право Литца, перемещаетесь между мирами – значит, все работает как надо.

– И ты нас вернешь домой? – снова спросила я.

– Я надеюсь, у меня это получится, – сказал Юстер Литц и опять бросил взгляд на графиню.

– А сам ты отправишься странствовать дальше? – спросил его Ваня.

Великий шнырятель замялся. Даже слегка покраснел.

– Сам я пока останусь здесь, – наконец сказал он.

– Но зачем?! – воскликнули, пожалуй, все мы разом. – Ведь она тебя…

– Не надо, прошу! – поднял руку Юстер. И едва слышно добавил: – Я люблю ее.

– Сомневаюсь, что это доведет до добра, – прошептала Аня.

– Возможно, – услышал ее Литц. – Но я ничего не могу с собой поделать. Со своими чувствами… Я все равно продолжаю надеяться. Вдруг теперь, когда э-э… жених исчезнет, она передумает разводиться со мной?

– Скорее она тебя со злости превратит уже не в пень, а во что-то менее прочное и долговечное, – нахмурилась я.

– Все равно! Пусть!.. Но иного пути у меня нет. Я могу сейчас переместиться, но я не смогу потом вернуться в это место, и тогда Атевсия будет потеряна для меня навсегда. Если, конечно, я не найду все же способ путешествовать в любое место, которое только смогу представить.

– Ну вот и стимул как раз будет, – попробовал отговорить его от безумия Иван. – К тому времени графиня успокоится, будет рада твоему возвращению. А сейчас лучше уйти, поверь.

– А если я не смогу?! – воскликнул несчастный влюбленный. – Если у меня не получится вернуться? Я же тогда прокляну себя, что послушался вас.

– А заодно и нас самих… – пробормотала Аня. – Ой, да не пугайте вы человека! Может, ничего страшного и не случится. Я сомневаюсь, что Ати станет его во что-то превращать. Из мужчин у нее тогда только Пузик останется. Фи!..

– Вы долго там еще будете трепаться?! – словно услышав, что речь идет о ней, крикнула графиня. – Я уже выпила чай.

– Сейчас! – откликнулся знаменитый шнырятель. – Одну минуточку! Максимум две.

– Время пошло. Не заставляй меня нервничать, а то пень может выйти трухлявым.

– Я же говорила!.. – схватилась я за щеки.

– Ничего, это так… – слегка побледнел Юстер Литц. – Но давайте и впрямь уже… Все готовы к возвращению?

Мы закивали и «задакали». Белочка тоже пискнула:

– Готова!

– Погоди-ка, – вспомнила я о ней. – А ты что, тоже собралась с нами на Землю?

– Конечно. Вы же еще не дали мешок орехов.

– Но… Бела… Как бы тебе объяснить… Земля – это не магический мир. Там ты не сможешь разговаривать. И ты уже никогда не вернешься оттуда домой…

– Гм-м, – смущенно произнес Литц. – Ола, ты меня, похоже, не до конца поняла. Вы все сейчас вернетесь в изначальное место, откуда начались ваши перемещения. Вы трое – на Землю, а Бела – в свой родной мир.

– Ой… – сказала я.

– Нет, – мотнула рыжей головкой белка. – Я тоже на Землю. Потому что мне еще не дали орехов.

– Белочка, милая, хорошая моя, но… – стала гладить я ее по мягкой шерстке.

– Пусть перемещается, куда хочет, – сказал Юстер Литц, подмигнув мне при этом.

Крутилово-закрутилово, мне стало так стыдно! Так не хотелось обманывать эту милую, доверчивую кроху. А что оставалось делать? Иного выхода не было. Не оставаться же ей тут, наедине с этой любительницей чая. Хотя бы домой к себе вернется – тоже хорошо. И я кивнула:

– Ладно, Бела, полетели на Землю.

– И там ты дашь орехи!

– Да, моя хорошая…

Я бы, наверное, разревелась, но Охохоня, похоже, и впрямь стала выходить из себя.

– Мне кажется, пеньков сейчас станет куда больше! А ну, живо все ко мне!

– Давай, Юсик! – взмолилась Анюта.

Ни фига себе, уже Юсик! А постой мы тут еще минут пять-восемь, может, и «пусиком» бы стал! Нет, Анютик, не так ты проста, как кажешься. Я теперь тебя, пожалуй, наедине с Ванечкой не оставлю.

А «Юсик» тем временем сказал нам:

– Возьмитесь за руки и не отпускайте до конца перемещения. – Потом он снял свою кривую шляпу и неуклюже, словно пытаясь поймать бабочку, провел ею над нашими головами: – Забираю у вас право Литца!