Ола

Разбудило, а точнее, вторглось в мой сон то, что кто-то легонько потряс мое плечо и Ваниным голосом негромко позвал:

– Олушка, это я…

– Аналогично, – пробормотала я и повернулась на другой бок: – Погоди, дай поспать.

– Что с ней? – прошептал кто-то еще, теперь уже голосом Анны.

– Спит, – шепнул в ответ Иван.

Иван?!! Я подпрыгнула на кровати и заморгала на стоявших передо мной Ванечку с Аней. Если это был сон, то слишком жестокий: я проснусь, а тут – бэм-с! – никого. Как убедиться, что это не сон?..

– Почему у тебя дома нет орехов? – выпрыгнув откуда-то ко мне на кровать, спросила Ивана Бела.

– Я же не знал, что ты придешь, – не отрывая от меня влюбленного взгляда, ответил ей Ванечка.

– Ты должен был надеяться, – словно Карлсон в мультфильме проворчала белка.

– Ваня… – внезапно потеряв голос, просипела я. – Ванечка! – и, спрыгнув с кровати, бросилась любимому на шею.

Мы слились в поцелуе, совершенно не стесняясь присутствующих. Какие уж тут стеснения, если мы снова вместе, хотя могли бы не встретиться уже никогда.

– Сейчас съедят друг друга, лишь бы мне орехов не давать, – проворчала Бела.

Хорошо все-таки белочке. У нее смысл жизни – орехи. Четкий, осязаемый смысл. Реальный, вполне достижимый. Не какое-то абстрактное «счастье для всех, даром», не слава, которая, как известно, проходит, или богатства, которых, сколько ни нагреби, все мало, а просто орехи. И цель эта, даже будучи достигнутой, не перестает существовать, поскольку орехи съедаются быстро. Очень удобная цель. Вот бы и мне такую.

– Кстати, я бы поела, – вежливо кашлянув, сказала ведьма.

– Там целый стол еды, – оторвавшись от моих губ, но по прежнему не отводя взгляда, – сказал ей Иван.

– Нет-нет, Анечка! – тоже глядя лишь в глаза любимого, крикнула я. – Там какая-то бурда! Только сок настоящий.

– Да какая же бурда? – не меняя направления взгляда, добавил к нему удивления Ваня. – Там очень хорошие продукты, ручаюсь. Ох, только вот что-то уже испортиться могло.

– Там испорчен сам смысл продуктов, – сказала я. – Ты разве еще не понял, мой хороший, что это не настоящая Земля?

– Понял, но…

– Я тоже поняла! – крикнула уже из комнаты Анна. – А вот продукты ты зря ругаешь, шамые наштояшчие они, – зачавкала подруга. – И ошень вкушные…

– А ну-ка! А ну-ка! – раздался оттуда же голос Пузика. – О! И правда!.. Шовшем другое дело.

Доносившееся чавканье, чмоканье, восторженные возгласы и сладостные постанывания вызвали требовательное урчание моего желудка. Мне даже почудилось, что он проурчал что-то вроде: «Скор-р-рее! Пр-р-рошу!..»

– Ваня, – сказала я. – А ты сам-то, наверное, тоже голодный?

– Ну… я… – начал он, но я уже не стала дослушивать, а потащила любимого в комнату к столу. Потому что ладно Аня, но Аня плюс Пузик – это уже реальная угроза остаться нам с Ванечкой ни с чем. Как ни цинично это звучит, но одной любовью сыт не будешь.

Правда, я все еще недоумевала, откуда могла взяться на том самом столе нормальная еда, но когда я на него взглянула, ахнула: салаты нескольких видов, огурчики-помидорчики, порезанная колбаска-ветчинка разных сортов, красная рыбка, черная икорка и прочая, как говорится, прочая, прочая…

Мы с Ваней присоединились к уже бушевавшему в четыре руки и две лапы пиршеству. Я ела, и мне стало казаться, что счастливее я еще не была: нашелся любимый, которого я боялась потерять навеки, и мой голодный желудок насыщался вкусняшками. Можно сказать, я поглощала одновременно моральную и материальную составляющую радости – самой настоящей и полной. Даже Пузик больше не казался противным и мерзким: подумаешь, предатель, никто ж не умер.

В моей голове зазвучали новые строчки все той же приставучей песенки:

– Лишь только Ваня с нами –

Едим форель, салями,

И стали все друзьями

За праздничным столом.

Но самое чудесное,

Что мы с любимым вместе и

Любое испытание

Теперь переживем!

Крутилово-закрутилово! Как же это было здорово! Но слова песни вернули меня к мысли: откуда на столе взялась нормальная еда? Поскольку я уже утолила сильное чувство голода и ела теперь не столь активно, то времени на размышления у меня стало больше. Да и мозг заработал куда продуктивнее. И почти сразу выдал правдоподобную версию. Я ведь и до этого уже додумалась, что этот мир, как минимум этот город создавался на основе моих о нем воспоминаний. То же самое и с Ваниной квартирой – что я в ней помнила, то и получилось. На столе я хорошо запомнила вазу с фруктами и апельсиновый сок, поэтому в мире-фальшивке они оказались съедобными, а все остальное – непонятной белибердой. Но ведь Ванечка знал содержимое этого стола куда лучше моего, он ведь сам покупал для него продукты и готовил, сам его накрывал. И времени прошло всего ничего, чтобы это забыть. Поэтому стоило Ивану прийти сюда, как эти данные были прочитаны из его памяти, и содержимое стола скорректировали. Кто или что это делал – непонятно, скорее всего, какая-то мощная наведенная магическая хрень. Но суть, я могла уже чем угодно поклясться, была именно такой. И когда все наелись… нет, когда на столе не осталось ничего, что можно было еще съесть или выпить (кроме спиртного, которое я строго-настрого запретила кому-либо трогать), я поделилась с друзьями своими мыслями.

Возражать никто не стал. Анна так и вовсе закивала:

– Точно-точно! Я это тоже чую. Из наших голов все достается. А когда данных нет – пускают туман.

И они с Ваней стали рассказывать, что именно с ними происходило до встречи с нами, в том числе пояснили и насчет тумана, который окружал их большую часть поездки на электричке. Правильно, откуда они могли помнить, что там должно быть за окнами; если они когда-то раз-другой и ездили в своей жизни по тому маршруту, то не запоминали специально, что там мелькает за окнами.

– Интересно, почему вы так далеко от нас оказались? – задумчиво произнесла я, когда Ваней с Аней закончили рассказ.

– Наоборот, – серьезно ответил Иван, – хорошо, что так относительно близко. А если бы на другой стороне Земли? Или вообще где-нибудь на Марсе…

– На Марсе бы вы умерли, – испугалась я и крепко обняла любимого. – Ты прав, это очень здорово, что все так хорошо кончилось.

– Не хорошо! – пискнула Бела. – А где орехи?

Если честно, мне захотелось на нее наступить. Разумеется, нечаянно. Потому что про орехи я больше слышать не могла, меня это стало бесить. Вот только не надо говорить, что я жестокая! Если ваша собака начнет вам с утра до вечера зудеть про вкусные косточки, вы на нее тоже, возможно, через недельку наступите. Если это не алабай какой-нибудь, конечно.

Но белку в первой части ее заявления поддержала ведьма.

– Бела права, не хорошо, – сказала она. – И я сомневаюсь, что вообще кончилось.

– И правильно делаешь, – вздохнул Ванечка. – Ничего еще не кончилось. Но мы опять вместе, а вот это и правда здорово!

Я говорила, что люблю Ваню? Говорила?.. Так вот, это тоже правда. И тоже здорово.

Иван само собой опять стал нашим лидером. Никто и не спорил. Пузик, возможно, и хотел бы, но ситуация явно была не в его пользу – с ним хоть и смирились, но невозможно ведь все забыть в одночасье, и он это хорошо понимал. К тому же в этом мире он ориентировался плохо.

– Давайте все обсудим, – сказал Иван. – Садитесь, в ногах правда нет.

Мы с Аней уселись на диван, рядом примостилась Бела. Мудрец устроился в кресле, а Ваня оседлал один из стульев, поставив его напротив нас.

– Я думаю, – строго, словно лектор в универе, произнес он, – ни у кого уже не осталось сомнений, что этот мир не настоящий, что он всего лишь копирует наш мир. Я имею в виду, наш с Олей и Аней.

– Да, – сказала я. – И копии он берет из наших голов.

– Возможно, – сдвинув брови, кивнул Иван.

– Не возможно, а точно, – хлопнула я по коленям. – Когда мы зашли сюда до тебя, на столе лежала несъедобная хрень…

– Кроме яблок, – встряла белка.

– Ну да, кроме фруктов и сока. Потому что их я хорошо запомнила в настоящем мире, а остальное нет. А когда вернулся ты, сразу – бэм-с! – нормальным и съедобным стало и все остальное. А почему? Да потому что ты этот стол накрывал и все, разумеется, помнил.

– Может, тебе просто из-за усталости показалось, что еда не такая, как надо? – засомневался Ваня. – Ты же ее не пробовала.

– Тогда мы все могли из-за усталости… или, говори уж прямо: кое-кто на букву «О» из-за отсталости подумать, что мир не настоящий. А на самом деле эта наша родная планета, просто мы от нее отвыкли.

– Олушка, ну что ты такое говоришь! – взмахнул руками Иван. – Какая еще отсталость? А вот ошибиться любой может, – многозначительно поднял он палец. – Великие люди – и те ошибались. Колумб вообще, вон, ошибся так ошибся.

Анне, похоже, Ваня тоже напомнил препода – она, как прилежная ученица, подняла руку.

– Слушаю вас, – кивнул «профессор», войдя, судя по всему в роль, но тут же опомнился и мотнул головой: – В смысле, говори, Аня. И руку поднимать не обязательно.

Потомственная ведьма опустила ладонь, потеребила темный локон и сказала:

– В принципе, как мне кажется, мы можем легко и абсолютно точно убедиться, настоящий это мир или нет. Давайте просто кому-нибудь позвоним.

– Анюта, ты гений! – воскликнула я. – Ведь у каждого из нас… у нас троих, которые с Земли, наверняка контактов сто, а то и больше наберется в общей сложности. Я не верю, что всех их могли «воспроизвести», во всяком случае достоверно. Хотя бы пяти-шести наугад звякнем и потрындим о том – о сем. Если чел не настоящий, это же сразу будет понятно! Давайте, я начну…

Я завертелась в поисках сумочки с телефоном, но – бэм-с! – сразу вспомнила, что я давно уже «скитаюсь» без нее, даже не помню, где посеяла – скорее всего, в квартире у Анны Александровны.

– У меня телефона нет, – виновато вздохнула я.

– У меня тоже, – сказала Аня. – Ты меня так внезапно отправила в путь, что я даже собраться не успела.

– Ну прости, – проворчала я. – Не надо было меня провоцировать.

– Я тебя спровоцировала?.. – ахнула ведьма. – Сомневаюсь, что проверять чьи-то чувства было моей инициативой…

– Девочки, не надо ссориться, – виновато замахал руками «инициатор». – Телефоны у нас от этого не появятся. В смысле, у вас не появятся, а мой не починится.

– Ладно, – как ни в чем не бывало сказала Анна. – Нет телефонов – и не надо. Зато телевизор есть точно.

– По нему не позвонишь, – буркнула я.

– Зато можно посмотреть, что он показывает и показывает ли хоть что-то в принципе. Каналов много, все разные, тут уж из наших голов мало что можно извлечь. А если попадем на новости, то и вообще…

– Ой! – схватилась я за голову. – Терпеть не могу новости! Это ведь ужас-ужас!

– Для дела можно и потерпеть, – осуждающе посмотрела на меня подруга. – Зато мы сразу все точно поймем.

– Неплохая идея, – согласился Иван и включил стоявший в углу на прозрачной подставке телик.

На экране возникла молодая, слишком на мой взгляд аляповато одетая женщина. Она держала указку и тыкала ею в большое пестрое пятно с надписями; мне удалось прочитать в центре пятна «Вологда», чуть пониже ее – «Нижневартовск», чуть повыше – «Верхневартовск», а слева – «Челябинск» и рядом с ним в скобочках «Трактор». В самом низу экрана алела крупными буквами надпись «Прогноз погоды на завтра».

– Что и требовалось доказать, – сказала Анна. – Пустышка.

– Погоди, с чего ты взяла? – возмутилась я. – Ничего еще не доказано! Просто у человека нет вкуса. Пусть что-нибудь скажет. Надо ведь знать, что завтра надевать!

– Мы еще сегодня не разделись, – хмыкнула Аня, но тут же смутилась и пробормотала: – Простите. Не обращайте внимания.

Дождавшись, пока мы угомонимся, женщина в телике сказала:

– Добрый день, коллеги. – И ткнула указкой в пятно правее Вологды: – Как видите, все не так уж плохо. Здесь ничего нет, а это значит, что местных жителей не спугнут с насиженных мест проливные дожди. Здесь же, как подсказывает логика, – показала она на Челябинск, – нас может ждать победный матч в чемпионате КХЛ. А может и не ждать. Лишь бы не было дождя.

Ваня выключил телевизор.

– Ну ты чего?! – возмутилась я. – Интересно же!

– А мне очень интересно, – обвел он нас суровым взглядом, – кто из нас такой крутой знаток географии? Точнее, из вас, потому что я знаю, где находится Вологда.

– А кто из вас за «Трактор» болеет? – недобро прищурилась я.

– Таким образом, – быстро вернул лекторский тон Ванечка, – мы убедились, что этот мир действительно представляет собой лишь симуляцию. Причем весьма недостоверную.

– Что и требовалось доказать, – снова выдала ведьма. – Я же говорила.

– Ты даже не сомневалась, – не удержалась я от подколки.

– Сомневалась, – не приняв шутку, ответила Анна. – Начала еще на станции. Я рассказывала.

– Да, – сказала я. – Извини.

Иван, сложив на спинке стула руки, задумчиво наблюдал за всеми нами, точнее, за мной и Аней, поскольку Бела и Пузик, похоже, задремали. А потом негромко, чтобы их не будить, произнес:

– То, что этот мир фальшивка, мы и так уже догадывались, теперь убедились окончательно. Думаю, нет больше смысла тратить время на споры. И перед нами встает логичный вопрос: что нам теперь делать?

– Я хочу домой, – честно ответила я.

– Я тоже, – поддержала меня потомственная ведьма.

– А я хочу… – не открывая глазенок, начала Бела, но я свирепо на нее шикнула: и так все давным-давно знают, чего она хочет.

– Нет, – помотал головой Ваня. – Вопрос не о том, чего мы хотим, а что нам теперь делать. Домой хотят все, но это, во-первых, не одно и то же место для каждого из нас пятерых, а во-вторых, у нас нет возможности это сделать.

– «Провалиться», – очень тихо сказала я. Но Иван услышал.

– Так мы не попадем домой, – сухо вымолвил он. – Неизвестно вообще, что из этого выйдет.

– Раньше-то выходило…

– Раньше мы «проваливались» в настоящие, пусть и магические миры. А сюда мы попали, пройдя через непонятную стену. И этот мир не настоящий. Кто знает, как сработает здесь право Литца.

– И что, ты предлагаешь остаться здесь? – насупилась я. – Ванечка, поверь, это плохая идея.

– Ну тогда послушайте меня, – раздалось вдруг с кресла. Оказывается, старец уже не спал и внимательно следил за нашим разговором.

Мы все разом повернули к нему головы. Даже белочка. Пузик приосанился.

– Я много об этом думал, в дудку подуть, – сказал он. – Имею я право огласить свои домыслы?

«Дуй лучше в свою дудку», – хотелось сказать мне, но Иван произнес вслух другое:

– Конечно, имеешь. Оглашай, мы тебя внимательно слушаем.

Мудрец-домыслец, устраиваясь поудобней, кряхтя заерзал в кресле. А потом заговорил и впрямь как настоящий мудрец, безо всяких моих добавок: обстоятельно, последовательно, строго. Его бы переодеть и поставить за кафедру – ну, профессор и только! Питающийся исключительно гранитом науки, потому и худой. Но я отвлеклась…

– Значит, так, – начал Пузик с таким видом, будто открыл том древнего научного фолианта. – Что мы имеем? Мы имеем мир, очень похожий на тот, в котором изначально проживали трое из нас. Сразу замечу, что еще двое скитальцев – ваш покорный слуга и белка Бела – выходцы из другого мира, а именно из королевства Сизелон…

Я уже собралась возбухнуть, что скиталочкой землики назвали только меня, нечего пристраиваться и навешивать на себя чужие звания, но мне очень понравилось, что Пузик не забыл про белочку, даже имя ее вспомнил, и простила старца – от меня не убудет.

– Так давайте порассуждаем, – призывно вскинул руки «профессор», – что будет, если мы призовем все вместе отсюда право уважаемого Юстера Литца. Казалось бы, произойти может, что угодно, это, дескать, как в дудку подуть. Но никаких дудок! Дудки для дундуков, а мы мудрые люди! Да-да, я мудрец, знаете ли! Сто тридцать восемь с половиной лет мудрец, через неделю-другую сто сорок стукнет. И я не просто догадываюсь, я своим мудрым чутьем ощущаю, что случится со всеми нами, если мы сделаем то, что нам и осталось лишь сделать.

– И что же? – вырвалось у Анны. – Я вот лично сомневаюсь, что…

– А ты и должна сомневаться! – потряс вознесенными кулаками мудрец. – Твой опыт по сравнению с моим – ничто.

– Я в мудрецы и не рвусь, – фыркнула ведьма. – Зато ты в магии ноль.

Я уже собралась вмешаться и успокоить подругу, но Пузик и так не стал возмущаться. Наоборот, снисходительно ухмыльнулся – мол, ну дети малые, чего там! – и сказал:

– Да, я не маг. Но магия здесь уже сотворена. А мне магия и не нужна, мне ее заменяет мудрость. И она говорит мне, что магия Литца вернет нас всех в Сизелон.

– Крутилово-закрутилово! – подпрыгнула я. – С какой это радости?

– Радостней всего, конечно, будет нам с Белой, – по доброму улыбнулся мудрец. – Это как в дудку подуть. Но и вам в настоящем-то мире будет спокойнее, чем в этой обманке.

– Ну да, – подал голос молчавший до этого Иван. – Там имеются некоторые неопробованные варианты для нашего возвращения домой…

Я собралась возразить, что как минимум два сизелонских варианта – лесная община и городской маг – уже опробованы и оказались туфтой, но тут вдруг остервенело воскликнула Бела:

– Сначала орехи, потом домой! Почему вы всегда забываете про орехи?! Мы же договорились!

– Бела, – успокоила ее я, – ты же с нами договаривалась, а не с Ваней. А мы с Анечкой все прекрасно помним. Правда, Аня?

– Правда, – хмуро произнесла ведьма, сверля взглядом Пузика, и обратилась к нему: – Ты не крути, а ответь на вопрос: с какой радости мы попадем в Сизелон?

– Так это же как в дудку подуть! – вновь превратился из строгого профессора в обычного хитроватого старца Пузик. Впрочем, сейчас он, возможно, и не хитрил, а говорил и впрямь то, что думал: – Смотрите, вы очутились в своем мире. Как бы в своем. Но вы в него не «провалились», а попали с помощью другой магии, специально наведенной. То бишь, все было сделано именно так специально.

– Зачем? – вырвалось у меня.

– А затем как раз, чтобы намекнуть: ага, дескать, вот вы откуда свой путь начинали!

– Вы то с белкой не отсюда начинали, а тоже попали сюда, – сказал Иван.

– Да! – пискнула Бела, которая, по-моему, уже совсем запуталась, но мое заверение, что мы помним про орехи, ее все-таки успокоило.

– И это тоже имеет свой смысл! – поднял Пузик указательный палец. – Нас с Белой решили вернуть домой. А вам намекнули, что отсюда вы в прошлый раз попали в Сизелон, вот и сейчас туда попадете.

– Кто решил? Кто намекнул? – спросила Анна. – Сомневаюсь, что здесь задействованы люди.

– А кто говорит про людей? – вздернул брови мудрец. – Разумеется, это не люди, тут и в дудку не дуй!

– А кто тогда? – нервно сглотнула я.

– Кто бы знал, – развел руками старец. – Некие высшие силы. Магические. Кто-то ведь управляет мирами…

– Ну начало-о-ось! – простонала я. – Крутилово-закрутилово… Высшие силы, владыки миров!..

– А что не так? – искренне удивился Пузик. В самом деле искренне, так бы он сыграть не сумел, я его уже изучила. И ответила:

– Да все не так! Вообще все не так! Не бывает всего этого! – распростерла я руки, а потом ткнула вверх: – И того тоже!

– Но ведь оно есть, – встал со стула и подошел ко мне Ваня. Я тоже поднялась навстречу ему. – Оно ведь есть, Олушка, как бы нас это ни поражало, – обнял он меня. – И я считаю, что в рассуждениях Пузика имеется смысл.

– Ага, – уткнулась я ему в плечо, – властелин мира сидит и развлекается с нами!.. Делать ему больше нечего.

– Проще поверить в высший разум, чем в то, что все это происходит случайно, – шепнул любимый. – На теории вероятности можно ставить тогда жирный крест.

– Главное, чтобы на нас никто крест не поставил, – поднялась с дивана и Анна. – Или рядышком с нами, на холмиках. Давайте-ка, что ли, и правда «проваливаться». Другого варианта и в самом деле нет, тут даже я теперь не сомневаюсь.

– Давайте, – выдохнула я.

Иван поставил на место свой стул, и позади стола образовалось свободное место, достаточное чтобы там, взявшись за руки, встали четверо. Туда мы все и направились. Все происходило в полной тишине, и мы выстроились быстро. Я держала руки Ванечки и Ани. На моем плече сидела Бела.

– Кто будет говорить? – спросил Иван.

– Пусть Анна скажет, – ответила я. – Все-таки она ведьма, ей по должности положено.

– А если я опять… – начала было подруга, но поморщилась вдруг, встряхнула темной гривой волос, гордо подняла голову и зловеще, так что у меня мурашки побежали прятаться, провозгласила: – Чтоб нам провалиться!