Ола

Дом был очень похож на Ванин, во всяком случае именно таким я его помнила. Но что-то в нем все-таки было не так. Я не сразу поняла, что насторожила меня непривычная тишина. Ведь нормальный дом, особенно днем, не может торчать безмолвным надгробием – откуда-то звучит музыка, голоса, хлопают двери, гудит лифт… Здесь же ничего подобного я услышать не могла, хотя стояли мы возле подъезда, не решаясь войти, минут пять, если не больше. И за все это время, кстати, никто в этот дом не вошел, и никто оттуда не вышел. И не только в этот – возле соседних зданий людей тоже не было видно. Лишь вдалеке, возле дороги, прошло за все время человека три-четыре, да и то мне показалось, что это бродит туда-сюда один и тот же тип.

– Будем ждать Ивана здесь? – первым не выдержал Пузик.

– Можно и здесь, – сказала я. – Какая разница? Тепло, сухо.

На самом деле, говоря откровенно, мне было просто страшно заходить в этот каменный склеп. Да и какой смысл заходить, если ключей от квартиры у меня все равно не было. О чем я и напомнила мудрецу.

– А если Иван уже там? – ткнул он на дом пальцем. – Сидит, ждет, волнуется, а мы тут и в дудку не дуем.

Крутилово-закрутилово! А ведь и правда! Как я сама-то об этом не подумала? Все-таки эти перемещения между мирами плохо действуют на мозг. На мой точно.

– Идем! – призывно мотнула я головой.

Лифт на удивление работал. Но когда он призывно раздвинул перед нами двери, я вдруг попятилась. Тесная кабинка показалась мне похожей на гроб. Вернее, на то место в склепе, где лежат останки усопших; не знаю, как там оно называется. И заходить в этот лифт мне решительно не хотелось. А старец, не видевший ранее лифтов, и вовсе откровенно испугался. И тоже попятился.

– Он ч-что, т-там живет? – заикаясь, пробормотал Пузик.

– Нет, – не найдя даже сил для сарказма, ответила я. – Это такое… устройство, чтобы подняться вверх.

– А п-почему вверх?

– Потому что в подвал лифт не ходит, – сказала я уже немножко с сарказмом.

– Нет, нам зачем вверх? – перестал заикаться мудрец-трусовец.

– Ну, Ваня вообще-то на девятом этаже живет.

– Вот здесь есть ступеньки! – спрыгнув с моего плеча уселась на лестнице Бела.

– Спасибо, моя хорошая, – сказала я ей, стараясь, чтобы голос звучал искренне. – Теперь мы спасены.

– А ты что, не знала? – уставился на меня старец.

– Забыла, – негромко буркнула я. – Не могу же я обо всем помнить.

– Но это все-таки… не в дудку подуть… – пробормотал мудрец-нудец.

– Слушай, хватит, а? – начала я злиться. Между прочим очень кстати, так хотя бы страх стал меньше. – А то на лифте поедешь.

– Нет-нет, – отошел Пузик еще дальше от закрывшихся уже дверок. – Забывай, о чем хочешь. Это твое право.

– Вот именно, право, – кивнула я. – Так что давай: направо, ать-два, шагом марш!

И я сама, развернувшись к лестнице пошагала вверх. Девятый этаж – не девяностый, ноги не отвалятся. Зато безопасно. Правда, подумав так, я все же слегка притормозила. А безопасно ли? А что если этот липовый мир недолговечен? Мы заберемся на девятый этаж, а дом и все остальное – бэм-с! – и исчезнут!.. Косточек не соберем, это точно. Разве что белочка уцелеет, и то не факт. Но следующая мысль меня чуть-чуть успокоила. Ведь если исчезнет все, то и падать нам будет не на что. Значит, не разобьемся. Просто задохнемся в безвоздушном пространстве. Фигня какая! И я продолжила взбираться наверх.

Дверь в Ванину квартиру показалась такой родной, что я едва не проронила слезу. На какое-то время вернулась надежда: а вдруг мир все-таки наш? Мало ли, почему безлюдно и тихо. Никого нет – вот и тихо. Не в мире никого нет, а в этом доме, в той части города, где мы побывали. Так вот совпало, что именно сегодня все куда-то ушли: на работу, на учебу, в гости, уехали в командировки, в отпуска… Допускает такое теория вероятности для сравнительно небольшой части города? Вполне. А то, что Бела говорит, – так она и до этого разговаривала. Может, это в принципе говорящий вид белок, и магия тут совсем не при чем. А полицейские, например, подумали, что это не она говорит, а я. Только зачем-то пискляво. Но ведь закон не запрещает пищать. Если не громко, не нарушая общественного порядка. Вот и…

Но это была не настоящая, конечно, надежда. Так, немножко душу побередить, представить, как было бы хорошо, если бы… Поэтому она очень быстро – бэм-с! – улетучилась, оставив меня наедине с суровой реальностью. Которая, по сути, реальностью как раз и не являлась. Но это уже философские дебри, а мне в тот момент было не до философии.

Я протянула руку к звонку. Надо же! Он тоже работал. Я прислушалась, затем прижала ухо к двери – тишина. Сердце упало; не мог же Иван, будь он в квартире, не услышать звонка! Впрочем, вдруг он в этот момент вышел зачем-то на лоджию или понятно зачем пошел в туалет. Хотя… с Ваней ведь должна быть Анна… Нет, совсем не должна! Ведь мы вышли из облачной стены не у самого Ваниного дома, значит и Аня, скорее всего, тоже объявилась в другом месте. А поскольку где живет Иван она не знала, то и пошла, по логике, к себе домой. Но это потом, подумала я. К ней мы тоже обязательно сходим, но сначала нужно встретиться с Ванечкой.

В нетерпении я стала молотить по двери кулаком. Потом развернулась и принялась дубасить ногой. Ничего! Тишина… Я чувствовала, как набухают слезами глаза, и попыталась взять себя в руки, мысленно внушая: «Не реви, дура! Если Вани здесь нет – это еще не трагедия. Просто мы пришли раньше, надо его подождать!»

– Надо ждать, – проглотив горький комок, сказала я вслух. – Идем вниз.

– Зачем вниз? – спросила Бела. – А вдруг там есть орехи? – ткнула она лапкой на дверь.

– У меня нет ключа, – буркнула я. Хотя мысль о том, что в квартире может оказаться еда и вода, меня тоже посетила. Мало того, я точно знала, что в той, реальной квартире, еды был целый праздничный стол. Но даже если с едой здесь проблемы, то в квартире наверняка можно будет на что-нибудь сесть. И даже прилечь. Ноги, поверьте, уже ощутимо гудели.

– Может, выбить дверь? – скромно потупившись, предложил старец. – Все равно мир не настоящий, в дудку подуть…

– И что? Теперь, значит, все можно ломать и крушить? – насупилась я. – Ладно, ломай.

– Ты разрешаешь или ерничаешь? – вопросительно выгнул бровь Пузик.

– Разрешаю.

Мудрец-ломанец разогнался и врезался в дверь плечом. Результатом этого стали лишь его вопли и причитания. Дверь он не сломал. Хорошо, если не сломал руку. Да нет, тогда бы вопил куда сильнее!

– А ну-ка!.. – подвинула его я. Отошла, разбежалась и, задрав ногу, врезала каблуком чуть пониже замочной скважины. Ага! Взломщица Олена, разрешите представиться.

Предлагать попробовать свои силы белочке я не стала. Но та сама подошла к двери, понюхала ее, поскребла лапкой и сказала:

– Надо с той стороны бить.

– Как это? – заморгала я. – Почему?

– Она открывается в эту сторону.

– Но как же мы будем бить с той стороны, если нам туда не попасть? – усмехнулась я, мысленно отвешивая себе тумаков: белка оказалась умнее двух идиотов по крайней мере в главном.

При этом я машинально взялась за дверную ручку и потянула ее на себя. Дверь беззвучно приоткрылась. Я распахнула ее и рванула в квартиру что есть дури. Но у самого порога меня схватил за руку Пузик. Цепко так, будто клещами, я и не ожидала от него такой силы. Как и самого поступка в принципе. Разумеется, я принялась вырываться и орать:

– Ты чего это?! Пусти, гад, пусти! Ваня, на помощь!

Ваня на помощь не пришел. А старец завопил в ответ:

– Да стой ты, дуреха, в дудку подуть! А вдруг там нет ничего!

– Чего там нет?! – продолжала я дергаться в клещах мудреца. – Сам ты дурак! Да еще слепой!

– Не все, что видно, оно и есть. Мир-то тут не настоящий!

Я обмякла в крепких старческих руках. Крутилово-закрутилово! Какая же я и правда дура! А вдруг это замануха, ловушка? Даже дверь оказалась незапертой, как будто специально приглашала. Шагни вперед, а там – бэм-с! – и нет никакого пола. Вот уж провалилась бы так провалилась! Недолгий полет – шмяк! – и конец скитаниям скиталочки. А Ванечка бы жил долго и счастливо, но уже без меня. Грустно. Нет, я так не хочу!

– Спасибо, – пробубнила я, опустив голову. А потом вскинула ее и сказала: – И что, так тут теперь и стоять?

– Если бы у меня были орехи… – задумчиво сказала Бела, глядя за порог.

– Да-да! – воспрянула я духом. – Поняла! Ты бы стала их кидать перед собой, как сталкеры в книжках бросают гайки, чтобы не угодить в аномалию.

– Я не была в книжках и не знаю никаких сталкеров, – возмущенно посмотрела на меня белка. – И я бы не стала кидать орехи! Как можно кидать орехи? Ты что?

– А… что бы ты стала тогда делать с орехами?.. – растерялась я.

– Я бы стала их есть! – Бела смотрела на меня уже не возмущенно, а практически в ужасе. – Что же еще можно делать с орехами?

– Ты права, моя хорошая, – расцвела я. – Умничка! Конечно же, орехи нужно есть. Какая я глупая, правда?

– Правда, – смягчилась Бела. – Наверное, потому что давно не ела.

А я сказала Пузику:

– Ты понял мою идею?

– Бросать орехи?..

– Нельзя бросать орехи! – заверещала белочка. – Ты тоже глупый!

– Ну, или эти… – почесал плешивую голову старец. – Гайки, в дудку их дуть. Правда, что это такое, я не знаю.

– Да не обязательно гайки! – начала закипать я от эпидемии всеобщей глупости. – Что угодно можно кидать: мелкое, но достаточно тяжелое.

– Только не меня! – отпрыгнула от двери белка.

– Нужно еще мельче. Камешки, например, пуговицы, монетки…

– Монетки?! – возмущенно дернулся Пузик. – Да как у тебя язык повернулся, в дудку подуть!..

– Ну вы даете, ребята, – посмотрела я на своих спутников. – Таких скупердяев как вы я еще в жизни не видела. Сдохнуть готовы, лишь бы богатства свои не отдать! Которых, к тому же, у вас все равно нет.

– У меня были монеты! – затряс пальцем Пузик. – Но твоя подруга-ведьма превратила меня…

– А ну молчать!!! – притопнув, рявкнула я. – Еще слово не по делу – пойдешь в квартиру на разведку. Вместо гайки.

– Просто я имел в виду, – извиняющимся тоном проговорил мудрец-скупец, – что теперь у меня нет монеток, чтобы кинуть. И пуговиц нет.

– В этом тоже Анна виновата?

– Нет-нет, ни в коем разе! – прижал Пузик к груди руки. – Их у меня и не было. И камней тоже.

– В почках, может, и есть, – буркнула я. – Только доставать трудно.

– Если бы у меня были орехи… – снова завелась Бела.

– Ты бы их съела, я уже поняла, – не очень дружелюбно закончила я за нее.

– Да. Но скорлупки можно было бы кидать.

– Слушай… – распахнула я на Белу глаза. – А ты ведь и правда умничка! Золотая твоя головушка.

– У тебя есть скорлупки? – вытаращилась на меня и она. Голос зверушки дрожал. – Ты… ты съела орехи и не дала мне?..

– Тьфу ты! – чуть и правда не плюнула я. – Вы меня скоро с ума сведете. Откуда у меня могли быть орехи?! А если бы даже… Мы ведь все время были вместе – как я могла их втихаря схомячить, чтобы вы не заметили?

– Я бы услышала, – помедлив, сказала Бела. – Они бы хрустели. Орехи хрустят, когда их раскалывают.

– Правда? – всплеснула я руками. – Как бы я и жила дальше, не зная такого!

– Плохо бы жила, – вздохнула белочка. – Без орехов вообще плохо жить, а если их не раскалывать, то еще хуже.

– Ладно, все, – строго сказала я. – Философские диспуты закончены. Сейчас я буду бросать скорлупки.

И я сняла с моих натруженных ножек туфли. Ноги чуть не сказали «спасибо», так им стало легко и свободно. Вот много ли надо человеку для счастья?.. Впрочем, что это я? Конечно же, никакое это не счастье, это просто кайф. Мелкий. Но все равно приятно.

– Это разве скорлупки? – удивилась белочка.

– Я же была внутри них. Как орех. Значит, скорлупки. Разве нет?.. Хотя стоп! Опять поперла философия. А нам сейчас больше пригодится логика.

Я подошла к дверному проему, заглянула в прихожую и на всякий случай еще раз позвала:

– Ваня! Ты здесь?!

Ванечка опять промолчал. Значит, скорее всего был не здесь.

– Или ты не здесь?! – крикнула я, чтобы оправдать звание глупой дурехи, данное мне моими добрыми спутниками.

Я даже подождала для порядка немного – вдруг Иван чем-то так сильно занят, что сразу ответить не может.

– Его здесь нет, – подсказала Бела, снова севшая мне на плечо.

– Спасибо, – ответила я. – Буду знать.

– Только не забудь.

– Постараюсь.

А потом я кинула в прихожую левую туфлю. Бэм-с! Она упала, пару раз перевернулась и мирно легла на бок – тоже устала, бедняга.

– Не провалилась, – прокомментировала Белка.

Я едва не скрипнула зубами – этот маленький Капитан Очевидность начал меня доставать. Нет, так-то бы ладно, даже прикольно, но когда нервы и без того натянуты, того и гляди лопнут… Но надо терпеть. Белка не виновата, что она белка. И что я Олена.

С другой стороны, рыжая комментаторша была абсолютно права: туфля не провалилась. Поэтому я взяла правую и… Нет, я не кинула ее дальше левой. Наоборот, я кинула ее чуть ближе. Потому что пусть я и Олена, пусть белки и бывшие крысы считают меня глупой, но я решила перестраховаться. Ведь если невидимой пропасти не было в трех метрах от нас, ничего не мешало ей оказаться в метре.

Бела меня, похоже, поняла. Во всяком случае сказала:

– Правильно. А вдруг.

Но нет, правая туфля тоже не провалилась. Мало того, не завалилась на бок, а встала прямо. Я осторожно подошла к ней, подняла, подобралась к второй и швырнула их одну за другой в комнату. В итоге, обследовав так всю квартиру, включая туалет, которым заодно и воспользовалась, я вернулась к входной двери и сказала Пузику:

– Заходи. Проверено, мин нет.

Мудрец осторожно ступил в прихожую. Повертел головой, принюхиваясь и прислушиваясь, а затем, услышав тихое журчание за дверью туалета, с радостным воплем «О! Вода!» распахнул ее и ворвался в тулик.

– Здесь темно, – донеслось оттуда. – Но где-то здесь, в дудку подуть, шумит вода… Ага! Нашел!

Потом я услышала какое-то странное хлюпанье. Не сдержав любопытства, я включила в туалете свет и заглянула туда. Пузик стоял на коленях возле унитаза и, засунув в него голову, жадно лакал воду.

– Что ты делаешь?! – потянула я его за рубище. – Немедленно прекрати!

– Пусти, пусти! – стал отмахиваться старец. – Я пить хочу, а тут свежайшая вода!

– Это не для питья! Это чтобы смыть… если вдруг тебе захочется… ну, то, что ты в кустики ходишь делать. А здесь это нужно делать сюда.

– Сюда?! – возмущенно воскликнул старец. – Вот в эту ослепительную красотищу? Зачем ты издеваешься? Все простить не можешь…

– Крутилово-закрутилово! – подбоченилась я. – Делать мне больше нечего, как издеваться над тобой! Я сама в эту красотищу только что… того самого…

Пузик вскочил на ноги, отпрыгнул от унитаза и принялся плеваться.

– Я же смыла! – закатила я глаза. – А воду можешь вот здесь попить. – Я подошла к раковине и открыла кран с холодной водой. Но тут же кое-что вспомнила и сказала: – А вообще в комнате сок должен быть. Апельсиновый точно был. Может, и еще какие напитки.

Я подумала, что там должны быть и спиртные напитки, шампанское как минимум, но пить их сейчас вряд ли было разумным – ясная голова могла понадобиться в любое мгновение.

Но Пузик ни про какие напитки и соки слушать не стал. Обиженно на меня посмотрев, он приник к водопроводному крану и стал звучно глотать воду. Это услышала Бела и припрыгала к нам:

– Пить! Хочу пить!

Сначала я тоже собиралась сказать ей про сок, но подумала, что для зверушек простая вода наверняка будет полезней.

– Сейчас мудрец утолит жажду, – сказала я, – и пей сколько влезет.

– А вдруг он все выпьет?

– Не думаю, что это возможно.

– Сомневаешься или уверена?

– Уверена, – улыбнулась я.

Мудрец-пивец утолял жажду долго, и белочка, несмотря на мои уверения, нервничала. Но вот он, отдуваясь, отошел от раковины и удовлетворенно выдохнул:

– Красота! Теперь бы еще поесть – и хоть в дудку дуй!

К струе из крана приникла Бела. Ей было не очень удобно, лапки соскальзывали, и зверушка не столько пила, сколько принимала холодный душ. Но она ничуть на это не жаловалась, да и напилась в отличие от старца довольно быстро. Я сняла с крючка полотенце и вытерла мокрую белку.

– Теперь бы еще поесть, говорю, – похлопал по животу Пузик.

Если честно, я бы тоже от этого не отказалась. Да и пить хотелось. Но не воду из-под крана, а сок, чай, в идеале – кофе. Как там в фильме?.. «Принять ва-анну, выпить чашечку ко-офе…» Кстати, принять ванну тоже очень сильно хотелось. Но есть и пить хотелось сильней. И я мотнула головой:

– Пошли!

Праздничный стол в комнате был таким же, каким я его оставила в нашем мире. Тарелки с едой, ваза с фруктами, графины с напитками. Один полупустой – это я тогда на апельсиновый сок набросилась. Интересно, с ним за это время могло что-то случиться? Хотя о чем это я! Если мир не настоящий, то все это скорее всего возникло непосредственно перед нашим появлением. Или нет? Я взяла графин, понюхала, пахло вроде нормально. Я налила полстакана, глотнула – сок как сок. Допила, налила еще, выпила. Короче говоря, с жаждой я тоже разобралась.

А вот с едой было сложнее. Я никак не могла понять, что именно находится в тарелках и салатницах. Выглядело это, честно говоря, не очень. Салаты больше напоминали светло-серое месиво с вкраплениями чего-то желтовато-бурого – мне даже нюхать это не хотелось. На тарелках же было разложено что-то вроде колбасы, но тоже почему-то неестественных цветов… Или это был сыр?.. Вон то, желтое, точно, наверное, сыр, но зато в форме котлет… И так – со всем остальным. Интересно, почему?

Ответ пришел в голову быстро. Потому что я тогда не вглядывалась в угощения на столе, мне было не до этого. И я ничего не ела, только пила сок. Вот сок и воссоздан правильно. Впрочем, вру… Я что-то тогда ела… Но жевала и глотала чисто рефлекторно, не вникая во вкус, мозг был занят совсем другим. Потому, вероятно, и творилось сейчас на столе это безобразие.

Пузик, глядя на экзотические, мягко говоря, закуски, сморщил нос:

– А это точно можно есть?

– Я бы не советовала, – честно сказала я. – Если только на свой страх и риск, но чур потом на меня в дудку не дуть!

Потом мой взгляд упал на большую вазу с фруктами. Яблоки, груши, виноград. На вид – самые обычные, настоящие. Помнится, я тогда их первыми и увидела на столе, еще когда обгрызенный смартфон не нашла, поэтому, видимо, они и воссоздались как надо.

Это, конечно, следовало хорошенько обдумать. Ведь получалось так, что этот мир будто срисован из моих воспоминаний. А что, если все и происходило лишь у меня в голове, в предсмертных судорогах сознания, а сама я валялась, загибаясь от голода и жажды на цветочном пляже возле облачной стены? Или еще где-нибудь. Мало ли! Но думать об этом не хотелось. Да и толку думать о том, что все равно нельзя изменить! Лучше уж пусть это будет слепком моих воспоминаний, но без непосредственной угрозы для жизни. И если хочется есть, а еда перед тобой, нужно ее хотя бы попробовать.

Я отщипнула виноградину, осторожно надкусила. Порядок! Съела всю ягоду, взяла яблоко, куснула… И сказала своим спутникам:

– Вот в этой вазе еда, похоже, съедобная. За остальное не ручаюсь.

Бела схватила яблоко и принялась его активно грызть. Старец печально вздохнул: «Мясца бы!», но тоже стал за милую душу трескать яблоки и груши, заедая виноградом. Я решила не отставать, а то ведь этот мудрец-проглотец вряд ли остановился бы, пока все не слопал.

Когда мы худо-бедно перекусили, настроение – по крайней мере у меня – немного улучшилось. Но зато нехило потянуло в сон. Пузик с Белой тоже откровенно клевали носами, и я сказала:

– Давайте-ка храпанем, пока есть возможность. Ваня придет – разбудит.

– Хорошая мы-ысль, – вытягиваясь на диване, зевнул старец.

– Да, – кивнула я, – тут и спи. А я – в спальне. Бела, ты сама выбирай, где больше понравится.

– Мне в дупле нравится. Где здесь дупло?

– Боюсь, моя хорошая, с дуплом здесь проблемы.

– Сомневаешься или уверена?

Бэм-с!.. Лексикон-то нашей Белы развивается, уже и любимые фразочки появились!

– Сомнения, конечно, имеются, – сказала ей я. – Но уверенности больше.

– Я поищу.

– Хорошо-о-о!.. – зевнула я так, что едва челюсть не вывихнула. И пошла в спальню. А там, не раздеваясь, рухнула на кровать и немедленно вырубилась.