Ола

Мир был не мой, это точно. Бэм-с! У меня с глаз будто пелена спала. Как я сразу не обратила внимания, что Бела разговаривает? То есть, обратить-то обратила, но не подумала, что в нашем мире она бы этого делать не смогла. А Пузик вот подумал! Получается, что он все-таки мудрец? Или это я такая дурында, что на моем фоне любой мудрецом покажется? Крутилово-закрутилово! Не хотелось бы в это верить.

Но ведь и кроме разговаривающей белки я могла бы кое-что еще заметить. Да, город был на первый взгляд именно моим родным. Но только на первый. Интересно, а кто мне мешал получше разуть глаза?.. Впрочем, скорее, не «кто», а «что». Я просто офигенно обрадовалась, что наконец попала домой, а потому не обратила внимания на мелочи. Но ведь почти в каждом детективном романе пишут, что как раз на мелочи и нужно в первую очередь обращать внимание! Меня оправдывало только две вещи: я ни разу не сыщик, и я вообще не очень люблю детективы. Правда, Шерлока Холмса вполне уважаю. А уж он-то мелочи без внимания никогда не оставлял.

О чем я, собственно? Да о том, что не все в том городе было ладно. Крутилово-закрутилово! Вот даже взять тех же полицейских… Но полицейские ладно, они все-таки люди, а люди бывают всякие. Кто-то не только с белками вежливо разговаривает, но и с «белочками». Ну, вы поняли. А кто-то и аквариумным рыбкам дает имена и учит на них откликаться. Таких, правда, в полицейские вряд ли возьмут. Владельцев, я имею в виду. Хотя и рыбок тоже. Никогда не слыхала о рыбах-полицейских. Хотя… акулы, пираньи, электрический скат… Тьфу! Не туда меня понесло. Ихтиолог из меня очень посредственный. А в том городе, где мы очутились, рыбы по улицам точно не разгуливали – уж это бы я наверняка не проглядела.

Зато автомобили по городским улицам ездили. И даже, как уже говорилось, троллейбусы. Но, во-первых, машин было непривычно мало, а во-вторых, они были какими-то… невнятными. Я, опять же, не крутой знаток автомобилей, но самые известные марки помню, и популярные модели машин смогу распознать. Там, в городе, очень похожем на мой, я уверенно узнала лишь несколько моделей. Большинство же, как я уже сказала, выглядели невнятными – именно так. Что-то от одной марки, что-то от другой, что-то вообще непонятно откуда.

Или взять здания. Практически все располагались там, где и в реальном мире. Во всяком случае, как я это помнила. Но вот, например, вместо одной панельной девятиэтажки должна быть «хрущевка» в пять этажей, это я помнила точно, там жила моя одноклассница, и я два-три раза была у нее в гостях. И вообще… Здания выглядели практически одинаково. В смысле, однотипные, которые одной серии. По идее так и должно быть, но ведь в обычной жизни так не бывает. У панельных – разные швы, у кирпичных чуть иной рисунок кладки кирпичом другого цвета. Двери подъездов разные, окна… Тут же высились каменные клоны. Меня передернуло от мысли, что и жили в них тоже клоны. Если вообще кто-нибудь жил. Во всяком случае на улицах прохожих почти не было. Но я поначалу объяснила это будним, рабочим днем. Теперь, конечно же, поняла, что дело совсем не в этом. Впрочем, все местные жители или не все, но двое полицейских, которых мы встретили, внешне казались вполне настоящими. И не являлись клонами друг друга.

– И что теперь? – спросил Пузик. – Куда идем?

– Пойдемте в парк! – запрыгала Бела. – Вдруг там в кормушки орехи положили!

– Прости, моя хорошая, – вздохнула я, – но думаю, вряд ли.

– Ты же говорила! – обиженно возмутилась рыжая зверушка.

– Да, говорила. Но я думала, что это нормальный город. Настоящий. А это… театр, фальшивка. В театре обычно если какая-то еда присутствует в сцене, то она или из картона сделана, или из пластмассы.

– И орехи?! – ужаснулась белочка.

– И орехи.

– Театр – это плохо, – вынесла вердикт Бела.

– Я бы не стала так утверждать, но в нашем случае…

– Да, что мы станем делать в этом театре в нашем случае? – перебил меня старец.

Я задумалась. Но думала недолго, поскольку в голове крутился лишь один вариант. Его я и озвучила:

– Все равно пойдем к дому Ивана. Потому что театр или не театр, но Ваня с Анечкой тоже, скорее всего, именно сюда попали. А раз так, пойдут, я думаю, туда.

Пузик удовлетворенно кивнул. А вот белочка заметно пригорюнилась. И тут я кое-что вспомнила.

– Бела, – сказала я. – По пути к дому Ивана… ну, к здешней его копии… должна быть небольшая лесополоса. Что-то вроде маленького парка. Там тоже вывешивают кормушки. По крайней мере в настоящем городе, на той, моей Земле.

– А здесь?.. – навострила ушки белка.

– А здесь – не знаю. Но раз мы все равно будем там проходить – вот и посмотрим.

– Картон и пластмасса… – вздохнула Бела. – Это невкусно?

– Это даже несъедобно. Но давай не будем горевать раньше времени.

Вот только не надо говорить, что не стоит раздавать беспочвенные надежды. Иногда лучше надеяться на хорошее, чем погрузиться в полную безнадегу. Тем более в данном случае какой-никакой шанс на лучшее все же имелся. Все-таки трава и деревья тут точно были не картонными и не пластмассовыми. Если и иллюзией – то очень правдоподобной. Так что… Кто его знает? Крутилово-закрутилово, кто тут вообще мог что-нибудь знать? Лично я понятия не имела, откуда взялся этот фейковый мир. Существовал ли всегда в какой-то случайной складке вселенной, или был создан специально для нас? В последнее верилось мало. Ладно орехи – а тут целый город отгрохали! И все ради четырех человек и белки? Так и до мании величия недалеко.

А между тем кормушка – пусть и всего одна – в лесополосе обнаружилась. И – о чудо! – в нее была насыпана горочка орехов! Штук двадцать, не меньше. Бела завизжала так, что я едва не оглохла. И едва успела выдернуть хвостатую обжору уже из кормушки:

– Подожди! Не ешь!

– Почему?!! – принялась вырываться белка. – Пусти, пусти, я сейчас умру!

– Вот именно! – сердито воскликнула я. – Ты сейчас налопаешься пластика, получишь заворот кишок – и будем тебя под этой березой хоронить. И даже не будем – лопаты-то нет.

– А и правда, как тогда? – встревожился Пузик. – Ежели руками копать, то мне сгибаться тяжко.

– На колени встанешь, не развалишься, – буркнула я, а потом сердито сплюнула: – Тьфу ты! Какое копание? Какое хоронение?! Бела, не слушай нас, дураков. Это нервное. Но чтобы убедиться, что это не пластик, я один орех разгрызу…

– Тогда и ты умрешь! – с удвоенной силой задергалась белка. – А яму для тебя нам точно не выкопать!

– Я не буду есть орех. Я только разгрызу скорлупку. Аккуратно. И если внутри будет нормальное ядрышко – отдам его тебе.

Бела успокоилась. Я сделала то, что сказала. На удивление орех оказался настоящим. Во всяком случае, внутри было нормальное на вид ядрышко и пахло оно не пластмассой, а орехом. Что вскоре и подтвердила белка, смолотив все минуты за две.

– Вкусно, – сказала она. – Хороший театр.

– Пойдем на главную сцену посмотрим, – кивнула я в сторону «Ваниного» дома, до которого осталось метров триста.

Иван

Электричка прогудела и мягко тронулась от перрона. «Как в дудку подуть», – вспомнилось вдруг Ивану, и он с удивлением поймал себя на том, что даже немного соскучился по старому жулику. Но больше всего, конечно, не по нему… Ваня разозлился на себя: нашел, кого сравнивать! И, чтобы отвлечься, окинул взглядом вагон, где устроились они с потомственной ведьмой.

Народу в вагоне было совсем ничего – двое сидящих порознь мужчин. Оба смотрели в окно и выглядели совершенно безликими, незапоминающимися, серыми. Но Ивана это даже устраивало – он не любил, когда было шумно и людно, а уж тем более если вдруг кто-то затевал с ним разговор.

Теперь тоже затеяла – Анна. Но та была уже почти своей, так что Иван не возражал с ней поболтать, убив тем самым время поездки – заняться чем-нибудь другим все равно не было возможности. Разве что поспать, но осознание того, что путешествие по чужим мирам наконец-то закончилось, взбудоражило нервы – какой уж тут сон! Да еще тревога за Олушку… Кстати, именно о ней и заговорила ведьма:

– И все-таки я сомневаюсь, что Ола тоже здесь.

– А где она, по-твоему, на Гавайях?

– Не смешно, – фыркнула Анна. – Но вариантов куча! В том числе и эти твои Гавайи, кстати, но это то же самое, что здесь, просто дольше добираться до дома. Потому что под «здесь» я понимала Землю. Так что на самом деле это один вариант, хоть и не единственный. Но вот я подумала и засомневалась, что именно его выберет Ола.

– Ты имеешь в виду, что она не пойдет через дурацкую белую стену? – поднял Ваня брови. – Почему?

– Смотри. Ты пошел – пропал. Я пошла – тоже не вернулась. Ола что, дура, по-твоему? У нее что, мозгов совсем нет? Если двое не вернулись, то и третий скорее всего пропадет.

– Но оставаться там – это значит тоже пропа́сть! – взмахнул Иван руками. – Там же нет ни пищи, ни пресной воды.

– Да, – кивнула ведьма. – Оба эти варианта с точки зрения нашей подруги ведут к гибели: тот, что связан с походом за стену – с большой долей вероятности, а тот, что полагает сидеть и ждать у моря погоды – наверняка, хоть и не мгновенно.

– Вот видишь.

– Что? – повернулась Анна к Ивану. – Что я вижу? Если рассуждать на уровне примитивной психологии, то неминуемая, но отсроченная смерть может показаться привлекательней не стопроцентно точной, зато мгновенной. Поэтому я сомневаюсь, что бы выбрал на месте Олы среднестатистический человек.

– Олушка не среднестатистическая! – воскликнул Иван. – И психология у нее не примитивная, не оскорбляй подругу!

– Не обращай внимания, – махнула рукой ведьма, – это я к слову. Тем более как раз и хочу сказать, что Ола могла выбрать третий вариант.

– Какой еще третий? – криво усмехнулся Ваня. – Научиться летать?

– Как раз наоборот, – усмехнулась в ответ Анна.

– Что-то ты стала говорить загадками. Не летать, а наоборот… Что наоборот? Ползать? Как там?.. «Рожденный ползать летать не может».

– Я думала, ты умней.

– Давай без оскорблений? Напридумывала сама не знает что… А! Кажется понял! Если не летать, то плавать. И переплыть море. Так? Но это же глупо!

– Глупо, согласна. Что еще раз подтверждает сказанное ранее…

– Аня! – вскипел Иван. – Прекрати издеваться и строить из себя зануду! Ты же понимаешь, в каком я состоянии! Моя любимая, моя невеста пропала! Да я готов провали…

– Молчи!!! – завопила ведьма так, что обернулись даже безликие пассажиры.

– Не обращайте внимания! – замахала им Анна. – Это я не вам, можете говорить. И вообще издавать любые звуки. Если хотите.

А потом она посмотрела на Ивана так, что этой безмолвной отповеди ему хватило безо всяких слов. Он и так уже понял, что чуть было не сотворил беды. Ведь если бы он «провалился» сейчас в какой-то другой мир, то мог бы навсегда потерять Олу. И вот тут его обдало холодом: он понял, что за третий вариант имела в виду Анна.

– Ты хочешь сказать, что Ола… – сквозь пересохшее горло выдавил Ваня.

– Главное, чтобы ты сейчас не сказал, – буркнула потомственная ведьма, но Иван ее будто не слышал:

– Ты хочешь сказать, что моя Олушка сказала это по ту сторону долбаной белой стены?..

– Иван, успокойся, – строго глянула на него Анна. – Я лишь имела в виду, что она могла выбрать такой вариант. Но это же не значит, что точно выбрала!

– Но ведь она тоже прекрасно понимала, что если сделает это – мы уже вряд ли увидимся!

– А если она решила, что тебя и так больше нет? Она тебе что, лебедь белая?

– В каком смысле?.. – засопел Ваня.

– В смысле лебединая верность и все такое… Милый умер, значит и я теперь сдохну.

– Средневековье какое-то, – проворчал Иван. – Я против этого.

– Сомневаюсь, что и она «за». Потому и говорю, что могла… повторяю: мо-гла… выбрать и такой вариант.

– А вот если бы ты меня сейчас не остановила, точно бы трагедия вышла, – передернул плечами Иван.

– Ну, сомневаюсь, что прям уж трагедия… – бормотнула под нос ведьма, а вслух сказала: – А вот тут как раз могли быть варианты…

– Я уже понял, – закивал Ваня, – голова включилась. Отрицательные исходы не рассматриваю, и так ясно, а положительных вроде как два… Или Ола, перейдя сюда, по каким-то причинам уже отсюда «провалилась», и я бы попал туда же, или же после того как я «провалился», ты бы нашла ее здесь – если она здесь – все ей рассказала, и Олушка отправилась бы за мной в тот мир. Так?

– Так. Только не факт, что в том мире вы бы нашлись, ведь «проваливались» бы вы туда на большом расстоянии друг от друга.

– Да я бы, если надо, всю жить потратил, разыскивая мою любимую! – горячо произнес Ваня, прижав к груди ладонь.

– А откуда бы ты знал, что ее там нужно разыскивать? – хмыкнула Анна. – Ведь ты бы понятия не имел, с Земли она «провалилась» или нет. И «провалилась» ли вообще.

– Я бы ее сердцем почувствовал! – прижал Ваня к груди и вторую руку. – Мы бы оба сердцами почувствовали. Они бы притянулись друг к другу, и мы бы непременно нашлись!

– Не ожидала, что ты такой сказочник, – уважительно посмотрела на него собеседница. – Ола песни сочиняет, ты сказки. Не пропадете, если что. Будете по чужим мирам гастролировать… Ой, прости, что я несу! Тоже нервничаю. Не надо вам больше ни в какие миры проваливаться, вдруг вы все же не нашлись бы там.

– Нашлись бы! – уверенно заявил Иван. – Но этого и не нужно, потому что я уверен: мы найдемся здесь.

– Угу-м-м… – странно промычала глянувшая в окно ведьма. – Сомневаюсь, что здесь найдешься…

Сначала Ивану показалось, что они снова попали в белую облачную стену. Вместе с электричкой. Он в ужасе зажмурился и потряс головой. Открыл глаза и снова посмотрел в окно. Нет, увиденное не было похоже на непрозрачную белизну. Скорее, на густой туман. На очень густой и плотный, но все-таки обычный. «Или я себя всего лишь успокаиваю?» – подумал Ваня. Но тут подала голос и Анна:

– Тебе не кажется, что это просто туман? – спросила ведьма. – Или мы опять куда-то нечаянно «провалились»?

– Мы стопроцентно не «провалились»! – расцвел вдруг Иван в счастливой улыбке.

– Сомневаюсь, что в такой ситуации можно быть в чем-то стопроцентно уверенным, – подозрительно уставилась на него Анна. – И что тут вообще смешного?

– Я не смеюсь. Я просто радуюсь, – перестал улыбаться Ваня, хотя глаза его продолжали сиять. – Потому что сначала и сам подумал невесть что.

– А что изменило твои взгляды? Как ехали в этом, – махнула ведьма на окно, – так и едем.

– Вот именно, что едем! – снова сверкнул улыбкой Иван. – И даже быстро. Стук слышишь?.. Ты-дым, ты-дым! Ты-дым, ты-дым!..

– «Ты-дым, ты-дым!» – передразнила его Аня. – И что? Ты как маленький прямо! Никогда в поездах не ездил? Это колеса на стыках рельсов стучат. Они ведь железные. Или, не знаю, какие там… стальные, чугунные…

– В том-то и дело, что на стыках рельсов! – взмахнул Ваня руками. – Рельсов, понимаешь?..

– Это я тебе и сказала, между прочим.

– Неважно, кто сказал. Важно, что мы едем по рельсам! А если бы мы куда-то «провалились»…

– То кувыркались бы сейчас в покореженном вагоне, или, наверное, уже откувыркались бы, – округлив глаза, трагическим тоном закончила ведьма.

– Вот-вот, – закивал Иван. – Потому что сама железная дорога вряд ли вместе с нами «провалилась» бы.

– Я не дура, знаешь ли, – поджала губы Анна – Догадалась уже. С чего бы мы иначе кувыркались-то?

Ваня вдруг вспомнил еще одно значение этого слова и почувствовал, что краснеет. Но из-за тумана за окном в вагоне было сумрачно, и ведьма этого вроде не заметила. А тут еще поезд начал сбавлять ход, что переключило мысли и самого Ивана. Они вместе с Аней прильнули к окну, пытаясь рассмотреть хоть что-то.

Вскоре и правда сквозь тусклую пелену стали проступать летящие назад силуэты деревьев. А затем туман стал совсем жиденьким, и за окном появились строения. К этому времени электричка совсем сбавила ход, а потом и остановилась напротив светло-зеленого здания вокзала. Пшикнули, открываясь, двери. Один из пассажиров вышел.

– Ну вот, – снова улыбнулся Ваня. – Все в полном порядке! Еще три станции – и мы дома.

– Сомневаюсь, что все в порядке, – нахмурилась ведьма. – Почему на перроне никого нет? Ни одного человека! Так не бывает.

– Как видишь, бывает, – пожал плечами Иван.

Поезд как раз тронулся. Станционное здание уплыло назад, а вместе с ним и мелькнувший силуэт человека.

– Вон, вон, видела?! – стал тыкать Ваня в окно пальцем. – Там кто-то был! Точно был. Просто тут, вероятно, мало людей живет.

– Это, наверное, был тот, кто сейчас вышел, – проворчала Анна. – И вообще мне все это не нравится. У меня дурное предчувствие.

– Ну, мало ли, – развел руками Иван. – А у меня вот нет.

– А ты не забывай, кто я, – сверкнула на него глазами собеседница. – Может, я пока и хреновая ведьма, но дар-то у меня все равно есть. Поэтому я сомневаюсь, что плохое предчувствие даже плохой ведьмы – это просто так.

– Допустим, – нахмурился Ваня. – И что это значит, по-твоему? Что мы не на Земле? Но ты же видела березы, грибы…

– Гриб, – поправила ведьма.

– Не придирайся, дай договорить, – поднял руку Иван. – Еще мы видели буфетчицу, которая нас накормила и купила билеты…

– Бесплатно накормила и на свои деньги купила! – вздернула палец Анна.

– Ты совсем не веришь в людей? В то, что добро может быть бескорыстным?

– При чем здесь люди и вера в них? Я вообще уже не очень верю, что этот мир действительно реален. Хотелось бы верить, но… Если бы перед этим мы не вылезли из стены, по другую сторону которой плещется сиреневое море, а потом не сели в пустую электричку, везущую нас сквозь туман по пустым станциям…

– Аня, стой! – замахал руками Ваня. – Да, все выглядит странновато, согласен. Но не настолько, чтобы так сомневаться в реальности этого мира.

– А я сомневаюсь!

– Да ты всегда во всем сомневаешься! – вспыхнул Иван. – Туман тебе не нравится? Но это обычное явление, знаешь ли. Тут не магия замешана, а физика. Пустые станции? Мы проехали всего одну – маловато для статистики. Мало ли какие там причины! Может, глава поселка женился, и все празднуют. Или умер…

– И все тоже празднуют?

– Не ерничай, пожалуйста! Дай договорить. В общем, туман и пустынная станция – это не доказательства. Добрая буфетчица тоже. Что там у тебя еще было? Пустая электричка? Хорошо. Видишь вон того дядьку? Он что, пустое место? А до этого еще один был.

– Этот дядька больше на куклу похож, – пробормотала, надувшись, ведьма. – Ты что хочешь говори, а у меня предчувствие. Вот когда в город приедем… если приедем… тогда и посмотрим, реальность это или нет.

– Аня, – совсем другим, скорее уже молящим тоном произнес Ваня, – не пугай меня, пожалуйста. Ты ведь понимаешь, что значит, если твои сомнения окажутся правдой?

– Тогда все это может пропасть вместе с нами, – пожала Анна плечами.

– Да это ладно, – отмахнулся Иван, но тут же спохватился: – То есть если ты пропадешь – это, конечно, плохо. Но я о том, что тогда Ола… тогда мы с ней… Нет! Даже думать об этом не хочу. Все нормально. Этот мир реален. Это наша Земля! Ты говоришь, что тот человек просто кукла? Сейчас я тебе докажу, что это обычный, ре-аль-ный мужчина!

Ваня порывисто встал и направился по проходу к сидящему к ним спиной пассажиру. Поравнявшись с ним, спросил:

– Можно присесть?

– Конечно, – ответил тот.

Иван сел напротив и пробежал взглядом по незнакомцу. Тот был одет действительно неброско: – Серый, будто пыльный, определенно не новый пиджак, черная рубаха под ним, черные же, тоже не новые и плохо отутюженные брюки… Но все чистое, без дыр, без заплат. Лицо у мужчины казалось тоже пыльным – Ваня не сразу смог на нем сфокусировать взгляд, как будто эта пыль попала в глаза, а потому не сразу понял, сколько лет человеку – тридцать, сорок, шестьдесят?.. Проморгавшись, определил: скорее, сорок. Или ближе к пятидесяти – морщин особо не видно, но кожа тусклая, словно и правда серая, глаза неопределенного цвета, но тоже не яркие. И волосы – светло-русые, не сразу и поймешь, много ли в них седины.

– Что вам угодно? – улыбнулся мужчина. Тоже как-то серо и тускло. «Или мне уже мерещится», – мысленно поморщился Иван, а вслух сказал:

– Да вот, хотел поинтересоваться. Народу что-то мало сегодня. Ничего не случилось? А то мы с подругой за грибами ходили, может, что-то пропустили?

– Все в полном порядке! – еще шире раздвинул губы собеседник. – Не волнуйтесь. Лучше покушайте. Пирожков хотите? С луком и яйцом, – полез он во внутренний карман пиджака. – Пицца закончилась.

– Нет-нет! – чувствуя нарастающий холод внутри, подскочил Ваня. – У нас денег ни копейки!

– Да и ну их, эти копейки! Что мы, не люди?