Ола

Я уже сделала к облачной белой стене два решительных шага, как вдруг остановилась от вспыхнувшей мысли. Настолько резко тормознула, что Бела слетела с плеча, а идущий сзади Пузик врезался мне в спину.

– Что такое? – тревожно спросил он.

Вообще-то моя мысль, говоря откровенно, была ерундовой. Да чего там скрывать! Просто мне было страшно заходить в облако, а тут вдруг придумалась причина это на чуток отложить. Вот только не надо мне говорить, что перед смертью не надышишься! Во-первых, я и сама это знала. Во-вторых, про смерть мне думать было тошно, потому что я волей неволей очень много о ней в тот момент думала. Ну и вообще – что, я одна такая? Поверьте, на моем месте большинство бы обрадовалось даже начавшейся диарее – все-таки уважительная причина для отсрочки. Нет, вот вы представьте сами: полоска земли шириной в десяток метров, на ней травка, цветочки… И с одной стороны раскинулось синее-синее море. Казалось бы, красота и идиллия. Вот только море это слишком уж синее, неестественно, да еще с пурпурным отливом. Но самое главное, по другую сторону этой цветочной полоски тянется от края до края горизонта и высотой до самого неба белая, будто из упавших на землю облаков стена. Только она лишь на первый взгляд похожа на облака, а если присмотреться – ровная и гладкая. Ладно, если трудно представить такую нелепицу, представьте просто белую ширму. Тоже, конечно, нелепо, ну да ладно, не суть. А суть в том, что совершенно неизвестно, что именно находится за этой ширмой. Мало того, два человека за нее уже зашли и не вернулись. И что же там? Пропасть? Дикие звери? Космическая пустота?.. Кстати, да, последнее тоже вполне вероятно, поскольку дело происходит в магическом мире.

И вот как бы вы себя чувствовали на моем месте? Хреново – не то слово, могу сказать сразу. Это вы еще имейте в виду, что один из не вернувшихся из-за «ширмы» – мой любимый, а вторая – подруга. И еще, ответ «вообще туда не пойду» не принимается. Поскольку очень хочется есть и пить, а в этой кажущейся идиллии крокодил, как говорится, не ловится, не растет кокос. По крайней мере у нас ничего поймать не получилось.

Так вот, это я оправдываюсь, почему я обрадовалась своей мысли, которая давала небольшую отсрочку.

– Да что произошло-то, в дудку подуть? – не дождавшись ответа, заволновался наш немудрый мудрец.

– Помнишь город в Сизелоне? – повернулась к нему я.

– Ну вот опять! – взмахнул старец руками. – Да сколько можно вспоминать мое пригрешение? Сейчас-то это что даст?

– Это ты вспомнил, а не я! – подняла я палец.

– Ты же про город сказала…

– А что, он тоже твое пригрешение? – невесело усмехнулась я. – Это ты его фальшивками разукрасил?

– Да как я-то, в дудку подуть? – обиженно заморгал Пузик. – Я ведь не маг.

– В том-то и дело. Вот и дослушай сначала, а потом возмущайся.

– Ладно, – стушевался мудрец-сердунец. – Я это… волнуюсь ведь тоже. Вот и… Так что город?

– А город, который казался красавцем, оказался уродцем, – напомнила я. – И как я это выяснила?.. С помощью вот этого! – потрясла я фотоаппаратом. – Почему бы не попробовать и сейчас?

– Ты думаешь, – нахмурился старец, – что этих цветочков на самом деле нет? – Он сорвал один, покрутил в пальцах, понюхал. – Да не, вроде бы настоящий.

– Я не про цветочки, – стиснув зубы и едва сдерживаясь, чтобы не дать истинную оценку мудрости старца, процедила я.

– Про это?.. – поежившись, кивнул он на стену. Надо же! Всего лишь со второго раза! Скоро мудрость из ушей закапает.

– Да, про это, – включила я фотик.

– Будет плохо, – спрятавшись за мою ногу, пискнула белочка.

– Почему, Бела? Я ведь ничего с ней делать не буду. Даже фоткать. Просто гляну через дисплей.

– Все равно будет плохо. Ты всегда думаешь, что хорошо, а выходит плохо.

– Хотели как лучше, а получилось как всегда, – хмыкнул Пузик. В этих магических-хренических мирах, оказывается, тоже есть такая присказка.

Но Пузик ладно, а вот на Белу я даже обиделась.

– Ну ведь неправда же, Бел! Разве всегда? Бывает же и хорошо. Вот, сюда придумала всем вместе «провалиться» – плохо разве?

– И где теперь все вместе? – задала глубокомысленный вопрос пушистая засранка. Может, я недооценивала ее интеллект?..

– А что, было бы лучше, если бы Ваня на Охохрюше женился? – не удержалась я.

– Не знаю, – сказала белка. – Мы же не попробовали. Может, на свадьбе орехами бы угостили.

– Сейчас я тебя угощу орехами! – вспыхнула я.

– Где ты их возьмешь? – заинтересовалась хвостатая вредность.

– Я с тобой не разговариваю, – буркнула я, наводя объектив зеркалки на облачную стену.

– Почему? – подпрыгнула белка.

– Потому что я на тебя обиделась.

– Почему?!

«Вот интересно, она на самом деле не понимает, или придуривается?» – подумала я, но все же ответила:

– Потому что тебе лишь бы были орехи. А на то, что у людей рушится судьба, тебе наплевать.

– Я не знаю, что такое судьба, – сказала Бела, – но я знаю, что такое орехи. Если все живы и есть орехи – это очень хорошо. Если все живы, но орехов нет – это не очень хорошо. Но когда кто-то умер, а орехи есть, это все-таки хуже. У нас же тогда никто не умер, чего обижаться?

– Допустим, – все еще дулась я, нашла тоже на кого!.. – А почему ты сейчас боишься, что будет плохо?

– Орехов нет, – будто загибая палец, сказала белка, – и в твою штуку ты можешь увидеть, что кто-то умер. Иван или Анна. Или все они. А когда кто-то умер и нет орехов – это самое плохое.

– Типун тебе на язык!.. – на сразу и сумела выговорить я, настолько меня перекорежило ужасом. – Ты чего мелешь-то?! Сейчас вот кину тебя в море – сама умрешь!

– Я умею плавать, – отбежала от меня Бела.

– Знаю, – прищурилась я. – Только недалеко, я ведь помню. А я тебя далеко кину.

– Хватит вам собачиться, – прервал наш задушевный разговор Пузик. – А то мы все тут умрем. И орехов здесь точно не будет. Так что смотри, что хотела, да пойдем.

Но у меня от сказанного рыжей балаболкой дрожали руки, и я никак не могла справиться с фотиком. А когда все же справилась и посмотрела на дисплей, подумала, что от волнения и расстройства накосячила с настройками. Повернулась в сторону моря – на экранчике оно и появилось. Синее с пурпуром, чтоб его! Но это значило, что я все сделала правильно… Я тут же развернулась к стене. На дисплее было… Руки затряслись так сильно, что я едва не выронила фотик.

Бела оказалась права: стало плохо. И мне, и в принципе.

– Что там? Что там? – навис над моим плечом старец, пытаясь разглядеть картинку на дисплее фотика. – Там же ничего нет!

– В том-то и дело, – пробормотала я.

Да, на дисплее зеркалки не было ничего. Просто темный экран. Я снова развернула камеру – вот оно, море, вот Пузик, вот Бела… Фотик работал исправно. На всякий случай я посмотрела и через видоискатель – все та же пустая темнота вместо белой стены.

– Все умерли? – разглядывая снизу выражения моего лица, спросила Бела.

– Не знаю… – тихо сказала я. – Наверно. – И не удержавшись, разрыдалась.

Удивительно, но мудрец пришел мне на помощь. Сначала он отчитал белку:

– Что ты каркаешь, балаболка, в дудку тебе подуть?!

– Не хочу дуть, – пискнула Бела. – И я не каркаю, я же не ворона.

– Ты дурена! – сказал ей Пузик и повернулся ко мне: – А ты чего ревешь? Там же ничего не нарисовано, на твоей коробке! Я понимаю, если бы и впрямь трупы валялись.

– А ничего – это даже не тру-упы! – провыла я, изо всех сил пытаясь остановить истерику. Очень уж не хотелось выглядеть жалкой при старце. А с другой стороны, какая теперь разница, если жить осталось недолго. Ванечки не стало, но и меня скоро тоже не станет. И мы опять будем вместе, пусть даже нигде. Куда он, туда и я. Это соображение сработало, реветь я перестала. И все еще всхлипывая, сказала: – Некуда нам теперь идти, будем тут помирать. Устраивайтесь поудобней.

Мудрец принялся что-то бубнить: мол, не доверяет он земной магии, мол, она не настоящая, неправильная, и потому моя коробочка тоже неправильно показывает. Я предложила ему заглянуть в таком случае за облачную стену самому. Он отказался.

А мне вдруг стало на самом деле так все пофиг, так пусто и бесполезно без канувшего в темноту Вани, что я и впрямь разлеглась на травке, положив рядом фотик, даже поленившись закрыть объектив.

Вот только не надо говорить, что никогда нельзя опускать руки, нужно бороться до конца и все такое в том же духе. Никуда я руки не опускала – они лежали рядом со мной, на одном уровне. А бороться я могла разве что с Пузиком, но делать мне это было неприятно. Да и зачем?

Короче говоря, я просто лежала и смотрела на облака. На те, что в небе. И представляла, что я дома. Недолго представляла, потому что почти сразу заснула – сказались и почти бессонная ночь, и нервные потрясения. Помню, последней мыслью перед тем как вырубиться было: эх, если бы заснуть – и не проснуться…

Однако мне не дали не то что помереть, но даже выспаться.

– Там домики! Там домики! – заверещал кто-то над самым ухом.

Впрочем, понятно, кто – не Пузик же. Крутилово-закрутилово, Бела что, тоже заснула, а теперь свой сон пересказывает? Но зачем же так орать-то? Мне, может, розовый слон с крылышками снился – я же не ору. Не вставая, я повернула голову. Белка сидела возле фотоаппарата и, глядя на дисплей, продолжала вопить:

– Там домики! У-у-у! Большие домики! Очень большие домики!

Что еще за чушь?.. Я перевернулась на живот, чтобы мне тоже был виден экран зеркалки. Ага, я ее, оказывается, и не выключила, не только не закрыла. Вот только на дисплее никаких домиков, разумеется, не было. Объектив смотрел на облачную стену, поэтому фотик «показывал» все ту же мрачную темноту. Если не считать попавших в кадр несколько травинок, да и те были не в фокусе и на домики уж точно не походили.

– Глючишь, малышка? – спросила я Белу. – Или придуриваешься?.. Хотя ты вряд ли умеешь.

– Что такое «глючишь»? – поинтересовалась белочка.

– Это когда видишь то, чего нет.

– Я вижу то, что есть.

– И очень большие домики?

– Да. И не очень большие. Но тоже большие. Ой!.. И ходячие маленькие домики…

– Я же говорю: глючишь, – усмехнулась я.

– Нет. – Бела продолжала всматриваться в дисплей. – А ходячие домики не ходят. Они катятся на кругляшах. Как повозки, только с окошками. И они сами катятся, без лошадей и осликов. Есть маленькие, есть большие. Но не такие большие, как домики. Ой! А вот большой с усами, как у кузнечика…

– Зелененький? – хмыкнула я.

– Да… – обернулась ко мне белка. – Ты тоже видишь?

– Слушай, хватит придуриваться! – разозлилась наконец я и поднялась на ноги. – Нет там никаких домиков и кузнечиков!

И тут я засомневалась. Ведь то, что описывала зверушка-хитрюшка, было очень похоже на современный земной город… Большие и не очень большие дома, большие и не очень большие повозки без лошадей – автомобили, и даже есть с усами – троллейбусы! Белочка, даже если бы и умела придуриваться, не смогла бы все это сочинить своим маленьким умишком, а в своем мире она вряд ли где-то могла такое увидеть.

А может… Крутилово-закрутилово! А может на Белу подействовала магия земликов, от которой работал «аккумулятор»? Какой-нибудь побочный эффект. На людей не действует, а на мозг животных, да еще и впрямь такой маленький мозг…

И тут я подпрыгнула. До меня дошло! Я даже забыла дышать. Но была почему-то уверена, что догадалась правильно. А догадалась я о том, что все как раз наоборот. Это на людей действует, а на животных нет! И не «волшебный камень» подземных жителей, а стена. Белая облачная стена! То есть, сама по себе ее магия действовала на всех, но пропущенная через земную «неправильную» магию фотоаппарата, она продолжала действовать на людей, но не на животных. По крайней мере не на белок. Но если это так, то за белой «ширмой» – мой родной мир, Земля?..

Вот только почему же не вернулись за мной Иван с Анной? Забыли обо мне на радостях? Нет, такого быть не могло точно. А что могло? То, что круг замкнулся, и попав домой, любимый и подруга потеряли способность «проваливаться», а белой стены – которая на самом деле вовсе и не белая – с той стороны попросту нет? Очень похоже на правду. Вот очень-очень! Но как бы убедиться точнее?

– А что ты там еще видишь, Бела? – спросила я. – Расскажи как можно подробней.

– Вижу людей. Одежда похожа на вашу – как у тебя, Ивана и Анны. Только людей мало. Катящихся домиков больше.

– Рабочий день, наверное, – сказала я, не в силах сообразить, какой теперь на самом деле день, в голове все спуталось. – А что еще?

– Деревья. Есть где мало деревьев, а там, далеко, где плохо видно, много деревьев. Как лес, только рядом с домиками.

– Наверное, парк.

– Что такое? – глянула на меня Бела.

– Ну, как лес, только в городе. Там чистят, убирают. Дорожки сделаны, скамейки. А еще домики на деревьях для вас, мелюзги. И кормушки.

– С орехами?!

– Смотря что положат. Бывает и орехи.

– Хочу в парк! – подпрыгнула белочка.

– Да я сама хочу! – чуть не подпрыгнула я тоже. – Пузик! Там, похоже, Земля. Ну, то есть мой дом, наш с Ваней и Аней мир. Ты идешь со мной?

– И со мной, – пискнула Бела.

– А ты уверена, что белка там и правда что-то увидела? – не глянув на нее, с большим сомнением в голосе спросил мудрец.

Я поделилась с ним своими соображениями, а затем добавила:

– Ни в чем я, конечно, не уверена. Кроме одного: если мы останемся здесь, то умрем от голода и жажды. Можно еще рискнуть «провалиться», но я боюсь, что тогда мы с Ваней больше не встретимся. И я не уверена, что в таком виде ты «провалишься» вместе со мной. Один ведь ты здесь остаться не хочешь?

– Не хочу, – замотал головой старец. – Идем в твой мир! Или куда уж там выйдет…

– Может, и никуда.

– Никуда так никуда, – обреченно выдохнул Пузик.

Бела, приготовившись к путешествию, запрыгнула на мое плечо. Мне казалось, она ничуть не волнуется. Это, конечно, непросто понять по беличьей мордочке, но мне лестно было думать, что рыжая зверушка спокойна из-за веры в меня. Наверное, это глупость, мой очередной бзик, но от такой мысли мне и самой сделалось немного спокойнее: кто-то верит в меня, почему бы не поверить и самой?

Как мне ни было неприятно брать за руку Пузика, я это все-таки сделала. Вполне вероятно, что если пройти эту магическую преграду порознь, то можно оказаться в разных местах. Или кто-то в последний момент струсит, не сможет сделать решающий шаг. С одной стороны мне как бы наплевать, перейдет мудрец-храбрец стену или побоится, но с другой я и за него невольно почувствовала ответственность. Ну или что-то типа того. Помрет здесь от голода и жажды, а я потом носи на душе этот груз. Да, я не буду ничего знать наверняка, но все равно буду об этом думать – себя-то я знаю! Лучше уж я буду знать, что этот не особо приятный тип точно жив, что я его не бросила в беде. А дальше пусть сам делает, что хочет. Не пропадет. Гастарбайтером заделается, или, на край, будет в переходе на дудке дудеть.

– Ну что, идем? – неожиданно хриплым голосом спросила я. – Никто не передумал?

– Я – нет, – сказала Бела.

– Я тоже, – вздохнул Пузик.

– А я даже не знаю… – случайно высказала я мысли вслух. И тут же добавила: – Но все равно идем!

И мы пошли. Ступили в эту белую хрень. Я невольно зажмурилась, ожидая соприкосновения с облачной субстанцией. Даже не знаю, чего именно я ожидала: влажности, вязкости, липкости… Но я была уверена: что-то да будет, что-то коснется кожи моего лица, шеи, рук, ног. Но ничего меня не коснулось. Поверьте, вообще ничего! Крутилово-закрутилово, я даже глаза от неожиданности открыла: а не исчезло ли это белое – в другом рассмотрении черное – облако вообще? Нет, не исчезло. Мы были в нем. Во всяком случае я и Бела – точно, а дальше собственных плеч я не видела ничего, кроме заполнившей собою весь мир белизны. Нет, понятно, что не весь, но создавалось именно такое ощущение, что это белое нечто и есть все сущее. Как-то так, короче. Жутковато и в принципе неприятно. И вот тут, скажу откровенно, я даже обрадовалась, ощутив в своей руке ладонь Пузика: все-таки я в этом «ничто» была не одна. Да простит меня Бела, но зная, что рядом есть еще человек, я почувствовала пусть и не защищенность, но все равно облегчение. Правда, меня тут же пристукнуло еще одной мыслью… Меня хлебом не корми – дай попридумывать себе новые опасности!.. А надумала я то, что облако и впрямь бесконечное, а то, что увидела Бела – всего лишь приманка. Правда, тогда непонятно, почему именно такая для нее, но в тот момент я не рвалась к большой дружбе с логикой. Я вдруг решила, что мы теперь не выберемся на белый свет никогда. Тьфу ты!.. Как раз белого света там с избытком хватало… Но вы поняли, что я пытаюсь сказать. Главное, тогда становилось понятным, почему не вернулись Ваня с Анной. Они, небось, шли так в этой белизне, шли, думая, что вот еще пару шажочков – и все. А потом еще пару. И еще… А когда поняли, что никакого «все» не будет, повернули назад. Но разве в этой хрени поймешь, где назад, где вперед, где вкривь, а где вкось?.. Так до сих пор и плутают бедненькие, подумала я тогда. И вдохнула уже, чтобы крикнуть, позвать любимого и подругу, как очутилась на городской улице.

Да, это действительно была улица моего родного города. Мы стояли посреди проезжей части, и немногочисленные автомобили нас аккуратно объезжали – никто даже раздраженно не бибикнул. Выждав, когда между машинами появился большой просвет, я дернула Пузика за руку:

– Идем! Быстро!

На тротуаре я остановилась и наконец-то выпустила ладонь старца.

– Где мы? – тихо, с явным испугом спросил он.

– У нас, – отмахнулась я. – Не мешай, хочу понять, где именно.

Дело в том, что так называемые «спальные» районы во многих городах очень похожи друг на друга. Наш – не исключение. Но мне хватило пары минут, чтобы определиться и сделать обнадеживающий вывод: мы вышли совсем недалеко от Ваниного дома. Что я с радостью и озвучила своим спутникам.

– К нему и пойдем? – слегка приободрился мудрец.

– Да, думаю, это будет правильно.

– Потому что у него есть орехи? – спросила Бела.

– Насчет орехов точно не знаю, но идти до него ближе, чем до моего дома. Это во-первых. Ключей у меня с собой нет от обоих квартир. Это во-вторых…

– Но тогда мы и сюда зря пойдем! – с досадой подхватился Пузик.

Но я хладнокровно продолжила перечисление:

– Сам Иван, оказавшись здесь, тоже наверняка пойдет к себе. Это в-третьих.

– А у него есть ключи? – задал мудрец логичный вопрос.

– Даже если и нет, дверь в собственную квартиру ему будет сподручней ломать, чем нам, – сказала я. – Во всяком случае в полицию не заберут.

Тут я окинула взглядом одеяние Пузика, и меня охватило большое сомнение: не заберут ли нас в полицию даже без попыток выламывания дверей.

И вот не зря же говорят, что мысль материальна! Стоило подумать о полиции, как она тут как тут! Навстречу нам шли – откуда только и взялись! – два полицейских.

– Добрый день, – сказал, останавливаясь, один.

– Чем мы можем помочь? – спросил второй.

Парни были молодые, немногим старше меня, но смотрели на нас строго, даже сурово, и несмотря на то, что в их фразах не прозвучало угрозы, я была уверена: все еще впереди.

И тут влезла Бела:

– Помогите орехами, – пропищала она. – У вас ведь есть орехи?

– Никак нет, – мотнул головой первый полицейский.

– Мы на службе, – добавил второй. – Простите, не положено.

– Нет-нет, – поспешно забормотала я, – не слушайте ее, какие орехи! Мы в гости идем, там накормят.

– Адрес известен? Вас проводить?

– Известен. Спасибо, мы сами.

– Счастливого вам пути! – синхронно козырнули оба полицейских и отправились дальше.

Мы тоже поспешно пошли дальше, в другую от них сторону. И тут вдруг Пузик сказал:

– Мы не в твоем мире.

– Это еще почему? – встала я как вкопанная. Еще и рот, наверное, разинула.

– Потому что в вашем мире животные не разговаривают. А эта, – кивнул старец на Белу, – балаболила, как в дудку дудела.

– Я не балаболила, а только спросила про орехи, – обиженно сказала белочка.

Сказала! Именно что сказала! И как же я сама… А еще…

– Да, это не мой мир, – потерянно произнесла я. – Разговаривала не только Бела.

– Ну, остальным-то положено, в дудку подуть!

– В нашем мире полицейским не положено разговаривать с белками. К тому же так вежливо.