Ола

Вода прибывала очень быстро. Она, как мне и представлялось, оказалась теплой, но это было ее единственным плюсом. Только что море скрыло мои туфли, а вот уже стало и по колено. Причем не образно выражаясь, как в известной поговорке, а в самом что ни на есть буквальном смысле. Это меня напугало. И не только меня. Первыми подальше от наступающей воды драпанули Пузик и Бела. Их пример вдохновил меня на действия.

– Бежим! – сказала я.

И мы побежали по цветущему лугу в сторону облачной стены. Собственно, других вариантов у нас попросту не имелось.

К счастью, бегали мы заметно быстрее, чем двигалась линия прилива.

– Давай не будем сильно спешить, – предложил, оглянувшись, Ваня. – Когда-нибудь ведь она остановится.

Признаться, мне бы тоже не хотелось торопиться, потому что белая преграда впереди пугала едва ли не больше, чем подступающее море. В конце концов море – это просто вода, пусть и непривычного оттенка. Да, в ней можно утонуть, но лично я плавала неплохо и, думаю, продержалась бы на поверхности достаточно долго. Возможно, и до начала отлива. К тому же не факт, что поднявшаяся вода скроет нас с головой. А вот что такое эти гладкие облака, вставшие перед нами торчмя, – поди еще узнай. И честно сказать, узнавать это совсем не хотелось. Было в них что-то пугающее, ненормальное, чужое.

Вот только не надо говорить, что волков бояться – в лес не ходить. Во-первых, эта хрень не лес и даже рядом с ним не валялась. Во-вторых, мы в нее идти и не собирались, нас обстоятельства туда гнали. А в-третьих, там могло скрываться что-нибудь такое, по сравнению с чем наши родные волки показались бы кроткими овечками. И я была уверена, что мы, все трое… даже все пятеро, думали насчет этого примерно одинаково. Разве что Бела и Пузик вместо волков брали для сравнения какое-то другое животное.

Короче говоря, скорость мы снизили, а вскоре и вовсе перешли на шаг. Но вот ведь гадство, море и не думало останавливаться. Нам ничего не оставалось, как продолжать отступать. И вот тут меня посетила мысль… Нет, она меня не просто посетила, а можно сказать, шарахнула мне по мозгам. А что, подумала я, если вода дойдет и до этой самой стены?.. И что, если она окажется никаким не облаком, а самой настоящей твердой стеной?.. Тогда мы, пусть это и звучит каламбуром, окажемся припертыми к стенке! И если прилив в скором времени не прекратится, то нам с большой вероятностью хана. Кирдык, трындец, звездец – как хотите называйте. Ладно, я, как уже говорила, какое-то время продержусь на воде, но во-первых, вряд ли дольше часа-двух, а во-вторых, я не смогу смотреть, как тонут мои друзья и любимые…

Не удержавшись, я всхлипнула.

– Ты чего? – посмотрел на меня шагающий рядом Иван.

– Ты плавать умеешь? – спросила я.

– Умею. А ты?

– Угу, – кивнула я. И обернулась к Ане. – Анют, а ты хорошо плаваешь?

– В вертикальном направлении отлично, – буркнула подруга.

– Как это? – не сразу дошло до меня.

– Камнем вниз – вот как.

– Хреново…

– Ты бы знала, как я с тобой согласна!

– А наколдовать? – спросила я. – Умение плавать, или хотя бы плотик?

– Сомневаюсь. Думаю, лучше не рисковать. Разве что в самом крайнем случае.

– Я умею плавать, – услышала нас Бела. – Если надо, сплаваю. Только недалеко. Когда шкурка намокнет, будет тяжело. Тогда устану и утону.

– Не надо, Бела, – сказала я. – Не надо, моя хорошая. Очень надеюсь, что не надо.

– А я не умею! – запищал убежавший вперед, но теперь поджидающий нас Пузик. – Когда был человеком, умел, а сейчас куда мне?.. И я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. И если что, я сразу утопну, это как в дудку подуть!

– Вот и хорошо, – растянула я губы в злорадной усмешке. Хотя, если честно, мне почему-то стало жаль эту крысу. Нет, Пузик, конечно, подлец и мерзавец, но такой смерти мне даже для него не хотелось. И я спросила у Анны то, чему сама удивилась: – Ань, а ты можешь его расколдовать?

– Сомневаюсь, – остановилась от неожиданности ведьма. – А зачем?

– Ну… если вода… если мы… – замямлила я, понимая, как прозвучит мое желание спасти Пузика, зная, что сама Анюта плавать не умеет. – Да и вообще… Противно же на крысу смотреть. Он и человек-то не особо красивый, конечно, но все-таки чуточку лучше.

Аня не была дурой и наверняка раскусила мою не особо умелую хитрость. Но все же сказала:

– Да я и правда не могу. В крысу у меня тогда спонтанно вышло. Наверное, потому что он крыса по сути.

– Так-то да, – закивала я, понимая, что подруга сдается. – Но биологически-то он, так сказать, изначально – все-таки человек. Может, получится? Попробуй, а?

– Так это вы его – в крысу? – с уважением посмотрел Ваня на Анечку. Та, гордо поджав губы, многозначительно кивнула. А я не удержалась и прыснула:

– Вань, а чего ты Аню на «вы»?

– А мы, собственно, с Анной Александровной на «ты» и не переходили.

– Так переходите скорей! – всплеснула я руками. – А то, может, и не успеете… Типун мне на язык.

– Вот именно, – сурово глянула подруга. И протянула Ване руку: – Анна.

Тот аккуратно пожал ее и кивнул:

– Иван. Очень приятно заново с тобой познакомиться.

– Мне с тобой тоже, – дежурно улыбнулась ведьма.

Мне показалось, что она еще продолжала сердиться на моего любимого. Ведь по сути мы оказались тут из-за него. И чтобы как-то смягчить ситуацию, я приобняла обоих за плечи:

– А мне очень приятно, что мы наконец вместе!

– Будет еще приятнее, если я снова стану человеком, – ворчливо пискнула крыса.

– Давайте хотя бы от моря подальше уйдем, – неохотно проговорила Аня. – А то пока я колдую, крысу волной унесет.

Вообще-то волн на море практически не было. Но я видела недовольство подруги, ее нежелание колдовать, вот она из вредности и припугнула Пузика. Если честно, я Анечку понимала. Я хорошо помнила, что колдунья из нее была пока не очень. Наверняка она опасалась, как бы из крысы мудрец-на дуде игрец не превратился в какого-нибудь комара, которого кто-то из нас потом случайно и не прихлопнул. Но отступать Анна явно уже передумала. В смысле, от колдовства. А от моря мы на всякий случай все-таки еще отступили. И теперь до белой стены оставалось всего метров десять. Жуть, если честно. Я отвернулась от нее к синей с пурпуром воде. И то ли мне показалось, то ли это действительно было так, но море вроде бы больше не приближалось. Мне вдруг только сейчас подумалось, что этот прилив был изначально неправильным. Потому что приливы и отливы случаются регулярно. А этот не мог быть регулярным хотя бы по той причине, что мы шли по цветочному лугу. Не могли бы успеть вырасти цветы после отлива! Так что странными в этом мире были не только облака. И я невольно приготовилась к новым сюрпризам.

Между тем Аня уже что-то неразборчиво бормотала. Я поняла лишь «крысы», «море» и почему-то «гутен таг». Может, я просто ослышалась.

А Пузик вдруг пронзительно заверещал: «В дудку подуть!» и… Я тоже взвизгнула и стала инстинктивно пятиться. Потому что теперь вместо одной крысы на оставшейся полоске земли их сидело сотни три, если не больше…

И только после этого я заметила, что сам мудрец все-таки стал человеком. Все в том же холщевом прикиде, но почему-то с дудкой в руках. Но сам он свой любимый музыкальный инструмент, кажется, пока еще не видел. Не знаю даже, осознал ли он, что превращение состоялось. Сейчас его занимали лишь крысы, которых он, похоже, очень боялся. И я могла его понять. Одна-то крыса – и то уже чересчур, а когда их несколько сотен!..

Аня тоже меня поддержала: истерично взвизгнула и спряталась за мою спину. Я сначала хотела сделать так же – укрыться за спиной Ивана, но теперь мне это показалось нелепым: бабка за дедку, внучка за бабку, жучка за… А где, кстати, жучка?.. В смысле, белка? Ее вообще нигде не было видно. Неужто со страху нырнула в море? Или… прыгнула за облачную стену?.. Но тут я заметила, что рубаха моего любимого выпирает спереди трясущимся горбом, который он поглаживал, приговаривая:

– Ну-ну, успокойся! Это всего лишь мышки.

– Мышки?! – не удержалась я. – Крутилово-закрутилово! Да они нас сейчас съедят, эти мышки!

Позади меня пискнула Аня. Пузик наконец-то сообразил, что снова стал человеком и, облегченно выдохнув, вытер вспотевший лоб.

А вот лично я никакого облегчения не испытывала даже близко. Скопище жутких серых тварей вело себя на удивление тихо. И это пугало еще сильней, чем если бы они пищали, дрались, ссорились. Крысы ничего этого не делали. Они с любопытством смотрели на нас. С жадным, голодным любопытством! И медленно-медленно стали двигаться друг к дружке, сжиматься в единую кучу, словно маленькая армия, готовящаяся нанести решающий удар. Хотя, возможно, все было наоборот, и крысы собирались вместе, чтобы защищаться. Но мне все равно было очень страшно от этой зубасто-когтистой массы, которая, я уверена, разорвала бы меня в два счета, если бы решилась напасть. Да и любого из нас разорвала бы, оружия ни у кого из нас не имелось, только смешная дудочка в руках у Пузика.

Вот недаром все-таки мы с Ваней полюбили друг друга! У нас даже мысли сходятся. Правда, Ваня в отличие от меня умеет развивать их дальше. Умный мой Ванечка – жуть! Ну так правильно, я бы дурака любить не стала. Или стала бы, но недолго. Ладно, не суть. А суть в том, что Ваня вдруг крикнул Пузику:

– Играй!

– Во что играть? – смешно заморгал недоумок-мудрец. – Да и не до игр сейчас, в дудку подуть…

– Вот в дудку и дуй! – сказал ему Ванечка. – Как гамельнский дудочник, помнишь?

– Не помню я никакого ду… – начал Пузик, и я, подумав, что слегка перехвалила любимого, перебила старца:

– Ты и не можешь помнить. Это у нас, на Земле было. Или не было, легенда просто… Короче, суть: один город заполонили крысы. Туда пришел чувак с дудкой, заиграл на ней, и – бэм-с! – все крысы повылазили к нему. Тогда он, продолжая дудеть, пошел к реке, зашел в воду, а крысы – за ним. Ну, то есть за звуком его дудки. Так все и потонули.

– И дудочник тоже? – судорожно сглотнул Пузик.

– Ему-то на кой тонуть? Крысы утонули, он вылез на берег и все дела.

– Понял? – спросил мудреца Ваня. – Тогда дуди и шагай в море.

– А они т-точно пойдут за мной? – клацнув зубами, спросил старец.

– Вот подуди и узнаем, – сказала я.

– Ага! Вам легко говорить «подуди»! Это вам не в дудку подуть!.. То бишь… это… как его…

– То бишь, ты хочешь снова стать крысой, как я понимаю? – вышла из-за моей спины Анна. – Ты же все время в дудку мечтал подудеть, вот и дуди! Иначе я дуну. Считаю до трех. Раз…

– Не надо до трех! – вскинул руки Пузик. – Я сейчас подудю… подужу… Только я не умею.

– Дуди уже! – завопили мы все разом. Даже, по-моему, Бела приняла в этом участие.

И сизелонский дудочник задудел в свою дудку. Как же это было мерзко, не передать словами. Сначала раздался звук, будто кто-то громко выпустил газы. Я даже нос машинально зажала. Потом заскрипели ржавые петли, потом застонала умирающая ворона… После этого наконец-то зазвучали ласкающие ухо звуки завывания в печной трубе ветра, а после этого запищали крысы… Вот только я сначала не поняла: это дудочка издала такой звук или настоящие крысы, а потом увидела, что хвостатые твари в самом деле пищат и подбираются ближе к Пузику.

Мудрец, скорее всего, от страха забыл, что ему нужно уводить крыс в море, но именно со страху он и начал пятиться к воде, а потом и зашел в нее – сначала по щиколотку, потом по колено, затем по пояс… Дудеть он при этом не переставал, и звуки дудки теперь стали походить на завывание тревожной сирены. К счастью, серым хвостатым тварям было совершенно пофиг, как именно звучала дудочка. Они были бы, наверное, готовы идти за ней, даже если бы та издавала звуки труб Армагеддона. Собственно, он для них вскоре и наступил: крысы утонули. Все до одной. А Пузик все дудел и дудел, зайдя в море уже по горло.

– Смотри-ка, понравилось, – хохотнув, сказал Ванечка.

– Как бы он чересчур не увлекся, – ответила я любимому.

– Сомневаюсь, что эта крыса так просто утонет, – проворчала Анна. – Хотя… Он же и правда крыса. Вот будет ржачно, если он сам себя своей игрой утопит.

– Змея, пожирающая собственный хвост, – выдал Иван.

– Ладно вам, умники, – сказала я. – Теперь-то он человек все-таки. Так и будете смотреть, как он тонет?

– Я плавать не умею, – насупилась Аня.

– Ладно, сейчас… – начал стягивать рубаху Иван. При посторонней женщине, какой ужас! А потом ведь, небось, и джинсы стянет!..

И я завопила, сложив рупором ладони:

– Мужчина с дудкой! Вернитесь в безопасную зону купания! Мужчи… Тьфу ты!.. Пузик! Ты что, оглох?! А ну дуй назад! В смысле, топай. А дудеть как раз прекращай, уши уже в трубочки свернулись.

– А?.. Что?.. – начал вертеть головой Пузик, и лишь теперь до него дошло, что только она у него над водой и осталась.

Он быстро выбрался на берег, огляделся вокруг и спросил шепотом:

– У меня получилось?

– Получилось, – ответила я. – В кои-то веки совершил доброе дело.

– Так, глядишь, и понравится, – хмыкнул Иван.

– Сомневаюсь, – скривила губы Анюта. – Таким только гадости нравятся. От добрых дел он, того и гляди, прыщами покроется.

– Не надо! – подпрыгнул мудрец-мокрец и принялся задирать подол рубища, выискивая на теле прыщи. Тьфу!.. Да что у нас за мужской стриптиз в последнее время творится?

– Ань, ты за языком-то следи, – буркнула я. – Не забывай, кто ты есть…

– Кстати, я бы поел, – погладил живот Иван.

У меня в желудке тоже заурчало.

– Вот зря мы их всех утопили-то, – вздохнул старец.

– Еще что-нибудь подобное ляпнешь – тебя утопим, – кривясь от отвращения, проворчала я.

– Так а что? – развел руками Пузик. – Больше-то нечего есть. Разве что белку…

Бела, жалобно пискнув, спряталась за меня.

– Крутилово-закрутилово! – зарычала я на мудреца-дурдреца. – Тебя точно нужно утопить! Заодно и рыбы наловишь.

– Между прочим, это мысль! – восторженно-влюбленным взглядом посмотрел на меня Ваня.

Мне стало до невозможности приятно, но слегка и досадно, оттого что мой любимый все же оказался не особо смекалистым. Но я списала это на его влюбленность. Говорят, влюбленные глупеют. Да что там «говорят»! Поверьте, сама такая.

Но в данном вопросе я Ванечку все-таки опустила с небес на землю. Или наоборот, вытащила из моря. И сказала:

– Так-то оно конечно. А чем ловить? На самом деле Пузика нырять заставить? Боюсь, много не наловит.

– Я не смогу! – перепугался тот. – У меня дыхалка слабая. Долго под водой не выдержу. И реакция уже не та – рыб голыми руками хватать.

– Хорошо, – злорадно прищурилась я. – Тогда придумай, чем ловить рыбу. Докажи, что ты мудрец.

Пузик испуганно позыркал по сторонам, но потом и впрямь призадумался. У меня даже на какое-то время возникла безумная мысль: а вдруг он и правда мудрец? Но потом он сказал такое!.. Хорошо, что сначала предупредил:

– У меня, в дудку подуть, есть одна мысль…

– В дудку подуть? – усмехнулась я. – Думаешь, рыбы, как и крысы, попрутся на твою волшебную музыку?

– Между прочим, тоже можно попробовать! – посветлел лицом старец. – Хотя нет, когда я в прошлый раз играл, рыбы ведь на берег не вылезли.

– Вот идиоты, правда?.. Но ладно, рыб плясать под твою дудку надрессируем потом, когда их поймаем. А сейчас давай свою мысль!

– Так это… – замялся мудрец-дудец. – Это как бы с тобой связано… Не осерчала бы.

– Ну? – нахмурилась я, чуя неладное.

– Ты ведь одна в платье, – потупился Пузик. – Вот и зашла бы в море, походила туда-сюда – глядишь, подолом бы что-нибудь и наловила.

– Ваня, – жалобно посмотрела я на любимого. – Давай его правда утопим, а? Ну пожалуйста. Хотя бы не до смерти. Просто чтобы говорить разлюбил.

– Топить мы никого не будем, – поцеловал и обнял меня Иван, – но рыболовные снасти нам, может быть, Анна Алекс… Аня наколдует?

– Сомневаюсь, – сказала стоявшая все это время в задумчивости Аня. – Я далека от рыбной ловли и наверняка сделаю что-то не то.

– Не обязательно делать что-то сложное, – успокаивающе улыбнулся ей Ваня. – Создай обычную удочку.

– Ну… – вздохнула ведьма. – Если ты мне подробно опишешь, как там и что.

– Слушай, – потер Ванечка руки. – Для начала сделай удилище. Самое примитивное – обычную длинную палку…

Аня вдохновенно замахала руками, бормоча заклинания, где мне удалось разобрать лишь «длинная-предлинная». Я еще хотела сказать, что второе уточнение скорее всего излишнее, но было уже поздно. Рядом с нами взметнулось ввысь что-то вроде тонкого столба – не толще черенка от лопаты. Зато куда выше и лопаты, и даже пресловутого столба. Я даже успела подумать, не достанет ли эта супер-палка до облаков, как она начала падать. Прямо на нас.

Отпрыгнуть успели все. Кроме Пузика. Старец заметался, потом согнулся, закрывая голову, и в результате получил «удочкой» по хребтине. Не издав ни звука, он повалился рядом с ней.

Мы бросились к мудрецу-мертвецу. К счастью, на сей раз моя рифма оказалась неверной по сути – Пузик был жив. Он начал стонать так жалобно, что Бела заплакала, но, правда, тут же и прекратила, когда сквозь стоны посыпались обвинения в адрес испуганной Анечки: мол, она это специально наколдовала; мол, хотела его убить; и вообще все мы только и ждем, чтобы он умер, а он старый и больной, он думает только об общем благе, а если и оступился разок, то кто из нас не ошибался, и вообще – никто от этого не умер. Кроме него. Чуть было не.

Потом он встал и, покачиваясь, зашагал к морю.

– Ты куда? – спросил Иван.

– Ловить рыбу, – тоном, каким извещают о смерти, провозгласил стукнутый мудрила. – Буду нырять, пока не утону. Все равно вы меня изведете.

– Не надо! – рванулась за ним Анна. – Я ничего такого не хотела! У меня случайно вышло! У меня всегда так… Я совсем, наверно, брошу колдовать, не мое это…

– А вот этого не надо, – остановился и развернулся к ней Пузик. – Вот вы, молодежь, всегда так: что-то начнете, с первой трудностью столкнетесь – и сразу: «не мое», «брошу»!.. Неправильно это, в дудку подуть! А как же стремление к цели, сила воли? Нужно учиться, нужно трудиться. Не получилось раз – надо пробовать еще, еще, еще – пока не получится.

– Ты смотри, – шепнула я Ване, – как расчирикался. Прям ангел-недокрылок.

Иван криво усмехнулся, о чем-то задумавшись. А наша милая ведьмочка с весьма серьезным лицом выслушав нравоучение, кивнула, глядя в строгие глаза новоявленного учителя жизни:

– Хорошо. Я сейчас тогда еще одну удочку сделаю. А если опять не получится, то еще и еще.

– Не надо! – отбежал от нее Пузик. – Я ведь, в дудку подуть, образно, в общих чертах! Не надо все понимать так буквально… Тем более тренироваться нужно на специально оборудованных полигонах. Или в пустыне, где нет людей и животных.

– В пустыне рыбы нет, – вздохнула Аня. И повернулась к нам с Ваней: – Так что, делать мне еще удочку? Или… Я вот где-то слышала, что рыбу динамитом глушат…

– Нет! – взревели мы многоголосым хором. Я почти уверена, что к нам примкнули даже рыбы.

– Ну тогда я не знаю, – пожала плечами ведьма. – Могу попробовать наколдовать непосредственно еду, но наколдованная как правило не имеет пищевой ценности, только вкус. А с учетом, что я… – Дальше она продолжать не стала, лишь махнула рукой.

– В общем, так, – сурово сдвинул брови Ваня. – Я пойду гляну, что там, – ткнул он на облачную стену.

– Нет-нет-нет! – замотала я головой. – Тебя я не пущу. Пусть, вон, Пузик идет.

– Но это же несправедливо! – замахал тот руками, как курица лапами. Крыльями, в смысле. – Я не жертвенный агнец в конце-то концов. Стоило совершить одну малюсенькую ошибочку в жизни – и все, уже изгой, уже вечная жертва!..

– Вечных жертв не бывает, – буркнула я. – Одного раза будет достаточно. А может, на первый раз и пронесет.

– Я не хочу! Пусть другого проносит! Вы не заставите меня силой!

– Вообще-то нас трое, – прищурилась я. – Прости, Бела, я в другом смысле… За руки, за ноги – и счастливого вам полета, как говорится.

– Это произвол!

– Олушка, – шепнул, потянув меня за руку, Иван. – Отстань от него. Сама посуди: он же ненадежный. Вернется, наврет с три короба… Зачем нам такой разведчик? – И добавил, уже громче, для всех: – Я схожу. Я быстро – только туда и обратно. Просто посмотрю, что там, и все. Две минуты, максимум три. Ждите!

– Не… – вякнула я, но Ваня накрыл мои губы своими, а потом, неохотно от них оторвавшись, резко развернулся и зашагал к белой стене.